Часть 16. Фактор риска

Сакура внимательно следила за каждым тактическим манёвром отряда, фиксируя чистовые тайминги в ведомственном планшете. Приходилось признавать: подготовка у сквада Учихи была безупречной. Они двигались единым фронтом, несмотря на дефицит сна и четыре часа утра на часах. Но для неё это не было оправданием. Их работа — выполнять приказы под хлёстким ветром Гудзона, её работа — проверять каждую уставную секунду их готовности. Мальчики ещё не знали, что этот утренний кросс — лишь прелюдия. Они до сих пор не сдали закрытые отчёты по пятничной операции в Квинсе, и сегодня на тридцатом этаже Федерал-Плаза их ждал полноценный канцелярский ад. Суббота и воскресенье прошли без экстренных вызовов, отряд полноценно восстановил лимиты, поэтому Сакура считала этот внезапный аудит абсолютно обоснованным. Она поймала на себе тяжёлый, сканирующий взгляд Саске, когда тот преодолевал полосу препятствий, но её лицо оставалось леденящей маской вашингтонской выдры. Всё, что происходило в полумраке «Аполлона», осталось за закрытыми дверями VIP-кабины. Здесь, на ведомственном полигоне, действовали другие регламенты. Тут он подчинялся её секундомеру, хотя мысленно Сакура признавала: в роли Доминанта Учиха был чертовски, порочно хорош. — Наруто, у тебя завал на левом фланге! Минус две секунды на перегруппировке! — сухо отчеканила Сакура, не отрывая взгляда от приборов. — Да твою же мать, Харуно! — Наруто смачно сплюнул на мокрый бетон, перехватывая автомат и на полной скорости влетая в зону условной зачистки. — Мы в Квинсе двери выносили под стволами, а ты нам тут секундомером перед носом машешь в четыре утра! У меня кофе ещё в горле стоит! — Меньше разговоров, заместитель командира. Ваши нормативы пойдут в чистовой лог Генеральной инспекции, — её холодный взгляд продолжал сканировать периметр. Каждое их движение позже будет детально описано в итоговом рапорте. — Сука, этот Вашингтон когда-нибудь спит вообще?! — Дейдара глухо выругался, когда хлёсткий порыв предрассветного ветра швырнул ему в лицо пригоршню ледяной водяной пыли с реки. Он резко перезарядил обойму и выдал идеальную серию выстрелов по дальним мишеням. — Если я из-за этой выдры пропустил свой законный завтрак, я лично засыплю её канцелярию исками о переработке! Сасори, твой девайс фиксирует этот бред?! Сасори лишь молча, с механической точностью зафиксировал уставной хват оружия, проигнорировав выпад, но его взгляд, направленный на Сакуру, оставался леденящим. Основная часть тактического испытания вышла на пиковую мощность. Парни отрабатывали штурм открытой площадки, тяжело дыша в сыром, разреженном воздухе понедельника. Звуки выстрелов и глухой мужской мат смешивались с шумом волн. Вдруг среди этой привычной штурмовой динамики Сакура отчётливо услышала посторонний звук. Чуть позади неё, со стороны старых складских построек, раздался тихий, едва различимый шорох и шаги по битому кирпичу. Она быстро, резко обернулась, полы её длинного лакированного плаща взметнулись от движения. Никого. На часах было 4:15 утра. Конечно, окраины Гадсон-Ярдс не были абсолютно изолированы, тут могли ходить случайные прохожие или портовые рабочие, но эта конкретная площадка принадлежала Министерству. Сейчас здесь точно не должно было быть посторонних лиц. Сакура сжала корпус секундомера в руке сильнее, чувствуя, как прохладная кожа перчатки скользит по металлу. Она снова всмотрелась в темноту между контейнерами, но периметр оставался чист. Показалось? Возможно. Отряд Саске шумно сдавал нормативы на другой стороне пирса, ветер вполне мог подхватить и исказить любые звуки, доносящиеся со стороны шоссе. Она тяжело сглотнула, загоняя внезапное