Часть 12. Смена приоритетов

— Саске, пошли с нами, — обронил Мадара, даже не оборачиваясь. — Твой старик уже уехал в Главное управление, и я просто не успел предложить ему закрыть этот утренний протокол за чашкой кофе. — Хорошо, дядя, — с абсолютным спокойствием отозвался Саске. Он вынул руку из кармана брюк и слегка ускорил свой широкий, уверенный шаг, мгновенно равняясь с Мадарой и Сакурой. Розовая бестия теперь оказалась зажата точно по центру — между двумя мужчинами клана Учиха. Сакура шла вальяжно, плавно и гордо, чеканя шаг лакированными шпильками в такт их тяжелой поступи, упрямо удерживая маску столичного превосходства. Шлейф её дорогого парфюма смешался с горьким табачным дымом, исходящим от одежды Саске. Окружной прокурор Манхэттена остался стоять у колонны, провожая эту министерскую троицу тяжелым, недовольным прищуром серых глаз. Хидану органически не нравилось, как сегодня супервайзер SWAT сканировал «папину кошечку». В его прокурорском сознании взвелся глухой триггер собственника: этот Саске слишком близко подобрался к границам его закрытого ночного регламента. Тем временем на тридцатом этаже Федерал-Плаза, в аналитическом отделе ФБР, царил настоящий хаос. Карин, у которой, если судить по уставу, вообще не было реальных причин для личных обид — ведь её просто вернули к её прямым, высокооплачиваемым обязанностям, — вовсю поносила Сакуру перед коллегами. Её лицо под плотными стеклами очков пылало от унижения. — Выдра столичная! — брызжа слюной, шипела Карин, швыряя папки с логами на свой старый стол. — Она специально устроила этот цирк! «Собирай манатки, у тебя пятнадцать минут»... Специально выставила меня полной дурой на глазах у Наруто и всего штурмового сквада! Да ещё и притащила какого-то колумбийского красавчика в тройке, который теперь будет стоять над нашими парнями и контролировать каждую гильзу! Ино Яманака, сидевшая за соседним терминалом, лениво крутила на пальце прядь светлых волос, но её голубые глаза хищно блеснули при упоминании нового кадрового расклада. Женская солидарность в аналитическом секторе Бюро всегда работала специфически — особенно когда речь заходила о потере влияния. — Выдра — не то слово, Карин, — Ино порочно, заговорщицки потерла ладони, откинувшись на спинку кресла. — Зазналась наша министерская принцесса со своим Вашингтоном. Слушайте, а давайте устроим ей тактическую засаду? Прямо здесь, на этаже. Нам просто необходимо немного подпортить её безупречный столичный лоск, чтобы она сбавила обороты. — И как ты себе это представляешь, Яманака? — Саи, сидевший чуть поодаль со скрещенными руками, лениво приподнял бровь, ухмыляясь своей фирменной, фальшивой улыбкой аналитика. — Харуно — дочь Мадары, за её спиной стоит Квантико. Если ты устроишь ей саботаж ведомостей, нас всех сошлют пересчитывать патроны в Аляскинский округ. Без права на апелляцию. — Да при чём тут ведомости, Саи! Смотри глубже, ты же тактик, — Ино хищно прищурилась, и её голос опустился до вкрадчивого шепота. — Вы видели, в чём она сегодня пришла на Федерал-Плаза? Эти её новые чёрные штаны-палаццо в пол... Ткани столько, что ими о-о-очень легко зацепиться за что угодно в узком проходе штурмового отсека. Осталось только грамотно разыграть техническую ситуацию. Один случайный зацеп за край верстака или тактическую разгрузку — и наша ледяная королева Квантико очень красиво полетит на ковёр прямо перед своим новым колумбийским помощником и Саске. Карин замерла, и на её губах проступила злорадная, мстительная ухмылка. План Ино был примитивным, но чертовски эффективным для того, чтобы публично сбить спесь с аудитора. Они не могли знать, что эти широкие штаны-палаццо были единственной броней, защищающей Сакуру от сокрушительного разоблачения её ночных прокурорских тайн, и любая случайная «засада» на этом этаже могла взорвать Манхэттен до самого основания. Дорога обратно из Сити-холла до Федерал-Плаза прошла в глухом, звенящем молчании. Мадара сразу после закрытия селектора уехал на служебном авто Министерства, оставив Сакуру и Саске наедине с дорожным трафиком Манхэттена. В салоне «Мерседеса» не было произнесено ни единого слова, но это молчание весило больше, чем любой официальный протокол Квантико. Саске молча вел машину. Его руки жестко фиксировали кожаный руль, а Сакура сидела на пассажирском сиденье, упрямо глядя на залитые ярким дневным солнцем улицы Нью-Йорка. Она из последних сил удерживала безупречную, леденящую осанку столичного чиновника, хотя избитые бёдра под свободной тканью палаццо продолжали сладостно и жгуче пульсировать, напоминая о каждом пункте ночного прокурорского приговора в «Медеи». Когда они поднялись на тридцатый этаж штурмового отсека, обстановка в коридоре была наэлектризована до предела. Парни из сквада лениво перебирали тяжелое снаряжение у верстаков, Дейдара перепроверял маркировку, а Наруто о чем-то громко, на повышенных тонах спорил с Кибой, который уже вовсю обживался в роли нового кадрового помощника аудитора. В этот самый момент аналитический заговор Карин и Ино пришел в движение. Мелкие интриганки не рассчитали главного — масштаба той катастрофы, которую мог вызвать их копеечный женский саботаж. Сакура шла вальяжно и гордо, чеканя шаг лакированными шпильками по серому линолеуму. Саске двигался чуть позади неё — как тяжелая, безмолвная теневая охрана. Внезапно из-за угла архива стремительным, нарочито рассеянным шагом вылетела Ино Яманака с охапкой раскрытых папок. — Ой, мисс Харуно, осторожно!.. — испуганно вскрикнула Ино и на полной скорости «случайно» врезалась плечом в Сакуру, создавая идеальный визуальный заслон и дезориентируя её в пространстве. В эту же долю секунды Карин, технично присевшая у нижнего ящика соседнего тактического верстака, незаметно, но резко выставила вперед острую металлическую крепежную петлю. Широкая, летящая штанина палаццо Сакуры на левой ноге должна была намертво зацепиться за этот крюк, увлекая столичную принцессу в позорное, публичное падение прямо на ковер штурмового зала. Они ждали женского крика, падения и полного сокрушения этого вашингтонского лоска. Но Квантико не ломается от дешевых трюков. Сакура не упала. Её тело, закаленное жестким балансом сабмиссивных сессий контроля и мертвой хваткой Доминантов, сработало на чистых, первобытных рефлексах. Она удержала равновесие на убойных шпильках, намертво зафиксировав корпус в пространстве. Но цена этой устойчивости оказалась