Глава 13

      Я была рада возвращению Оши в замок, особенно тому, что в последний день каникул нам всё-таки удалось выкроить время для прогулки по окрестностям. Мы долго бродили по заснеженным дорожкам, разговаривая обо всём, что успело накопиться за дни разлуки, но о Томе Реддле я так и не смогла рассказать.       Каждый раз, когда собиралась признаться, что все эти дни провела рядом с ним, что-то внутри заставляло меня остановиться. Я боялась её реакции. Боялась увидеть в её глазах разочарование или тревогу, ведь для Оши Том был просто очередным слизеринцем. И я помнила ее неприязнь по отношению к нему — Оша не раз твердила, чтобы я держалась от него подальше.       Поэтому мне было сложно объяснить ей, что тот Том, которого увидела я, отличался от образа, который существовал в её голове. Что за холодностью и высокомерием скрывался человек, с которым мне было интересно, но я не знала, сможет ли она понять это или просто решит, что я ошиблась. А я не выдержу ее осуждения.       В итоге я лишь сказала, что однажды прогулялась с Реддлом по окрестностям замка, когда столкнулись на прогулке — на случай, если кто-то видел нас вместе и по школе уже начали ходить слухи. А про себя пообещала: как только пойму, что именно происходит между мной и Томом, как только разберусь во всех его тайнах, я обязательно расскажу Оше всё.       Школьные коридоры вновь ожили, наполнившись голосами учеников, торопливыми шагами и привычным гулом повседневной суеты. Первые дни после каникул я ходила буквально окрылённая, с ощущением странной, почти невесомой лёгкости внутри. Мир вокруг будто стал ярче и мягче одновременно, а всё, что раньше казалось утомительным, теперь просто не цепляло. Я постоянно улыбалась и ловила себя на том, что даже не пытаюсь это скрыть.       Жаль, что эта лёгкость длилась недолго.       В первую же неделю нового семестра, когда я зашла в туалет перед уроком, всё ещё улыбаясь каким-то своим мыслям, я столкнулась с Кэтрин и Сильвией. Как назло, кроме нас троих, там никого не было. Улыбка сразу сошла с моего лица, а надежды на то, что они молча покинут помещение, рухнули, когда Кэтрин обратилась прямо ко мне.       — В последнее время ты такая счастливая ходишь, Дафна, — протянула она, окидывая меня оценивающим взглядом. — Говорят, все каникулы провела с Томом.       — Тебе-то что? — холодно спросила я.       Она едва заметно улыбнулась.       — Ничего. Просто хочу тебя предупредить: не стоит слишком сильно радоваться.       — Неужели моя радость так раздражает тебя? — похлопала я ресницами, изображая удивление. — Сразу хочется стать ещё счастливее.       Улыбка Кэтрин превратилась в гримасу — будто ее от чего-то тошнит.       — Какая уверенность, — тихо произнесла она. — Даже жаль рушить твой воздушный замок. Ты ведь не думаешь, что он действительно запал на тебя?       — Почему бы и нет?       Кэтрин подошла ко мне почти вплотную:       — Потому что это Том. Я знаю его уже шесть лет. И потому могу с уверенностью сказать: совсем скоро наступит момент, когда он вернётся ко мне.       Её голос оставался спокойным, почти сочувствующим, и от этого её слова звучали ещё неприятнее.       — А знаешь почему? Потому что я понимаю, что для Тома действительно важно. Статус. Власть. Влияние. Я могу дать ему всё это. — Кэтрин улыбнулась. — А ты — нет.       Я тихо усмехнулась, хотя внутри неприятно кольнуло.       — Как трогательно, — произнесла я. — Ты уже решила за него, что ему нужно и кого он должен выбрать. Не слишком ли много на себя берёшь?       Кэтрин слегка приподняла бровь.       — Я просто знаю его лучше, чем ты.       — Да-да, ты знаешь его шесть лет, — я закатила глаза, — но, кажется, за это время ты так и не поняла одной простой вещи: Том не нуждается в том, чтобы кто-то решал за него. — Я старалась, чтобы мой голос звучал уверенно. — И если ему действительно нужна власть, он добьётся её сам. Ему не понадобятся для этого ни твоя фамилия, ни связи твоей семьи, ни подачки.       На мгновение между нами повисла тишина.       — Я не буду пытаться тебе что-то доказать, — наконец произнесла Кэтрин. — Скоро ты сама убедишься, что я была права.       С этими словами Кэтрин взяла Сильвию под локоть и направилась к выходу. Через секунду дверь за ними закрылась, и я осталась одна в пустом туалете. Я ещё несколько мгновений смотрела им вслед, пытаясь убедить себя, что её слова ничего не значили. Что это была всего лишь попытка задеть меня. Что Кэтрин просто ревнует. Но почему-то в голову снова вернулись мысли, от которых я только избавилась. Все те сомнения, которые я так старательно пыталась забыть. И самое ужасное было в том, что вместе с ними исчезло то лёгкое, беззаботное счастье, которое я только недавно обрела.

