Часть 13. Критический тайминг

После обеда Сакура вальяжным, но уверенным шагом шла по коридору тридцатого этажа Федерал-Плаза. Руки она привычно засунула в глубокие карманы черных брюк-палаццо. Когда стеклянная дверь штурмового зала плавно разъехалась в стороны и она переступила порог, в помещении мгновенно воцарилась гробовая, звенящая тишина. Оперативники SWAT буквально застыли на своих местах, прекратив перебирать снаряжение. Левая штанина палаццо теперь была аккуратно зашита ровными стежками Хинаты, полностью скрывая огромную гематому, но вот её верх... Строгий пиджак, надетый прямо на голое тело, при каждом размеренном шаге натягивался, а глубокий вырез лацканов открывал слишком много бледной, бархатистой кожи ключиц. Черный шелковый галстук, повязанный прямо на обнаженную шею, сиротливо спускался в ложбинку декольте, кое-как маскируя полное отсутствие белоснежной рубашки. От этого контраста строгого ведомственного стиля и вопиющей, опасной наготы воздух в зале мгновенно наэлектризовался. Сасори медленно отложил тактический блокнот, смерил её фигуру долгим, цепким взглядом полевого игрока и первым нарушил тишину: — Харуно, давайте наконец отбросим все эти дурацкие министерские формальности, — вдруг выдал он с легкой, чарующей ухмылкой. — Выходите за меня. Клянусь, ради такого союза я лично до копейки пересчитаю абсолютно все гильзы в Куинсе и Бруклине. Дейдара рядом с ним ошарашенно открыл рот, отчаянно и безуспешно пытаясь отвести взгляд от выреза её жакета, где шелк галстука едва удерживал границы дозволенного. — Акасуно, ты что, внезапно уверовал в свое бессмертие? — строго, леденящим тоном спросила Сакура. Её изумрудные глаза недовольно сузились под безупречными острыми стрелками, хотя внутри шевельнулся привычный азарт бунтарки. — Знаете, мисс Харуно, ради такого зрелища я готов рискнуть и стать бессмертным, — тактик вальяжно откинулся на спинку стула, не скрывая чисто мужского восхищения. — Акасуно, — сухо прервал его Киба Инузука. Новый помощник аудитора демонстративно опустил глаза в пол, сохраняя идеальную столичную выправку, но в его голосе проступил жесткий металл. — Согласно уставу Министерства, то, что вы сейчас делаете — это прямое должностное домогательство к проверяющему лицу. Советую сбавить обороты. — Оу, папина кошечка сегодня решила выйти на официальную охоту прямо в штабе? — раздался глубокий, прошивающий насквозь голос Саске со стороны кабинета. Шеф SWAT стоял, опираясь мощным плечом о дверной косяк. Руки в свежих белых бинтах он лениво скрестил на груди. Его темные глаза хищно сузились, методично сканируя её растерзанный, вызывающий вид — от узла галстука на голой шее до застегнутых пуговиц пиджака. — Ага, эта охота называется «официант в кофейне совершенно не смотрит себе под ноги», — ехидно съязвила Сакура, упрямо выдерживая его тяжелое мужское давление. Она демонстративно поправила лацкан, чувствуя, как под плотной шерстью ткань бюстгальтера едва сдерживает бешеный ритм сердца. — А мне, между прочим, в ваших душных отсеках вообще-то жарко. — Так разденься, — абсолютно спокойно, с глухим и дерзким вызовом обронил Саске. Сакура на секунду буквально опешила. Это было настолько нагло, весомо и за рамками любых должностных инструкций ФБР, что она аж приоткрыла рот, теряя свой привычный вашингтонский апломб. В штурмовом зале, кажется, даже перестали дышать — Наруто за секунду побледнел, оценив масштаб наезда шефа на дочь монументального чиновника. Однако Сакура взяла себя в руки за долю секунды, резко вскинув подбородок. — Забываетесь, супервайзер, — ледяным тоном отрезала она, чеканя каждое слово. — Вспоминайте иногда про субординацию. — Возможно, — Учиха порочно, едва заметно ухмыльнулся самым уголком губ, переводя взгляд на её губы. Он прекрасно знал, что гораздо больше он сделает с этой гордой столичной бестией уже послезавтра, на закрытой сессии под своим тотальным диктатом. Бедная девочка еще даже не догадывалась, какой именно капкан приготовил для неё анонимный Nemesis на эти выходные, и сколько раз ей придется умолять его о пощаде. Саске лениво оттолкнулся от косяка и скрылся в глубине кабинета, оставляя штурмовой зал медленно плавиться от колоссального напряжения. Вечером, после бесконечного и изматывающего дня, Сакура наконец переступила порог родного дома. Стоило ей войти в просторную гостиную, как внутри всё напряглось: в креслах у камина обнаружились Фугаку и Итачи. Сакура мысленно взмолилась всем известным богам Квантико, отчаянно надеясь, что Саске сегодня не явится следом за отцом и братом. В последнее время шеф SWAT начинал её искренне пугать. Он перестал переть на неё напролом, как бруклинский бронепоезд, словно в его сознании перещёлкнули какой-то скрытый тумблер. Саске изменился, обрёл пугающую уверенность хищника, и эти новые правила игры Сакура совершенно не могла контролировать. — Добрый вечер, — устало, но удерживая фамильное достоинство, произнесла она. — До… — Мадара поднял голову от бумаг и не договорил. Его острый, сканирующий взгляд моментально зафиксировал грубые стежки на левом шве палаццо и полное отсутствие блузки под наглухо застёгнутым пиджаком. — Сакура, это что ещё за министерский перформанс? Что с твоим видом? Итачи лениво приподнял бровь, изучая контраст строгого галстука на её голой шее, а Фугаку лишь сурово нахмурился, сохраняя молчание старшего поколения силовиков. — Папа, это не день, а сплошная тактическая катастрофа, — Сакура изнурённо вздохнула. Конец смены на тридцатом этаже превратился в чистый ад: Дейдара умудрился споткнуться о силовой кабель и бахнул банку колы точно на свежие, чистовые подсчеты патронов из Куинса. В штурмовом зале стоял такой отборный ор, что стёкла дрожали. В итоге весь сквад, включая саму Сакуру, сорок минут дружно сушил залитые страницы под сушилками для рук в мужском туалете, лишь бы расшифровать размытые цифры и не пересчитывать склады заново. Она без сил опустилась в глубокое кожаное кресло рядом с мужчинами, вытягивая измученные ноги. — Я просто хочу умереть. Прямо здесь. Мадара внимательно вглядывался в её лицо, фиксируя залёгшие тени под изумрудными глазами. Дочь была измотана до предела. — Рассказывай, что произошло, — потребовал он, откладывая ручку. — Сначала я технично зацепилась штаниной за стальной край верстака в штабе SWAT. Хината в прокуратуре помогла на скорую руку зашить шов. Потом мы пошли на обед, и несчастный официант споткнулся прямо у нашего столика — всё красное вино оказалось на моей рубашке. Пришлось её утилизировать. А под конец наш подрывник залил липкой газировкой итоговые ведомости Квантико, и весь руководящий состав сушил двадцать страниц под фенами. Сегодня какой-то ретроградный Марс в Венере, не иначе, — Сакура с силой потерла переносицу пальцами в чёрной перчатке. — У тебя тут есть нормальное вино? Мне жизненно необходим допинг. — В шкафу, — коротко отозвался Мадара, смягчая взгляд. — Отлично, — Сакура, тяжело опираясь на подлокотники, поднялась с кресла. На ходу она резким движением сбросила убойные лакированные шпильки. Без каблуков она мгновенно стала на пятнадцать сантиметров ниже, из-за чего широкие штанины палаццо теперь волочились по паркету, полностью скрывая её ступни. Итачи едва