запредельно, катастрофически высокой. Раздался сухой, оглушительный треск рвущейся дорогой ткани, прозвучавший в тишине зала как выстрел. Острая стальная петля верстака безжалостно вспорола тонкую черную шерсть палаццо по всему левому шву — от самого колена и практически до середины бедра. Широкая штанина разошлась в стороны, как занавес в театре, полностью обнажая голые ноги аудитора. И под безжалостным дневным солнцем Федерал-Плаза зловеще, багрово-фиолетовым страшным пятном вспыхнул огромный, жуткий синяк — тот самый след от тяжелого угла верстака, полученный ею во время первой инвентаризации прямо здесь, на этом этаже. Для всех остальных оперативников в зале эта страшная гематома выглядела как следствие жесточайшего производственного штурмового прессинга. Штурмовой отсек мгновенно вымер. Время остановилось. Наруто так и застыл с тактическим жилетом в руках, Киба Инузука шокированно округлил глаза, а Карин и Ино побелели так, словно под их ногами только что разверзлась земля. Они хотели просто сбить с неё спесь, но вместо этого сорвали уставную министерскую броню, являя парням израненное, избитое тело аудитора, которая после таких травм умудрялась стоять с леденящим лицом и только что хладнокровно вела тяжелое совещание в Сити-холле. На этаже парням из SWAT впервые стало её по-человечески, глухо жалко. Эта вашингтонская выдра оказалась из чистого кремния. Сасори медленно отложил тактический нож на верстак. Откинувшись назад, он смерил взглядом бледные лица аналитиков и негромко, с тяжелым мужским укором протянул: — Ну, я же говорил... Говорил, что от того удара о верстак будет убойный синяк. А вы, дуры, думали, Квантико из ваты сделано? Саске, стоявший прямо за её спиной, хищно, опасно прищурился. Его темный, сканирующий взгляд мгновенно зафиксировал и этот багровый синяк от верстака, и то, как на пару сантиметров выше, на нежной бледной коже бедра, отчетливо алел свежий, едва затянувшийся след от ремня. Учиха медленно перевел свой взгляд на Карин и Ино — и в его черных зрачках взвелся такой леденящий, уничтожающий шторм первобытной ярости начальника, что аналитики инстинктивно вжали головы в плечи. Шеф SWAT готов был лично списать обеих со службы за нарушение субординации и дисциплины без права на апелляцию прямо сейчас. Но Сакура превзошла саму себя и всю Учиховскую породу. На её бледном лице с идеальными черными стрелками макияжа не дрогнул ни один мускул. Она даже глазом не повела и принципиально не посмотрела вниз — на разорванную штанину, которая теперь сиротливо обнажала её избитую ногу при каждом движении. Абсолютное самообладание высшего чина. Сакура вальяжно, медленно засунула руки в глубокие карманы палаццо, и как ни в чем не бывало продолжила свой путь. Чеканя шаг одной целой штаниной и одной обнаженной, покрытой багровыми автографами ногой, Сакура гордо и плавно прошагала мимо замерших штурмовиков SWAT и скрылась за стеклянной дверью своего кабинета. Гроза на тридцатом этаже миновала, но линия разрыва была проведена окончательно — и теперь каждый в этом Бюро знал, какую колоссальную физическую цену Квантико платит за уставной контроль над этим городом. — Я ей всё-таки отдам ту мазь, — глухо, нарушая мёртвую тишину штурмового зала, произнёс Сасори. Он крутанул в пальцах медицинский тюбик, который уже второй день таскал в кармане тактических брюк. — Карин, Ино! — гаркнул Саске. Его раскатистый голос заставил вздрогнуть даже Пейна у дальнего стеллажа. Вашингтонская выдра, конечно, сидела у шефа глубоко в печёнках со своими ведомостями и министерским апломбом, и он сам не раз за эти двое суток хотел лично придушить её в этом кабинете. Но устраивать дешёвый казарменный саботаж и срывать уставную броню с женщины прямо на его этаже — это было за рамками любого кодекса. Это было слишком низко. — Ко мне в кабинет. Обе, —прошивающим насквозь тоном приказал Саске, отлично зная, что за стеклянной дверью сейчас сидит Сакура в разорванной до середины бедра штанине. — Шеф, да она сама зацепилась! Мы тут вообще ни при чём! — попыталась включить дуру Карин, хотя её пальцы заметно дрожали, а лицо под очками шло красными пятнами. — Да? И что тогда вы обе делали в проходе у нижнего ящика верстака, когда весь аналитический сектор в другом крыле? — Саске сделал шаг вперёд, нависая над ними всей своей тушей. Больше всего на свете ему сейчас хотелось стукнуть этих интриганок лбами прямо здесь, перед строем. — Мы... мы принесли д... документы. Из архива Южного округа, — пискнула Ино, упрямо выпячивая подбородок. — Врёте, — сухо, со стопроцентной колумбийской выправкой констатировал Киба Инузука. Новый помощник аудитора сделал шаг вперёд, закладывая руки за спину своей безупречной тройки. — Это чистая статья. Нарушение субординации, умышленная порча федерального имущества и создание условий для травматизма проверяющего лица Министерства. — Ты вообще кто такой, чтобы нам статьи шить?! — возмутилась Ино, переводя яростный взгляд на холёного шатена. — Тот самый новый помощник выдры, — одними губами, побелевшими от страха, шепнула ей Карин на ухо, дёргая подругу за рукав блузки. — Оштрафованы. Обе, на два полных оклада, — жёстко, не терпящим возражений тоном обрубил Саске, закрывая тему. — Рапорта на удержание подам лично региональному директору Хатаке. А теперь — пошли вон с моего этажа. Чтобы до конца аудита я вашего присутствия здесь не фиксировал. Пока Саске прессовал аналитиков, Сасори, проигнорировав уставной регламент, бесшумно толкнул стеклянную дверь и вошёл в кабинет супервайзера. Сакура сидела в кресле. Её левая нога была слегка вытянута, а разорванная ткань штанов-палаццо сиротливо обнажала огромную, фиолетово-багровую гематому на нежной коже бедра. Свежие, едва затянувшиеся пунцовые полосы от ремня, находившиеся чуть выше, она успела судорожно прикрыть полами пиджака. Едва зафиксировав тактика, Сакура инстинктивно напряглась, её изумрудные глаза опасно сузились под безупречными чёрными стрелками. — Сакура, я же говорил, что вам чертовски нужна эта мазь, — Сасори спокойно, без капли наглости подошёл к столу и просто положил металлический тюбик на полированное дерево. В примирительном жесте он поднял обе руки, демонстрируя ладони. — Я вас трогать не собираюсь, устав нарушать — тоже. Но этот состав мгновенно блокирует тупую боль, снимает отёк и ускоряет регенерацию тканей втрое. Возьмите на пробу. Или вы действительно думаете, что мы после штурмов и прямых попаданий из