      ***

      Учеба невероятно изматывала. Я пыталась успевать все и везде — и домашние задания, и тренировки, и тайные прогулки с Томом, и Ошу старалась не обделять вниманием. По итогу все закончилось тем, что я слегла с сильным жаром и меня на два дня положили в Больничное крыло. Выздоровела я быстро, вот только из-за пропущенных дней мне пришлось отрабатывать занятия по трансфигурации и травологии. Именно эти предметы были наиболее важны для моей дальнейшей карьеры целителя. Хотя, смотря на мадам Бланш, я все больше убеждалась, что мне вовсе не хочется быть как она — выслушивать выдуманные истории болезней, проверять, кто чем заразился и почему её любимый флакон с зелёной мазью сегодня пахнет иначе, чем вчера.       Именно поэтому в чудесный пятничный вечер, вместо того чтобы отдыхать, я стояла в кабинете трансфигурации и ждала профессора Дамблдора, чтобы он проверил мою работу. От нечего делать я осматривала причудливые предметы на его рабочем столе: тут стояли и хрустальные шары, из которых время от времени вырывались крошечные всполохи света, и пергаменты, покрытые золотыми буквами, которые сами меняли цвет, были и какие-то странные механические шестерёнки, которые тихо цокали, будто выполняли свои таинственные магические функции. Однако, больше всего мое внимание привлек самый обычный предмет, который находился ближе всего ко мне — книга.       — А. Тимареска, «К истокам времени», — едва шевеля губами, прочитала я. В моей голове что-то начало крутиться, почти как шестеренки на этом самом столе, — Тимареска, Тимареска, что-то очень знакомое, — и тут меня осенило. Книга, которую украл Том, она у Дамблдора. Значит, Том ее вернул.       Я невольно оглянулась на дверь и прислушалась. Тишина. Немного поколебавшись, я потянула руку к книге, но в последний момент отдёрнула её. Любопытство всё же пересилило и я встала так, чтобы закрыть собой происходящее, на случай если в кабинет зайдёт Дамблдор или кто-нибудь ещё. Открыв книгу, я начала лихорадочно листать, поначалу бесцельно, но затем мое внимание привлек загнутый уголок. «Путешествие во времени: истоки», гласило название раздела на этой странице, и я начала бегло просматривать его, пока не наткнулась на поистине интересный абзац.       Предполагается, что первым временным артефактом, позволяющим перемещаться во времени почитается Хронометр или Часы Годрика Гриффиндора — устройство, созданное в союзе с алхимиком Вервользом Белокурым, чьё имя ныне почти забыто.       Изначально сие творение не служило для путешествий во времени, как принято думать ныне. Его назначение было иным: искажать течение времени вокруг Хогвартса, дабы скрыть замок от взоров маглов.       И потому всякий, кто не имел дара магии, не видел Хогвартс вовсе. Взор его встречал лишь горы и пустоши, ибо замок пребывал как бы “в ином мгновении”, сокрытый от времени обычного мира. Лишь волшебникам было дано пройти сквозь сию границу. Однако уже тогда замечалось негативное влияние и последствия использования магии. В пределах замка время стало вести себя неравномерно: одни залы словно запаздывали в своём течении, другие же опережали его. Также наблюдались сбои причинности: предметы оказывались там, где их ещё не приносили, а заклинания действовали с искажением силы и времени отклика.       Позднее, когда было принято решение отказаться от подобного использования Хронометра, Салазар Слизерин предложил использовать его силу иначе. Он полагал, что можно влиять на прошлые события, изменяя их.       