Глава 16

      Это было похоже на стремительное скольжение по огромной влажной горке. Труба уходила глубоко под землю и казалась бесконечной. Наконец она резко изогнулась под прямым углом, и меня выбросило вниз. Я даже не успела испугаться — Реддл подхватил меня левитацией и мягко опустил на каменный пол.       Я огляделась. Мягкий свет палочки Тома освещал каменные стены и длинный тоннель с человеческий рост.       — Идём, — спокойно произнёс он, будто мы только что не совершили безумный прыжок в подземелье.       Тело еще потряхивало и я, на подгибающихся ногах, последовала за ним.       Тишину нарушали едва слышимые шаги, а в какой-то момент и вовсе послышался хруст под ногами. Резко опустив голову вниз, я похолодела. Черепа крыс, множество черепов.       — Откуда здесь столько?       — Позже, Голдстейн.              И начался долгий, молчаливый путь по длинному тоннелю. Наконец, за очередным поворотом мы вышли к гладкой стене, на которой были вырезаны две змеи, свернувшиеся в кольца с поднятыми головами. Вместо глаз сверкали изумруды.       Когда странный шелест снова слетел с губ Реддла меня озарило понимание. Это было не заклинание, как мне показалось наверху, а змеиный язык. Картина медленно начала складываться в моей голове. Мысли начали лихорадочно крутиться, перебивая одна другую. Моя уверенность в правильности своих действий начала растворяться на глазах. Разум снова стал просчитывать варианты того, что может произойти и зачем я здесь: от самых оптимистичных, до наихудших, но отступать уже было некуда.       Паника начала накрывать меня, но сделав рваный выдох, я крепко сжала волшебную палочку и прошла следом за Томом в образовавшийся в стене проход. Это была просторная комната с высокими потолками и колоннами, уходящими ввысь. Колонны также были обвиты каменными змеями. Везде символ Салазара Слизерина. Казалось, что кто-то смотрит на меня из темноты, но я упрямо следовала за Томом. Его присутствие сейчас одновременно пугало и успокаивало.       Мы подошли к дальней стене, перед которой высилась огромная статуя старца с жидкой бородой.       — Как думаешь, где мы? — Том повернулся ко мне лицом. Его будто подменили. Теперь это не был просто шестикурсник, лучший ученик школы и парень, который мог расположить к себе любого человека. Черты лица стали жестче, хоть и не утратили своей аристократичной притягательности, взгляд хищный, он словно сам стал походить на змею. В его неподвижной осанке, в холодной уверенности взгляда, в том, как спокойно он держал себя среди этой древней тьмы, было нечто властное и чужое. Словно эта комната принадлежала ему по праву, а он сам был здесь не гостем, а хозяином.       — Я не знаю, — решила ответить я, надеясь, что он сам мне объяснит все.       —Врешь. Ты знаешь, по крайней мере догадываешься.       Я невольно замерла.       — В месте, принадлежащем Салазару Слизерину, — осторожно начала я, нервно облизав губы.       На его губах мелькнула едва заметная улыбка. Он сделал шаг в сторону, позволяя мне лучше рассмотреть статую. Каменное лицо старца терялось в полумраке под сводами, а пустые глаза будто смотрели сквозь нас. От этого взгляда по спине пробежал холод.       — Ты ведь понимаешь, что это значит? — тихо спросил Том.       Я молчала, слова будто застряли в горле. Конечно, понимала — змеиный язык, символы Слизерина, тайный проход под школой. Всё складывалось слишком ясно, и от этой ясности становилось только страшнее.       — Это и есть Тайная комната, — выдохнула я и заметила, как небольшой клубок пара от холода вырвался из моего рта. — Но как…       Реддл не отвёл взгляда и ничего не ответил, лишь удовлетворенно улыбнулся, но и эта улыбка больше не выглядела обаятельно, скорее как оскал.       — Значит, всё это правда? — мой голос прозвучал тише, чем мне хотелось. — Легенды о комнате, о чудовище?       — Правда. И я хочу поведать тебе то, от чего остальные отвернулись бы, но я верю, что ты нет. Ты уже не сможешь смотреть на меня по-прежнему.              Он поднял палочку, и свет скользнул вверх по лицу каменного старца. На мгновение мне показалось, будто огромные губы статуи дрогнули.       — Я тебе сказал, что мы с тобой похожи кровью. Нас обоих связывает кровь основателей Хогвартса в наших жилах. В тебе кровь Годрика Гриффиндора, а во мне — Салазара Слизерина.       