чувство тревоги поглубже, и списала всё на капризы нью-йоркской погоды. На секунду её хрупкое тело вздрогнуло от пронизывающего холода. Сырой, утренний воздух Манхэттена сейчас был слишком плотным и разряженным, звуки в такой атмосфере часто играли злую шутку с восприятием. Это нормально. Контроль над полигоном по-прежнему был в её руках. Парни уже заканчивали последний норматив по зачистке сектора, но Сакура никак не могла выкинуть из головы те странные шаги. Эти звуки будто намертво ввинтились в её мысли, заставляя внутренние фильтры Квантико работать в режиме повышенной тревожности. Она плотнее сжала бледные губы, чувствуя, как по спине за шиворот кожаного жилета пробежала колючая волна мурашек, но снова упрямо списала всё со счетов. Слишком мало сна, слишком много адреналина после субботней сессии в Сохо. Полевой аудит официально завершился. Придраться было практически не к чему — сквад сработал идеально чисто, уложившись в самые жесткие ведомственные лимиты. — Прекрасно, отряд, — громко, так, чтобы перекричать гудзонский ветер, произнесла Сакура. На её губах скользнула едва заметная, леденящая ухмылка чиновника Генеральной инспекции. — Можете возвращаться в свои постели и досыпать законные три часа. Потому что ровно в девять утра на тридцатом этаже вас буду ждать я. Вместе с вашими недописанными отчётами по Квинсу. Мужчины тяжело дышали, утирая пот со лбов штурмовыми перчатками. Атмосфера на пирсе оставалась наэлектризованной. — Они почти готовы, Харуно, — раздался низкий, бархатный баритон Саске. Он сделал шаг вперед, лениво закидывая тактический автомат за спину и фиксируя её своим тяжелым, непроницаемым взглядом. — Вам не о чем волноваться. Если бы моя команда в пятницу не сработала на опережение, вы бы здесь сегодня вообще не стояли и не щёлкали своим вашингтонским секундомером. — Если бы ваш аналитический отдел окончательно не отбился от рук, Саске, вам бы вообще не пришлось брать штурмом собственное ведомство, — ледяным тоном парировала Сакура, удерживая планку министерского превосходства. — Если бы Вашингтон узнал, что внутри Бюро зреет теневой заговор, от вашей Федерал-Плаза не осталось бы и кирпичика. Попытка закрыть и изолировать аудитора из OIG обходится слишком дорого. Думаю, ваши Карин и Ино из отдела кибербезопасности это уже прекрасно поняли. Она обвела хмурых, заспанных мужчин сканирующим взглядом, задерживаясь на лице Саске на долю секунды дольше, чем требовал устав. — Все свободны. До встречи в кабинетах. Сакура быстрым, размашистым движением вписала последние чистовые показатели в бумажный бланк на своей планшетке. Развернувшись на двенадцатисантиметровых шпильках, она уверенно направилась к выходу из полигона, небрежно сунув одну руку в карман черных кожаных брюк. Полы её длинного лакированного плаща эффектно взметнулись от резкого разворота. Едва цокот её каблуков отдалился на безопасное расстояние, штурмовики дали волю эмоциям. — Сучка вашингтонская, — глухо буркнул Дейдара, зло сплевывая на бетон и запрыгивая обратно на свой спортивный байк. — Поднять весь сквад ради этой тирады... У меня пальцы на курке окоченели. — Но эта кожа... — Сасори хищно ухмыльнулся, провожая глазами её затянутый в корсет силуэт, уходящий в предрассветный туман. — Стоит признать, в этом глухом черном глянце она выглядит как чертова женщина-кошка. Ей идет этот уставной доминантный стиль. — Она же папина кошечка, — в кои-то веки подал голос Пейн, поправляя тяжелый бронежилет и направляясь к своему внедорожнику. В его низком голосе скользнула мрачная ирония. — Мадара воспитал хорошую замену. Только эта кошечка кусается. Уж больно часто и всегда без предупреждения. Саске ничего не