Часть 11. Контрольный замер

Хидан не дал ей ни секунды, чтобы перевести дух после разговора с отцом. Для окружного прокурора Манхэттена эта фальсификация алиби, разыгранная прямо на его коленях, стала идеальным, неопровержимым поводом дожать обвинение до самого конца. В суде пойманного на лжи свидетеля уничтожают мгновенно, не оставляя времени на восстановление психологического баланса и выстраивание новой защиты. — Фиксируем признание вины по всем статьям уголовного кодекса, кошечка, — порочно, с обжигающим торжеством выдохнул Хидан ей прямо в губы. Он резко, без уставных предупреждений перехватил её за связанные за спиной запястья и мощным рывком поднял со своих колен, заставляя Сакуру снова встать на ноги перед диваном. От такой резкой, грубой смены положения её лакированные шпильки скользнули по пушистому ковру, а распахнутые полы растерзанной белой рубашки и разорванного чёрного платья-жакета полностью обнажили её хрупкое тело. Плотная фиксация рук ремнями в районе поясницы лишала её всякого тактического маневра, заставляя лишь беспомощно выгибать спину под его прессующим, сканирующим взглядом. Хидан встал следом перекрывая собой багровый полумрак VIP-зоны. Он навис над ней всей своей массивной, рельефной тушей; его серые глаза горели тем самым опасным, первобытным азартом, с каким исполнительная власть забирает все долги до последнего цента. Свободной левой рукой он снова жёстко запустил пальцы в её распущенные розовые волны волос, до упора намотал мягкие пряди на кулак у самого затылка и с силой потянул вниз. Её голова оказалась жёстко заломлена назад, выставляя бледную шею и бешено бьющуюся жилку пульса под его прямой диктат. Смазанные чёрные стрелки, рваное, сиплое дыхание и крупные капли пота, сбегающие по ложбинке между изящных рёбер, создавали безупречный, уничтожающий контраст со строгостью шёлкового галстука, который всё ещё туго сидел на её воротничке. Столичный координатор Квантико был полностью растоптан внутри этой закрытой комнаты. — Тебя ждут на Федерал-Плаза ровно в девять утра, Харуно, — хрипло баритоном пробасил Хидан, приближая своё хищное лицо к её уху. Его ладонь, горячая как раскалённый металл, грубо спустилась от её талии вниз, очерчивая пальцами горящие, припухшие пунцовые полосы на бёдрах от недавних ударов ремня. — Но до девяти утра ты полностью, до единого нерва принадлежишь моей личной канцелярии. И мы пропишем тебе сегодня такой регламент, который ты запомнишь до самого конца своей грёбаной министерской карьеры. Включая штрафные санкции. Сакура до крови закусила нижнюю губу, сжимая связанные за спиной пальцы в чёрных кожаных перчатках до хруста в суставах. Адреналиновая буря окончательно затопила её разум, стирая последние границы между физической болью и концентрированным, сшибающим с ног сабмиссивным экстазом. Вся её гордость Учихи переплавилась в чистую, абсолютную покорность перед силой Доминанта. Капкан Манхэттена захлопнулся, и пути назад не было. — Давай... прокурор... — выдохнула она сквозь плотно сжатые зубы, встречая его леденящий взгляд из последних, ментальных сил. — Приводи... свой приговор... в исполнение. Я не стану обжаловать вердикт. Хидан издал низкий, утробный смех, полностью удовлетворённый её сокрушительным ответом. На его порочном лице отобразился сытый оскал триумфатора. Он резко отпустил её волосы, заставив Сакуру обессиленно, сломанной куклой качнуться назад на мягкие бархатные подушки красного дивана, и снова перехватил поудобнее тяжёлый кожаный ремень. Стальная массивная пряжка зловеще, чисто со звоном звякнула в багровом полумраке «Медеи», фиксируя начало финальной, самой жёсткой и исполнительной стадии этой ночи. Прокурор Манхэттена приступал к окончательной зачистке её министерской брони. Хидан не заставил себя ждать. В его суровой прокурорской практике никогда не было места условным срокам, компромиссам или отсрочкам — если подсудимый сам требует высшей меры, закон обязан удовлетворить это прошение незамедлительно и без права на апелляцию. Действуя в жёстком, напористом и сокрушительном ритме Доминанта, он всем своим массивным весом навалился на неё сверху, буквально впрессовывая её хрупкое тело в диван. Из-за тугой фиксации скованных за спиной запястий Сакура оказалась неестественно приподнята в пояснице; её обнажённая грудь под распахнутыми полами измятой белой рубашки ФБР судорожно, лихорадочно вздымалась, практически вжимаясь в чёрный жилет прокурора. Хидан намертво зафиксировал её бёдра своими крепкими коленями, полностью блокируя лакированные шпильки, которые беспомощно замерли среди жалких лохмотьев порванного тёмного капрона. — Никаких смягчающих обстоятельств, Харуно. Полное, тотальное исполнение приговора, — его баритон упал до опасного, вибрирующего животного хрипа. Мужчина не стал размениваться на лишние прелюдии или уставные протоколы. Удерживая её уязвлённое, горящее от ремня тело под своим тотальным мужским весом, он свободной левой рукой резко, бескомпромиссно избавился от мешающей одежды. Её безупречные, но окончательно размазанные по бледным щекам чёрные стрелки скрылись за пеленой выступивших слёз чистого адреналинового экстаза. Всё её существование сейчас сузилось до плотного запаха дорогого сандала, кожи, пота и этого первобытного, леденящего страха вперемешку с диким, сшибающим с ног вожделением сабмиссива. Хидан жёстко перехватил узел её чёрного шёлкового галстука у самого воротничка, слегка затягивая шелковую полосу на кулак и заставляя её ещё сильнее запрокинуть назад розовую голову, а затем одним движением вошёл в неё. Сакура сорванно вскрикнула прямо в его приоткрытые губы. Звук её голоса мгновенно утонул в тяжёлых бархатных портьерах «Медеи». В глазах на секунду вспыхнуло ослепительно белое, слепящее пламя — это было резкое вторжение исполнительной власти Манхэттена, не терпящее абсолютно никаких директив со стороны её вашингтонского Квантико. — Да... вот так, лапуля... Вся твоя столичная спесь теперь принадлежит мне, — хрипло произнес Хидан, впиваясь пальцами в её обнажённые плечи. Он двигался в жёстком, рваном и изнуряющем темпе, превращая этот ночной процесс в настоящий перекрёстный допрос на физический износ. Каждый его толчок швырял её тело назад в подушки дивана, заставляя стальные карабины фиксирующих ремней за её спиной со зловещим скрежетом натягиваться, едва не выкручивая скованные в районе поясницы запястья в чёрных кожаных перчатках. Сакура судорожно, прерывисто ловила ртом воздух, из её груди один за другим вырывались только рваные, неконтролируемые стоны подчинения. Дикий, порочный контраст между туго затянутым на