железа сделаны? Сасори молча, коротким движением потянул край своей чёрной тактической футболки вверх, обнажая плотный, сухой мужской торс. На его рёбрах и в районе солнечного сплетения зловеще темнели четыре крупных, уже начавших желтеть круглых синяка — классические следы от запреградной травмы после попадания пуль в кевларовый жилет высшего класса. Сакура медленно перевела взгляд с его пресса на тюбик. Внутреннее напряжение в её плечах едва заметно спало. Она коротко, с достоинством кивнула. — Ладно. Спасибо, Сасори, — спокойно, вернув голосу бархатную протяжность, произнесла Сакура. Она сделала короткую паузу и указала пальцем на его рёбра: — И... мне жаль. Работа в Бруклине — жёсткая штука. И раз уж мы заговорили по контрактам... готовься, тактик. Ты меня тогда ночью подвёз до Ист-Сайда, а папа сегодня в Сити-холле уже официально запросил твоё полное личное досье через Главное управление. Просто чтобы ты был в курсе, под каким прицелом сейчас находишься. — Ладно, — Сасори вальяжно махнул рукой, опуская футболку и порочно, чарующе ухмыльнувшись своей неизменной улыбкой полевого тактика. — Меня и так по регламенту каждый божий день пытаются ликвидировать во время штурмов портовых синдикатов. Одним досье больше, одним меньше — это не беда. Учиха меня не напугает. — Тебе вообще никогда не бывает страшно? — Сакура слегка накренила голову, изучая его лицо из-под ресниц. — Мисс Харуно, — Сасори остановился у самого выхода и обернулся, его карие глаза блеснули глубоким мужским опытом. — Мы на этих улицах каждый день видим вещи и лог-файлы куда страшнее вашего всемогущего вашингтонского отца. Поверьте на слово. — Ладно. Спасибо ещё раз, — Сакура потянулась к столу и взяла мазь, но перед этим медленно, плавным движением сняла чёрные кожаные перчатки, оголяя тонкие бледные пальцы. — А теперь... можно мне остаться одной в этом кабинете? — Уже ухожу, — тактик коротко коснулся пальцами козырька воображаемой кепки и бесшумно скрылся за стеклом. Выйдя обратно в гудящий штурмовой зал, Сасори вальяжно устроился на краю своего рабочего стола, скрестив ноги. Парни тут же обернулись к нему. — Так, сквад, в кабинет супервайзера пока без прямой уставной необходимости не соваться, — негромко, но весомо произнёс Акасуно, закидывая руки за голову. — Там сейчас наш столичный аудитор раны замазывает. Ай, болючий, должно быть, синяк... Гематома глубокая, а она ещё и на этих своих убойных шпильках чеканит шаг второй день подряд. Это же чистое микросотрясение на каждый сустав при каждом шаге по линолеуму. А она стоит, бровью не ведёт, и ещё Вашингтону отчёты сдаёт. Не девка, а чистый кремний. Наша порода, хоть и министерская. — Это карма, — лениво отозвался Дейдара, крутя в руках тактический карабин и недовольно щурясь. — Она из нас на инвентаризации все соки выжала, теперь Бруклин возвращает долги. — Закрой рот, — резко шикнул Пейн и с силой влупил Дейдаре локтем под бок, осаживая подрывника. Он кивнул в сторону кадрового стола: за их диалогом из угла зала чертовски внимательно, сканирующим взглядом юриста наблюдал Киба Инузука, готовый в любую секунду зафиксировать малейшее нарушение субординации для чистового рапорта Сакуры. Опасная игра на тридцатом этаже Федерал-Плаза продолжала удерживать свой жёсткий баланс. Спустя пятнадцать минут Саске бесшумно вошёл в свой кабинет. Стеклянная дверь закрылась за его спиной с привычным, уставным щелчком, отсекая приглушённый гул штурмового зала. Сакура уже сидела за своим рабочим местом. Тюбик с мазью исчез в её сумке, перчатки снова плотно облегали тонкие пальцы, а разорванная штанина палаццо была аккуратно заколота с внутренней стороны канцелярской скрепкой, возвращая её образу относительную строгость. Её пальцы уверенно, методично чеканили текст по клавиатуре — Квантико продолжало сводить таблицы дефицита, словно четверть часа назад её личный доспех не был публично разорван в клочья перед всем сквадом. Саске молча прошёл к своему столу и вальяжно опустился в глубокое кожаное кресло. Его тёмные глаза лениво зафиксировали идеальный разлёт её чёрных стрелок. Внутри его уязвлённого мужского эго шевельнулся опасный, тёмный азарт. Эта розовая бестия слишком уверенно держала удар, слишком хладнокровно строила из себя ледяную королеву Вашингтона после всего, что произошло. Шеф SWAT решил, что этой столичной кошечке прямо сейчас необходимо устроить внеплановую проверку на психологический износ. Нужно было немного её напрячь. В рамках его собственного следствия. Не снимая бинтов с крупных ладоней, Саске лениво потянулся к клавиатуре своего терминала и одним плавным кликом развернул закрытую вкладку приватного браузера. Теневой сервер платформы «Dark Eros» послушно выдал зелёный VIP-маркер авторизации. Аккаунт под кодовым именем «Nemesis» вошёл в сеть. Саске откинулся на спинку кресла, подпёр подбородок рукой и вбил в строку чата первое сообщение, не сводя прессующего, липкого взгляда с сидящей напротив девушки. Nemesis:«Твой уставной лоск сегодня треснул по швам на глазах у всего Нью-Йорка, аудитор. Ловко маскируешь уязвимость под своими свободными штанами. Скажи мне, кошечка, ты уже начала готовиться к нашим выходным? Или столичный регламент заберёт твой лимит выносливости раньше?» На противоположной стороне стола Сакура едва заметно вздрогнула. Её матовый чёрный смартфон, лежащий на папке с грифом Министерства, требовательно и беззвучно мигнул фиолетовым неоновым цветом закрытого теневого приложения. Сакура плавно потянулась к экрану. Когда её глаза под безупречными стрелками наткнулись на никнейм «Nemesis», на её лице на долю секунды отразилась вспышка чистого, адреналинового напряжения. Этот анонимный VIP-доминант высшего ранга обладал пугающей информированностью и властным тоном — его сообщения всегда били точно в цель, заставляя внутреннюю струну её сабмиссивного тела натягиваться до предела. Она сделала глубокий, контролируемый вдох, изо всех сил удерживая на лице маску тотального безразличия, чтобы Учиха, сидевший в паре метров напротив, ничего не заподозрил. Она не могла знать, что этот капкан захлопнул именно он. Быстро разблокировав экран пальцами в чёрной перчатке, она принялась набивать ответ, чеканя буквы с привычной министерской жёсткостью: Сакура:«Вы слишком много на себя берёте, мистер Немезида. Мои рабочие будни не касаются закрытых контрактов сайта. К выходным мой регламент будет чист. Сессия контроля состоится, если ваши запросы