Я неосознанно задержала дыхание, не веря, что все это происходит сейчас со мной.       — Так значит, это ты на самом деле наследник Слизерина, — почти прошептала я.       — Да.       От его спокойствия мне стало ещё неуютнее.       — И это ты открыл Тайную комнату в прошлом году.       — Да. Я потратил пять лет на то, чтобы добыть информацию о том, как сюда пробраться. Не думала же ты в самом деле, что это мог быть недоумок Хагрид?       — Нет, я знала, что это не он. Рубеус никогда бы не убил невинного человека, — зло процедила я пребывая в шоке от всего, что я сейчас узнала.       На несколько секунд между нами повисла тяжёлая тишина, Реддл нахмурился.       — Миртл Уоррен была несчастным случаем, — спокойно ответил Том наконец. — Она просто оказалась не в том месте и не в то время.       Он замолчал и посмотрел на меня так пристально, будто хотел увидеть самую первую, непроизвольную реакцию. Мне же не верилось в то, с каким спокойствием он говорит о смерти человека. Осознание того, что жизнь других для него не стоила ничего, только подтверждало все мои опасения.       — И тем не менее, она мертва. Ты выпустил чудовище, которое навело ужас на всю школу и ее чуть не закрыли из-за тебя. Зачем?! Зачем тебе это нужно было?       Мой голос прозвучал резче, чем я ожидала. Я сама почувствовала это — страх начал прорываться наружу. Тома, кажется, моя реакция совсем не волновала, он оставался предельно спокойным, даже равнодушным.        — Это не было попыткой кого-то убить, — продолжил он ровным голосом. — И не было целью навести ужас.       — Тогда что это было?       — Это было проверкой.       Я нахмурилась. Мне не нравилось, как он затягивал с ответом, вынуждая меня буквально выпрашивать каждую деталь.              — Проверкой чего?       Том ответил не сразу, словно подбирал максимально точную формулировку.       — Моей способности контролировать то, что некогда принадлежало Салазару Слизерину, а теперь мне по праву наследования, — его спокойный тон раздражал. — В том числе и василиска.       Я невольно огляделась по сторонам, будто впервые по-настоящему осознавая, где нахожусь.        — Он… здесь? Чудовище — это василиск? Он в этой комнате?       — Да, — ответил он ровно. — Но тебе не стоит его бояться, он не появится, если его не позвать. И я не позову. — Реддл поднял ладонь в успокаивающем жесте.       Не скажу, что от этого мне стало легче, но все же я выдохнула, радуясь, что хоть не увижу чудовище. Я молча переваривала все то, что поведал мне Реддл, он же в свою очередь терпеливо ждал. Я провела рукой по волосам, убирая прилипшую челку со лба и посмотрела в глаза Тома.       — Почему ты показал мне это место?       Он подошёл ближе. Теперь между нами оставалось всего несколько шагов.       — Потому что ты хотела знать правду обо мне. Всю. Разве не так, Голдстейн?       Сердце болезненно ударило в рёбра.       — Так.       — Моя кровь, мой род, эта комната — все это часть меня. Ты хотела знать обо мне все. Я доверился тебе и раскрыл о себе правду, в надежде на ответное доверие.              Том выжидающе на меня посмотрел. Я же, не найдясь с ответом, лишь несколько раз судорожно кивнула.               — И еще один момент, почему я привел тебя сюда: здесь мы сможем активировать часы без посторонних глаз, — пояснил он, — ведь было бы глупо делать это в школе под носом у учителей. Это древняя магия, которая может дать всплеск энергии и они могли понять, что что-то не так.              Страх настолько парализовал меня, что лишь снова кивнула.       — Ну что? — тихо спросил он. — Что ты чувствуешь ко мне после всего, что я тебе открыл? Ненависть? Злость?       Я подняла на него взгляд. В полумраке его лицо казалось почти неподвижным, но за этой неподвижностью чувствовалось напряжение. И тогда я поняла: сейчас началась опасная игра, и любое неосторожное слово может обернуться против меня.       — Нет.       Как ни странно, ненависти я к нему действительно не испытывала. Скорее это было что-то вроде страха и …сожаления. Сожаление о том, что жизнь с самого начала обошлась с ним жестоко. Что он слишком рано остался один. Что вместе с кровью Слизерина ему досталось не только наследие силы, но и тяжесть чужих предрассудков, чужой гордыни, чужой жажды превосходства и власти.       — Тогда что же ты сейчас чувствуешь ко мне?       — Я не могу выразить это словами, но я попробую, — аккуратно начала я. Сейчас я решила, что единственный выход это быть честной и перед собой и перед ним. — Ты сам заставил меня влюбиться в тебя, я не могу знать, искренне ли это с твоей стороны, но с моей — да. И я не могу заставить свои чувства измениться в один момент. Поэтому, даже то, что ты мне сейчас поведал, не заставит меня разлюбить тебя. Да, именно разлюбить, ведь я сама не поняла, в какой момент ты мне стал дорог. — Том не шевелился, но я чувствовала, как он слушает каждое слово слишком внимательно. — Но тем не менее, меня ужасает мысль, что ты сотворил столько бед в прошлом году. Осознанно. В этом я не смогу тебя понять.       Тень от колонн дрогнула, когда он чуть повернул голову. Свет палочки скользнул по его лицу, делая черты ещё резче.       — И не нужно. Все, что мне от тебя нужно, это чтобы ты была рядом. Чтобы ты сопровождала меня во всех моих делах. Чтобы приняла меня таким, какой я есть.       Том сделал шаг ближе, отчего я вздрогнула, и теперь между нами почти не осталось расстояния. В его глазах читалась пугающая одержимость.       — Только представь, мы с тобой два наследника великих основателей. Представь, на что мы можем быть способны вдвоем. Мы могли бы возвыситься и управлять этим миром. Сама судьба свела нас вместе. Мы должны быть вместе.       Я почувствовала, как внутри всё сжалось — не от его слов, а от того, с какой уверенностью он их произносил. Словно уже решил за нас обоих. И я начала понимать, что так оно и есть.       — Зачем мне управлять миром? Я обычная девушка, которая никогда не стремилась к власти. Что если я хочу обычной жизни?       — Если бы ты правда хотела обычной жизни, — произнёс он, сощурившись, — ты бы не хотела быть со мной. Ты бы не стояла сейчас здесь. А правда в том, что тебя тянет ко мне. Тянет не к тому, кто правильный, а к тому, кто неизведанный, загадочный, к тому, кто обладает властью. Не пытайся врать самой себе.       Я слушала его, и мне напугало осознание того, что он прав. Ведь меня не тянуло к правильному и понятному Гидеону. Меня тянуло к Реддлу. И даже сейчас, после всего, что я узнала, я не была готова от него отказаться. Том Реддл видел меня насквозь, даже самые потаенные желания, ведь в глубине души я действительно хотела быть именно с ним. С властным, опасным, непредсказуемым — тем, кто не оставляет выбора, а заставляет его делать.       Том привычным жестом провел пальцами по моей щеке.       — Я знаю, что ты хочешь быть со мной. Мне нужна ты и никто другой. Я даю тебе выбор, и надеюсь, что ты примешь верное решение. Я верю в твою смелость, верю, что ты не испугаешься меня, а примешь.       Том крепко сжал мою талию одной рукой, а второй все также держал меня за голову, проскальзывая пальцами по щеке — верх, вниз. Я прикрыла глаза, полностью отдаваясь его ласке. Его губы коснулись моих, и я ответила на поцелуй, словно могла забыть всё, что он только что сказал. И я тонула в нём, отчаянно цепляясь за знакомое тепло, за те чувства, которые он пробуждал во мне.       В этот момент я действительно была готова последовать за ним куда угодно. Готова была активировать часы, закрыть глаза на его преступление, на его ложь, готова принять таким какой он есть. Ведь передо мной всё ещё был тот самый Том — тот, кто гулял со мной по Хогсмиду, играл со мной в снежки, мог часами разговаривать о самых разных вещах, нежно обнимал меня у камина и целовал так, что я забывала обо всём вокруг.       Но когда я открыла глаза и взглянула на него, я окончательно поняла, что всё это — иллюзия. Начиная с самой идеи, что у меня есть выбор, и заканчивая образом обаятельного парня, которым он так умело пользовался. Как раньше уже не будет. Именно сейчас, глядя ему в глаза, не в силах разорвать зрительный контакт и наши объятия, я поняла, что часы ему нужны не просто для того, чтобы посмотреть прошлое. Часы — это власть, а Реддл жаждет власти. Он воспользуется ей и это может принести слишком много бед.       И еще одно осознание пришло ко мне: Реддл ни перед чем не остановится. Он убил человека, свалил вину на другого и на капли не сожалеет об этом. И сейчас я уверена — это он подставил Гидеона. Он сам говорил, что всегда берет то, что хочет. И он захотел меня. И никто не встанет у него на пути. И сейчас, я понимала, что часы будут активированы в любом случае, вопрос лишь в том, произойдет это добровольно или же под заклятием империус. А что потом? Действительно ли он мне доверится? Или же я просто уже не выйду отсюда? Может ли быть такое, что он специально загнал меня в ловушку? Чтобы я не могла сбежать и рассказать все учителям.       