бледной шее галстуком Квантико и этой абсолютной, обнажённой наготой, в которой её планомерно и безжалостно подчинял окружной прокурор, окончательно снёс все её ментальные фильтры. Она могла лгать отцу Мадаре, вести строгий аудит Бруклина и воевать с супервайзером Саске Учихой при свете дня, строя из себя леденящую королеву ведомства, но сейчас, под покровом ночи, Хидан забирал все её долги до последнего цента. Он заставлял её выкладываться на полную мощность, пока силы окончательно не покинули её торжествующее в этом экстазе тело. Трибунал Манхэттена выносил свой окончательный, не подлежащий обжалованию вердикт, впечатывая его в каждый её нерв до единого вздоха. Сакура покинула глухие стены «Медеи» вместе с Хиданом около пяти часов утра. На улице царила та самая звенящая, сизая предрассветная тишина, когда Нью-Йорк кажется абсолютно вымершим. Влажный асфальт Южного округа зеркально отражал редкие багровые огни уличных светофоров. В целом она успела кое-как привести себя в порядок в приватной дамской комнате: заново вывела строгие чёрные стрелки, поправила измятую белую рубашку и туго затянула на шее шёлковый галстук , вернув воротничку уставной вид. Но вот её капроновые колготки... Уничтоженная прокурорским приговором дорогая вещь сейчас покоилась на дне мусорного бака VIP-зоны, и Сакуре приходилось ступать по мокрому бетону голыми ногами в лакированных шпильках, пряча израненные, горящие бёдра под полами наскоро застёгнутого чёрного платья-жакета. — Мне нужно в магазин, — хрипло, сорванным после ночных криков голосом произнесла она, чувствуя, как нещадно ноет и пульсирует абсолютно всё тело. Каждое движение ушибленного бедра отдавалось тупой, тягучей болью. — Блин... придётся ждать ещё пару часов, пока откроется хоть один приличный бренд на Пятой. Не горю ни малейшим желанием покупать убогий дешёвый капрон в круглосуточных гросерах. Хидан, шагавший рядом вальяжной, хищной походкой Доминанта, мельком взглянул на её бледный профиль. Он чётко зафиксировал, как её хрупкие плечи едва заметно дрожат от сырого, пронизывающего воздуха сентябрьского утра. Одним широким, уверенным движением прокурор снял своё тяжелое шерстяное пальто и набросил его на Сакуру, моментально окутывая её теплом своего тела и плотным ароматом дорогого табака. — Поехали ко мне, лапуля, — густым баритоном пробасил Хидан, открывая брелок своей машины. — Где ты ещё два часа куковать на этом холоде будешь? Мой пентхаус тут в десяти минутах. Как раз нормально примешь горячий душ, освежишься перед Федерал-Плаза. — Логично, — Сакура поглубже закуталась в его просторное пальто, признавая тактическое превосходство этого плана. Сейчас она выглядела как породистая столичная штучка, которую безжалостно трепали всю ночь напролёт. Впрочем... именно так оно и было. Ведомственный аудит Квантико внутри неё окончательно уступил место физическому измождению сабмиссива. — Ладно. Только я поеду за твоей машиной на своём «Мерседесе», — Сакура выудила из кармана ключ с трёхлучевой звездой. — Не хочу потом возвращаться в этот переулок за колёсами. — Окей, лапуля. Не отставай от прокурорского сопровождения, — Хидан ухмыльнулся уголком губ, оценив её упрямый контроль даже в таком разбитом состоянии. Через минуту сизый полумрак Нижнего Манхэттена прошили огни фар. Мощный чёрный седан Сакуры мягко пристроился в кильватер к автомобилю Хидана. Они плавно скользили по пустым авеню, мимо спящих витрин Сохо и закрытых судейских корпусов, направляясь к его элитному высотному комплексу. Сакура уверенно сжимала кожаный руль пальцами в чёрных перчатках, превозмогая сладостную слабость в мышцах. Эта манхэттенская шахматная партия становилась всё более запутанной и опасной. Сакура стояла перед огромным зеркалом в просторной ванной комнате пентхауса Хидана, кутаясь в пушистый белый халат. Горячие струи душа немного сняли мышечный спазм, но всё её тело до сих пор глухо и сладостно ныло после ночного трибунала. Без привычного плотного тона и идеально выведенных, леденящих вашингтонских стрелок Сакура выглядела совершенно иначе. Бледная, с чистой кожей, слегка припухшими от поцелуев губами и влажными розовыми волосами, послушно спадающими на плечи, она растеряла всю свою ведомственную спесь чиновника. Из зеркала на неё смотрела настоящая домашняя девочка, та самая породистая папина кошечка, которую Мадара годами оберегал от уличной грязи. Пока сохли волосы, Сакура успела настрочить Хинате быстрое сообщение в мессенджере: Сакура: «Хина, если папа будет расспрашивать — я ночевала у вас с Неджи. Позже при встрече всё расскажу, целую!» Спустя пятнадцать минут она уже сидела за высокой мраморной стойкой на кухне, лениво помешивая крепкий чёрный кофе. Хидан, тоже успевший освежиться и сменить костюм на свежую рубашку, вальяжно оперся о столешницу, наблюдая за ней со своей неизменной ухмылкой. Сакура мельком скользнула взглядом по циферблату своих часов и аккуратно поставила чашку на мрамор. — Ладно, я поеду, — негромко произнесла она, натягивая чёрные кожаные перчатки. — И куда же ты, интересно, намылилась в половине восьмого утра? — ленивым тоном поинтересовался окружной прокурор. — Домой, на Ист-Сайд, — Сакура поднялась, поправляя подол измятого чёрного платья-жакета, под которым по-прежнему зияла пустота вместо капрона. — Скажу отцу, что приехала от Хинаты сразу в квартиру, потому что по дороге умудрилась в хлам порвать колготки, а щеголять в таком виде перед Министерством не позволяет уставной регламент. — Добровольно нарываешься на перекрёстный допрос старика? — Хидан хрипло, издевательски хохотнул, но в его серых глазах блеснул собственнический огонёк. — Ну смотри, лапуля, не отсвечивай там. Платьице-то на тебе после моих рук сидит чертовски вольно. Один неверный шаг, слишком широкий шаг — и твой папочка увидит на твоей коже абсолютно все мои прокурорские автографы. — Хорошо, я себе это подмечу, — Сакура грациозно скользнула с высокого барного стула. Превозмогая жгучую пульсацию на бёдрах, она уверенно зашагала к выходу, убойным стуком каблуков разрезая тишину пентхауса. У самых дверей она обернулась, бросив напоследок леденящий взгляд: — Пока, прокурор. — Давай, лапуля. Завтра пришлёшь мне отчёт по Куинсу, — бросил он ей вслед. Без пятнадцати восемь чёрный «Мерседес» Сакуры уже плавно вкатился на подземный паркинг элитного высотного комплекса на Верхнем Ист-Сайде. Хидан жил относительно недалеко, так что утренние манхэттенские пробки ещё не успели сковать авеню. Сакура поднялась на личном лифте, открыла массивную дверь квартиры и... мгновенно замерла на пороге, чувствуя, как внутри всё