заметно ухмыльнулся этой внезапной потере столичного лоска, а Фугаку уважительно качнул головой — несмотря на весь этот хаос, девчонка Учиха упрямо держала удар. Спустя минуту Сакура вернулась в гостиную, неся в одной руке пузатый бокал, а в другой — тёмную бутылку дорогого сухого. Сделав приличный глоток, она снова упала в кресло, прикрывая глаза. На Манхэттене догорал вечер пятницы, и впереди её ждали выходные, которые обещали стать ещё более разрушительными для её хрупкого министерского уединения. — Саске тоже сушил? — вдруг подал голос Фугаку, переводя свой тяжелый, испытывающий взгляд на Сакуру. — Он расшифровывал то, что мы успевали высушить, — отозвалась она, делая очередной медленный глоток из бокала. — В конце концов, шеф SWAT был кровно заинтересован в результате. Не мне же, столичной гостье, пришлось бы заново вручную пересчитывать абсолютно все эти гребаные гильзы на складах Бруклина. — Я детально проверил того тактика, — ровным, уставным тоном произнес Мадара, аккуратно складывая руки на коленях. — Поднял личное дело, логи вызовов, прошлые контракты Квантико. Вроде ничего криминального. Обычный полевой исполнитель с хорошим послужным списком. — Ну вот, а я же тебе говорила, — Сакура лениво повела плечом под плотной тканью пиджака. — О чем вообще речь? — Фугаку недовольно нахмурился, переводя взгляд с брата на племянницу. — Да так, пустяки, — усмехнулась Сакура, откинув голову на мягкую кожаную спинку кресла. — Позавчера ночью, после часов инвентаризации на тридцатом этаже, я буквально вырубалась за рулем своего «Мерседеса». Этот парень, Сасори, просто подвез меня до дома, чтобы я не собрала все столбы по дороге. А папа тут же включил режим тотального министерского контроля и строгого родителя. — Это было крайне неразумно с твоей стороны, Сакура, — весомо, со всей своей ведомственной строгостью отрезал Фугаку. — Это еще почему? — она вскинула тонкую бровь. — А если бы он проявил агрессию? Если бы этот штурмовик начал домогаться тебя в твоей же машине на темной трассе? У этих парней со штурмового этажа психология диких волков, ты слишком сильно рискуешь. — Дядя, брось, — Сакура спокойно встретила его прессующий взгляд. — Этот тактик работает в федеральных органах, он прошел одни из самых жестких психологических тестов Квантико и жесткий отбор Бюро. Этим парням из SWAT я, как аудитор, доверяю на все сто процентов. Да, они в большинстве своем редкие придурки, не знающие дедлайнов, но дело свое знают безупречно. Они профи. — И Саске тоже придурок? — с тонкой, едва заметной ухмылкой поинтересовался Итачи, до этого момента молча наблюдавший за семейной дискуссией. — Он придурок в квадрате, — без колебаний, абсолютно ровным бархатным тоном ответила Сакура. Она плавно поднялась с кресла, придерживая полы пиджака на голом теле. Разорванная и наспех заштопанная Хинатой штанина палаццо мягко мазнула по ковру. — Ладно, господа офицеры, решайте дальше свои мужицкие проблемы и кадровые пасы, а я ухожу официально умирать. Сакура подхватила бокал и полупустую бутылку вина, и своей вальяжной, мягкой походкой без каблуков удалилась по коридору вглубь дома, скрывшись за дверью собственной спальни. В гостиной на несколько секунд повисла плотная, задумчивая тишина. Мадара проводил дочь долгим взглядом, а затем медленно потянулся к хрустальному стакану с виски. — Она слишком сильно выматывается на этом аудите, — негромко, без лишних свидетелей произнес Мадара. — Вашингтон давит на нее сверху, требуя быстрых результатов, а сквад саботирует каждый шаг. Но характер у девочки — чистый кремень. Вся в нашу породу. — Характер отличный, — согласился Фугаку, качнув головой. — Но её внешний вид... Эта разорванная штанина, отсутствие рубашки под пиджаком. Сакура ходит по острию ножа, Мадара. В Южном округе крутится слишком много голодных самцов. Тот же прокурор Хидан, или наши штурмовики. Ей стоит быть осторожнее с этой своей столичной независимостью. — Саске присмотрит за ней на Федерал-Плаза, — подал голос Итачи, лениво листая какой-то закрытый циркуляр на планшете. На его породистом лице скользнула едва заметная, знающая ухмылка. — Брат умеет держать под контролем... уязвимые лог-файлы. Особенно когда дело касается нашего специального аудитора. Старшие Учихи молча переглянулись, соглашаясь с этим доводом. Они не могли знать, что Саске уже запустил свой собственный капкан, и грядущие выходные на Манхэттене перевернут всю министерскую жизнь Сакуры Харуно до самого основания... Карин и Ино не собирались играть по стерильным правилам Министерства. Публичное лишение двух полных окладов прямо на глазах у всего бруклинского сквада взвело в их аналитических умах глухую, яростную жажду мести. Они прекрасно понимали, что пытаться переиграть Сакуру Харуно на поле ведомственных регламентов — это гарантированное профессиональное самоубийство. Но Федерал-Плаза была огромным бетонным ульем с сотнями технических лазеек, и если нельзя было сокрушить столичный лоск аудитора юридически, его можно было уничтожить тактически. Их план был до банального примитивным, но чертовски эффективным. Цель — сорвать дедлайн. Если промежуточный рапорт Квантико не уйдёт на сервера Вашингтона ровно в полдень, ледяная репутация мисс Харуно превратится в пепел, а Офис Генерального инспектора инициирует внутреннее расследование уже против неё самой. Ровно в десять тридцать, когда Сакура в своём кабинете сводила финальные таблицы дефицита, а Киба Инузука на ведомственном терминале проверял логи Куинса, на их рабочие столы синхронно пришли два системных уведомления с высшим приоритетом допуска. «Специальному аудитору Харуно: Срочная верификация физических архивов оружейного сектора „B-4“. Обнаружено критическое расхождение в номерах закрытых логов штурмовой группы „SWAT“». «Помощнику аудитора Инузуке: Запрос аналитического контроля в серверную „Западного крыла“. Сбой авторизации Квантико». Сакура недовольно насупилась, всматриваясь в мерцающий монитор. До двенадцати оставалось всего полтора часа, каждая минута была на вес золота, но жесткий протокол безопасности ФБР требовал личного присутствия чиновника Министерства при верификации архивов Бюро. — Киба, бери планшет и дуй в серверную, — ровным, уставным тоном скомандовала Сакура, плавно поднимаясь со своего кресла. Её черные штаны-палаццо в пол мягко, шелковисто зашуршали. — Я спущусь в архив «B-4». Проверим, что там опять накрутили наши бруклинские снабженцы. Нам нужно закрыть этот вопрос максимум за двадцать минут. — Понял, мисс Харуно. Я на связи, — уверенно отозвался колумбийский помощник, поправляя безупречный узел своего строгого галстука-тройки, и стремительно покинул кабинет. Они разделились. Именно этот шаг Карин и Ино просчитали до секунды. Сакура спустилась на технический подвальный этаж, где располагался старый архив вещественных доказательств и списанного оружия. Здесь, глубоко под массивными бетонными сводами Федерал-Плаза, царила звенящая, парализующая тишина, а воздух пах озоном, оружейной смазкой и старой бумагой. Лакированные шпильки Сакуры жестко, металлически чеканили шаг по кафелю. Руки в черных перчатках были глубоко скрыты в карманах палаццо, а тонкая длинная цепочка на груди мерно постукивала по