по-прежнему соответствуют VIP-статусу». На мониторе Саске мгновенно всплыли её строки. Его хищная ухмылка стала ещё шире, ещё порочнее. Он видел, как Сакура поджала губы, упрямо выстраивая глухую министерскую оборону в цифровом пространстве. Шеф SWAT лениво вбил следующий ультиматум, переводя допрос в интимный, провокационный сектор: Nemesis:«Мои фонды безграничны, киса. В отличие от твоего терпения. Расскажи мне лучше, как часто ты включаешь эту свою ледяную королеву, когда на самом деле твоё тело горит от желания подчиняться? Я вижу, как ты упрямо держишь спину перед министерскими чинами, но на выходных я заставлю тебя забыть про все ведомственные фильтры. Готова ли ты полностью сдать свои позиции и принять мой абсолютный диктат?» Сакура прочитала текст, и внутри её тела поднялась дикая, удушающая волна сладкого экстаза пополам с чистым адреналином. Этот анонимный мужчина общался с ней с позиции такой сокрушительной силы, которая пробивала любую её ментальную броню. Саске, внимательно сканируя её через стекло монитора, чётко зафиксировал, как на красивом лице Сакуры вдруг проступила едва заметная, порочная абсолютно мужским взглядом ухмылка. Её изумрудные глаза хищно блеснули. Ей чертовски нравился этот опасный, пошлый и грязный прессинг со стороны анонима. Это заводило её министерский разум до предела. Она быстро набрала ответ, покусывая кончик нижней губы от предвкушения: Сакура:«Мой уровень выносливости гораздо выше, чем вы думаете, мистер. Моё тело способно выдержать самую жёсткую исполнительную власть, если Доминант знает своё дело. Если вы хотите проверить предел моей покорности лично — готовьте самый тяжёлый кожаный ремень. На выходных я подпишу ваш регламент». Саске прочитал её строки, и его зрачки потемнели до свинцового оттенка первобытной мужской ярости вожака. Наша ледяная вашингтонская выдра открыто флиртовала со своим анонимным ночным палачом, сидя прямо напротив начальника и подписывая себе самый суровый приговор на эти выходные. Он лениво опустил пальцы на клавиатуру, фиксируя финальную точку в этом раунде: Nemesis: «Я учту твои пожелания, кошечка. Ремень будет правильным, а наказание за гордость — безапелляционным. Жди тайминг». Сакура прерывисто выдохнула и с глухим стуком положила телефон экраном вниз на деревянную поверхность стола. Она подняла свои изумрудные глаза, пытаясь найти в лице Саске привычное бруклинское раздражение от бумажной работы. Но он лишь лениво закрыл приватную вкладку на своём терминале. Шеф смотрел на неё с таким сытым, уничтожающим мужским превосходством хищника, загнавшего добычу в глухой тупик, что Сакуре на секунду показалось, будто воздух в кабинете стал осязаемым. Линия разрыва на тридцатом этаже Федерал-Плаза официально превращалась в личный, беспощадный капкан, из которого у неё не было ни единого уставного шанса выбраться. Сакура не выдержала. Прессующая, сытая тишина в кабинете, давившая на неё последние несколько минут, стала физически невыносимой. Она резко отложила в сторону ручку и подняла свои изумрудные глаза на супервайзера. — Ты чего такой довольный, Учиха? — её тон мгновенно вернул себе привычный, леденящий холод, призванный выстроить глухую дистанцию. Саске даже не шелохнулся. Он лениво откинулся на спинку своего глубокого кресла, продолжая крутить в пальцах дорогую ручку, и смерил её сканирующим, уничтожающим взглядом. Ему чертовски нравилось видеть эту едва заметную брешь в её броне. — Да просто, Харуно, — вальяжно, с легкой хрипотцой в баритоне отозвался Саске, технично меняя тему и убирая руки в карманы чёрных брюк. — Ты здесь уже абсолютно всех достала своим столичным апломбом. Настолько, что девчонки из аналитического не поленились устроить тебе прямую физическую диверсию прямо посреди штурмового отсека. Признай, Квантико сегодня просчиталось с тактикой. — Моли господа, чтобы я не внесла этот инцидент и фамилии твоих сотрудниц в завтрашний чистовой рапорт на имя регионального директора Хатаке, — отрезала Сакура. Она стремительно встала из-за стола, поправляя полы пиджака и стараясь двигаться как можно естественнее, хотя заколотая канцелярской скрепкой штанина палаццо неприятно натягивалась при каждом шаге, а избитая голая нога продолжала гореть огнём. Ей почему-то дико, до дрожи хотелось прямо сейчас удрать из этого проклятого кабинета, подальше от его прессующих, знающих тёмных глаз. Сакура толкнула стеклянную дверь и уверенным шагом вышла в штурмовой зал, направляясь прямиком к верстакам и рабочим терминалам оперативников. Мужская территория встретила её глухим, наэлектризованным гулом. Она остановилась у стола Узумаки, скрестив руки на груди. — Наруто, — её бархатный голос прозвучал как сухой щелчок предохранителя. — Вы со своим сквадом соизволили до конца подсчитать всё то уставное снаряжение и калибры, которые были безвозвратно использованы вашей в Куинсе? Наруто судорожно, одним резким движением спрятал смартфон под стопку рапортов, но Сакура по его мгновенно вспыхнувшим ушам без всякого аудита поняла, с кем именно блондин только что так увлечённо переписывался. Разумеется, с Хинатой. — Нет ещё, мисс Харуно, — недовольно буркнул Наруто, упрямо сводя брови к переносице и не глядя на неё. — Мы в процессе. Базы Южного округа виснут от ваших закрытых протоколов инвентаризации. — Значит так, Узумаки, — Сакура сделала шаг вперёд и демонстративно, жёстко упёрлась обеими ладонями в чёрных перчатках в деревянную поверхность его стола, нависая над оперативником. Пока она прессовала блондина, Дейдара, сидевший за соседним верстаком, лениво откинулся на спинку стула и принялся откровенно, с чисто мужским, плотоядным интересом оценивать её левую ногу на умопомрачительных лакированных шпильках, которая теперь соблазнительно проглядывала сквозь длинный рваный шов брюк. Его воображение без труда, моментально дорисовало картину того, что именно скрывается дальше под дорогой тканью этих министерских штанов, включая те самые скрытые автографы, о которых шептался Сасори. — Если до сегодняшнего вечера у меня на терминале не будет чистовых цифр по Куинсу, — ехидно, с порочной протяжностью в голосе произнесла Сакура, глядя Наруто прямо в глаза, — ты отсюда никуда не уйдёшь. Будешь ночевать прямо на этом этаже, под моим личным уставным контролем. — Эй! — Наруто мгновенно вскипел, его темперамент рванул наружу, снося любые рамки субординации. Он резко вскочил со своего стула, едва не опрокинув