напряглось до уставного максимума. В огромной, залитой утренним солнцем гостиной какого-то чёрта собрался весь высший клан Учиха. На диванах вальяжно расположились её отец Мадара — монументальная вашингтонская шишка, чьё влияние в Министерстве юстиции открывало любые двери, — а также Фугаку и Итачи. Но самым худшим сюрпризом было присутствие Саске. Супервайзер SWAT сидел в углу с чашкой чая, одетый в безупречный костюм, и его тёмный, сканирующий взгляд мгновенно впился в вошедшую девушку. — Доброе утро, — Сакура среагировала за долю секунды, филигранно возвращая лицу леденящую маску абсолютного самообладания чиновника Квантико. — Доброе утро, кошечка, — Мадара медленно повернул к ней голову, отрываясь от изучения каких-то бумаг. Его голос прозвучал мягко, но с неизменным леденящим контролем. — А я думал, ты от Хьюга сразу на Федерал-Плаза поедешь, время-то поджимает. Как спалось у Хинаты? — Так и должно было быть, папа, — спокойно, без единой запинки в тоне ответила Сакура. Она аккуратно закрыла за собой дверь и сделала несколько размеренных, неестественно плавных шагов по паркету гостиной. Ей стоило колоссальных усилий удерживать спину идеально прямой, а полы чёрного платья-жакета — плотно сомкнутыми. Каждое движение голых ног, на которых горели свежие полосы Хидана, отзывалось адреналиновым штормом. — Пока я у самого подъезда не умудрилась зацепиться за ограждение и в хлам порвать колготки. Вам, мужчинам, в этом аспектном плане гораздо проще — брюки не требуют такой уставной точности. Мне нужно срочно подняться к себе и переодеться, я не могу щеголять в Министерстве с голыми ногами. Сакура говорила уверенно, ткала легенду профессионально, но её цепкий взгляд зафиксировал, как Саске в своём углу вдруг лениво опустил чашку на блюдце. На бледном лице шефа проступила едва заметная, уничтожающая мужская ухмылка. Он прекрасно помнил вчерашнюю VIP-анкету на теневом сайте и ночные сообщения от «Nemesis». Учиха с потрохами читал её фальшивое алиби, зная, что скромная Хината была лишь стерильной вашингтонской ширмой, за которой скрывался порочный прокурорский регламент Манхэттена. — Да, разумеется, иди, — Мадара понимающе кивнул, теряя интерес к деталям женского гардероба. — Не заставляй Квантико ждать. — Благодарю, — Сакура упрямо удержала маску, развернулась на шпильках и, стараясь делать шаги как можно уже, чтобы не засветить перед мужчинами израненные бёдра, направилась к лестнице в свои комнаты. Гроза в родовом гнезде пока миновала, но Саске Учиха за её спиной только что получил финальное тактическое подтверждение своей правоты. Едва жёсткий, чеканный стук лакированных шпилек Сакуры затих на верхнем марше мраморной лестницы, в просторной гостиной пентхауса снова воцарилась тяжёлая, фамильная тишина. Мужчины клана Учиха умели держать паузу не хуже профессиональных судей Верховного суда — каждое недосказанное слово здесь имело больший вес, чем официальный рапорт ведомства. Фугаку Учиха, сидевший на глубоком кожаном димане напротив Мадары, медленно отложил в сторону распечатку утренних оперативных сводок по Бруклину. Его строгое лицо, испещрённое глубокими мимическими морщинами, оставалось непроницаемым, но в тёмных глазах читалось явное, консервативное недовольство. Как старший представитель силового крыла ведомства, он привык к железной дисциплине — и в скваде, и в семье. — Мадара, — Фугаку нарушил молчание глубоким, ровным голосом, слегка наклоняясь вперёд и опираясь локтями на колени. — Я, конечно, всё понимаю: Вашингтон, новые кадровые регламенты, независимый статус Генеральной инспекции... Но ты слишком спокойно реагируешь на то, что твоя дочь ночует чёрт знает где. Сначала экстренные ночные выезды Бюро, теперь спонтанные визиты к Хьюга, разорванная одежда прямо с утра. Ты не считаешь, что контроль над твоей «кошечкой» начинает опасно ослабевать? Итачи, сидевший чуть поодаль, даже не поднял глаз от экрана своего планшета, но его пальцы на секунду замерли, фиксируя нарастающее напряжение между старшими. Саске же в своём углу лишь глубже откинулся на спинку кресла. Он лениво крутил в руках пустую фарфоровую чашку, а внутри его мужского эго шевелилась дикая, уничтожающая ухмылка. Он-то, в отличие от остальных, точно знал, что «ограждение», о которое Сакура так удачно «зацепилась» на рассвете, носит тяжёлые прокурорские ботинки, шьёт костюмы-тройки на заказ. Мадара Учиха даже не шелохнулся. Он медленно перевернул страницу своего закрытого досье. На его бледном, властном лице не дрогнул ни один мускул. — Оставь свою подозрительность для портовых доков, Фугаку, — отозвался Мадара, мельком взглянув на брата поверх дорогих очков для чтения. — Сакуре двадцать шесть. Она — ведущий специальный аудитор Квантико с безупречным послужным списком и железной хваткой, которой позавидовала бы половина твоих следователей. Ничего криминального в том, что девчонка решила раз в месяц сменить обстановку и провести ночь у Хинаты Хьюга, я не вижу. Родовое гнездо Учиха — это не федеральная тюрьма строгого режима. — Дело не в тюрьме, а в уставной точности, — жёстко парировал Фугаку, хмуря густые брови. — В Нью-Йорке сейчас слишком неспокойно. Остатки портового синдиката огрызаются, Куинс вчера чуть не сгорел. Она ходит по острию ножа со своими проверками. — Именно поэтому она и ночует у Хьюга, под охраной их службы безопасности, а не в дешёвых мотелях Бруклина, — отрезал Мадара, и в его голосе прозвучал тот самый металл, который мгновенно закрывал любые прения в министерских кабинетах. — Тема закрыта. Сакура переоденется и через двадцать минут будет на Федерал-Плаза выполнять свои прямые обязанности. И я советую твоему младшему сыну заняться тем же самым, вместо того чтобы портить утренний чай своим кислым видом. Мадара выразительно посмотрел на Саске. Он принял этот леденящий отцовский взгляд с абсолютным спокойствием. Он медленно поставил чашку на блюдце, встал и застегнул среднюю пуговицу своего безупречного пиджака. — Разумеется, дядя, — тихим, прошивающим насквозь баритоном произнёс Саске, и на его губах снова скользнула та самая едва заметная, хищная ухмылка. — Квантико не должно ждать. Я поеду в офис. Нужно подготовить для мисс Харуно... свежие тактические логи. Думаю, её сегодняшний аудит будет очень... глубоким. Саске коротко кивнул отцу и Итачи, после чего стремительным, тяжёлым шагом направился к выходу из гостиной. Карты Манхэттена были сданы. Мадара мог сколько угодно верить в стерильное алиби своей идеальной дочери, но Саске Учиха уже держал в руках неопровержимые улики её порочного прокурорского регламента. И этот раунд на тридцатом этаже