жилету-тройке, словно отсчитывая последние мирные минуты. Она прошла в глубь узкого коридора, заставленного тяжелыми железными стеллажами, и подошла к терминалу верификации. На экране горела пустая строка ввода. Никакого сбоя логов не было. На бледном лице Сакуры проступило леденящее осознание тактической засады, но было уже слишком поздно. Позади раздался резкий, тяжелый скрежет металла. Массивная бронированная гермодверь оружейного сектора, которая управлялась исключительно из центрального аналитического узла Карин, с глухим, гидравлическим стуком пришла в движение. Сакура развернулась на шпильках за долю секунды, но тяжелый затвор уже намертво встал в пазы, отсекая её от внешнего мира. Следом раздался характерный, сухой щелчок автоматической электронной блокировки. В ту же секунду этажом выше, в изолированном серверном отсеке Западного крыла, аналогичный стальной затвор отрезал Кибу Инузуку от выходов, полностью блокируя его терминал связи. Аналитический заговор сработал как швейцарские часы. Сакура сделала три размеренных шага к заблокированной двери и приложила ладонь в черной перчатке к сканеру. Экран мигнул агрессивным красным цветом: «Доступ заблокирован супервайзером аналитического сектора. Технические работы». Она выудила из кармана пиджака свой матовый черный смартфон. Связи не было — Карин глушила сигнал в подвале наглухо, оставляя ей лишь стерильный, пустой дисплей. Сакура бросила быстрый взгляд на циферблат часов: 11:15. Внутри её министерского существа взвелся настоящий адреналиновый шторм. Без её финальной подписи и отправки рапорта из кабинета супервайзера Вашингтон автоматически заблокирует все счета Нью-Йоркского Бюро. Она была заперта в бетонном мешке, её руки были связаны бюрократическим саботажем собственных подчиненных, а репутация оказалась под угрозой публичного, сокрушительного краха. Сакура жестко закусила нижнюю губу, чувствуя, как узел черного галстука словно перекрывает кислород. Ей нужна была помощь, и единственный человек на этом этаже, который обладал достаточным авторитетом, чтобы взломать эти двери с мясом, сейчас сидел в своем кресле этажом выше. Тем временем на тридцатом этаже Саске Учиха медленно отложил в сторону планшет. Он лениво повернул голову и посмотрел через стекло на её рабочий стол. Пусто. На часах было уже 11:20. Её не было в кабинете уже добрых сорок минут. И ладно она, но холёный колумбийский мальчик Инузука тоже словно сквозь землю провалился. Саске вальяжно поднялся, засунул руки в карманы брюк своей черной двойки и вышел в штурмовой зал. На его лице блуждала маска привычного безразличия, но тёмный взгляд бруклинского вожака методично сканировал пространство. — Сквад, — негромко, но прошивающе бросил Саске, останавливаясь у верстака, где Сасори лениво чистил карабин. — Наш вашингтонский аудитор куда-то испарился вместе со своим кадровым цербером. Кто-то видел, куда они делись? До дедлайна Квантико меньше сорока минут, а в кабинете тишина. Сасори отложил ветошь, поднял взгляд и хмыкнул: — Шеф, она с Кибой где-то в районе половины одиннадцатого из кабинета вышла. Инузука с терминалом в руках бодрым шагом почесал в сторону Западного крыла, а мисс Харуно к лифтам пошла. Сказала, надо какую-то срочную уставную сверку по логам сделать. Больше мы её на этаже не фиксировали. Наруто, сидевший неподалеку со стопкой рапортов, лишь шумно выдохнул: — Может, наконец обратно в свой Вашингтон улетела? Земля ей пухом, у меня хоть пальцы от клавиатуры отдохнут. Саске проигнорировал реплику блондина. Его зрачки едва заметно сузились. Он развернулся и тяжелым, размеренным шагом направился к терминалу аналитического штаба, где за соседними столами Ино и Карин с подозрительно невозмутимыми лицами вбивали какие-то старые логи. — Девочки, — вкрадчиво, с опасной хрипотцой в баритоне произнес Саске, нависая над столом Ино. — Вы мне не хотите объяснить, почему специальный аудитор Харуно отсутствует на рабочем месте в пиковый час проверки? Куда ушли запросы с вашего сектора? Ино Яманака, даже бровью не повела, лишь фальшиво, приторно улыбнулась: — Понятия не имеем, шеф. Наверное, у мисс Харуно появились какие-то свои, сугубо столичные дела. Министерство ведь перед нами не отчитывается. Наслаждайтесь тишиной, пока её нет на этаже. Саске молча зафиксировал, как Карин рядом судорожно вжала голову в плечи, не поднимая глаз от монитора. В его сознании мгновенно, со щелчком взвелся внутренний триггер контроля. Бруклинские гиены явно заигрались, и этот нерегламентированный саботаж пах крупным международным скандалом, разгребать который придется всему управлению. Глухой, бетонный мешок архива «B-4» давил на сознание своей звенящей безмолвностью. Сакура сидела на жестком техническом стуле возле заблокированного терминала, полностью растеряв свою привычную министерскую спесь. Её руки в чёрных перчатках были глубоко запущены в распущенные розовые волны волос, пальцы судорожно сжимали пряди у самого затылка, а изумрудные глаза были плотно закрыты. Она методично, сквозь зубы считала минуты. На внутреннем таймере Квантико время неумолимо истекало. Сакура прекрасно понимала: если стрелки часов пересекут отметку 12:00, её телефон, едва она выйдет на связь, взорвется от такого нагоняя из Министерства юстиции и лично от Мадары, которого свет еще не видывал. Это будет не просто уставной выговор — это будет публичный, сокрушительный крах всей её столичной карьеры под аккомпанемент уничтожающего отцовского бешенства. А ушибленные бёдра под плотной тканью палаццо продолжали тупо и жгуче пульсировать, напоминанием, что физически она и так находится на пределе своей выносливости после ночной прокурорской сессии Хидана. Тем временем в Западном крыле Киба Инузука в ярости пинал массивную стальную дверь серверной своим дорогим колумбийским туфлем. — Черт бы вас побрал, мелкие бруклинские недоноски! — тяжело дыша, рычал парень, отходя на шаг назад. Он сдернул пиджак-тройку, швырнул его прямо на пол и в сотый раз попытался перемкнуть контакты на резервном щитке авторизации с помощью тонкого серебряного зажима для галстука. Всё было зря. Сигнальные диоды горели мертвым, агрессивным багровым цветом, а терминал связи выдавал глухую системную ошибку. Карин перекрыла кислород Квантико профессионально, со знанием дела. А на тридцатом этаже, в аналитическом секторе, атмосфера раскалилась до температуры плавления оружейной стали. Саске Учиха больше не собирался играть в ведомственную вежливость и соблюдать приличия. Шухер на этаже поднялся такой, что воздух буквально трещал от колоссального напряжения. — Я спросил последний раз, — его баритон упал до такого низкого, угрожающего тона, что у Дейдары в штурмовом зале поползли морушки по спине. Саске с силой впечатал свой кулак, обмотанный свежими спортивными бинтами, прямо в лакированный стол Карин. Монитор аналитика опасно покачнулся, а сама Карин с диким писком отпрянула назад, едва не перевернувшись вместе с креслом. Её очки сползли на самый кончик носа, а лицо пылало от парализующего страха перед начальником. Ино рядом побелела, как мелок, растеряв всю свою спесь. — Куда. Вы. Их. Дели? — Саске навис над ними всей своей мощной фигурой, его тёмные зрачки сузились, фиксируя малейшую дрожь на