В голове промелькнули десятки вариантов того, как я могла поступить, но каждый из них в итоге приводил меня к одному и тому же решению. Как ни странно, оно пришло ко мне слишком быстро и слишком ясно. Я могла сколько угодно искать другие пути, придумывать альтернативы, убеждать себя, что есть выход проще, но каждый раз мои мысли возвращались к одному и тому же. Другого выхода нет.       — Я буду с тобой, — произнесла я, смотря в его глаза, нежно проводя ладонью по его щеке. На его лице дрогнула ликующая улыбка. — И для начала, я активирую часы, чтобы ты убедился, что я действительно твоя.       Сейчас почему-то мне вспомнилась одна фраза: «Все гриффиндорцы — безумцы, скрывающиеся под маской смелости». Раньше, я бы поспорила с этой фразой, но после всего, что произошло со мной, я вдруг поняла, что, возможно, в этом есть правда. Ведь иначе я никак не могла объяснить то, что собиралась сделать.        Оставив короткий поцелуй на его губах, я отстранилась.       — Я сделаю это прямо сейчас, чтобы у тебя не осталось сомнений.              Том достал из кармана часы и протянул их мне. Я с любопытством начала вертеть их, тщательно осматривая.       — Я знал, что не ошибся в тебе. Ты не пожалеешь, золотко.       Золотко.       Я так привыкла к этому прозвищу, что оно почти стало частью меня. И, наверное, именно поэтому сейчас было больнее всего осознавать, что в этом не было ничего настоящего. Я почти была уверена в этом. Для него я была лишь инструментом для достижения своих целей. Возможностью получить то, чего он так желал. А ещё — статусом, связью с тем, что всегда имело для него значение. Будь я обычной волшебницей, не обладай я этим наследием, он бы никогда не стал сближаться со мной. Никогда бы не позволил мне быть рядом с ним.       Даже если он действительно что-то ко мне чувствует, разве можно назвать это любовью? Возможно, это лишь очередное проявление его желания обладать чем-то особенным. Чем-то, что подтверждает его силу и превосходство. Том любит вещи, которые выделяют его среди остальных — редкие вещи, ценные вещи, трофеи. Такие, как реликвии основателей. И теперь я не могла избавиться от мысли, что именно поэтому рядом с ним оказалась я. Не потому, что я была нужна ему сама по себе. А потому, что я стала очередным трофеем.        Кэтрин была права — Том любит власть и статус, вот только она ошиблась, полагая, что я обычная. В глазах Тома я представляю большую ценность, чем она. Именно поэтому после стольких лет вместе, он выбирает меня, а не ее.       Я снова взглянула Тому Реддлу в глаза и улыбнулась.       Я позволила себе поверить, что действительно что-то значу для него и это моя главная ошибка. И почему же я не послушала Ошу?       — Как их активировать? — будничным тоном поинтересовалась я.       — Капля твоей крови уже открыла часы. Теперь тебе осталось лишь взять их в руки, и направить мысли на то, чтобы активировать их. Дальше часы сами укажут, что нужно делать. Так было написано в книге.       Я лишь кивнула, стараясь не думать о том, к чему приведёт мой план и получится ли он вообще.       — А как использовать их потом ты хоть знаешь?       — Да, я нашел небольшую информацию, думаю, разберемся, — произнес Том.       Холодная сталь часов нагрелась от моих рук. Я погладила пальцами резного феникса и открыла крышку, в мыслях повторяя лишь одно слово. Внутри был весьма обычный циферблат, но стрелок было пять. Краем глаза, я видела, как Реддл пристально смотрит за моими движениями алчным взглядом. И я еще раз убедилась в том, что наконец-то поступаю верно. И, возможно, впервые я не была тем, кого ведут в игре.       Сначала ничего не произошло, часы лишь продолжали лежать у меня в руках, но затем, под действием невидимой силы, я подняла палочку и, сама не до конца понимая зачем, провела ею по коже. Боль вспыхнула коротко и резко, тонкая линия крови появилась на ладони, несколько капель упали на каменный пол. Я сжала руку в кулак, и вместе с ней часы, измазав их кровью.       Золотой свет озарил комнату, циферблат вспыхнул, будто пробудился от долгого сна, а корпус часов начал нагреваться. Я раскрыла ладонь и из центра циферблата струйкой вылетел золотой дым, который тут же обагрился, соприкоснувшись с моей кровью.       