Федерал-Плаза обещал стать для розовой бестии настоящим тактическим капканом. — Всё, папочка, я побежала, — Сакура стремительно спустилась по мраморной лестнице гостиной. Её новый образ был безупречен и полностью соответствовал строгому уставу Федерал-Плаза. Вместо измятого платья-жакета на ней теперь были свободные чёрные штаны-палаццо в пол. Белоснежная рубашка из плотного хлопка идеально прилегала к хрупкому телу, подчёркивая линию груди, а тонкий чёрный галстук был затянут у самого подбородка со столичной аккуратностью. На плечах вальяжно висел строгий чёрный пиджак, а на лице снова появились её легендарные, идеально выведенные острые стрелки макияжа. От домашней, припухшей после ночи девочки не осталось и следа — Квантико вернулось в строй. Мадара медленно поднял голову от документов, провожая дочь внимательным взглядом. — Давай, кошечка, ты знаешь, что сегодня совещание в Сити-холле? — Нет, — Сакура насупилась, её изумрудные глаза недовольно сузились под чёрными стрелками. Лишние бюрократические сборы в мэрии никак не входили в её плотный график аудита. — Да, плановое, оно будет каждый четверг, — тон Мадары прозвучал весомо и не терпящим возражений. — Нужно отчитаться перед Вашингтоном по видеосвязи, я тоже буду. — Поняла, во сколько? — Сакура поправила пиджак на плечах, натягивая тонкую чёрную кожаную перчатку. — В двенадцать. — Ладно, я тогда побежала, нужно сдать промежуточный рапорт. Она коротко кивнула отцу и Фугаку, развернулась на своих лакированных шпильках и покинула квартиру. Ровно в девять утра её чёрный «Мерседес» уже стоял на подземной парковке Федерал-Плаза. Поднявшись на скоростном лифте на тридцатый этаж, Сакура уверенным, размашистым шагом направилась к кабинету супервайзера. Штурмовой зал Бюро уже гудел: оперативники лениво пили кофе, Дейдара что-то бурно доказывал Сасори, а Карин за своим терминалом мгновенно выпрямила спину, зафиксировав появление столичного аудитора. Сакура проигнорировала их взгляды и толкнула стеклянную дверь. На время проверки она фактически конфисковала этот кабинет, по-хозяйски оккупировав половину рабочего пространства начальника. Саске уже был на месте. Он сидел в своем глубоком кожаном кресле с противоположной стороны массивного стола. Строгий пиджак подчёркивал его мощные плечи, белоснежная рубашка была расстегнута на верхнюю пуговицу, а на кулаках по-прежнему белели свежие спортивные бинты, скрывающие разбитые в спортзале костяшки. Он лениво крутил в пальцах дорогую ручку, просматривая что-то на своем мониторе. Сакура грациозно обошла стол и опустилась в свое кресло напротив него. Когда она заняла свое рабочее место, тёмный, сканирующий взгляд Саске медленно скользнул по её фигуре — от острых стрелок , вниз по плотно прилегающей рубашке и до самых штанов-палаццо, скрывающих ноги. В этих черных зрачках читался такой сытый, опасный мужской интерес, что внутри Сакуры всё инстинктивно сжалось до уставного максимума. Она демонстративно громко открыла папку с документами, упрямо удерживая маску столичного превосходства, хотя её сердце совершило глухой, неритмичный удар. — Доброе утро, супервайзер, — леденящим, бархатным тоном произнесла Сакура, не поднимая глаз от ведомостей. — Надеюсь, вы подготовили чистые логи Бруклина? Мне нужно срочно закрыть промежуточный рапорт до полудня. Саске медленно опустил ручку на стол и хищно прищурился, глядя на неё через разделявшее их деревянное пространство. Мужчины его породы никогда не отступают, если точно знают, что противник загнан в угол. — Доброе утро, мисс Харуно, — обронил Саске, и на его бледном лице проступила та самая уничтожающая ухмылка. — Логи на вашем терминале. Я как раз сидел и думал, как оперативно вы справляетесь с бумагами... Слышал, у вас выдалась тяжёлая ночь у Хьюга. Колготки в хлам, ноги в царапинах... Бруклин — опасное место для столичных кошечек. Особенно по четвергам, когда нужно сдавать отчёты. Сакура замерла, её пальцы на секунду сильнее сжали край бумажного бланка, но внешне она осталась неподвижной. Саске продолжал давить взглядом, лениво откинувшись на спинку кресла. Его бинты на руках выглядели пугающе контрастно со строгим костюмом, а в глазах читалось знание, которое могло в одно мгновение уничтожить её статус. — Мой личный гардероб не входит в рамки министерского аудита, Учиха, — ровным, ледяным голосом парировала она, наконец подняв на него свои изумрудные глаза. — Займитесь лучше ящиком калибра 5.45. У вас осталось меньше сорока часов, чтобы закрыть дефицит, иначе Сити-холл сегодня получит очень интересные данные для закрытого селектора с Вашингтоном. — О, не сомневаюсь, — Саске прикрыл глаза, и его ухмылка стала ещё шире. — Вы мастер составлять интересные данные, Харуно. Главное, чтобы ваши собственные приложения к рапортам... не содержали скрытых дефектов, которые так тяжело спрятать в этих широких штанах. На часах девять ноль-ноль. Время пошло. Сакура метнула в супервайзера леденящий, яростный взгляд, но больше не проронила ни слова. Саске в последнее время вёл себя как-то слишком странно, транслируя пугающую уверенность хищника, но она упрямо списывала это на стандартные мужские заскоки. Командиры все поголовно грешили манией величия, особенно когда Вашингтон наступал им на хвост. Её пальцы в тонких перчатках методично отчеканили по клавиатуре текст промежуточного рапорта. Таблицы сошлись, дефицит ящика 5.45 был официально зафиксирован в системе Квантико. Однако нажимать «Send» Сакура не спешила — она заблокировала компьютерный терминал. На часах было около десяти утра. Скоро должен был прибыть тот самый парень, которого она вчера технично перехватила по телефону, но прямо сейчас нужно было зачистить тактическое пространство штурмового зала. Сакура грациозно поднялась из-за стола, поправила лацканы своего строгого чёрного пиджака и вальяжно вышла из кабинета. Её штаны-палаццо плавно колыхались при каждом шаге, надёжно скрывая обжигающие автографы прокурорского ремня. Она остановилась посреди штурмового зала, скрестив руки на груди, и зафиксировала взглядом Карин, которая нервно сводила аналитические таблицы. — Карин, — ровным, бархатным тоном произнесла Сакура, и в её голосе зазвенел чистый металл. — Вы можете возвращаться к себе на аналитический этаж. На время аудита Квантико вам здесь больше нечего делать. Собирайте вещи и идите занимайтесь своими прямыми уставными обязанностями. В штурмовом зале мгновенно повисла звенящая тишина. Сасори, лениво крутивший в руках тактический нож у верстака, негромко и изысканно присвистнул, а его губы расплылись в чарующей ухмылке тактика: — Кажется, Карин, тебя