клавиатуру. — Поверьте мне на слово, аудитор, если столичные девчонки из аналитики сегодня утром не смогли выбить из вас эту дурь своим верстаком, так это с большим удовольствием сделаю я! В ту же секунду на широкое плечо Наруто жестко, с весомым, предупреждающим стуком легла крупная мужская ладонь в плотной чёрной коже. Киба Инузука сделал шаг вперёд, закрывая Сакуру своим корпусом. Лицо молодого юриста из Колумбийского стало абсолютно каменным, а в карих глазах загорелся опасный азарт. — Повтори, что ты сейчас сказал специальному представителю Министерства, — серьёзно низким баритоном произнёс Киба, чуть сильнее сжимая пальцы на его плече. — О-о-о, отлично! Ещё и цербера себе личного нашла со столичным зажимом для галстука! — яростно гаркнул Наруто. Он со всей силы швырнул пластиковую ручку обратно на стол, так что та с треском отлетела к монитору, шумно скрестил руки на широкой груди и выдал, глядя на Сакуру с предельной, глухой серьёзностью полевого штурмовика: — Знаешь что, Харуно? Иди-ка ты нахер. Ты здесь уже абсолютно всех достала. Мы со вчерашнего дня, не смыкая глаз, считаем эти долбаные патроны, кевлар и остальной дефицит, который выбило министерство, но ты... ты серьёзно, по-настоящему достала весь наш сквад своими проверками. Сакура лишь хмыкнула. На её бледном лице не отразилось ни капли страха или растерянности перед его агрессией. Она медленно, чертовски грациозно выпрямилась, засунув руку в карман палаццо, а второй ладонью плавным движением поправила узел своего чёрного шёлкового галстука. Её изумрудные глаза хищно сузились под безупречными острыми стрелками, а голос зазвучал тихо, но с такой уничтожающей, легальной силой, от которой у штурмовика перехватило дыхание: — Одно моё прямое слово, Узумаки... И ты завтра утром либо со свистом вылетишь из этого ведомственного кресла без права на восстановление в ФБР, либо Хината Хьюга больше никогда, ты слышишь меня? Никогда в этой жизни не ответит ни на одно твоё грёбаное текстовое сообщение. Личный регламент семьи Хьюга я закрою для тебя одним звонком. Выбирай. Тайминг пошёл. Тем временем на Перл-стрит Хината сидела за своим рабочим столом прямо возле массивных дверей кабинета окружного прокурора. Утреннее сообщение Сакуры до сих пор вызывало у неё легкую тревогу — упоминание Мадары всегда означало, что подруга ходит по очень тонкому льду. Впрочем, они со школьных времен привыкли прикрывать тылы друг друга. Когда Хината тайком убегала на ночные дискотеки, именно Сакура оставалась дома, до утра переписывала за неё конспекты лекций и железным голосом отвечала на строгие звонки старших Хьюга. Поэтому Хината не стала задавать лишних вопросов в мессенджере, а просто отправила в ответ короткое подтверждение. Сегодняшний день выдался сумасшедшим. Окружной прокурор вернулся из Сити-холла каким-то взвинченным, резким. Хидан буквально влетел в приемную, швырнув крокодиловую папку на стол, и заперся у себя, транслируя через дубовую дверь глухое мужское раздражение. Хината старалась лишний раз не отсвечивать, полностью уйдя в текущие документы Южного округа. Время близилось к трем часам дня. Последний час она урывками, пряча экран от посторонних глаз, переписывалась с Наруто. Блондин из SWATа слал ей тонны смайликов и каких-то сумбурных жалоб на «столичную ведьму», от которых она лишь тихонько улыбалась. Скоро должен был начаться её законный перерыв, и Хината решила переключить внимание на подругу, быстро набрав текст: Хината:«Хей! Приглашаю на кофеёк с тостом с авокадо! Я ужасно голодна, подруга! 🥑✨» Ответ от Сакуры, которая в этот самый момент жестко строила Узумаки в штурмовом штабе Федерал-Плаза, пришел почти мгновенно: Сакура:«Божечки, Хина, ты прямо как мой папа, все время напоминаешь мне о еде. Но я буду свободна через полчаса». Сакура:«Скажи, Хина, я знаю, что ты очень ответственная девушка, не то что я... У тебя случайно нет с собой иголки и ниток?» Хината удивленно моргнула, глядя на экран смартфона, и тихонько прыснула в кулак. Хината:«На самом деле... да 😂 Черт, Сакура, как ты угадала?!» Сакура:«Ты ещё с колледжа всегда таскаешь с собой то, что нормальные люди вообще не берут. Держу пари, походный утюг где-то там же завалился в сумочке 👌» Хината:«Да! 😂» Сакура:«Отлично. Я тогда сейчас забегу к тебе на Перл-стрит, буду через пятнадцать минут. Срочно нужно кое-что исправить, а потом вместе пойдём на кофе». Хината:«Давай, жду, подруга». Ровно через пятнадцать минут Сакура уверенным шагом вошла в здание суда, направляясь в крыло окружной прокуратуры. Вся её фамильная, жесткая выправка была при ней: идеальная осанка, расправленные плечи строгого пиджака и непроницаемое лицо с безупречно выведенными стрелками макияжа. Она вальяжно засунула руки в глубокие карманы черных палаццо и размеренно шла по коридору к рабочему месту Хинаты, которое виднелось в самом конце галереи. Несколько сотрудников прокуратуры и помощников судей невольно оторвались от своих мониторов, провожая столичную гостью долгими взглядами. Внимание мужчин привлекала не только её броская внешность, но и левая штанина. Дорогая шерстяная ткань палаццо была наспех, грубо скреплена по шву крупной канцелярской скрепкой прямо от колена. Это выглядело странно, почти вызывающе для строгого министерского дресс-кода, но Сакура двигалась с таким невозмутимым величием, словно этот разорванный шелковый шов был частью её уставной формы. Под полупрозрачной линией стыка ткани, скрытая от чужих глаз, при каждом шаге глухо пульсировала обжигающая боль, связывающая её сегодняшнее утро с этой закрытой канцелярией. — Сакура... это что вообще за хрень?! — всё напускное ведомственное величие Хьюги слетело в одну секунду. Хината прыснула и рассмеялась во весь голос, не в силах сдержаться при виде канцелярской скрепки, удерживающей дорогой бренд. Сакура тоже не выдержала, хихикнула, изящно прикрыв рот ладонью в чёрной перчатке. Напряжение последних часов, державшее её в тисках на Федерал-Плаза, наконец немного отпустило. — Хьюга, ты там с ума сошла на рабочем месте? — массивная дубовая дверь прокуратуры резко распахнулась. На пороге возник Хидан. Он уже успел снять пиджак, оставшись в одной серой жилетке, а верхняя пуговица его рубашки была небрежно расстёгнута. Прокурор недовольно нахмурился, его серый взгляд мазнул по Хинате, перевёлся на Сакуру и мгновенно зафиксировал вспоротый левый шов палаццо. — Лапуля, ты что, Сити-холл штурмом брала? Или это Бруклин так