ответил своим людям. Он лишь молча смотрел вслед удаляющейся Сакуре, и в глубине его темных зрачков плавился опасный, собственнический огонь. Он прекрасно знал, какая покорная и беззащитная эта «женщина-кошка», когда на её глазах завязана шёлковая повязка, а на бёдрах застывают горячие капли воска. Девять утра на тридцатом этаже обещали стать очень интересным продолжением их закрытого процесса. Мужчины только успели дойти до своих внедорожников, на ходу сдёргивая липучки тяжелых штурмовых бронежилетов и забрасывая девайсы на задние сиденья, как звенящую утреннюю тишину Гадсон-Ярдс разорвал оглушительный, сокрушительный взрыв. Земля под ногами ощутимо вздрогнула. Огненный столб мгновенно взвился в предрассветное небо, подсвечивая ржавые контейнеры полигона багровым сиянием. Сквад сорвался с места единой тактической цепочкой, на ходу вскидывая оружие и влетая в густой шлейф чёрного, едкого дыма, валившего со стороны министерской парковки. Там, в эпицентре, на раскалённом асфальте среди сотен острых осколков лобового стекла неподвижно лежала Сакура. Её лакированный чёрный плащ был покрыт слоем серой гари, а «Мерседес» в нескольких метрах от неё уже полыхал чистым, концентрированным огнём, выбрасывая в воздух куски плавящегося пластика. Пять минут до этого. Сакура спокойным, размеренным шагом подошла к своей машине, стоявшей на неосвещённом участке возле старых складских построек. Мысли о странных шагах и шорохах уже почти выветрились из её головы, уступив место графикам понедельника. Она вытянула руку, собираясь потянуть на себя ручку водительской двери, но пальцы в кожаной перчатке случайно соскользнули. Тяжёлый металлический брелок с ключами Министерства с глухим стуком вылетел из ладони и упал на грязный асфальт, отлетев прямо под днище автомобиля. Это её и спасло. Проклиная про себя утреннюю сырость Сохо, Сакура упрямо присела на корточки, наклоняясь к самой земле, чтобы дотянуться до улетевшего брелока. В эту самую секунду внутри моторного отсека сработал чистовой тактический детонатор. Ударная волна колоссальной силы разнесла переднюю часть «Мерседеса» в щепки, выбивая стёкла и сминая металл как фольгу. Основной огненный разряд прошёл ровно над головой Сакуры, лишь чудом не задев её по касательной. Её хрупкое тело швырнуло на жёсткое дорожное покрытие, жесткий корсет и плотная кожа жилета самоотверженно приняли на себя удар о камни, а сознание мгновенно уплыло в глухую, спасительную темноту, пока над Гудзоном разносился вой сирен поднятого по тревоге Бюро. Закрытый трибунал Офиса Генерального инспектора только что перешёл на самый опасный, боевой уровень. — Чёрт! — Саске первым пробил завесу едкого, ядовитого дыма. Он мгновенно опустился на колено на раскалённый асфальт прямо среди горящих обломков и битого триплекса. Его мощные руки без малейших колебаний потянулись к неподвижному телу. Действуя по чёткому регламенту оказания первой помощи, он аккуратно зафиксировал её голову и прижал два пальца к сонной артерии, прямо над воротником растерзанной белой сорочки. В это же время Сасори уже на ходу срывал с пояса рацию, переключаясь на закрытую частоту экстренных служб Бюро: — База, это полигон Гадсон-Ярдс. У нас детонация транспортного средства. Один тяжёлый триста. Код красный, повторяю, код красный! Живую силу и реанимацию на точку, живо! Сакура была жива. Пульс под пальцами Саске бился — частый, слабый, нитевидный, но стабильный. Мужчина облегченно, сквозь зубы выдохнул, не снимая руки с её шеи. Как опытный командир он прекрасно знал, что после такой взрывной волны трогать её и менять положение тела до приезда медиков категорически нельзя — внутренние повреждения или травма