В ходе использования было выявлено — время не терпит вмешательства. Хронометр начал нарушать его течение, и реальность сделалась нестабильной. При одной из попыток вмешательства в уже случившееся событие, Хронометр перестал различать настоящее и возможное. Временные линии не просто разошлись — они начали существовать одновременно, вступая в противоречие друг с другом. Одни и те же события стали иметь несколько исходов, и не все из них могли сосуществовать в одной реальности.              В результате некоторые события оказались утрачены вовсе, будто их никогда не было. А отдельные магические роды — по свидетельствам позднейших хроник — лишились своего будущего ещё до того, как успели его обрести.       С того времени Хронометр был признан опасным. Он был запечатан Годриком Гриффиндора, чтобы ни у кого не было соблазна снова воспользоваться часами, и сокрыт в недрах Хогвартса.       Поистине, если сей предмет действительно существует, то это есть могущество великое, ибо дарует своему владельцу власть над самим временем.       Дальше шло большое количество текста, описывающее плюсы и минусы использования Часов, которое я пропустила, перелистав несколько страниц, пока не наткнулась на другой момент.       Открыть Часы и вновь привести в действие способен лишь тот, в чьих жилах течёт кровь Годрика Гриффиндора; равно как и уничтожить их может только он. Однако последнее деяние влечёт за собой страшную цену. Именно поэтому полагается, что Часы до сих пор существуют и сокрыты в стенах Хогвартса.              Далее следовали предположения автора о том, как именно активируется и уничтожается предмет. И как бы я не хотела прочитать, мне пришлось закрыть книгу и отойти от стола, так как в этот момент послышались шаги.       Спустя мгновение в кабинет вошел профессор Дамблдор. Он обошёл стол, и взгляд его на мгновение задержался на книге.       — Мисс Голдстейн, уже доделали работу?              — Да, профессор.       — Ну-с, сейчас посмотрим.       Поправив очки половинки, он уселся читать мое эссе. Спустя время он скатал свиток и отложил его в сторону.       — Что ж, весьма неплохо, впечатляет, что вы даже перечислили все те факты, что я указывал на занятии, хотя многие из них в учебнике не были прописаны, это были лишь мои домыслы. Ваша внимательность впечатляет.       — Благодарю, профессор.       — Профессор Бинс вас очень хвалит за это. — Профессор лукаво улыбнулся. — Скажу по секрету, вы его любимая ученица.       — Я не прилагаю особых усилий, все само запоминается, — улыбнулась я в ответ.       — Значит, все, что вы сейчас прочли в этой занимательной книге, вы тоже запомнили досконально? — слегка улыбаясь, кивнул на книгу А.Тимареска Дамблдор.       Мне казалось, что кровь сначала отхлынула от лица, а затем вернулась, только уже в двойном объеме. Как он узнал? Я уверена, что успела закрыть книгу и отойти от стола.       — Я…я, я не хотела, но мне показалась эта книга знакомой, — запинаясь, начала оправдываться я, не видя смысла в том, чтобы обманывать профессора и говорить, что я ничего не делала. — Но как вы узнали?       — Я лишь заметил, что уголок, что я подогнул в качестве закладки был расправлен. — Он загадочно и даже чуть снисходительно улыбнулся. — Любопытство не порок, и поэтому я сейчас тоже немного полюбопытничаю. Что же вы там прочитали?       Я колебалась между двумя вариантами: соврать, сказать, что не успела ничего прочитать, или признаться в правде. Первый казался безопаснее, но понимание того, что я могу узнать гораздо больше, пересилило страх. Поэтому я решилась быть честной.       — О Часах Годрика Гриффиндора. Что это могущественный механизм, способный управлять временем.       — Помнится, ранее вы искали информацию об этих часах, не так ли?       — Это просто был интерес, — сдержанно ответила я, стараясь сохранять спокойствие, но в следующую секунду внутри всё похолодело. Я допустила ошибку. Я никогда не говорила Дамблдору, что искала информацию именно о часах. Книгу, что я брала, говорила о реликвиях в целом.       — Ну разумеется, — снова улыбнулся Дамблдор, явно довольный тем, что вывел меня на чистую воду, — однако, я бы на вашем месте был очень осторожен с подобного рода интересом. Мне не раз доводилось видеть, как знания, которые поначалу казались совершенно безобидными, в итоге приводили к весьма печальным последствиям.       — Это всего лишь история, возможно даже выдумка. Не факт, что Часы вообще существовали, а если и так, то они давно утеряны. Если бы кто-то захотел их найти, уже давно бы нашел, — хмыкнула я.       — Когда об одной вещи свидетельствуют сразу несколько источников, вполне разумно допустить, что это может быть не просто выдумкой, — задумчиво произнёс Дамблдор. — Хотя, признаюсь, я очень надеюсь на обратное. Вещи, наделенные магической силой, зачастую сами стремятся попасть в руки тех, кому они предназначены. — Его взгляд стал серьезным. — Поэтому, если Часы действительно существуют, рано или поздно они окажутся в чьих-то руках. И тогда вопрос будет лишь в одном — в чьих именно.       — Вы говорите загадками, профессор, я вас не понимаю, — честно сказала я.       — Не обращайте внимание, это лишь избытки возраста. А теперь, если у вас нет вопросов, можете идти.       Я отвернулась и хотела было уйти, но решилась на один вопрос — мне уже нечего было терять, а так я бы выяснить дополнительную информацию.       — Профессор, я как-то читала, что при создании часов, как и меча, Годрик использовал свою кровь. Это так?              Профессор слегка приподнял брови, явно удивившись.       — Насчет меча очень спорно, гоблины бы не позволили осквернить свое творение. А вот между Годриком Гриффиндором и Часами при их создании действительно считается, что был заключён своего рода магический контракт. Не в привычном смысле, разумеется, но как древняя, почти живая клятва, вплетённая в саму основу реликвии.       — Магия крови? — аккуратно уточнила я.       Он на мгновение замолчал, будто подбирая слова поточнее.       — Верно.       — Но зачем? Это ведь темная магия.       Дамблдор пожал плечами, давая понять, что все, что он говорит лишь его доводы.       — Возможно, Годрик полагал, что таким образом сможет контролировать реликвию. Время — опасная вещь и видимо он это понимал, а потому решил изначально подстраховаться. Кровная магия позволяла ему в любой момент либо активировать Часы, либо запечатать их силу, что он в последствии и сделал.       — Но полностью уничтожить он их не мог?       — Мог, но цена была бы слишком высокой. Подобная магия всегда накладывает обязательства, связывая создателя и предмет воедино.       — Но Годрик умер, разве тем самым магия не разрывается?       — Нет, — спокойно ответил он. — Смерть сама по себе не разрушает подобных уз. Хронометр был связан не только с самим Годриком, но и, как вы правильно заметили, с его кровью. А кровь переживает своего носителя. Посему после его смерти связь не исчезла, а перешла к потомкам, если таковые имелись. И единственный способ разорвать эту связь — намеренно уничтожить часы.       Я рвано кивнула головой и немного неуверенно задала последний волнующий меня вопрос:       — А за активацию часов также нужно платить цену?       — Активация безвредна, но скорее всего она потребует много магических сил и на время истощит того, кто запустит механизм.       