агрессивно не принимает твой аудит? — в его баритоне проступила ленивая, порочная ухмылка. — Прокурор, закрой дверь с той стороны и займись своими прямыми обязанностями. Это чисто женские проблемы, — ровным, бархатным тоном ответила Сакура. Хината мгновенно затихла, переводя удивлённый взгляд с подруги на начальника. Сакура вообще не боялась Хидана, общаясь с ним на равных даже в стенах его собственного ведомства. — Ты сейчас на моей юридической территории, лапуля. На два слова, — Хидан качнул головой, указывая в глубь своего просторного кабинета. Сакура вскинула тонкую бровь и едва заметно ухмыльнулась уголками губ, принимая этот вызов. — Ну ладно. Хина, две минуты. Доставай пока свои нитки, и как раз, пока ты со своей коронной точностью попадёшь в ушко иголки, я вернусь. — Эй! Я вообще-то уже делаю это гораздо быстрее, подруга! — Хината тихонько засмеялась, провожая её взглядом. Сакура мягко улыбнулась ей, перешагнула порог и вошла в кабинет. Стоило тяжёлой дубовой двери закрыться, отсекая их от приёмной, как Хидан резко, без уставных предупреждений шагнул вплотную. Его крупная ладонь жестко, собственническим движением перехватила её за горло, впечатывая хрупкую фигуру аудитора в гладкое дерево двери. — Это что за лог-файл, Сакура? — опасно прошептал он ей в самые губы, и в его глазах взвелся тёмный азарт. — Кто посмел сорвать с тебя вещи? Кто это сделал на Федерал-Плаза? — Девчонки из аналитики. Случайный зацеп за тактический верстак. Так что успокойся, прокурор, — чётко, без тени страха в голосе отчеканила она. Сакура подняла руки и обеими ладонями уверенно обхватила его запястье, фиксируя хватку. — Ты здесь, в этих стенах при свете дня — не мой доминант, Хидан. Если сильно разозлишь, я тебя прямо на этот министерский ковёр уложить могу, физической подготовки Квантико хватит с избытком. И помни: у меня в резерве до сих пор лежит полный вашингтонский карт-бланш на твою прокуратуру. Один мой клик — и к тебе заедет генеральная проверка. — Попробуй, лапуля, — Хидан хищно оскалился, игнорируя угрозу. Он подался ещё ближе, практически полностью лишая её пространства для маневра и вжимая всем своим мощным корпусом в дубовую обшивку. Его свободная ладонь, горячая как раскалённый металл, бесцеремонно скользнула вниз, точным движением нащупала место разрыва ткани и проникла прямо внутрь штанины. Тяжёлые пальцы прокурора грубо и бескомпромиссно легли на её обнажённое, израненное бедро, намеренно надавливая точно на границу багрового синяка и свежих пунцовых полос от ночного ремня. Сакура судорожно, сорванно втянула воздух сквозь плотно сжатые зубы, чувствуя, как адреналиновая волна мгновенно прошила всё её тело до самых кончиков пальцев. Экстаз подчинения снова на секунду затуманил разум, но она упрямо удержала маску столичного чиновника. — Непременно воспользуюсь, если не сбавишь обороты, — прерывистым шёпотом выдавила она, поднимая на него свои потемневшие изумрудные глаза. — А теперь... отпускай меня. Живее, прокурор... Хьюга ждёт за дверью. Взгляд Хидана потемнел до антрацитового оттенка. Он медленно, с явным мужским нежеланием разжал пальцы на её шее, но его ладонь напоследок с силой мазнула по её горячей коже под разорванным шёлком, забирая этот раунд себе. Партия на Перл-стрит продолжала удерживать свой опасный баланс. — Пусть шьёт здесь, — вдруг глухо произнёс Хидан, отступая на шаг назад и закладывая руки в карманы брюк. — Нечего устраивать представление в приемной на глазах у всех тех офисных гиен. — Какой ты, оказывается, любезный, — Сакура изящно потянулась вперед и плавным жестом поправила воротник его расстегнутой рубашки. Вернув себе все величие дочери Мадары, она одним уверенным движением открыла тяжелую дверь и позвала Хинату, которая растерянно перебирала нитки в коридоре. — Хина, заходи. Твой начальник проявил редкое великодушие и позволил нам заштопать мою несчастную штанину прямо тут, в уединении. — А?.. — Хината на секунду буквально выпала в осадок, переводя ошарашенный взгляд с подруги на суровое лицо окружного прокурора. В святая святых Южного округа посторонних для личных нужд никогда не пускали. — Давай, Хина, шевелись, время близится к обеду, и я чертовски хочу есть. — Иду, иду, — Хината быстро взяла себя в руки, перешагнула порог и закрыла за собой дверь. Сакура, не теряя времени, грациозно опустилась на край массивного дубового стола Хидана, слегка повернувшись набок, чтобы подруге было максимально удобно подобраться к разорванному шву палаццо. — С меня пара новых туфель из последней коллекции, — лениво пообещала Сакура, наблюдая за действиями Хьюги. — Хорошего кофе будет вполне достаточно, — Хината устало потерла глаза свободной рукой. — Погоди секунду, у меня в глазах двоится, слишком много закрытых ведомостей перечитала за это утро... Она аккуратно присела на одно колено прямо перед столом, точным движением сняла металлическую канцелярскую скрепку и расправила края разорванной черной шерсти. Стоило ткани разойтись, как Хината резко замерла, а её глаза округлились от искреннего ужаса. Прямо под пальцами на нежной бледной коже левого бедра полыхал жуткий, огромный фиолетово-черный кровоподтек. — Э… Сакура, это что за кошмар? Это же пиздец какой кровоподтёк, — вырвалось у скромной Хинаты откровенное ругательство. — Ты хоть врачу это показывала? Выглядит страшно. — Да, мне уже выдали специальный состав, — Сакура спокойно запустила руку во внутренний карман строгого пиджака, выудила оттуда металлический тюбик и продемонстрировал его подруге. Тактик Сасори оказался абсолютно прав — мазь действительно оперативно уняла тупую, изнуряющую боль. — Если когда-нибудь со всей дури ударишься о тяжелый верстак ФБР во время инвентаризации, поверь, ты меня поймешь. Хидан, стоявший чуть поодаль у окна, при этих словах едва заметно вскинул голову. Теперь он наконец понял истинную природу той страшной гематомы, о которой она упрямо молчала ночью во время его прессующего допроса в «Медее». Сакура перевела на него свои изумрудные глаза и, поймав его тяжелый, потемневший взгляд, демонстративно, медленно прикусила нижнюю губу. Прокурор скрестил руки на груди, фиксируя её позу на своем столе. Сакура расслабленно откинулась назад, оперевшись на одну ладонь позади себя, и вела себя так уверенно и дерзко, словно являлась полноправной королевой этой канцелярии. В его мужском сознании моментально, яркой вспышкой промелькнула картина того, как именно он уложил бы