позвоночника могли превратить любую ошибку в приговор. Ему оставалось только ждать вместе со своим отрядом, пока «Мерседес» позади них продолжал со свистом выплескивать в воздух бензиновое пламя. — Сука, да как это вообще произошло? — Наруто подбежал ближе, держа автомат наизготовку и сканируя темноту за пределами парковки. Его обычно спокойное лицо сейчас перекосило от глухой, концентрированной ярости. — Мы же только что прочесали периметр! Кто-то заложил пластит прямо под носом у сквада? На нашей же чертовой территории?! — Тихо, Наруто. Не разводи панику, — оборвал его Пейн, хмуро глядя на полыхающий остов машины. — Взрывчатка была с дистанционным или тепловым датчиком на запуск двигателя. Работал профи. Ждали именно её. — Те шаги... — Дейдара резко затормозил рядом, тяжело дыша. — Помните, она оборачивалась? Ей не показалось. Ублюдок крутился здесь, пока мы сдавали её гребаные нормативы. Это был целенаправленный тактический перехват. Вдали, со стороны Одиннадцатой авеню, наконец раздался пронзительный, нарастающий вой сирен. Наперерез утреннему манхэттенскому трафику на полной скорости неслись реанимобили и красно-белые расчеты спасателей Бюро. Саске не включался в их мужской, наэлектризованный спор. Он сидел неподвижно, заземляя ситуацию своим леденящим присутствием. Его тёмный, пугающе спокойный взгляд был прикован к бледному лицу Сакуры, на котором сквозь слой серой гари упрямо держались идеальные чёрные стрелки макияжа. Вся её вашингтонская спесь и уставной доминантный лоск сейчас были разбиты о бруклинский асфальт. Саске чувствовал, как внутри него самого закипает дикая, первобытная ярость вожака, чью игрушку посмели тронуть прямо на его земле. Тот, кто нажал на кнопку детонатора, только что подписал себе смертный приговор без права на судебное разбирательство. Реанимационная бригада Министерства сработала по высшему разряду экстренного протокола. Тяжёлый медицинский фургон замер в нескольких метрах от горящего остова машины, и парамедики в тёмной ведомственной униформе мгновенно десантировались на асфальт, разворачивая на ходу складные носилки и укладки с реанимационным оборудованием. — Взрывная травма! Пациентка двадцати шести лет, без сознания! — громко, чётко отчеканил старший врач, быстро опускаясь рядом с Саске. — Оценка по шкале Глазго, реакция зрачков? — Пульс нитевидный, дыхание стабильное. Локализация повреждений не установлена, — сухо, со столичной точностью ответил Саске, медленно поднимаясь на ноги и освобождая медикам оперативное пространство. Парамедики действовали слаженно и хирургически быстро. Один из них зафиксировал шею Сакуры жёстким пластиковым воротником-шанцем, исключая малейшее смещение шейных позвонков, пока второй аккуратно разрезал тактическими ножницами рукава её бордового пиджака для доступа к венам. С помощью жёсткого щита её хрупкое тело плавно перенесли на носилки. Лакированное кожаное пальто, покрытое копотью, осталось лежать на асфальте. Через тридцать секунд носилки со свистом влетели в раскрытые задние двери реанимобиля. Саске зашёл следом, заблокировав собой выход и встав у самого порога машины. Его мощная фигура в тёмном штурмовом шмоте полностью перекрыла обзор остальным парням из отряда. Он оставался неподвижен, леденящим взглядом контролируя каждое движение врачей, чтобы их профессиональный досмотр не зашёл слишком далеко за рамки уставной необходимости. Сакура действительно регулярно пользовалась заживляющей мазью, которую ей дал Сасори после полигона, но пунцовые маркеры её абсолютной капитуляции, оставленные им лично в полумраке «Аполлона», всё ещё отчётливо читались под разорванной тканью одежды. Этот закрытый лог её подчинения не