только что снова официально понизили до простого штатного аналитика. Бруклин теряет позиции. — Д... да, мисс Харуно, — только и смогла выдавить из себя Карин, мгновенно заливаясь пунцовой краской от унижения под плотными стёклами своих очков. Её пальцы задрожали на клавиатуре. — У вас есть ровно пятнадцать минут, чтобы полностью освободить этот стол, — отрезала Сакура, даже не глядя на неё. — Сюда прибудет другой человек. Мой личный помощник. Парни из команды, разумеется, слышали вчера её короткий разговор с вашингтонским сержантом Инузукой, но никто из них даже и подумать не мог, что эта столичная выдра действительно, наглухо проигнорировав внутренний регламент Бюро, возьмёт себе в аппарат сына обычного окружного копа. Наруто недовольно закатил глаза и шумно выдохнул сквозь зубы, но не проронил ни звука. После вчерашних пикантных новостей о том, что робкая Хината Хьюга — лучшая подруга этой розовой ведьмы, у блондина окончательно пропало желание вступать с ней в открытые дебаты. Дейдара лишь нахмурился, недовольно скрестив руки на груди: появление столичного чужака прямо в святая святых их штурмового сквада органически не нравилось. Воздух в зале ощутимо потяжелел от глухого мужского недовольства. И ровно в этот момент стеклянные двери штурмового отсека плавно разъехались в стороны. — Доброе утро, — в зал уверенным, размашистым шагом вошёл молодой парень. Высокий, атлетично сложенный шатен с хищным разлётом бровей. Он был одет в безупречную чёрную тройку на заказ, белоснежная рубашка сияла чистотой, а тонкий тёмный галстук фиксировал дорогой серебряный зажим. В его осанке и живом азартном взгляде читалась хорошая колумбийская порода и абсолютная уверенность в собственных силах. — Меня зовут Киба Инузука. Я пришёл по кадровому предписанию к специальному аудитору Харуно. Сакура, зафиксировав этот безупречный министерский вид и явный тактический триумф над командой, расплылась в довольной, изысканной ухмылке. Её изумрудные глаза хищно блеснули под острыми чёрными стрелками макияжа. Она сделала шаг навстречу, и её голос приобрёл томную, бархатную протяжность: — Киба... Рада видеть вас вовремя. Приветствую на тридцатом этаже. Ваш стол как раз только что освободился. — Приятно познакомиться, мисс Харуно, — Киба уверенно улыбнулся. Он тоже был в перчатках — строгих, из тонкой чёрной кожи, как и подобает столичному юристу. Одним плавным движением он стянул правую перчатку, чтобы пожать руку девушке, которая одним звонком вытащила его на самый престижный этаж Федерал-Плаза. Отец вчера за ужином в Куинсе уже успел в красках расписать ему, с какой опасной и влиятельной фигурой Квантико ему предстоит иметь дело. Киба Инузука отлично понимал: на кону стояла репутация его семьи, и он не имел права подвести ни отца, ни эту розовую бестию под чёрными стрелками макияжа. — Взаимно, Киба. Итак, — Сакура ответила на рукопожатие, краем глаза лениво наблюдая за тем, как униженная Карин трясущимися руками сгребает свои манатки и косметички в пластиковый бокс. — Пока аналитический сектор спешно освобождает нам тактическое пространство, коротко о главном. Ваша ключевая задача в этом штабе — тотальный, уставной контроль над этими бруклинскими парнями. Она обвела оперативников ленивым, пренебрежительным взглядом. Сасори при виде этого столичного шатена недовольно сощурился, а его порочная тактическая ухмылка мгновенно испарилась — появление нового, холёного самца в непосредственной близости от Сакуры ему категорически не понравилось. Дейдара и вовсе шумно выдохнул, демонстративно скрестив руки на груди. — До двенадцати дня мы обязаны направить промежуточный рапорт в Офис Генерального инспектора в Вашингтон, — чеканя слова, бархатным тоном продолжила Сакура. — Соответственно, все их отчёты по боеприпасам должны лежать на вашем терминале ровно в одиннадцать ноль-ноль. Каждая гильза, каждый патрон калибра 5.56. Вы, Киба, будете лично курировать этот тайминг и фиксировать любую просрочку. Если кто-то решит поиграть в неприкасаемых — докладывать мне незамедлительно. В этот момент стеклянная дверь кабинета супервайзера бесшумно поползла в сторону, и в штурмовой зал вальяжной, монументальной походкой вышел Саске Учиха. Он шёл медленно, заложив руки в карманы брюк своей безупречной чёрной двойки. Саске остановился в двух шагах от Инузуки. Его тёмные глаза сузились, сканируя атлетичную фигуру шатена с такой первобытной, тяжёлой мужской агрессией, что воздух в зале буквально затрещал от колоссального напряжения. Шеф не переносил чужаков на своей территории, а этот самоуверенный парень из Колумбийского явно метил в личные псы его вашингтонского аудитора. Сакура даже бровью не повела, зафиксировав появление Учихи. Она лишь сделала шаг вбок, вставая точно между мужчинами и обозначая свои границы влияния: — Это их непосредственный супервайзер, шеф тактического крыла. Но вы, Киба, подчиняетесь исключительно мне. Поскольку официально начислять вам зарплату и визировать надбавки за оперативность будет Министерство юстиции из моих личных фондов. Этот регламент установлен на два месяца аудита, дальше — посмотрим по результатам. Вы ведь, если я правильно помню ваш диплом, юрист? — Да, мисс Харуно. Магистратура Колумбийского по уголовному праву и процессам, — Киба ответил чётко, уставным тоном, упрямо и выдерживая тяжёлый, прессующий взгляд Саске. Сасори позади него глухо, недовольно хмыкнул, обмениваясь с Дейдарой коротким тактическим взглядом. Этот столичный щеголь уже начинал действовать скваду на нервы. — Отлично, — Сакура сыто, порочно ухмыльнулась уголками губ, полностью удовлетворенная кадровым раскладом. — Посмотрим, как вы справляетесь с реальным давлением криминального сектора. Если покажете убойные результаты и закроете этот этаж по уставу — я оставлю вас работать на постоянный контракт в Министерстве. Либо, как вариант, напишу личную рекомендацию для вашего перевода в аппарат окружного прокурора Манхэттена. Хидану как раз нужны зубастые кадры со знанием уголовки. При упоминании Хидана Саске едва заметно сжал челюсть, а его зрачки потемнели до свинцового оттенка. Он слишком хорошо помнил, в каком состоянии столичная кошечка приползла на Федерал-Плаза в своих штанах-палаццо после ночного «регламента» прокурора. — Спасибо вам большое, мисс Харуно. Я сделаю всё по высшему разряду, — Киба коротко поклонился, демонстрируя идеальные манеры. — За работу, Инузука. Карин как раз закончила сбор вещей, — Сакура лениво указала пальцем в перчатке на опустевший стол аналитика. — На часах десять пятнадцать. До первого дедлайна осталось сорок пять минут. Посмотрим, насколько