лицах аналитиков. — Если через две минуты рапорт Харуно не уйдет на сервера в Вашингтон, я лично вышвырну вас обеих из Бюро по статье о государственной измене. И никакой профсоюз вам не поможет. Живо коды разблокировки на стол, гиены! — Саске, ты сдурел?! Тормози! — в этот момент в штурмовой зал пулей вылетел Шикамару Нара. Начальник аналитического отдела, напрочь растеряв свою уставную скуку, тяжело дышал, удерживая в руках планшет с экстренными логами внутренней безопасности. — Учиха, ты нарушаешь регламент допроса собственных сотрудников! Какого черта здесь происходит?! На этот крик из штурмового отсека мгновенно слетелись все парни SWAT. Наруто, Пейн, Сасори и Дейдара выросли за спиной Саске плотной, тяжелой стеной, готовые к любому силовому сценарию. Внутренний триггер контроля в Бюро был сорван окончательно. Саске медленно повернул голову к Шикамару, и в его глазах Нара прочитал такое концентрированное, холодное бешенство, что инстинктивно сделал шаг назад. Учиха прекрасно просчитывал тактические риски — если до полудня рапорт Квантико не будет отправлен, Мадара и Фугаку в Сити-холле не просто устроят разнос. Они уничтожат всё управление Нью-Йорка, и Саске прилетит первому, как начальнику сектора, который допустил подпольный саботаж прямо под своим носом. Его собственный интерес и гордость вожака не могли позволить бабским интригам сорвать министерские фонды Бюро. — Девки не колются, Шикамару. Они заблокировали уровни изнутри системы, — прошивающим насквозь тоном отрезал Саске, коротким движением поправляя манжеты своей черной двойки. Он развернулся к своим штурмовикам и жестко скомандовал: — Сквад, слушать мой прямой приказ. Врубайте аварийные генераторы. Наруто, Сасори — берите гидравлические резаки и штурмуйте каждые запертые двери в Западном крыле и подвале «B-4». Выбивайте электронные замки с мясом. Если мы не вытащим аудитора через пятнадцать минут — этот этаж прекратит свое юридическое существование. Выполнять! — Есть, шеф! — в один голос гаркнул Наруто, и парни огромными шагами бросились к оружейным стеллажам за тяжелым штурмовым инструментом. Саске бросил последний, уничтожающий взгляд на побелевших Карин и Ино, после чего широким, тяжелым шагом направился к техническим лифтам. До полудня оставалось двадцать пять минут, и бруклинский вожак готов был разнести Федерал-Плаза до самого основания, чтобы не дать закрыться столичной ловушке вокруг его розовой бестии. В глухом бетонном мешке архива «B-4» стрелки часов неумолимо приближались к 11:45. Сакура сидела неподвижно, уставившись в мертвый, заблокированный экран терминала. Руки в черных перчатках бессильно опустились на колени, сминая плотную шерсть штанов-палаццо. Внутри нее наступила странная, звенящая пустота. Она мысленно уже прощалась со своей блестящей столичной карьерой в Квантико. Завтрашний день виделся ей четко: официальный трибунал в Министерстве юстиции, тяжелый, уничтожающий взгляд Мадары и позорное отстранение от ведомственных проверок. Но вместе со страхом пришло глухое, опасное равнодушие. Когда игроку больше нечего терять, он становится самым непредсказуемым на поле. Сакура стиснула зубы. Ей было уже абсолютно все равно, какие оправдания будут лепетать эти бруклинские аналитики. Первое, что она сделает, когда этот стальной затвор откроется — она лично, без права на апелляцию и профсоюзную защиту, подпишет приказы об увольнении Карин и Ино Яманаки по статье о саботаже федерального аудита. Пусть катятся на все четыре стороны из ФБР. Внезапно глухую тишину подвала разрезал страшный, металлический скрежет снаружи. — Давай, Наруто, налегай на левый поршень! Пейн, держи гидравлику под углом! — донесся из-за массивной гермодвери приглушенный, но яростный крик Дейдары. — Да жму я, жму! Сасори, подбей клин снизу, замок клинит! — проорал в ответ Наруто. Тяжелая бронированная дверь архива содрогнулась от мощного удара. Парни из сквада действовали как единый, разрушительный механизм. Пейн жестко фиксировал тяжелые упоры аварийного инструмента, Сасори хладнокровно забивал стальные расширители прямо в пазы герметизации, а Дейдара с диким азартом следил за давлением в гидросистеме. Позади них, как монументальное черное изваяние, стоял Саске. Его черная двойка была в пыли, а кулаки в свежих белых бинтах были жестко сжаты. Его взгляд буравил стык металла. До дедлайна оставалось ровно тринадцать минут, и Учиха кожей чувствовал, как секунды уходят сквозь пальцы. — Поберегись! — рявкнул Наруто. Раздался оглушительный, режущий уши треск рвущегося титана. Мощный затвор, не выдержав натиска штурмовых резаков, с мясом вылетел из бетонных пазов. Массивная дверь сорвалась с петель и с тяжелым, грохочущим стуком рухнула на кафельный пол, поднимая облако серой строительной пыли. Через этот пролом в архив первым ворвался Саске, мгновенно сканируя полумрак своими сузившимися черными зрачками. За его спиной тяжело дышали Наруто, Пейн, Сасори и Дейдара с дымящимся штурмовым инструментом в руках. Сакура вздрогнула. Она медленно поднялась со стула, вальяжно засунула руки в глубокие карманы палаццо и гордо расправила плечи. Ее приталенный жилет и строго завязанный галстук выглядели безупречно даже посреди этого хаоса и пыли. Она встретила тяжелый взгляд Саске с абсолютным превосходством чиновника Квантико, хотя внутри её израненное тело продолжало глухо и жгуче пульсировать от адреналина. — Вы опоздали на пятнадцать минут, супервайзер Учиха, — бархатным тоном отчеканила Сакура, мазнув взглядом по его разбитым костяшкам. — Но раз уж ваши парни наконец научились пользоваться гидравликой... освободите мне дорогу к моему терминалу. У меня осталось ровно десять минут, чтобы завершить этот аудит и навсегда очистить этот этаж от лишнего аналитического мусора. Она двинулась к выходу, плавно огибая поверженную бронедверь. Проходя мимо запыленных, тяжело дышащих штурмовиков, Сакура на секунду задержала взгляд на Сасори и Наруто. — Спасибо, парни, — негромко, через плечо бросила она. Голос оставался ровным, но в нем впервые скользнула настоящая, искренняя человеческая благодарность. А в следующую долю секунды вся её вальяжность испарилась. Осознание тающего времени ударило по нервам, как разряд дефибриллятора. На часах было 11:53. Капкан закрывался, и Сакура, наплевав на министерскую медлительность и ведомственный этикет, резко сорвалась на бег. Прямо на ходу она быстрым, точным движением скинула с плеч строгий чёрный пиджак, оставаясь в одном приталенном жилете, тугом галстуке и облегающей рубашке. Но бешеная скорость в узких бетонных переходах подвала на умопомрачительных двенадцатисантиметровых шпильках была чистым самоубийством — избитые ночным трибуналом бёдра жгло адским пламенем, а каблуки предательски скользили по кафелю. Сакура затормозила на секунду у основания технической лестницы, резко нагнулась и одним движением скинула туфли. Схватив их за узкие ремешки в одну руку, а пиджак в другую, она босиком рванула вверх по ступеням, ведущим на тридцатый этаж. Цокот и крики в подвале сменились глухими, хлёсткими шлепками босых ступней по мрамору лестничных пролётов. Этот бешеный ритм разносился по коридорам Федерал-Плаза, заставляя сотрудников смежных отделов — от управления