Глава 15

Я переживала, что главной моей проблемой станет путь до женского туалета в полночь, но, как выяснилось, меня ждало нечто гораздо серьёзнее.       Я ждала Ошу в Общей гостиной, когда она зашла вместе с Гидеоном и его друзьями. При одном ее взгляде, мое сердце упало вниз.       — Отойдем? — холодно произнесла она.       Я лишь молча кивнула, и вышла следом за ней, догадываясь, о чем пойдет разговор. Мы прошли по коридору и остановились возле окна, где никого не было.              Оша скрестила руки на груди и, смерив меня злым взглядом, процедила сквозь зубы:       — Я так понимаю, ты и не собиралась мне ничего рассказывать, да? — Я застыла, не сразу понимая, о чём конкретно она говорит. — Я о Томе Реддле. О твоем походе с ним в Хогсмид, например. Да и в целом тут выясняется, что тебя часто видели в его компании. Я так понимаю, вы вместе? — Сделав небольшую паузу и переведя дыхание она добавила, явно видя мой растерянный взгляд: — Гидеон невзначай сейчас обмолвился обо всем этом.       Я почувствовала, как внутри всё сжалось.       — Оша, я сама до конца не знаю вместе мы или нет, я хотела…       — О, правда?! Хотела?! И что же пошло не так? — яростно жестикулируя руками, выкрикнула Оша.       — Я боялась твоей реакции, боялась, что ты осудишь меня, — тихо сказала я.       На несколько секунд между нами повисло молчание. Оша смотрела на меня так, будто пыталась понять, действительно ли я только что это сказала.       — Осудила бы? — тихо переспросила она. — Даф, ты серьёзно?       — Ты всегда говорила, что ему нельзя доверять.       — Поэтому ты решила, что лучше просто промолчать? Я ведь не раз тебя спрашивала про него. Даже после вечеринки Слизнорта и после каникул я пыталась вывести тебя на разговор, видя, что между вами что-то происходит, но ты сказала, что ничего такого. Я не стала на тебя давить, поверив тебе на слово. Ты могла довериться мне тогда и рассказать, но решила умолчать. — В её голосе снова появилась злость. — Ты понимаешь, что с Хогсмида прошло несколько месяцев? Если бы не Гидеон, я так понимаю, я никогда бы об этом и не узнала. Хотя он думал, что я в курсе этой ситуации и спрашивал меня, что у тебя с Реддлом. Представляешь? А я не в курсе была, что у тебя с ним что-то было долгое время! — последнее предложение она буквально выкрикнула.       Я опустила взгляд.       — Я собиралась рассказать.       — Когда? Когда бы это уже перестало иметь значение?       — Это не так.       — А как, Дафна? Объясни мне. Потому что я пытаюсь понять.       Она сделала шаг ближе.       — Ты каждый день сидела рядом со мной. Мы разговаривали, смеялись, обсуждали всё подряд. А ты всё это время знала, что скрываешь от меня.       — Мне было страшно.       — Нет. Тебе было просто удобнее так поступить.       Я подняла на неё глаза.       — Это неправда.       — Правда, — отрезала Оша. — Потому что ты выбрала не столкнуться с моим мнением. Ты выбрала оставить всё как есть, пока тебе было комфортно. А мне оставила роль человека, который случайно узнаёт, что его лучшая подруга месяцами что-то скрывала.       — Я не скрывала что-то ужасное.       — Нет, но ты поступила ужасно по отношению ко мне, — она резко выдохнула и провела рукой по волосам, пытаясь успокоиться. — Я говорю о том, что ты не доверилась мне.       Я почувствовала неприятный ком в горле.       — Я просто не хотела, чтобы ты думала обо мне хуже.       Оша снова издала короткий смешок и растерянно посмотрела по сторонам, словно не могла поверить в то, что слышит.       — То есть, ты боялась, что за правду я буду думать о тебе хуже? — её голос дрогнул. — За твои чувства, которыми ты решила поделиться, я буду думать о тебе хуже? Но, по-твоему, если ты ничего мне не скажешь, а я об этом узнаю от других, я не буду думать о тебе хуже?              Я не ответила. Оша медленно выдохнула, явно сдерживая злые слезы.       — Вот что больнее всего, Даф, — ее голос с каждым словом дрожал все сильнее. — Ты решила, что я отвернусь от тебя, даже не дав мне шанса доказать обратное. А теперь я не знаю, сколько ещё всего ты решила скрыть, потому что боялась моей реакции. — Она отвернулась, глядя в окно, но я успела разглядеть слезу на ее щеке. Всхлипнув, она тихо добавила: — Хреновая я видимо подруга, раз не внушаю доверия.       С этими словами она развернулась и ушла.       — Оша, подожди, — срывающимся голосом крикнула я.       Она на секунду остановилась, а затем пошла в сторону гостиной, оставив меня одну возле холодного окна. Из глаз хлынули слезы. Я даже не пыталась их остановить. Внутри было так пусто, будто вместе с её уходом исчезло что-то важное. Я медленно осела на пол, закрыла лицо руками и разрыдалась, не в силах держать все в себе.       С Ошей мы практически никогда не ссорились. За всё время нашей дружбы у нас бывали мелкие разногласия, споры из-за глупостей, но они всегда заканчивались смехом или очередным примирением через пару минут. Мы никогда не уходили друг от друга с таким холодом между нами.              Мне хотелось вернуться назад в тот вечер в Хогсмиде, когда всё казалось таким простым. Когда я ещё могла прийти к Оше, сесть рядом и рассказать ей всё, но назад время не вернуть. Сейчас я боялась, что могу потерять её.       Я не знаю, сколько так просидела. Иногда мимо меня проходили ученики и недоуменно озирались. Немного успокоившись, я постаралась убедить себя, что все будет хорошо. Оша простит меня. Я приложу все усилия, чтобы доказать ей, что наша дружба очень важна для меня и расскажу ей абсолютно все.       Хоть было еще рано, и мне уже совершенно никуда не хотелось идти, я все же направилась сразу в женский туалет — возвращаться в гостиную не хотелось. Несмотря ни на что, я должна была узнать правду. Я намеревалась избавиться абсолютно от всех тайн — от своих и от чужих и начать новую жизнь с чистого листа.       Я остановилась посреди туалета. Обычные раковины, потускневшие краны, старые зеркала с темными пятнами по краям и тусклый свет свечей. Все осталось таким же, как и год назад, когда этот туалет еще был рабочим. И все же что-то здесь было не так. Как будто смерть Миртл наложила свой отпечаток на это место и теперь оно казалось проклятым. В моей голове ожили события прошлого года, но я откинула все мысли на задворки сознания.       Я медленно подошла к раковинам, провела пальцами по холодному камню и нахмурилась. Зачем приводить меня сюда? Что вообще может скрываться в обычном школьном туалете?       Я нервно выдохнула, села на пол, оперевшись спиной о холодную стену, и обняла себя руками, пытаясь унять нарастающее напряжение. Мне было жутко находиться в этом месте, но так я себя наказывала за то, что произошло между мной и Ошей.       Где-то в глубине туалета капала вода, медленно и гулко, отдаваясь эхом в плитке. Старые трубы тихо гудели в стенах, иногда сменяясь странным далёким всплеском, будто что-то двигалось в темной воде. Порой по туалету пробегал неясный гул — то ли ветер, то ли эхо голосов, распадающихся на шёпот. Я каждый раз вздрагивала и сильнее прижимала колени к груди.       Погрузившись в свои мысли, я начала перебирать все возможные варианты исхода нашего с Томом разговора. Чем дольше я размышляла, тем сильнее меня накрывало отчаяние — каждый сценарий заканчивался совсем не так, как мне хотелось бы. И всё же я упрямо продолжала искать выход. Я не представляла, что он должен мне сказать, чтобы я добровольно согласилась активировать часы, а потому понимала — нельзя позволить Тому воспользоваться ими. Их нужно передать учителям, пока не стало слишком поздно.       