Я на мгновение замолчала, переваривая услышанное. Чем больше ответов я получала, тем больше вопросов появлялось. Понимая, что уже утомила профессора, я все же не смогла удержаться, и снова задала очередной «последний» вопрос.       — Профессор, почему все-таки эти книги находятся в запретной секции?       Дамблдор на мгновение задумался.       — Не потому, что знания, содержащиеся в них, опасны сами по себе. Опасно то, к чему они могут привести. В подобных книгах подробно описаны история часов, принципы их работы и ритуал активации. Если такой труд попадёт в руки человеку достаточно любопытному и настойчивому, он сможет не только отыскать артефакт, но и привести его в действие. Конечно же, если в нем будет кровь наследника Дома Льва.       Дамблдор задумчиво провёл пальцами по бороде.       — И, признаться, у меня есть основания полагать, что род Годрика Гриффиндора не прервался окончательно. Вполне возможно, что его потомки до сих пор живут среди нас — кто-то из них может даже не подозревать о своём происхождении, а кто-то, напротив, хранить эту тайну веками. Именно по этой причине подобные сведения Министерство магии сочло слишком опасными для свободного распространения. Никто не может предсказать, что сделает человек, узнав о подобной реликвии и получив возможность завладеть ею. Большинство экземпляров этих книг уже давно изъяты из публичного доступа. Боюсь, библиотека Хогвартса несколько запоздала с этим решением.       — А есть… информация, как выглядят эти часы?       — Увы, если она и существует, то мне не доводилось её видеть.       — Понятно… спасибо, профессор.       Я быстро кивнула, стараясь не выдать своего волнения, и почти сразу же развернулась к выходу. Книга, вопросы, мысли — всё это теперь казалось слишком громким внутри головы. Я спешно покинула кабинет, чувствуя, как за спиной тихо закрывается дверь.              Я ещё долго шла по коридору, почти не замечая ни голосов, ни шагов вокруг. Слова Дамблдора всё не отпускали, тяжело оседая где-то внутри, и складываясь в общую картину с пугающей лёгкостью.       Том интересуется Часами, которые, предположительно, находятся где-то в Хогвартсе. Он ищет их. Вполне возможно, он уже мог их найти. Для того чтобы воспользоваться ими, ему нужна кровь Гриффиндора. Он каким-то образом узнаёт, что она есть во мне, а затем я сама подтверждаю, что такая вероятность существует.       До этой минуты мои тревоги казались мне лишь беспочвенными сомнениями — плодом собственной осторожности и вечной привычки искать подвох там, где, быть может, его вовсе не было. После разговора с Томом в Выручай-комнате я и вовсе убедилась: мне нечего ему дать — он рядом со мной только по своему желанию. Как оказалось — есть что.       Но зачем тогда он со мной? Зачем ждать? Зачем тратить время на разговоры, на взгляды, на это странное сближение, если цель уже известна? Если всё, что ему нужно, — это кровь Гриффиндора, разве не проще было бы действовать прямо?       Или он не мог? Или ему нужно было, чтобы я сама подошла ближе?       От этой мысли внутри всё холодело. Потому что тогда выходило, что каждый его шаг мог быть не случайностью. Даже те моменты, которые казались настоящими.       Я невольно замедлила шаг.       Впервые мне стало действительно страшно. Не из-за того, что Том мог использовать меня, чтобы добраться до этих часов. Эта мысль, какой бы неприятной она ни была, уже не казалась самой ужасной. По-настоящему пугало другое: если во мне действительно течёт кровь Гриффиндора, значит, он сможет активировать Часы и воспользоваться ими. Даже без моего согласия.