Глава 29, в которой бабушка курит трубку, а полиция работает спустя рукава

С тех пор, как опубликовали большую статью, в обоих каналах группы стало больше подписчиков. Они лайкали и комментировали посты, спрашивали, когда следующий стрит. Джонни сообщил им, что скоро группа будет играть на теплоходе на корпоративе «одной крутой фирмы», а потом, «если теплоход не потонет», готова вернуться на сушу. Фанаты начали спрашивать, что за фирма и как туда устроиться, но этого им никто не сообщал. На самом деле, фирма была средненькая и заказала концерт уличной группы чисто из экономии. Директору показалось, что Джонни — забавный клоун, Васса — красивая девушка, а значит, людям должно понравиться. Музыкантам обещали гонорар, равный выручке за несколько стритов, и бесплатную еду. К возможности поесть на теплоходе Женя отнёсся скептически, но Джонни считал, что халявная еда — всегда хорошо. Он даже заранее подготовил ланчбоксы, чтобы потом сложить туда всё несъеденное. Дождливая неделя оказалась вовсе не скучной. Джонни общался с друзьями, иногда переписывался с фанатами. Некоторые фанаты писали о том, какой он клёвый. Такие сообщения Джонни любил больше всего и сохранял себе в избранное. Другие задавали странные вопросы, кидали в личку картинки и мемы. Это тоже бывало забавно, и Джонни старался всем ответить, хотя бы поставить лайк. Некоторые девушки присылали свои голые фотки, писали признания в любви. Фотки Джонни смотрел с интересом, но ничего не отвечал ни на них, ни на признания. С тех пор, как его сердцем завладела Васса, крутить романы с кем попало больше не хотелось. Сама Васса в сети сидела мало: она работала, занималась домашними делами, общалась с Артёмом, который всё не мог написать новые главы. Джонни страшно хотелось завалиться к Вассе на чай, но она всегда злилась, если кто-то приходил без приглашения. Джонни пытался это приглашение получить, но Васса его проигнорировала, и пришлось довольствоваться фотками с прошлого визита. В один из особо промозглых дней Джонни разыскал зонт и съездил в английский разговорный клуб. Там не оказалось никого, кто знал «Джона из Лондона», и Джонни отлично развлёкся. Он снова рассказывал странные истории, а если кашлял, то говорил, что это от трубки. — Моя бабушка плавала на судне. Она приучила меня курить трубку. У вас здесь плохой табак, не чета тому, что у нас в Англии. Боюсь, мне придётся умереть от рака лёгких раньше, чем я вернусь на Родину! — жаловался Джонни по-английски. Кто-то из присутствовавших включил песню Гарика Сукачёва «Моя бабушка курит трубку». Джонни стал делать вид, что не понимает на слух, о чём «this nice russian song», и заставил участников клуба переводить ему построчно. После он сказал, что это написано про его бабушку, в которую Сукачёв был влюблён, и уехал домой в отличном настроении. В другой день Джонни отправился в кафе и встретил там дядю Диму, знакомого полицейского. Дядя Дима хорошо знал Джонни, но никогда не штрафовал ни за песни, ни за выходки. Дядя Дима был пожилой, инертный, вроде Саныча, и энергия Джонни вызывала у него ностальгию по молодости. — Что, дядя Дима, не нашли того психа с перцовкой? — спросил Джонни, подсев к давнему знакомому. — Как видишь, пока не нашли, — лениво пожал плечами дядя Дима. — Я знаю, вы там все работаете спустя рукава! — Джонни подёргал дядю Диму за рукав форменной одежды. — Лето, жара, начальство в отпуске. — Дядя Дима налил себе и Джонни ароматного морса. — И вы, дядя Дима, идите в отпуск! — предложил Джонни, отхлебнув морс. — Ну их, этих преступников. Полежите на солнышке, пузо погреете. — До сентября не получится, — покачал головой дядя Дима. — Тогда придётся искать человека с перцовкой! — заявил Джонни. — Мне не терпится спросить его, зачем в меня брызнул. Подошёл, обидел, убежал — ни ответа ни привета. Лучше б в соцсетях дизлайк поставил и своё мнение высказал. Я бы хоть понял, что именно ему не по душе. Стикеров бы с какашками мне накидал. Я бы ему тоже накидал, было бы весело. А так, как он сделал, просто неспортивно. — И вправду, — согласился дядя Дима.

***

Джонни опасался, что не сможет выступить на теплоходе как следует, но и беречь голос он толком не умел. Душа Джонни постоянно пела, и эти песни срывались с губ против воли. Он бесконечно начинал что-то напевать, а бросать песню посередине было жаль и приходилось её заканчивать. Джонни стралася петь негромко, чтобы не нагружать горло. Зато он танцевал, дёргался в ритме песни, делал вид, что выступает. Домашние к подобному привыкли и не обращали внимания, так что перформансы посвящались исключительно воображаемым зрителям. Ближе к концу недели Женя вдруг написал в чат, что отец дал разрешение выложить видео со своими выступлениями. Это была победа. Джонни невероятно гордился собой. Женя предложил видео в разные городские каналы, и некоторые в итоге их опубликовали. Отклик горожан оказался не слишком бурным. Многие просто поставили лайки и ничего не написали. Кто-то стал рассуждать об ушедшей молодости, но никак не прокомментировал само видео. Однако нашлось несколько человек, которые вспомнили Владимира Филонова. Они благодарили за редкий контент, рассказывали, как им нравилось слушать этого музыканта, жалели, что он больше не выступает. Джонни предлагал Жене написать этим людям в личку, представиться, подробнее расспросить про отца. Женя сохранил их контакты, но писать пока стеснялся. Выложить видео с отцом в каналы группы «Владивосторг две тыщи» Женя тоже пока не решался. Джонни долго приставал к нему с вопросом «Почему?», и Женя наконец признался: — Начнут говорить, что я не так хорош, как отец, или что отец не так хорош, как ты. Мне бы не хотелось этих сравнений. — Ой, мало ли, кто что скажет! — Джонни не видел проблемы. Из комментариев фанатов он запоминал только хорошие, а остальные тут же забывал. Даже если бы кто-то написал, что Владимир Филонов лучше него, Джонни пережил бы и это. У него было достаточно верных фанатов, чтобы не бояться сравнений.