Где-то среди этих мыслей я поймала себя на другом — на слабой, почти болезненной надежде. Я всё ещё хотела верить, что была нужна Тому. Не как средство, не как удобный инструмент для достижения цели, а просто как человек. Однако эта надежда была слишком хрупкой. Слишком слабой перед лицом всего, что я уже знала. Уставшая от собственных мыслей, я даже не заметила, как постепенно провалилась в сон.       Когда дверь наконец открылась, я вздрогнула так резко, что сама едва не испугалась собственной реакции. Звук оказался слишком громким для ночной тишины. Том вошел спокойно и не спеша, словно это была не ночная запретная вылазка, а обычная прогулка средь белого дня. Тёмная мантия безупречно сидела на нём, волосы, как всегда, лежали слегка небрежно, словно он вовсе не пытался выглядеть идеально — и именно поэтому выглядел именно так. На его лице не было ни следа усталости или сомнений, только привычное спокойствие, от которого становилось одновременно легко и тревожно.       Медленно я поднялась на ноги. Вид у меня был явно помятый, но сейчас это последнее, что меня волновало. Вялость после дремоты быстро сошла на нет, уступив место напряжению.       — Я, честно говоря, немного сомневался, осмелишься ты прийти или нет, — подозрительно осматривая меня, протянул Том. — Ты в порядке?       — В полном, — сипло ответила я. — Не могла же я пропустить нашу встречу. В последнее время они на вес золота, — прочистив горло, вытянула из себя смешок, пытаясь хоть немного разрядить атмосферу.       Каждая мышца в моём теле окаменела до предела, а собственный пульс отдавался глухими ударами где-то в висках и горле. Казалось, Том замечает это слишком хорошо — слишком внимательно следит за каждым моим движением, за каждым вдохом.       Он медленно подошёл ближе, и пространство туалета вдруг стало ещё теснее.       — Ты нервничаешь, — произнёс он спокойно.       — А должна быть спокойна? — я вскинула бровь, стараясь удержать привычную уверенность. — Ты привёл меня ночью в заброшенный туалет и собираешься раскрыть какую-то страшную тайну. Прости, если не выгляжу расслабленной.       В его глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку.              — И всё равно пришла. Истинная кровь Гриффиндора.       Я нервно сглотнула. Его слова напомнили мне, что пора переходить к делу.       — Ты знаешь, чего я жду, — с нажимом сказала я. И уже более сурово добавила. — Мы сюда не просто так поболтать пришли.       Уверенность постепенно возвращалась ко мне. Я здесь лишь для ответов. Я готова к худшему — к тому, что узнаю, что он просто использовал меня и к тому, что он попытается словами или силой заставить меня активировать часы.        Я отряхнула мантию, оперлась спиной о раковину и скрестив руки на груди многозначительно посмотрела на Тома. Он спокойно стоял напротив меня на приличном расстоянии, но так, чтобы я могла легко слышать его тихий, шелестящий голос.       — Я много раз обдумывал этот разговор. Пытался подобрать слова так, чтобы ты смогла меня правильно понять и не сделала поспешных выводов. Много раз я думал вообще не заводить этот разговор и честно говоря, уже действительно отложил его, но потом ты сама подошла и сказала, что уже знаешь какую-то часть. Честно признаюсь, ты меня немного удивила, но потом я понял, что все сложилось именно так, как должно было быть.       Он замолчал, а я все так же продолжала сверлить его взглядом, молча требуя продолжение.       — Знаешь, мы с тобой похожи чуть больше, чем может показаться на первый взгляд.       — И чем же это?       — Кровью.       — Кровью?       — Да, но об этом чуть позже. Ты уже поняла, что я искал Часы Годрика Гриффиндора.       — Да. И я знаю, что ты их нашел. Ведь так?       Том лишь молча потянулся в карман и вынул то, что я и ожидала увидеть. Часы словно маятник покачивались из стороны в сторону на цепочке, которую держал Реддл. Оторвав взгляд от часов, я медленно вернула его к Тому.       — У меня два главных вопроса, — медленно произнесла я.       — Дай угадаю, — его голос стал немного насмешливым. — Первый — зачем мне часы, а второй — какую роль во всём этом играешь ты?       — Верно, именно на эти вопросы я и хочу получить ответы, — сопроводив слова кивком, произнесла я. — Честные ответы, — с нажимом добавила я.       — Тогда давай начнем с самого начала. Обещай мне выслушать от и до и только потом делать какие-то выводы.       — Договорились, — нетерпеливо кинула я.       Том внимательно посмотрел мне в глаза, будто проверяя мою готовность услышать правду, и только после этого начал рассказывать.       — Я давно интересуюсь реликвиями Четырёх Основателей. Не буду вдаваться в подробности, скажем так, это мой личный интерес. Считай меня коллекционером редких и по-настоящему бесценных вещей. Я пытался их найти и… преуспел, — его лицо отражало торжество. — Я нашёл их все: диадему Ровены Когтевран, чашу Пенелопы Пуффендуй, медальон Салазара Слизерина и меч Годрика Гриффиндора.       Он сделал короткую паузу, внимательно наблюдая за моей реакцией. Я смотрела на него, не отводя взгляда, давая понять, что жду продолжения.       — Опережая твой вопрос: сейчас их у меня нет, но я знаю, где они находятся. И скоро они будут принадлежать мне.       Я не могла поверить услышанному. Четыре реликвии. Все. Зачем они ему? С усилием я заставила себя молчать и слушать дальше.       — Если первыми тремя реликвиями я могу завладеть без особых проблем, — продолжил он, — то с мечом Гриффиндора всё сложнее. Это артефакт, который подчиняется лишь истинному гриффиндорцу. Его можно получить, но он способен исчезнуть в любой момент.       — Зачем тебе реликвии? — не выдержала я.       — Я же говорил, считай меня коллекционером. Многие люди хотят обладать ими, — пожав плечами добавил он. — Проблема с мечом оставалась, и я уже начал думать, что не смогу собрать все четыре.       Он говорил спокойно, почти отстранённо, словно речь шла не о легендарных вещах, а о школьных экзаменах.       — Я долго искал информацию о мече, пытался выяснить, можно ли зачаровать его так, чтобы он не исчезал, но всё оказалось тщетно. — Реддл сделал короткую паузу и, глубоко вздохнув, продолжил: — В конце концов я почти отказался от этой мысли, пока на первом приеме у Слизнорта в этом году не выиграл Феликс Фелицис. Тогда я решил воспользоваться этим шансом. Я хотел заполучить реликвию Гриффиндора, думал о мече, но зелье открыло мне другой путь.       Я замерла, не перебивая и даже затаила дыхание.       — Я выпил его. И именно тогда тебя поставили ко мне в пару на зельеварении. Я почувствовал — это не случайность, хотя тогда ещё не понимал почему. На трансфигурации зелье снова толкнуло меня сесть рядом с тобой. И именно тогда часы впервые оказались у меня в руках, но на тот момент я еще ничего не знал о них.       Он на секунду замолчал.       — Действие зелья закончилось, и я был разочарован. Ничего толком не произошло. Я даже решил, что Слизнорт обманул меня, дав лишь подобие зелья удачи, но потом он объяснил: Феликс Фелицис не всегда даёт готовый результат. Иногда он лишь подталкивает к инструменту, с помощью которого можно его достичь, а иногда соединяет события таким образом, что цель достигается, но спустя время. Мне дали ещё одну дозу. Последнюю. С предупреждением, что злоупотребление приведёт к последствиям.       С каждым его словом удивление внутри меня только усиливалось.       — Я снова его выпил и в тот же вечер меня потянуло в библиотеку. И там я нашёл одно небольшое упоминание о том, что Годрик Гриффиндор создал часы. И тут наконец-то я начал понимать, куда ведет меня Феликс Фелицис. Мечом завладеть я не мог, а вот другой реликвией — вполне реально. Оставалось лишь узнать о них более подробную информацию.       Он посмотрел на меня прямо.       — А потом снова ты. Ты сама подошла ко мне в тот же день в библиотеке. И тогда я понял: ты как-то связана с часами. Я начала гадать, почему именно ты? И мне тут же пришла идея. Ты всегда была лучшей по истории магии. Это знали все. И ты это оправдала. Немного постаравшись, я подтолкнул тебя к тому, чтобы ты нашла мне нужную информацию. Я думал, что именно для этого ты мне была нужна и оставил тебя поначалу в покое. И все же, что-то неумолимо тянуло меня к тебе и мне захотелось с тобой сблизиться.       Я напряженно свела брови вместе.       — Не подумай, не из-за того, что ты могла еще чем-то мне помочь или мне что-то от тебя было нужно, — поспешил добавить Том. — Просто… это было что-то вроде внутреннего порыва.       Его голос стал чуть тише, но тяжелее. Он медленно провёл пальцами по цепочке часов.       — После всех прочитанных книг, я собрал все воедино, и понял, что у меня две проблемы. Первая — часы где-то в Хогвартсе, но я не знаю где. Вторая — воспользоваться ими я не смогу, так открыть их может лишь потомок Годрика Гриффиндора. Вторая проблема для меня была не критична — изначально моей целью не было воспользоваться часами, они мне нужны были лишь как бесценная вещь основателя. Но оставалась проблема с поиском самих часов. Я перерыл множество источников, обратился к профессору Бинсу, но он мне не дал ответов, как и книги, что я читал. Но потом мне повезло. Я догадался обратиться к одной «знакомой» среди приведений. Она уже один раз помогла мне и помогла еще раз. Она поведала мне, что слышала о подобных часах и сказала, что на них изображена птица.       — Кто это был?       — Елена Когтевран. Дочь Ровены.       Я раскрыла рот от удивления. Я бы никогда не додумалась обратиться к приведению.       — И она видела их?       — Она сказала, что особо ничего не знает о них, лишь пару раз видела на шее у Гриффиндора что-то похожее на часы или медальон — там была изображена птица. И она предположила, что это могли быть они.       — И ты сразу понял, что это те самые часы, что попались тебе на трансфигурации?       — Да. Тогда на трансфигураци зелье удачи буквально сунуло мне их в руки. А потом я и вовсе вспомнил, как они открылись. И тогда я предположил, что ты потомок Годрика Гриффиндора и уже окончательно понял, почему Феликс привёл меня именно к тебе. Чуть позже ты и сама подтвердила эту информацию, рассказав историю о предположительном родстве с Гриффиндором. Ты сомневалась в ее правдивости, а вот я уже знал наверняка, что это правда. Зелье удачи в один день дало мне все сразу, а я, естественно, этого не понял сразу       Том горько усмехнулся.       — Часы забрал Дамблдор. Как ты собирался их забрать у него? Не просто же попросить? — хмыкнула я, представив, как Том пытается объяснить, зачем ему какие-то старые часы.       — Я не мог подойти и попросить его напрямую. Это осложняло дело. Тем более, я не понимал, знает ли он что-то о них или нет. Ведь он, также как и я видел, что часы открылись от твоей крови. Я как-то пробрался к нему в кабинет и попытался его обыскать, но ничего не нашел. Честно говоря, я уже отчаялся и собирался идти на крайние меры, но все получилось так, как я и представить не мог.       В глазах Тома плясало торжество. Почти шепотом он произнес:       — Дамблдор либо не понял, что это за часы, либо решил их спрятать там, где он их и нашел — среди хлама. А потом ты сама нашла их в Выручай-комнате. В тот же день я вернулся за ними.       Сейчас всё это казалось абсурдным, но я понимала: Том не врал и не выдумывал. От этой мысли становилось только тяжелее. Эмоции внутри меня словно застыли. Я не чувствовала ни страха, ни злости, ни облегчения — будто мой организм просто не понимал, как реагировать на услышанное и что именно я должна испытывать.       — Хорошо. Часы у тебя. Что дальше? Ты хочешь, чтобы я помогла тебе их активировать? Ты ведь для этого со мной сблизился?       Несколько секунд между нами висела тишина. Том лишь внимательно смотрел на меня, будто пытался подобрать правильные слова.       — Как я и сказал, я сам не знал сначала, зачем ты мне, — произнёс он наконец. — Ты помогла найти книгу, хотя, признаюсь, я и сам мог её добыть — просто через тебя это было в разы проще.       Он на мгновение замолчал и усмехнулся каким-то своим мыслям.       — А потом я сам не понял, как начал искать встречи с тобой. Что-то меня тянуло к тебя. Даже когда ты уже сделала всё, что от тебя требовалось, когда я ещё не знал о твоём родстве с Гриффиндором, мне всё равно хотелось, чтобы ты оставалась рядом. Мой взгляд постоянно возвращался к тебе. — Он чуть медленно выдохнул, словно подбирая слова. — Сначала это было просто удобно. Потом стало привычкой. А затем я понял, что дело уже не в часах. Ты начала интересовать меня сама по себе. Я понял, что ты меня привлекаешь.       — Привлекаю? — горько усмехнулась я. — Звучит ужасно, после всего, что ты мне сейчас рассказал.       — Я же просил, не делать поспешных выводов, — поморщился Том. — Я признался тебе, что поначалу ты меня не интересовала, но не сейчас.       — И что же ты чувствуешь сейчас ко мне?                     Реддл глубоко вздохнул и медленно, тщательно подбирая каждое слово, произнес:       — Я попробую тебе объяснить. Я человек, который всегда берет то, что хочет, Голдстейн. И я захотел тебя. Как только я это осознал, я ни минуты не колебался. И именно поэтому ты сейчас здесь со мной. Потому что я сам привязался к тебе и хочу тебе доверять. Хочу, чтобы ты была рядом со мной не смотря ни на что. По собственной воле. Ты согласна?       Я смотрела на него несколько секунд, не находя в себе ответ. Внутри действительно было всё — злость, боль, растерянность, облегчение от его слов, но ни одно чувство не вырвалось наружу так, как должно было. Я лишь потупив взгляд продолжала молча смотреть на него.       — Ничего не скажешь?       В момент из меня будто высосали все силы и все что осталось это усталость и желание поскорее закончить разговор и уйти отсюда, но оставалось еще очень много вопросов. Я поняла, что по всей видимости потрачу целую ночь на выяснение информации.       — Я не могу сейчас дать тебе согласие, ведь ты еще не дал мне ответ на второй вопрос — для чего тебе я теперь? Сейчас часы у тебя. Ты хочешь, чтобы я активировала их или тебе достаточно того, что они просто у тебя в качестве трофея?       — Не стану лгать, я хочу, чтобы ты помогла мне и активировала их.       — Для чего?       Том начал медленно расхаживать из стороны в сторону.       — Попытайся меня понять. Я сирота и я не знаю, кто я до конца, я не знаю свою мать, отца и свой род. Я хочу увидеть прошлое. Хочу увидеть тех, кого никогда не видел.       Я ожидала чего угодно, но не такого ответа. Это выбило из колеи и моя прежняя уверенность в своих действиях дала трещину.       — А если я откажусь? — аккуратно спросила я, будто опасаясь, что уже за один этот вопрос он может что-то сделать.       — Я стою перед тобой доверяя все свои тайны и даже страхи.       — Страхи?       — Да, ведь я боюсь твоего решения, боюсь, что ты не дашь возможности узнать свое прошлое, но я приму его, каким бы оно не было. Я доверяю тебе, а ты, надеюсь, доверяешь мне.       — Мне сложно доверять тебе после всего, что ты рассказал мне. Ведь теперь я не уверена до конца: ты использовал меня, умело манипулируя моими чувствами, или же действительно я для тебя что-то значу.       — Ты значишь для меня многое. Не важно, активируешь ты часы или нет. Не важно, какой выбор сделаешь в итоге. Я приму его. И я не отвернусь от тебя только потому, что ты не соответствуешь моим планам. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной. Не как пешка в моей игре. Как мой партнер. Человек, которому я могу доверять. Тот, кто увидит больше, чем остальные, и останется рядом, когда весь мир отвернётся.       