Бруклин умеет быть пунктуальным, когда над ними стоит закон. Зал заседаний Сити-холла к полудню напоминал укомплектованный командный пункт, где каждый шаг и вздох жестко регламентировались суровыми протоколами Квантико. Тяжёлые дубовые стены, массивный герб Нью-Йорка за судейской трибуной и огромный матовый экран на центральной стене, готовый к закрытому сеансу видеоконференцсвязи с Министерством юстиции в Вашингтоне. На совещаниях такого уровня истинная расстановка сил никогда не соответствовала официальным чинам — всё решали скрытые козыри, министерские фонды и тактическое превосходство. Мадара Учиха сидел во главе стола по правую сторону — монументальная вашингтонская шишка, чьё присутствие здесь обеспечивало колоссальный политический вес. Рядом с ним расположился Фугаку, чеканя суровый взгляд лидера силового крыла ведомства. Напротив них вальяжно устроился Какаши Хатаке, директор регионального управления ФБР, лениво перебирающий чётки каких-то внутренних циркуляров, и Шикамару Нара — начальник аналитического отдела, который уже успел выставить перед собой три ровные стопки отчётов Бруклина, сохраняя на лице выражение крайней, уставной скуки. Саске занимал место чуть поодаль, на самом фланге силовой структуры. Его чёрная двойка сидела идеально, подчёркивая мощный разворот плеч, а тёмный, сканирующий взгляд методично перемещался по залу, фиксируя малейшие детали. Окружной прокурор Манхэттена явился ровно в одиннадцать пятьдесят пять. Хидан вальяжно, хищной походкой зашёл в зал в безупречной серой тройке, на ходу бросив на полированный стол свою неизменную крокодиловую папку со знаками ведомства. На его порочном, холёном лице блуждала маска абсолютного, профессионального безразличия. Он вёл себя так безупречно и отстранённо, словно этой ночью не он наматывал розовые волны волос Сакуры на свой крупный кулак и не он выжигал ремнём автографы на её бёдрах под багровыми бархатными портьерами «Медеи». Прокурорская выдержка была идеальной — чистый легальный закон в действии, не оставляющий следов для протокола. Сакура сидела по центру, прямо напротив главного объектива камеры. Её чёрные штаны-палаццо полностью скрывали израненные, горящие ноги, а идеально выведенные стрелки придавали бледному лицу леденящее выражение вашингтонской суки. В 12:00 экран ожил. На связи был Вашингтон — высший совет Генеральной инспекции и кураторы Министерства юстиции. После короткого обмена официальными приветствиями, строгий голос из динамиков, начисто проигнорировав звания Мадары и Фугаку, обратился напрямую к центру стола: — Господа, мы начинаем плановое рассмотрение дефицита бюджета федеральных структур Нью-Йорка и кадровых перестановок. Учитывая чрезвычайный статус проверки, Вашингтон делегирует право ведения этого совещания нашему специальному представителю. Мисс Харуно, совет готов выслушать ваш промежуточный рапорт. Заседание под вашим тотальным диктатом. Отвечайте. Мадара и Фугаку, сидевшие здесь как высшие чины, но в рамках этого аудита являвшиеся лишь представителями, синхронно повернули головы к Сакуре, признавая её столичные полномочия и карт-бланш Квантико. Сакура сделала глубокий, размеренный вдох, чувствуя, как под плотной тканью хлопковой рубашки при малейшем движении корпуса сладостно и жгуче ноют бёдра. Она перевела взгляд на объектив экрана, филигранно включая свой бархатный, министерский тон: — Благодарю, господа. Начнём с первого параграфа — нецелевые расходы тактической группы SWAT ФБР во время штурма портовых доков и утеря уставного инвентаря. Шикамару, выведите на экран финансовые логи Бруклина за прошлый квартал. Шикамару коротко кивнул и точным щелчком трекпада отправил данные на центральный сервер. Пока Сакура ровным голосом чеканила уставные цифры дефицита, Саске лениво откинулся на спинку своего кресла. Его пальцы, обмотанные свежими белыми бинтами, мерно, едва слышно постукивали по столу. Чёрные глаза супервайзера SWAT то и дело перемещались с леденящего лица Сакуры на сидящего напротив Хидана. Саске хищно прищуривался, сканируя идеальную прокурорскую маску окружного обвинителя Манхэттена. Шеф прекрасно видел, как Хидан, делая медленный глоток воды из стакана, на долю секунды опустил взгляд на край стола, где Сакура под столом плотно, до побеления костяшек сжимала пальцы, сдерживая внезапный мышечный спазм в избитых ногах. Между прокурором и аудитором стоял невидимый для остального зала, порочный барьер ночной сессии, но Саске Учиха уже прочно держал руку на пульсе этого дела. Саске лениво скользнул взглядом по палаццо Сакуры, мысленно отсчитывая часы до истечения сорока восьми уставных часов. Его личный аудит этой розовой бестии обещал быть куда более глубоким. — ...Таким образом, — Сакура сделала короткую, выверенную паузу, её тонкий палец в чёрной перчатке замер на строке распечатки, — дефицит по статье тактического снаряжения группы «SWAT» превышает допустимый лимит Квантико на 18%. И это без учёта вчерашнего несанкционированного расхода боеприпасов в Куинсе, который до сих пор не внесён в чистовые ведомости. Экран Сити-холла отозвался сухим, металлическим кашлем куратора из Вашингтона. — Цифры неутешительные, мисс Харуно, — раздался из динамиков леденящий, лишённый эмоций голос столичного чиновника высшего ранга. — Министерство юстиции не намерено спонсировать ковбойские замашки. Супервайзер Учиха, у Квантико к вам прямой вопрос: на что ушли бюджетные резервы, если ваши парни вчера устроили в доках филиал полигона? Саске не дрогнул. Он медленно подался вперёд, упёршись локтями в массивный дубовый стол. В его тёмных глазах загорелся тот самый опасный огонь, который Сакура так часто видела на тридцатом этаже. — Резервы ушли на то, чтобы тридцать человек из третьего сквада сегодня утром вернулись к своим семьям живыми, а не в пластиковых мешках, — жёстко, прошивающим насквозь баритоном отрезал Саске, полностью проигнорировав объектив камеры и глядя прямо на Сакуру. — Когда по моим людям лупят из тяжёлых калибров, я не заставляю парней пересчитывать патроны перед ответным выстрелом. Это полевая работа, мисс Харуно. Здесь регламент пишется кровью на асфальте, а не красной ручкой в ваших стерильных кабинетах. — Мы ценим ваш героизм, мистер Учиха, — Сакура даже глазом не моргнула. Её идеальные чёрные стрелки оставались неподвижными, хотя внутри всё сладостно и жгуче заныло от его прессующего мужского напора. — Но закон один для всех. В рапорте тактика Сасори значится списание четырёх тактических щитов и пяти комплектов кевлара высшего класса. Куда они делись? Здесь в разговор лениво, но весомо вмешался Какаши