собственной безопасности до логистов — в шоке отрываться от мониторов. Сакура закладывала крутые виражи в лабиринтах коридоров на бешеной, грациозной скорости. Её длинные розовые волны волос и полы чёрного пиджака дико развевались на ветру, широкие штаны-палаццо в пол летели следом, а сама она, сжимала в кулаке лакированные шпильки как оружие, неслась вперёд на чистом, первобытном выживании. Мимо стеклянных перегородок других ведомств проносился чистый, нерегламентированный ураган — растрёпанный, босой, но пугающе великолепный в своём стремлении выжить. Оперативники и аналитики, оставшиеся в штурмовом зале, застыли как вкопанные, когда стеклянные двери отсека буквально вынесло этим напором. Никто и никогда в истории управления не видел, чтобы высокопоставленный чиновник Квантико устраивал подобное зрелище. Карин и Ино, бледные как смерть, стояли у центрального терминала. Когда мимо них пролетела эта розовая бестия — босая, растерзанная, но со смертоносным блеском в изумрудных глаза, — до аналитиков наконец дошёл истинный масштаб их катастрофы. Они поняли абсолютно всё. Поняли, что Вашингтон сейчас не просто заблокирует счета, а сотрёт их в порошок. Карин первая судорожно всхлипнула, и обе девушки просто разрыдались от парализующего страха, понимая, что их карьере в ФБР наступил конец. Киба Инузука, только что выбравшийся из Западного крыла, тяжело дыша, лишь молча зафиксировал этот триумф воли. Сакура с разбегу влетела в кабинет супервайзера. Время на настенных часах показывало 11:59:12. На одном лишь адреналиновом шторме, тяжело хрипя, она швырнула пиджак и туфли прямо на пол, упала в своё кресло и яростно ударила ладонью в чёрной перчатке по трекпаду, выводя систему из спящего режима. Пальцы с дикой скоростью вбили тринадцатый, финальный пароль верификации Квантико. Курсор намертво замер над фиолетовым полем отправки. Один плотный, хлёсткий клик. На экране вспыхнула зелёная системная полоса: «Промежуточный рапорт Офиса Генерального инспектора успешно отправлен на сервера Министерства юстиции. Доступ закрыт». Циферблат синхронно щёлкнул, фиксируя ровно 12:00. В ту же секунду колоссальное, удушающее ментальное напряжение, державшее её последние полтора часа, резко лопнуло, как мыльный пузырь. Физическое истощение и пережитый стресс мгновенно накрыли тело свинцовой плитой. Ноги окончательно отказались служить, а мышцы свело судорогой. Сакура медленно, бессильно опустилась из кресла на колени прямо перед рабочим столом. Она была в одной секунде от тотального краха, но удержала этот город в узде. Сил не осталось даже на то, чтобы подняться. Она судорожно, глубоко дышала, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. Сакура слабо сложила руки на лакированном краю стола и тяжело опустила в них голову, пряча лицо в растрёпанных розовых волосах. В кабинете воцарилась звенящая, мёртвая тишина, нарушаемая только её загнанным, рваным дыханием. Вашингтон устоял, но цена этого уставного раунда была выжжена на её теле. Тяжёлый, хаотичный топот десятка пар тактических ботинок эхом катился по коридору тридцатого этажа. Парни из SWAT вместе с освобождённым Кибой Инузукой неслись следом за Сакурой, как штурмовая группа на перехвате. Киба, на ходу застёгивая пуговицы жилета, тяжело, прерывисто дышал, а Наруто и Дейдара едва успевали за широким, размашистым шагом Саске, который двигался впереди этого живого тарана. Начальник отряда шёл молча, но его лицо было чернее грозовой тучи, не предвещая аналитическому сектору ничего хорошего. Они всей толпой влетели в распахнутые стеклянные двери кабинета супервайзера и синхронно замерли на пороге, словно наткнулись на невидимую бетонную стену. В комнате царила оглушительная, мёртвая тишина, нарушаемая только хриплым, рваным дыханием Сакуры. Высокопоставленный вашингтонский аудитор, гроза Бруклинского сектора, сидела на коленях прямо перед массивным дубовым столом. Её дорогой пиджак и лакированные шпильки сиротливо валялись в углу, брошенные прямо у входа. Руки в чёрных перчатках были безвольно сложены на полированном краю столешницы, а в них, скрытая розовыми волнами растрёпанных волос, покоилась её голова. Киба сделал быстрый шаг вперёд, его лицо вытянулось от неподдельной тревоги: — Мисс Харуно... Вы как? Всё в порядке? Сакура медленно, неестественно плавно подняла голову. На её бледном лице не было ни единой слезы. Глаза оставались холодными, а острые чёрные стрелки, хоть и слегка смазались от пота во время безумного спринта, всё ещё транслировали министерскую жёсткость клана Учиха. Но её грудная клетка ходила ходуном под плотно прилегающей белой рубашкой, а пальцы в перчатках едва заметно, мелко дрожали от пережитого стресса. Она не плакала — Квантико не знает жалости к себе. Но внутри неё сейчас выжженная земля только-только начинала остывать. Сакура физически ощущала, как секунду назад стояла на самом краю бездонной пропасти. В её измученном разуме до сих пор набатом стучало осознание того, с чем она едва не попрощалась навсегда: со своей безупречной столичной карьерой, с высокой должностью в Вашингтоне и, самое страшное, с доверием отца. Один срыв дедлайна — и Мадара превратил бы её жизнь в ледяной ад, лишив всякого веса в министерстве. В дополнение к ментальному спазму, её голые ноги под брюками-палаццо сейчас горели настоящим адским пламенем. Свежие полосы от прокурорского ремня Хидана и огромный багрово-фиолетовый синяк, полученный от удара о верстак, от резкого бега босиком по жёстким лестницам вспыхнули с новой, парализующей силой. От колоссальной инерции этого бега мышцы бедер намертво свело судорогой. Сакура просто выпала из реальности, не в силах даже подняться с колен на глазах у всего штурмового сквада. Наруто, Сасори и Дейдара молча переглянулись, впервые видя эту ледяную министерскую принцессу настолько обескровленной и уязвимой. Вся их спесь и недовольство проверками испарились в одно мгновение. Парни из SWAT были жесткими оперативниками, но они умели уважать тех, кто борется за свое выживание до последней секунды, выжимая из тела абсолютный максимум. — Ни хрена себе забег... — негромко, с каким-то глухим уважением пробормотал Дейдара, переводя взгляд с растрёпанных розовых волос на брошенные шпильки. — Она вообще человек после такого? Сасори лишь молча качнул головой, скрестив руки на груди, и выразительно посмотрел на Наруто. Блондин стоял, опустив голову, и весь его утренний запал спорить с аудитором полностью сошёл на нет. Саске сделал медленный, размеренный шаг вглубь кабинета, обходя Кибу. Его тёмный, сканирующий взгляд хищника скользнул по её растрёпанному силуэту, фиксируя и тяжелый подъем её груди, и то, как тяжело ей дается каждый вдох. Он вальяжно засунул руки в карманы брюк своей черной двойки, навис над ней монументальной тенью и тихо, с едва уловимой, бархатной хрипотцой в баритоне произнес: — Время ровно полдень, аудитор Харуно. Вашингтон принял рапорт секунда в секунду. Можете выдохнуть... Вы успели. Ликвидация этажа отменяется. В звенящей тишине кабинета, нарушаемой только её тяжёлым, рваным дыханием, Сакура медленно зашевелилась. Оперативники SWAT и застывший у дверей Киба замерли, не смея сделать даже шага навстречу. Опираясь на лакированную поверхность