Я смотрела на него, пытаясь уловить хоть малейшую фальшь, за которую можно зацепиться и отступить. Но сейчас он действительно отвечал на все мои вопросы, делился своими тайнами и говорил обо мне так, будто я действительно для него что-то значу. И пусть где-то внутри поднималось тихое, настойчивое предупреждение, я не могла заставить себя отступить прямо сейчас. Мне хотелось ему поверить. По крайней мере — попробовать.        Внутри меня нашлось и кое-что еще — осознание собственной значимости. Ведь не каждый день ты узнаешь, что ты потомок Годрика Гриффиндора и именно ты можешь открыть его реликвию. Мне было интересно, и я не могла врать самой себе, что не хотела бы попробовать это.       Немного прочистив горло, я аккуратно начала:       — Допустим, я тебе верю, но ты же знаешь, что часы меняют ход времени и могут иметь необратимые последствия.       — Я не собираюсь что-то менять, я лишь хочу посмотреть.       — И все же, даже такое вмешательство может оказаться роковым для истории.       — Я достаточно изучил магию времени. Люди пользуются маховиками времени уже достаточно давно и если не менять события, то ничего ужасного не произойдет.       Немного подумав, я кивнула.       — Хорошо, но есть еще одна проблема — я не знаю, как их активировать.       — Можно сказать, часы сами сделают все за тебя. Я тебе подскажу.       Я недоверчиво посмотрела на Реддла. Он не торопил меня, лишь выжидающе наблюдал. Сейчас я видела, как напряжено его тело — почти незаметно, но достаточно, чтобы понять: он контролирует себя не так идеально, как хочет казаться. Ему не терпелось получить ответ.        Внутри меня начали бороться две стороны. Одна говорила, что такая реликвия никогда не должна быть снова активирована, другая буквально кричала, ты должна помочь Тому: он несчастен, он не знает своей семьи. Тебе никогда не понять какого это жить без семьи ведь ты знаешь любовь отца и матери. Он всего лишь хочет посмотреть, ничего не изменится. Он доверился мне, а значит, я должна ответить на его доверие. Ведь я обещала ему. Я сама просила раскрыть тайны, а теперь готова отвернуться?       Глубоко выдохнув, я приняла решение:       — Хорошо, я помогу тебе, но пообещай, что ты не станешь менять прошлое.       — Я знал, что могу тебе довериться. А ты можешь довериться мне. Я обещаю тебе.       — Что я должна сделать?       — Для начала, мы должны перебраться в подходящее место. И сейчас я открою тебе еще одну тайну. Самую главную.       — Сколько же их у тебя, Реддл? — устало спросила я.       — Эта последняя, золотко. Готова?       Я кивнула, хотя уже не была так уверена, что готова еще что-то о нем узнать.       — Тогда отойди.       Я послушно отошла от раковин в сторону и затаила дыхание. То, что происходило дальше не поддавалось привычному объяснению.        Реддл прошипел несколько слов на языке, которого я не знала. И в следующий миг одна из раковин вздрогнула. Металл заскрежетал, и она начала медленно опускаться вниз, словно проваливаясь в саму землю. Под ней открылся тёмный узкий проход — труба, уходящая в темноту.       — Что это сейчас было? — выдохнула я, не веря собственным глазам. Страх начал закрадываться в сознание, приказывая сдать назад.       — Это тайное место.       — Но как ты это сделал?       Он посмотрел на меня спокойно и с легким укором произнес:       — Много вопросов, золотко, доверься, и там внизу я дам тебе все ответы.       — Внизу? Мы будем прыгать туда?       — Не бойся. Это не опасно. И чтобы тебе было спокойнее, я сделаю это первым.       Реддл крепко сжал мою ладонь в приободряющем жесте, отпустил и легко спрыгнул вниз. Послышался гул, глухой звук удара и затем тишина. Страх подступил еще сильнее, он ощущался практически физически, руки потряхивало, дыхание неровное, но вместе с ним пришло другое — упрямое, почти злое решение не отступать сейчас.       Я выдохнула, будто отрезая сомнения, просчитала до трех и прыгнула вниз в неизвестность.