Голос внутри меня произнес:       — Кровь Гриффиндора.       Я ничего не произнесла, повисла тишина и я лишь мысленно продолжала упорно повторять одно единственное слово: «Уничтожить». Я не знала, правильно ли я делаю, до тех пор, пока голос снова не произнес в моей голове:       — Плата принимается.              Весь багровый дым вышел из циферблата, крышка захлопнулась. Часы накалились до такой степени, что я выронила их из рук, получив при этом небольшой ожог.       Том с непониманием переводил взгляд с меня на часы.       — Что произошло? Получилось?       — Я думаю, да, — ответила я и слабая улыбка отразилась на моем лице, когда часы воспламенились и начали гореть. Ужас и страх отразился в глазах Тома. Я же не испытывала ни страха, ни сомнений, лишь торжество.       — Что ты наделала?! — закричал он и кинулся к часам, но от тех уже осталась лишь горстка черного пепла. Они сгорели подобно фениксу. Он медленно перевел взгляд на меня. — Ты же не…       Но договорить он не успел, мои ноги подкосились и я рухнула на пол рядом с остатками великой реликвии. Том упал на колени передо мной, схватил за плечи и начал трясти.       — Дафна! — то и дело повторял он.       «Наконец-то ты назвал меня по имени», — хотела сказать я, но лишь легкая улыбка коснулась моих губ.       Я знала. Знала, что не выйду из этой комнаты, но даже несмотря на это, понимала: иначе я поступить не могла. Груз ответственности за весь волшебный мир лег на мои плечи. Реддл всё равно бы воспользовался часами, принеся множество бед, — ничто и никто бы его не остановили. Кроме меня.              Я смотрела на Тома Реддла — на того, кто впервые позволил мне испытать чувство любви, и на того, кто разбил мне сердце. Он продолжал трясти меня, снова и снова повторяя мое имя. Невольно в моей голове возникла странная, пугающая мысль: «А вдруг я всё-таки ошиблась?». Но обдумать ее я уже не успела. Мои глаза медленно закрылись и я провалилась в манящие объятия тьмы.        Том Реддл       Том сам не понимал, что делает. Сидя на коленях, он баюкал бездыханное тело, прижимаясь лбом к еще теплому лицу девушки.       — Дафна… Дафна, посмотри на меня, — то и дело повторял он, хоть и понимал, насколько бессмысленны эти слова.       Прошло немало времени, прежде чем он смог разжать пальцы и поднять голову. На полу ещё тлел чёрный пепел.       Постепенно его мысли начали приходить в порядок. Часы уничтожены и за это была заплачена цена. Она сделала выбор, и этот выбор был не в его пользу.       — Нет… — вырвалось из него тихо, почти беззвучно. Качнул головой, будто он мог отрицать саму реальность. — Ты не могла…ты ведь любила меня.              Злость начала подниматься в нём волной. Он ведь всё просчитал — каждый шаг, каждый исход — и был уверен, что сумел направить её к единственно нужному решению. Он действовал аккуратно, чтобы не спугнуть ее. И ради этого он пошёл на крайние меры: впервые позволил себе то, чего обычно не допускал — доверил ей свои тайны, всё, что обычно оставалось скрытым даже от друзей, в надежде, что она доверится ему. Но она переиграла его и уничтожила часы. Этот вариант исхода событий он даже не предполагал. Она предпочла смерть ему. Как она могла предать его?       Он не сразу понял, что смеётся — надрывно, горько. Смех перешёл в резкий, разрывающий тишину крик.       — Ты всё разрушила… — произнёс он охрипшим от крика голосом. — Я действительно был готов идти с тобой рука об руку… если бы ты последовала за мной. Я ведь и правда…, — он запнулся.       Ярость всё сильнее накрывала его, требуя выхода, но он усилием воли вернул контроль. Поднялся с колен, отряхнул мантию.       — Ты посмела растоптать мое доверие, — процедил он сквозь зубы. В голосе больше не было растерянности — только холодная, выверенная решимость. — Больше я никогда такого не допущу. Спасибо за урок, Дафна Голдстейн.              В последний раз он взглянул на тело девушки: короткие темные волосы растрепались, мантия была грязной и помятой, но на лице застыла легкая, почти блаженная улыбка.       — За предательство нужно платить. Ты навсегда останешься в этой комнате, как знак того, что принадлежишь мне. Живая или мертвая, — зло выплюнул он.       Том Реддл развернулся на каблуках и ушёл прочь, запечатав Тайную комнату на долгие годы.