стола бледными, заметно дрожащими руками в чёрных перчатках, она заставила себя подняться с колен. Спина выпрямилась с сугубо уставной, министерской жёсткостью, словно внутри неё взвелся стальной стержень. Мышцы ног после безумной инерции спринта сводило мучительной судорогой, но на её бледном лице не дрогнул ни один мускул. В изумрудных глазах не было ни капли уязвимости — только леденящая, чистокровная порода клана Учиха. Она молча сделала шаг в сторону, подняла с ковра свой измятый чёрный пиджак и плавным, вальяжным движением набросила его на плечи, возвращая себе остатки ведомственного доспеха. Затем Сакура выдвинула верхний ящик своего рабочего стола, уверенно выудила оттуда пачку сигарет и скользнула ленивым взглядом по валяющимся на полу лакированным шпилькам. Нет, втиснуть в них израненные стопы прямо сейчас, когда под брюками-палаццо адским пламенем горели и кровоподтёк от верстака, и свежие полосы прокурорского ремня, она была физически не готова. Сакура развернулась к выходу. Босая. Без своих легендарных каблуков, лишившись привычной хищной высоты, она сейчас казалась совсем маленькой и беззащитной — всего 162 сантиметра упрямого вашингтонского кремня. И этот её миниатюрный силуэт в растрёпанном жилете-тройке уверенно двинулся прямо на толпу бруклинских амбалов. Полноразмерные, закованные в кевлар штурмовики SWAT — Наруто, Пейн, Сасори и Дейдара — безмолвно, с глухим мужским уважением расступались перед ней, давая дорогу. Никакого злорадства на их лицах не осталось и в помине. — Ну и характер... — едва слышно выдохнул Дейдара, провожая её взглядом. — Чистая сталь. Киба Инузука лишь молча последовал за своей начальницей на шаг позади, транслируя столичную преданность. Саске остался стоять в глубине кабинета. Заложив руки в карманы брюк своей чёрной двойки, он монументальной тенью замер у стола, глядя сверху вниз на брошенные у порога лакированные туфли Сакуры. Его тёмные зрачки хищно сузились, фиксируя каждую деталь её утреннего триумфа. Саске прекрасно понимал, что эта строптивая кошечка сегодня превзошла саму себя, но на грядущих выходных анонимный Nemesis заставит её заплатить за эту гордость по самому жёсткому тарифу. В коридоре тридцатого этажа Сакура шла ровно, глядя строго перед собой и лениво прокручивая в пальцах чёрной перчатки дорогую металлическую зажигалку, которая глухо, ритмично звякала в такт её шагам. Шлейф её дорогого парфюма, смешанный с запахом озона и подвальной пыли, тянулся за ней по линолеуму. По пути к лифтам она свернула в стеклянный сектор аналитического отдела. Наэлектризованный хаос здесь замер в ту же секунду, стоило её босым ступням ступить на порог. Карин и Ино, с опухшими от слёз лицами, судорожно сжимали в руках бумажные платки. Шикамару Нара хмуро стоял у окна со скрещенными руками, понимая, что защитить своих девчонок после такого капкана он уже не сможет при всём желании — Квантико не прощает подрыва федеральных логов. Сакура остановилась прямо посреди зала. Она не стала повышать голос. Ей не нужны были крики или пафосные ведомственные нотации. — Карин, Яманака, — её голос прозвучал запредельно тихо, но этот леденящий, прошивающий насквозь министерский тон заставил обеих девушек инстинктивно вжать головы в плечи. — Вы уволены из Федерального бюро. Сегодняшним числом. Без права на апелляцию, восстановление и обращение в профсоюз. Ваши пропуска заблокируют через пять минут. Карин судорожно всхлипнула, закрывая лицо руками, а Ино просто застыла, бледнея на глазах от осознания того, что их карьеру только что хладнокровно помножили на ноль. Сакура даже не дождалась их реакции. Крутанув зажигалку в последний раз, она вальяжно развернулась и босиком потопала дальше по коридору к лифтам, чеканя мягкий, бесшумный шаг. Дедлайн был пройден, счета Вашингтона оставались открытыми, а под подпольным трафиком Манхэттена Сакура Харуно только что провела свою финальную, самую жёсткую черту. Сакура стояла на техническом сетчатом балконе тридцатого этажа, служившем курилкой для высшего руководства Бюро, и впервые за долгое время плакала. Горький, сизый дым ментоловой сигареты медленно таял в прохладном воздухе Манхэттена. Её пальцы в чёрной перчатке крупно, неуправляемо дрожали. Только сейчас, когда адреналиновый шторм окончательно утих, до неё начал доходить истинный масштаб пережитого. Пять лет каторжной учёбы в Колумбийском, три года жесткой борьбы, где ей приходилось буквально зубами прогрызать себе путь по карьерной лестнице Министерства юстиции. Конечно, Мадара всегда негласно присутствовал за её спиной, обеспечивая политический вес, но удержаться на этой запредельной высоте, доказать Квантико свою уставную пригодность должна была она сама. Лично. И сегодня её едва не лишили всего этого из-за копеечной мести двух бруклинских аналитиков. Силы окончательно покинули тело. Сакура медленно осела прямо на холодный решётчатый пол балкона, поджав под себя израненные ноги. Закрыв бледное лицо ладонью, в которой всё ещё дымилась зажатая сигарета, она глухо, надрывно зарыдала. Киба Инузука, дежуривший в коридоре, мгновенно зафиксировал эту вспышку слабости сквозь прозрачное стекло. Колумбийская выправка и врождённое тактическое чутьё помощника сработали безупречно: он тут же монументально вырос прямо перед дверью балкона, загораживая обзор своим широким корпусом в безупречном жилете так, чтобы ни один оперативник или случайный клерк не смог увидеть слёз специального аудитора. Квантико должно было оставаться легендой. Прошло долгих, мучительных тридцать минут, прежде чем Сакура полностью пришла в себя. Она сделала последнюю глубокую затяжку, затушила окурок о край пепельницы и аккуратно утерла слезы пальцами. Благо, дорогой столичный макияж был убойно водостойким — леденящие чёрные стрелки удержали свои строгие границы на её лице, скрывая внутренний надлом. Сакура поднялась, поправила приталенный жилет-тройку и уверенным, хоть и босым шагом вышла с технического балкона. Киба лишь понимающе, уважительно склонил голову, бесшумно следуя на шаг позади. Она направилась обратно к своему кабинету. Но на самом подходе к отсеку SWAT, прямо посреди центральной галереи, её путь перерезал Мадара Учиха. Высокопоставленный чиновник Министерства юстиции шел в сопровождении двух секретарей, неся какие-то сверхважные документы под грифом «Секретно» в кабинет регионального директора Хатаке. Его монументальный тёмный костюм сидел идеально, транслируя безграничную власть Вашингтона. Мадара резко остановился. Секретари позади него едва не врезались в его спину. Он в упор увидел свою дочь — босую, без пиджака, с уставно повязанным на голую шею галстуком и слегка покрасневшими изумрудными глазами, в которых сейчас плавилась вековая, выжигающая изнутри усталость пополам с фамильной сталью. — Сакура... что случилось? — его глубокий баритон мгновенно растерял всю ведомственную сухость, в нём взвелась глухая, опасная отцовская тревога. Она ничего не ответила. Её министерская защита, удерживаемая перед штурмовиками, окончательно рухнула перед единственным мужчиной, который знал её настоящую. Сакура просто сделала два быстрых шага вперёд, уткнулась лицом в плотную, пахнущую дорогим табаком ткань его пиджака и снова тихо, отчаянно