Хатаке. Директор регионального управления ФБР откинулся на спинку стула, подперев подбородок ладонью. — Мисс Харуно, как директор управления, я лично утверждал эти списания, — спокойно, с лёгкой хрипотцой произнёс Какаши, лениво листая циркуляр. — Те четыре щита, о которых вы говорите, сейчас лежат в экспертно-криминалистическом отделе. Они буквально изрешечены пулями калибра 7.62. Если бы Саске не обновил этот инвентарь в прошлом месяце в обход вашей долгой вашингтонской бюрократии, мы бы сегодня хоронили половину штурмовой группы. Бюджет SWAT — это не расходы на канцелярию. Это цена выживания оперативников на улицах Нью-Йорка. Вашингтон на экране Сити-холла взял короткую тактическую паузу. Послышался шорох бумаг на том конце провода, а затем голос куратора приобрёл опасную, металлическую остроту, направленную уже в обе стороны: — Директор Хатаке, Министерство понимает специфику Бруклина. Но правила траншейного финансирования едины. Специальный аудитор Харуно наделена полномочиями заморозить любые счета до устранения дефицита. Однако, мисс Харуно... — голос из динамиков стал угрожающе тихим, бьющим прямо по её столичным амбициям. — Вашингтон напоминает вам о личной ответственности за этот сектор. Если вы не закроете этот аудит в установленные сроки или позволите бруклинскому силовому крылу проигнорировать федеральные директивы, с вами, Сакура, в Главном управлении будет совершенно другой, нерегламентированный разговор. Министерство не потерпит халатности от своего лучшего инспектора. Помните, на чьей вы стороне. Мадара Учиха при этих словах едва заметно повёл бровью, фиксируя прямой наезд Вашингтона на его дочь, но сохранил молчание. Сакура почувствовала, как Хидан напротив неё едва заметно, порочно ухмыльнулся, сделав глоток воды. Прокурор откровенно наслаждался тем, как его ночная сабмиссивная кошечка сейчас хладнокровно зажимала в тиски лучших силовиков Нью-Йорка, сама находясь под прицелом столичного трибунала. Сакура упрямо удержала маску тотального министерского контроля, хотя голые ноги под брюками-палаццо жгло адреналиновым огнём от двойного давления — Саске и Вашингтона. — Риски и рамки ответственности мне известны, сэр. Я полностью контролирую этот процесс, — ровным, бархатным тоном отчеканила она в камеру, а затем перевела сканирующий взгляд с Какаши на Саске. — Вашингтон не станет закрывать шлюзы полностью прямо сейчас. Но я требую от супервайзера Учихи детальный, пошаговый отчёт по каждой выпущенной гильзе в Куинсе до конца недели. Логи должен свести мой новый помощник, Инузука. Если базы не сойдутся с реальным остатком на складе — SWAT пойдёт под жёсткое сокращение расходов. Без права на апелляцию. Саске сощурился, принимая её вызов через пространство стола. В этом раунде Сити-холла Квантико удержало свои позиции, но Саске по его леденящему взгляду уже пообещал ей очень горячее продолжение этого дела. Вашингтонский куратор на экране Сити-холла шумно перевернул страницу дела, и этот звук через динамики разнёсся по залу, как сухой шелест судебного приговора. — Позиция специального аудитора предельно ясна, — леденящим тоном резюмировал столичный чиновник, чьё лицо на матовом мониторе оставалось неподвижным. — Однако Министерство юстиции интересует юридическая сторона вопроса. Если Офис Генерального инспектора начнёт зачистку тактических бюджетов Бюро, как это отразится на текущих уголовных процессах в судах Манхэттена? Нам нужен комментарий прокуратуры. Окружной прокурор Манхэттена плавно отставил стакан с водой. Хидан вальяжно подался вперёд, его серая жилетка-тройка идеально подчеркнула мощный разворот плеч, а на порочном, холёном лице заиграла маска абсолютного правового превосходства. Он посмотрел в объектив камеры, а затем перевёл свой серый, плотоядный взгляд на Сакуру. — Прокуратура Южного округа смотрит на этот ведомственный аудит исключительно с позиции результативности, господа, — сочным, бархатным баритоном пробасил Хидан, и от этого звука у Сакуры внутри всё инстинктивно сжалось, мгновенно возвращая её в душный полумрак ночной «Медеи». — Вчера в девять утра супервайзер Учиха лично давал показания на Перл-стрит по делу портового синдиката. Его сквад сработал жёстко, да, расход боеприпасов колоссальный. Но благодаря этой, как выразилась мисс Харуно, «ковбойской вылазке», у меня на столе сейчас лежат стопроцентные улики. Железный обвинительный приговор. Хидан сделал короткую, театральную паузу, его крупные пальцы лениво постучали по чёрной крокодиловой папке с тиснением ведомства. — Если Вашингтон из-за дефицита в пару тысяч долларов подрежет крылья SWATу, завтра бруклинская мафия сорвёт нам три ключевых судебных процесса. Мне нужны их штурмовики в полной кевларовой экипировке, а не с уставными ручками в карманах. Надеюсь, наш специальный аудитор... — Хидан едва заметно ухмыльнулся, глядя Сакуре прямо в глаза, — ...понимает, что некоторые статьи расходов прокуратура Манхэттена готова авторизовать в закрытом режиме. Без лишних вашингтонских регламентов и бумажной волокиты. Сакура сильнее сжала пальцы под столом, хотя её ушибленное бедро под брюками-палаццо жгло адреналиновым огнём от его вкрадчивого, собственнического тона. Окружной прокурор прямо на глазах у её высокопоставленной семьи защищал SWAT, одновременно напоминая ей, кто этой ночью диктовал ей приказ. В этот момент из динамиков снова раздался металлический голос куратора из Квантико, который придал этой дуэли совершенно иной, катастрофический для Сакуры масштаб: — Мисс Харуно, Вашингтон слышит аргументы прокуратуры Нью-Йорка, но закон не терпит теневых авторизаций. Более того, если у вас возникнут малейшие подозрения, что ведомство господина Хидана покрывает финансовую халатность Бруклина или использует закрытые фонды для обхода наших директив, Министерство выдаёт вам полный, безлимитный карт-бланш. Начинайте комплексную проверку самой окружной прокуратуры. Поднимите все их ордера, закрытые лотереи и кадровые пасы Хьюга. Офис Генерального инспектора подпишет любой ваш ультиматум. Вычистите этот сектор до основания. Сакура едва заметно затаила дыхание. Вашингтон только что вложил в её руки заряженное оружие высшего калибра, направленное прямо в грудь её Доминанта. Здесь в игру наконец вступил Мадара Учиха. Он до этого момента хранил абсолютное, породистое молчание, но его баритон мгновенно перетянул на себя всё внимание Сити-холла, заставив кураторов на экране вытянуться по струнке. — Полномочия Генеральной инспекции не подлежат сомнению, господин прокурор, — уставным тоном отрезал Мадара, медленно снимая дорогие очки для чтения и переводя