предназначался для чужих глаз, тем более для протоколов медицинской службы Бюро. Внутри реанимобиля пахло озоном, спиртом и медикаментами. Старший врач быстро подключил датчики монитора к её груди и наложил манжету тонометра. — Давление 100 на 60, сатурация 96, — профессионально, без эмоций констатировал медик, быстро проводя пальпацию её рёбер и живота сквозь плотную ткань кожаного жилета. — Признаков внутреннего кровотечения нет. Переломы крупных костей и таза визуально отсутствуют. Ей чертовски повезло — ударная волна ушла вверх. Имеется сильное сотрясение мозга, множественные ушибы, гематомы мягких тканей и лёгкая баротравма. Жить будет. Сакура судорожно, глубоко вздохнула, её ресницы дрогнули, но в сознание она так и не пришла. На чистом от косметики лице упрямо чернели идеальные стрелки макияжа, создавая пугающий контраст с серой гарью. — Нам нужно снять жилет и корсет, чтобы осмотреть кожные покровы на предмет скрытых осколочных ранений, — врач потянулся к застёжкам на её талии. — Не нужно, — жёстко, с леденящим металлом в баритоне оборвал его Саске, перехватив руку медика чуть выше запястья. Его хватка была непреклонной. — Осколочных нет. Взрыв был направленным, её защитило днище и плотная кожа. Фиксируйте лёгкие ушибы и везите в госпиталь Министерства. Оставшийся досмотр проведут в закрытом боксе Федерал-Плаза. Врач на секунду наткнулся на его тёмный, не терпящий возражений взгляд и понимающе кивнул, убирая руки. Спорить с командиром отряда в условиях экстренной зоны никто не собирался. Двери реанимобиля с грохотом захлопнулись, и машина, взревев сиреной, рванула с пирсов Гадсон-Ярдс в сторону ведомственной клиники, оставляя Саске наедине с нарастающим чувством леденящей мужской ярости. Процесс расследования этого покушения официально начался под его личным контролем. — Пока она не придёт в себя, Мадаре не звонить, — жёстко приказал Саске, оборачиваясь к своей команде. На фоне догорающего «Мерседеса» его фигура казалась монолитной, а в низком баритоне звенел чистый металл, исключающий любые пререкания. — Я еду за реанимобилем. Вы возвращаетесь на Федерал-Плаза. Поднимайте все логи кибербезопасности, по секундам отсматривайте видео со всех внешних камер наблюдения вокруг Гудзон-Ярдс и прилегающих кварталов. Ищите того, кто крутился здесь в 4:15. — Да, шеф, — Наруто коротко кивнул, мгновенно переходя на серьёзный, исполнительный тон. — Мы всё сделаем. Но что, если Мадара сам наберёт её на мобильный? Она ведь уехала из дома где-то в половине четвёртого утра. Если он обнаружит её отсутствие, уставной паники на тридцатом этаже не избежать. — Думаю, он уже всё знает, — Саске на секунду прищурился, глядя на угасающие проблески пламени. — Старший инспектор слишком сильно её любит, чтобы не услышать, как в три тридцать утра в его собственной квартире кто-то собирается на выезд. Но пока у нас нет чётких данных, мы молчим. Работаем. Мужчина развернулся и быстрым, размашистым шагом направился к своему чёрному «Доджу». На оперативную службу Саске никогда не приезжал на личном гражданском автомобиле — специфика его деятельности всегда подразумевала экстремальные риски, теневые перехваты и угрозу подрыва. И Сакура только что испытала этот регламент на себе. «Додж» с рёвом сорвался с места, следуя за мигающими огнями скорой помощи. Саске крутил руль, ведя машину сквозь серый предрассветный туман Манхэттена. Мысли в его голове выстраивались в холодную, опасную цепочку. Если Сакура не придёт в сознание к девяти часам утра, дядя Мадара без лишних юридических нотаций открутит голову ему и всему его штурмовому скваду. Но сейчас Саске волновали не ведомственные взыскания, а состояние женщины, которая