заплакала, содрогаясь всем телом. Мадара, наплевав на все уставные регламенты ФБР, кулуарные приличия и тот факт, что через панорамные стеклянные перегородки их сейчас видит абсолютно весь этаж, резко прижал дочь к себе. Его мощные руки надёжно укрыли её от внешнего мира, а секретари по одному его ледяному кивку мгновенно испарились в коридоре. — Тише, малышка... Всё хорошо, — Мадара мерно, успокаивающе поглаживал дочь по спине своей крупной ладонью, выстраивая вокруг неё неприкосновенный семейный щит Учиха. — Отец здесь. Через прозрачные стены аналитического сектора и открытые двери штурмового зала эта сцена пробила оперативников до самых костей. Наруто медленно опустил руки с ведомостями, Дейдара прервал разговор на полуслове, а Сасори лишь тяжело вздохнул, уводя взгляд в сторону. Сквозь стёкла кабинета супервайзера за ними неподвижно наблюдал Саске, его перемотанные белыми бинтами кулаки медленно сжались в карманах. Весь тридцатый этаж сейчас отчётливо, на физическом уровне осознал: Сакура Харуно только что не просто выдержала сокрушительный удар, она удержала их счета. И теперь, когда за её спиной стоял лично взбешённый Мадара, судьба всего Нью-Йоркского управления, включая Карин, Ино и сам сквад SWAT, зависела исключительно от одного её финального слова. Вашингтонский трибунал был близко как никогда. Мадара продолжал крепко удерживать её, но его прессующий, министерский взгляд уже хладнокровно сканировал пространство этажа поверх её розовой головы. Опытный законник сразу вычислял состав преступления по косвенным уликам. Он зафиксировал всё: и полное отсутствие лакированных шпилек, и серую подвальную пыль на её штанах-палаццо, и то, как тяжело, судорожно вздымались её плечи под приталенным жилетом-тройкой. — Сакура, — его баритон опустился до леденящего, вибрирующего шёпота, от которого у стоявшего неподалёку Кибы по спине пробежал ощутимый холодок. — Кто? Отвечай мне. Что произошло в этом секторе? Кто посмел заблокировать твою работу? Сквозь стеклянные перегородки своего кабинета Саске Учиха отчётливо слышал этот глухой, раскатистый отцовский допрос. Внутри начальника SWAT, под безупречной чёрной двойкой, всё инстинктивно сжалось до максимума. Он до боли сдавил в карманах свои перемотанные белыми бинтами кулаки. Саске прекрасно понимал: если Сакура сейчас сорвётся и выдаст Мадаре реальный сценарий аналитического саботажа, на этом этаже не останется камня на камне. Мадара не станет разбираться в бабских интригах и личных обидах Карин — он просто сотрёт всё Нью-Йоркское управление ФБР в порошок, включая Какаши Хатаке и весь штурмовой сквад, допустивший такой беспредел под своим носом. Личный трибунал клана Учиха накрыл бы Манхэттен ядерной волной. Тем временем в аналитическом отделе Шикамару Нара, бледный как никогда, резко обернулся к рыдающим девушкам. Его уставная скука испарилась без следа, уступая место чистой, холодной панике. — Вы просто две тупые дебилки, — запредельно тихо, но с выжигающей жёсткостью процедил Шикамару, в упор глядя на Карин и Ино через свой стол. — Вы хоть понимаете, во что вы поиграли своими окладами? Вы заперли ведущего аудитора Квантико. Если она сейчас откроет рот и всё ему расскажет, Мадара не просто подтвердит ваше увольнение. Он уничтожит этот отдел. Он уволит нас всех, от аналитиков до последнего штурмовика SWAT. Нас сошлют на Аляску без права на пенсию! Заткнитесь обе и молитесь, чтобы у неё хватило фамильного упрямства промолчать. Сакура сделала глубокий, прерывистый вдох, утыкаясь носом в плотное плечо отца. Запах его дорогого табака немного заземлил её, возвращая ментальный баланс. Адреналиновый пожар в избитых бедрах утих, оставляя лишь тупую, ноющую боль. Она нашла в себе силы отстраниться на полшага, упрямо вскидывая голову и возвращая лицу леденящую маску абсолютного самообладания. Фамильная сталь Учиха взяла верх над минутной слабостью. Она не стала сдавать бруклинских гиен отцу. Не потому, что пожалела их — их судьба была решена её личным приказом об увольнении, — а потому, что её гордость Квантико не позволяла ей выглядеть жертвой чужого заговора перед высшим руководством Министерства. Это была её личная война. — Всё в порядке, папа... Я просто смертельно устала, — ровным, бархатным, хоть и слегка осипшим тоном произнесла Сакура, аккуратно поправляя тонкий чёрный галстук на голой шее. — На нижних уровнях произошёл серьёзный системный сбой. Сервера Квантико намертво заклинило, авторизация слетела по всему сектору. Я... я едва успела отправить рапорт в одиннадцать пятьдесят девять. Мадара сузил глаза, его тяжёлый взгляд буравил её лицо, проверяя легенду на прочность. Сакура упрямо удержала удар, продолжая чеканить слова: — Полтора часа мы вместе с парнями из СВАТ и Кибой буквально вручную перебирали технические узлы и штурмовали заблокированные сектора, чтобы пробить резервный канал связи. Я уже успела подумать, что мне конец, папа. Что дедлайн сорван, и моя карьера в Министерстве закрыта. Это был... просто сильный стресс на фоне переутомления. Сейчас всё под контролем. Код отправлен. Мадара молчал долгих несколько секунд. Вся галерея тридцатого этажа затаила дыхание. Саске в своём кабинете медленно выдохнул через нос — эта розовая бестия только что филигранно закрыла амбразуру, уводя Бюро из-под прямого расстрела Вашингтона. — Системный сбой, значит... — медленно, с тяжёлым прищуром повторил Мадара, переводя взгляд на замершего Шикамару в аналитическом отделе, а затем на Саске. — Хатаке обновит серверную базу до конца недели, или я лично аннулирую их технический бюджет. Иди домой, кошечка. Твой «Мерседес» ждёт на парковке. На сегодня твоя уставная работа здесь окончена. — Спасибо, папа, — тихо ответила Сакура. Она развернулась на голых ступнях и вальяжно, с высоко поднятой головой направилась в свой кабинет за вещами. Семейный щит Мадары уберёг этаж от немедленной зачистки, но Сакура Харуно, уходя босиком под молчаливыми взглядами бруклинских амбалов, оставила за собой выжженную пустыню. Внутри неё сейчас полыхала дикая, концентрированная злость. Спокойная, холодная ярость обманутого чиновника. Войдя в кабинет, она резким движением сгребла со стола свой матовый смартфон и личные документы. Нагнувшись, Сакура подняла с ковра свои измятый пиджак и лакированные туфли, взяв их за ремешки в одну руку. Киба зашёл следом, молча ожидая распоряжений. Сакура обернулась к нему, и в её изумрудных глазах заплясали опасные искры. — Киба, — её голос прозвучал как удар хлыста. — Прямо сейчас официально подготовь приказы на увольнение Карин и Ино Яманаки. Я делегирую тебе сегодня все свои министерские полномочия — подпишешь их моей цифровой подписью. Она сделала паузу, хищно прикусив губу, и добавила с порочной, мстительной ухмылкой: — И пусть это станет наглядным, уставным уроком для каждого сотрудника на этом этаже. Распечатай их фотографии и повесь на центральную «доску почета» штурмового зала. С чётким, детальным описанием — за какой именно саботаж и подрыв федерального аудита они с треском вылетели из органов Бюро. Чтобы ни у одного амбала больше не возникло желания играть со мной в тактические капканы. — Будет исполнено, мисс Харуно. Сделаю в лучшем виде, — с жёсткой колумбийской