свой прессующий, тяжёлый взгляд на Хидана. — Министерство юстиции всегда поддерживает государственное обвинение, но Офис моей дочери не станет закрывать глаза на финансовый хаос в Бруклине ради вашего личного удобства в суде. Сакура, — он повернул голову к дочери, и его тон смягчился до той уставной отцовской заботы, от которой у неё по спине побежал ледяной холодок. — Как главный представитель Квантико на этом процессе, ты согласна с доводами прокуратуры? Или нам стоит воспользоваться карт-бланшем Министерства и инициировать комплексную проверку взаимодействия ведомства Хатаке и окружного офиса на Перл-стрит? В зале заседаний повисла парализующая, звенящая тишина. Саске в своём углу хищно сощурился, лениво переводя взгляд с Мадары на Хидана, а Шикамару Нара даже перестал перебирать логи, фиксируя эту запредельную по своей опасности юридическую дуэль. Мадара Учиха фактически предлагал своей «кошечке» копать под её собственного ночного хозяина. Сакура сделала глубокий, контролируемый вдох, удерживая идеальную министерскую осанку, несмотря на то, что мышцы ног предательски дрожали под штанами-палаццо. — В комплексной проверке прокуратуры прямо сейчас нет уставной необходимости, папа, — ровным тоном ответила она, глядя прямо на отца, а затем уверенно переводя взгляд на Хидана. — Прокуратура выполняет свою полевую работу, Квантико — свою надзорную. Мы найдём компромисс по портовому делу в рамках федерального закона. Но если до конца недели СВАТ не предоставит чистовые ведомости по Куинсу, господину прокурору придётся искать себе другую штурмовую группу для заседаний на Манхэттене. Карт-бланш останется в резерве Квантико. Заседание закрыто. Экран Вашингтона с глухим кликом погас. Сакура расправила пиджак на плечах, чувствуя, как этот четверговый трибунал только что завязал вокруг её шеи ещё более тугой узел. Она удержала баланс, но Саске Учиха напротив неё уже зафиксировал каждую деталь этой подпольной манхэттенской войны. Когда экран Вашингтона с глухим кликом погас и официальная часть четвергового трибунала была окончена, парализующее напряжение в зале заседаний Сити-холла немного спало. Мадара Учиха поднялся со своего места, поправляя лацканы безупречного дорогого пиджака. — Сакура, идём выпьем кофе, — его глубокий, породистый баритон больше не транслировал сухую министерскую сталь Квантико. Он всё-таки был её отцом, и сейчас, в отсутствие вашингтонских кураторов на связи, мог позволить себе эту уставную семейную вольность. — Ладно, на кофе я согласна, — Сакура лениво запустила руки в глубокие карманы своих свободных штанов-палаццо и неторопливо подошла к отцу. — Но сразу предупреждаю, папа: даже не смей пичкать меня едой. Мадара вместо ответа властно, но с нескрываемой родительской заботой прижал её за плечи к своему правому боку. Они двинулись размеренным, синхронным шагом вон из зала заседаний. — Я лично не видел, чтобы ты нормально ела уже дня два, кошечка, — негромко заметил Мадара, увлекая её по ковровой дорожке просторного коридора Сити-холла. — Потому что я круглосуточно разгребаю дефицит и перекусываю исключительно в редких перерывах между логами, — спокойно парировала Сакура, глядя строго перед собой. — Знаю, что работаешь, вся администрация Квантико на ушах стоит, — Мадара сделал короткую паузу, и его хватка на её плече неосознанно, но ощутимо стала сильнее, превращаясь в тиски. — Кстати, я совсем забыл спросить... Что за парень подвозил тебя позавчера ночью к нашему дому? Сакура даже бровью не повела, хотя внутри всё инстинктивно сжалось до уставного максимума. Капкан семейного контроля Учиха работал без сбоев. — Тактик из SWATа, — абсолютно ровным тоном ответила она, чеканя шаг на лакированных шпильках. — Я буквально вырубалась за рулём после часов инвентаризации на складе, и он меня подвёз, чтобы я не вписалась в столб. Ты ведь, как я понимаю, уже успел детально просмотреть все записи с камер наружного наблюдения периметра? — Конечно, кошечка, — без капли смущения отозвался Мадара. Контроль над членами клана для него был абсолютным законом. Позади них, сохраняя дистанцию в пару шагов, лениво вышагивали Саске и Хидан. Оба точно так же сунули руки в карманы брюк, сохраняя породистую выправку элиты Манхэттена, и внимательно слушали эту семейную тираду. Саске прищурился, фиксируя, как вашингтонская выдра выкручивается перед отцом. Он-то знал, что тактик Сасори был лишь первой ласточкой в её бурном ночном графике. Хидан же за его плечом ухмылялся уголками губ, прекрасно понимая, чьё именно клеймо сейчас скрывают свободные штаны-палаццо его сабмиссива. — Кто он такой?, — строго спросил Мадара, не терпящим возражений тоном столичного чиновника. — Тебе что, нужно его официальное досье из личного дела ФБР? — Сакура недовольно насупилась. — Да, пожалуйста. Возьми его у Саске... Хотя, стой, — Мадара резко остановился посреди коридора и развернулся всем корпусом к идущим следом мужчинам. Его тяжёлый, прессующий взгляд впился в племянника. — Саске, пришли мне на личную почту полное досье этого парня. Как его там зовут? — Сасори, — негромко подсказала Сакура, мысленно проклиная бруклинские расклады. — Отлично. Жду досье тактика Сасори на своём терминале до конца дня, — распорядился Мадара, чеканя слова. — Папа, ты откровенно перегибаешь палку, — возмутилась Сакура, скрестив руки на груди и сверкая изумрудными глазами. — Он ведь просто уберёг меня от потенциальной аварии на трассе. Чисто человеческий уставной жест. — Ты могла в любую секунду набрать мой личный номер и вызвать министерское сопровождение, — жёстко отрезал отец. — Я не хотела оставлять свой «Мерседес» посреди Бруклина под дождём. Она мне дорога, как-никак. И это моя машина. Шикамару Нара, проходивший мимо с папкой ведомостей, лишь тоскливо вздохнул, фиксируя эту запредельную по своей опасности семейную разборку высшего эшелона Южного округа. Саске в этот момент медленно извлёк руку из кармана своей чёрной двойки. — Будет сделано, дядя, — тихим, прошивающим насквозь баритоном ответил Саске, и на его бледном лице снова скользнула та самая уничтожающая ухмылка. — Я лично соберу для вас все скрытые... логи по тактику Сасори. Думаю, Офису Генерального инспектора будет очень полезно узнать, как глубоко мои парни умеют обеспечивать... безопасность вашего специального аудитора. По всем направлениям. Сакура замерла, чувствуя, как этот четверговый узел на её шее затягивается с новой, нерегламентированной силой. На Манхэттене наступал полдень, но настоящая тактическая война за её порочные ночные тайны только начинала вступать в свою самую жёсткую, исполнительную фазу.