её на это полированное дерево прямо сейчас, сорвав остатки строгого шелка. Сакура уловила эту перемену в его лице и едва заметно ухмыльнулась. Ей дико нравилось дразнить его, пользуясь присутствием подруги и точно зная, что в эту секунду окружной обвинитель абсолютно связан по рукам и ногам уставными рамками. — Прокурор?, — тихо, с порочной протяжностью спросила она, вызывающе выгнув тонкую бровь. Она слегка наклонила голову набок, делая позу еще более вольной. — Ну и как вам работа моей лучшей подруги? Справляется с вашим жестким графиком Южного округа? Ей нужно было спросить хоть что-то официальное, чтобы заполнить тишину, но от этой неожиданной провокации Хината внизу заметно вздрогнула, едва не выронив иголку. — Саку… — Отлично справляется, — хриплым, густым баритоном ответил Хидан. Он чуть сильнее сжал пальцы на собственных предплечьях, чувствуя, как эта кошечка ведет с ним опасную игру на грани фола. — Это прекрасно, она всегда была лучшей на нашем курсе, — Сакура расплылась в довольной, сытой ухмылке. Вторая её рука в черной перчатке плавно поднялась вверх, медленно поправляя идеальный узел галстука. — Делала абсолютно всё, что ей скажут, с таким потрясающим, фанатичным рвением... Я вот, в отличие от неё, всегда была неисправимой бунтаркой. Правда ведь, Хината? — О, да, — Хината, абсолютно не подозревая, какая тактическая буря бушует прямо над её головой, увлеченно делала первые стежки по разорванной ткани. Из-за своей позиции на коленях она физически не могла видеть, как Сакура сейчас откровенно стреляет глазами в её грозного начальника. — Я вообще иногда удивляюсь, как Мадара её до сих пор не прибил за все эти столичные выходки. В этот момент Хидан вальяжной, бесшумной походкой хищника двинулся вперед, сделав вид, будто ему необходимо забрать какую-то важную распечатку с дальнего края стола. Он зашел точно со спины Сакуры, оказываясь в абсолютной слепой зоне для Хинаты, которая была полностью сосредоточена на шве у её колена. Действуя пугающе быстро и хладнокровно, Хидан запустил свою крупную ладонь под полы её строгого распахнутого пиджака. Его пальцы жестко, по-хозяйски обхватили её тонкую талию, сжимая нежную кожу сквозь плотный хлопок рубашки с такой колоссальной мужской силой, что Сакура инстинктивно прикрыла глаза, сдерживая судорожный вздох. Внутренний спазм экстаза и боли мгновенно прошил её позвоночник, но она упрямо удержала маску, не выдав их общую тайну ни единым звуком. Прокурор Манхэттена умел брать свое, даже когда закон требовал тишины. Его ладонь под полами строгого пиджака медленно, тягуче скользнула вверх по её рёбрам. При этом серые глаза Хидана оставались абсолютно холодными и неподвижными, пристально отслеживая каждое мимолётное движение Хинаты внизу. Сакура замерла, сдерживая рваный ритм сердца. Прокурор аккуратно извлёк руку из-под ткани и, пряча её за густым водопадом распущенных розовых волос Сакуры, жёстко, по-хозяйски обхватил её бледную шею сзади. Его горячие пальцы с силой сжали чувствительную кожу у затылка. От этого внезапного, доминантного импульса из груди Сакуры вырвался тихий, прерывистый ох. — Уколола? — Хината мгновенно подняла голову, обеспокоенно вскинув брови и застыв с иголкой в руках. — Нет, нет, Хина, всё в порядке, — быстро, стараясь выдать максимально ровный и уставной тон, оправдалась Сакура. Она судорожно сглотнула, возвращая лицу маску столичного самообладания. — Просто внезапно вспомнила, какой колоссальный вагон работы вашингтонское ведомство навешало на меня к этому вечеру. Аж голова кругом. Она тяжело, лихорадочно дышала. Мышцы спины невольно расслабились, и Сакура слегка, на долю секунды откинулась назад, принимая весомую поддержку крупной руки Хидана. Её потемневшие изумрудные глаза встретились с его взглядом в упор. Сакура хищно сощурилась под острыми чёрными стрелками . Прямо сейчас, подстёгиваемая опасностью быть раскрытой на глазах у лучшей подруги, она решилась на шаг, который её гордость никогда бы не позволила себе во время официальной сессии контроля в «Медее». Пользуясь тем, что Хината снова наклонилась к шву, Сакура плавно опустила руку в чёрной перчатке вниз. На пару секунд её тонкие пальцы бесцеремонно, с дерзким вызовом прижались к паху Хидана сквозь плотную ткань его брюк. Прокурора будто прошило мощным разрядом высоковольтного тока. Его челюсть мгновенно вытянулась в жесткую линию, а пальцы на её шее сжались до тупого упора, фиксируя её дерзость. Сакура тут же технично вернула руку обратно на край стола, демонстрируя победную, порочную ухмылку. Раунд на Перл-стрит остался за Квантико. — Хина, да ты не шей слишком идеально, — прерывистым, бархатным голосом поторопила она подругу, чувствуя, как воздух в закрытом кабинете накаляется до предела. — Сделай просто пару аккуратных временных стежков, чтобы офисные гиены в коридоре перестали пялиться на мою левую ногу. Мне этого вполне достаточно. Где-то на периферии сознания Сакура отчётливо понимала: игра зашла слишком далеко. Ещё несколько минут такого прессинга, и Хидан просто запрёт дверь на замок, оставив её здесь на очень долгий, приватный перекрёстный допрос без права на защиту. Нужно было как можно скорее убираться с этой территории. — Готово! На пару часов точно хватит, а дома переоденешься, — Хината поднялась с колена, победно демонстрируя ровный, почти незаметный шов. Она быстро перекусила нитку и убрала походный набор в сумочку. — Ну что, идём за тостами? Я умираю от голода. — Да, пошли, — Сакура грациозно скользнула с дубового стола, расправляя полы пиджака и проверяя, как сидит обновлённая штанина палаццо. Ткань теперь держалась прочно, полностью скрывая израненную кожу. Хидан медленно убрал руки в карманы брюк, нависая над ней всей своей массивной мужской тушей. На его порочном лице проступил сытый, леденящий оскал триумфатора, не обещающий Квантико ничего хорошего. Он сделал полшага вперёд, вынуждая Сакуру на секунду замереть у самого выхода. — Приятного кофепития, госпожа аудитор, — вкрадчивым, вибрирующим баритоном пробасил окружной прокурор, глядя Сакуре прямо в глаза с весомым, уничтожающим намёком. — Но помни, лапуля... За дачу заведомо ложных показаний и неуважение к моему суду прямо во время заседания... наказание по нашему кодексу автоматически удваивается. На выходных я лично проверю твою исполнительную выносливость по каждому пункту сегодняшней повестки. До последнего цента. Сакура упрямо вскинула подбородок, сдерживая