готовностью ответил Инузука. Сакура бросила финальный, уничтожающий взгляд на опустевший стол Саске через стекло, развернулась и босиком, мягко ступая по линолеуму, направилась к лифтам. Дедлайн был пройден, её власть на тридцатом этаже была утверждена кровью и сталью, а впереди её ждали долгие выходные, которые анонимный Nemesis уже сделал своей личной территорией. Едва массивные створки центрального лифта закрылись, увозя Сакуру вниз, к подземному паркингу, штурмовой зал наконец-то выдохнул. Тот удушливый, парализующий прессинг, который Мадара Учиха монументально удерживал на тридцатом этаже последние двадцать минут, плавно ослаб. Парни из сквада начали медленно стягиваться к центральному верстаку, делясь наэлектризованными, глухими репликами. — Да-а, бляха... — Наруто шумно выдохнул, с размаху швырнув тяжелый гидравлический клин прямо на металлическую столешницу. — Я думал, нам всем сейчас прямо тут, на линолеуме, чистовой вашингтонский трибунал оформят. Вы видели взгляд её старика? У меня кевлар на груди едва не расплавился от этого давления. — Скажи спасибо Харуно, блондин, — Сасори хладнокровно отложил промасленную ветошь. Его голос звучал ровно, но в пальцах всё еще угадывалось остаточное напряжение. — Она нас только что от Аляскинского округа спасла. Нас и этих двух дур из аналитического. Если бы она Мадаре раскололась, что Карин её в подвале заперла, SWAT сегодня расформировали бы до полуночи. Без права на пенсию, выслугу и восстановление. — Выдра-то выдра, а характер министерский, породистый, — Дейдара качнул головой, лениво крутя в пальцах тактический нож. — Босиком, растерзанная, но отца в лоб укатала своей версией про «системный сбой». Уважаю. Настоящая сталь Квантико. Пока штурмовики перетирали детали бруклинского заезда, Саске Учиха стоял у терминала Кибы. Его черная двойка была слегка покрыта серой бетонной пылью после подвала. Шеф навис монументальной тенью над Кибой Инузукой, который с леденящим, уставным видом Колумбийского университета уже вовсю вбивал в базу Бюро приказы об увольнении Карин Така и Ино Яманаки. Личные вещи аналитиков уже были технично сброшены в картонные коробки на полу. Они были стерты из системы Бюро навсегда. Сухой, тяжелый шаг со стороны галереи заставил сквад мгновенно выпрямиться по струнке. Мадара Учиха возвращался от директора Хатаке. Его массивный темный силуэт двигался с той абсолютной чиновничьей уверенностью, перед которой Сити-холл закрывал двери на засов. Он подошел к сектору SWAT, даже не взглянув на замерших оперативников. Его тяжелый, сканирующий взгляд зафиксировал Кибу, штампующего приказы, а затем переместился на племянника. Мадара не стал устраивать кулуарных сцен перед личным составом. Он лишь едва заметно, жестко кивнул Саске в сторону коридора, отдавая короткий, весомый приказ: — За мной. Саске медленно вынул руку из кармана брюк, поправил манжеты и молча пошел следом. Они поднялись на тридцать второй этаж, в закрытый представительский кабинет Министерства юстиции. Едва тяжелая дубовая дверь захлопнулась, отсекая любые шумы Федерал-Плаза, Мадара резко развернулся. Его лицо, обычно непроницаемое и гладкое, сейчас дышало контролируемым, первобытным бешенством клана Учиха. Он сорвал с себя дорогие очки для чтения и с глухим, яростным стуком швырнул их на лакированный стол. — Саске, — его баритон упал до такой зловещей хрипоты, что воздух в кабинете мгновенно стал удушливым. — А теперь ты выдашь мне чистовые логи этой ночи и утреннего заезда. Без вашингтонских сказок моей дочери про «системный сбой» и «клинящие сервера». Что произошло в твоем ведомстве на самом деле? Саске вальяжно оперся спиной о закрытую дверь, скрестив руки на груди. Свежие белые бинты на его кулаках зловеще белели в полумраке кабинета. Мужчины такого калибра не юлят перед высшим чином — они выдают факты жестко и в лоб. — Всё именно так, как она сказала, дядя, — тихим, прошивающим насквозь баритоном обронил Саске, хищно прищурившись. — Чистый системный сбой. Только человеческого фактора. Карин и Яманака решили поквитаться за вчерашнее лишение окладов. Заманили её в архив «B-4» под предлогом сверки ведомостей и заблокировали гермодверь с центрального пульта. Кибу отрезали в серверной. Расчет был на то, что Квантико сорвет дедлайн бюджета до полудня и подставится под внутреннее расследование. Мадара резко шагнул вперед, его мощные кулаки сжались так, что ткань его дорогого пиджака натянулась до предела. В его глазах вспыхнуло такое концентрированное, уничтожающее пламя, что казалось, он готов прямо сейчас спуститься на тридцатый этаж и лично, с мясом вырвать хребты обеим бруклинским гиенам. — Тупые, примитивные твари... — утробно, сквозь плотно сжатые зубы прорычал Мадара, и его дыхание стало тяжелым. — Они заперли специального аудитора Министерства в подвале? Подставили под удар Офис Генерального инспектора ради своих копеечных обид?! Я прямо сейчас инициирую уголовное дело о саботаже государственной безопасности. Они у меня сгниют в федеральной тюрьме строгого режима! Я подниму на уши Какаши, Фугаку, всю судейскую коллегию Манхэттена! На этом этаже не останется ни одной живой души! — Не сделаешь, дядя, — леденящим, абсолютно спокойным тоном перебил его Саске. Мадара резко замер, его прессующий взгляд впился в племянника: — Что ты сказал? — Ты ничего не сделаешь, — Саске медленно оттолкнулся от двери и сделал шаг вперед, удерживая идеальный паритет вожака. — Сакура босая, на чистом адреналине добежала до терминала и нажала кнопку в одиннадцатьoffset пятьдесят девять. Она выстояла этот раунд сама. И она уже подписала приказы об их увольнении без права на апелляцию. Если ты сейчас устроишь здесь официальные разборки с привлечением прокуратуры и судов, ты лично помножишь на ноль её авторитет чиновника Квантико. Саске хищно сощурился, фиксируя, как Мадара тяжело дышит, сдерживая бешенство. — Весь этаж должен думать, что Харуно уволила их своей властью, потому что они профнепригодны, а не потому, что папочка из Вашингтона приехал мстить за её слезы, — жестко, чеканя слова, закончил Саске. — Она удержала лицо перед оперативниками. Удержала бюджет ведомства. Её авторитет сейчас на недосягаемой высоте. Не порть её личный трибунал, Мадара. Она это сделала сама. Мадара Учиха замер посреди кабинета, тяжело и шумно дыша сквозь нос. Вся его монументальная власть сейчас натолкнулась на суровый фамильный расчет. Прокурорский или министерский закон требовал крови, но закон клана требовал защиты авторитета его «кошечки». Сакура выросла — она научилась уничтожать врагов хладнокровно, и её легенда столичного лидера не должна была иметь изъянов. Мадара медленно закрыл глаза, делая глубокий, контролируемый вдох. Когда он открыл их, в его баритоне снова воцарилась привычная, леденящая уставная сухость: — Код увольнения уже в системе? — Инузука как раз закрывает базу, — ответил Саске. — Хорошо, — Мадара медленно взял со стола свои очки. — Пусть катятся к черту с Федерал-Плаза. Но если я еще раз замечу, Саске, что твои бруклинские подчиненные хотя бы косо смотрят в сторону моей дочери... я забуду про авторитет Квантико. И тогда Нью-Йоркское управление ФБР действительно прекратит свое юридическое существование. Свободен.