внутреннюю дрожь экстаза от его слов. — Всего доброго, прокурор. Лог-файлы будут у вас на столе вовремя, — ледяным вашингтонским тоном отчеканила она, толкая дверь. Они вместе с Хинатой вышли в просторный коридор Южного округа. Сакура уверенно чеканила шаг лакированными шпильками по мрамору, удерживая безупречную осанку дочери Мадары. Но где-то глубоко внутри её сабмиссивное тело уже вело обратный отсчёт до наступления субботы, отлично зная, что в капкане этих мужчин пощады для неё не предусмотрено регламентом. Пока они с Хинатой неторопливо шли по Перл-стрит в сторону уютной кофейни, Сакура внезапно замерла посреди тротуара. Внутренний министерский календарь сработал с точностью швейцарских часов: выходные ведь уже были наглухо забронированы. Она вспомнила про ультиматум от *Nemesis* в подпольном чате Федерал-Плаза. У неё ведь действительно намечалась совершенно другая сессия контроля. Сакура изящно извлекла из кармана пиджака матовый смартфон и, упрямо кусая губу, быстро набрала сообщение окружному прокурору. Дистанция должна была оставаться дистанцией. Сакура:«Не обижайся, прокурор, но я только что сверила графики. На этих выходных у меня другая сессия. Наш контракт переносится». Ответ от Хидана прилетел буквально через тридцать секунд. Короткий, как удар под дых. Хидан: «Что?» Сакура:«Извини, сладкий, буду занята по личным каналам. Так понятнее?» Хидан: «Харуно, ты что, совсем офигела там со своим Вашингтоном?» Сакура едва заметно ухмыльнулась под своими идеальными чёрными стрелками, чеканя шаг дальше по утреннему Манхэттену. Пальцы в чёрных перчатках быстро набили финальный аргумент: Сакура: «Если ты забыл, Хидан, ты вообще имеешь доступ к моему логу только потому, что я временно приехала в Нью-Йорк с аудитом. Или ты всерьёз думал, что у меня в столице нет других закрытых контрактов?» Хидан: «Я тебя убью, лапуля. Лично оформлю высшую меру». Сакура:«Не скучай, сладкий 💋» Она заблокировала экран и уверенно толкнула стеклянную дверь небольшого стильного кафе, утопающего в ароматах свежей выпечки и дорогой арабики. Они устроились за небольшим круглым столиком у самого окна, скрытые от посторонних глаз раскидистой монстерой. Стоило официанту принять заказ на два тоста с авокадо и айс-латте, как Хината навалилась локтями на деревянную столешницу, преданно заглядывая подруге в глаза. — Рассказывай давай, — негромко, но живо попросила Хьюга. — Как тебе вообще работается в одном секторе с этим Хиданом? И как ты умудряешься общаться с ним так... вольно? — Обычный рабочий регламент, Хина, — Сакура вальяжно откинулась на спинку стула, закинув ногу на ногу и скрывая зашитый шов палаццо. — А что не так с окружным обвинителем? — Да он же злой как чёрт на самом деле! — Хината даже руками замахала, понижая голос до шёпота. — Его в Южном округе абсолютно все боятся, от мелких клерков до судейских чинов. У него хватка железная, он свидетелей на перекрёстных допросах просто уничтожает. Сакура, откуда ты вообще его знаешь так хорошо? — Пересекались в прошлом году на одном закрытом приёме в честь президента в Вашингтоне, — спокойно, без единой запинки соврала Сакура, виртуозно удерживая семейную маску Учиха. — Обычные кулуарные связи Министерства юстиции. А теперь вот здесь, в Нью-Йорке, пересеклись по делам Бруклина. Он ведь напрямую координирует штурмовые лог-файлы ФБР. — Ох, ну ладно... А то я уже подумала... — Хината облегчённо выдохнула и перевела тему. Сакура лениво слушала эту типичную девичью болтовню, слегка улыбаясь подруге. Но договорить Ино не удалось. В этот самый момент мимо их столика стремительным шагом двигался молодой официант, держащий на подносе бокал дорогого красного вина для соседнего VIP-бокса. Парень как-то нелепо, технично зацепился носком ботинка за выступающую ножку кованого стула, потерял баланс и с глухим вскриком полетел вперёд. Половина содержимого бокала густой, багровой волной выплеснулась точно на грудь Сакуры. Плотный белоснежный хлопок её дорогой вашингтонской рубашки мгновенно впитал в себя едкий алкоголь. Прямо по центру, от самого воротничка и до линии рёбер, расплылось огромное, сочное кроваво-красное пятно. Сакура от неожиданности замерла, её изумрудные глаза шокированно округлились. — Боже мой! Простите, пожалуйста! Я сейчас всё вытру! — официант бледнел на глазах, судорожно хватаясь за салфетки. — Сакура! О боже, твоя рубашка! — ахнула Хината, вскакивая с места. — Не надо, оставьте, — ледяным, прошивающим насквозь тоном оборвала Сакура, возвращая себе абсолютное самообладание. Она грациозно поднялась из-за стола. Мокрая, липкая ткань рубашки неприятно холодила кожу, намертво испортив весь уставной лоск министерского чиновника. — Хина, я в дамскую комнату. Сделай глубокий вдох, со мной всё в порядке. Сакура развернулась на шпильках и быстрыми, чеканными шагами направилась вглубь кафе, к дверям туалета. Заперев за собой замок, она подошла к раковине и критически осмотрела масштаб катастрофы в зеркале. Белая ткань была безнадёжно уничтожена, багровый след въелся в волокна хлопка намертво. Носить это в Сити-холл или на Федерал-Плаза было невозможно. Действуя со знанием дела, Сакура расстегнула пуговицы и полностью сняла промокшую рубашку, оставаясь в одном тонком чёрном бюстгальтере, который выгодно подчёркивал её подтянутую, изящную грудь. Кожа на рёбрах до сих пор хранила лёгкие следы ночного прессинга Хидана. Ткань рубашки она безжалостно швырнула в урну. Выхода не было. Сакура взяла свой строгий чёрный пиджак и набросила его прямо на голое тело. Плотная шерстяная ткань легла на ключицы, скрывая наготу, но глубокий V-образный вырез жакета теперь открывал слишком много вольной, запретной зоны. Чтобы хоть как-то зафиксировать эту импровизированную защиту, Сакура взяла свой чёрный шёлковый галстук и туго повязала его прямо на голую, бледную шею, затянув узел у самого подбородка и опустив полосу ткани прямо в ложбинку между грудей. Она застегнула пиджак на все пуговицы. Теперь она выглядела пугающе порочно. Контраст между строгими лацканами пиджака ФБР, министерским галстуком на беззащитной коже и полным отсутствием белья под ним создавал такой дикий, нерегламентированный образ, от которого у любого мужчины на Федерал-Плаза должен был взлететь пульс. Сакура поправила острые стрелки макияжа, хищно улыбнулась своему отражению в зеркале и толкнула дверь, возвращаясь к подруге. Игра в Нью-Йорке становилась всё более откровенной.