ещё субботней ночью полностью капитулировала в его руках. Реанимационный фургон въехал на закрытую, строго охраняемую подземную территорию Федерал-Плаза. Минуя общие сектора, медики доставили Сакуру прямиком в специальный медицинский бокс Министерства, предназначенный для сотрудников, пострадавших при исполнении особых тактических задач. Саске зашёл в стерильную, залитую белым неоном палату сразу вслед за каталкой. Процедура первичной стабилизации была завершена, и врачи покинули бокс, оставив его один на один с пациенткой. Сакура лежала на высокой медицинской кушетке, подключённая к мониторам показателей жизнедеятельности. На ней по-прежнему оставался тот самый строгий комплект, в котором она устроила утреннюю тревогу: плотный чёрный кожаный жилет на трёх пуговицах, туго стягивающий талию, пропитанная запахом гари белая сорочка и узкий шёлковый галстук. Чёрные кожаные брюки-палаццо и лакированные ботильоны создавали образ неприступного вашингтонского аудитора, который теперь казался пугающе уязвимым. Её дыхание было глубоким, редким. На бледной, чистой от косметики коже лица, не задетой огнём, отчётливо выделялись идеально выведенные чёрные стрелки макияжа — последний барьер её должностной брони. Саске подошёл ближе, его крупная тёплая ладонь легла на её плечо в чёрной коже, заземляя её присутствие в этой стерильной тишине. Оставалось только ждать, когда её разум вернётся в строй после сокрушительного удара. Сакура пришла в себя примерно в полвосьмого утра. Процесс возвращения в реальность начался с глухого, болезненного стона, который эхом разнёсся по стерильному пространству медицинского бокса. Каждое движение отзывалось во всём теле невыносимой, свинцовой тяжестью. — Где… — хрипло, едва разжимая сухие губы, выдавила она. Воздух в палате казался слишком плотным, пропитанным запахом антисептиков. — Тише, аудитор. Ты в закрытом медицинском блоке Федерал-Плаза, — раздался над ней знакомый низкий баритон. Саске стоял у самого края кушетки, вальяжно засунув руки в карманы массивных брюк-карго. На нём по-прежнему были тактические перчатки без пальцев, плотная чёрная майка под горло и небрежно накинутая сверху простая синяя рубашка с подвёрнутыми рукавами. На его лице не читалось ни единой лишней эмоции, но тёмные глаза сканировали её состояние с хирургической точностью. Сакура попыталась пошевелить правой рукой и наткнулась взглядом на тонкую пластиковую трубку катетера, закреплённую на её вене медицинской лентой. В её изумрудных глазах мгновенно вспыхнул чистый, парализующий страх. — Боже… — судорожно выдохнула она, отпрянув назад и едва не сорвав датчики с груди. Никто в Министерстве, кроме Мадары, не знал об этой её глубоко запрятанной слабости. Сакура панически, до холодного пота боялась уколов, систем и больничных стен. Именно поэтому старший инспектор всегда держал семейных врачей на закрытом контракте и в случае любых травм организовывал её лечение исключительно дома. — Как самочувствие? — Саске сделал шаг вперёд, наклоняясь чуть ближе и заземляя её своим присутствием. — Голова? Хуже? — Тошнит слегка… — Сакура прикрыла глаза дрожащей ладонью в разорванном рукаве сорочки, пытаясь остановить вращение белого потолка. — Ты… Боже. — Что? — спокойно спросил он. — У… убери эту иглу из моей руки, — её голос сорвался, но в нём упрямо попыталась проступить привычная вашингтонская спесь. Это был почти приказ. — Нет. Там физраствор и лёгкие анальгетики, они нужны твоей нервной системе после детонации, — непреклонно отрезал Саске. — У… убери, — прошептала Сакура, её пальцы судорожно впились в ткань кушетки. — Я в порядке. Я встану и пойду. — Куда же ты двинешься с диагностированным сотрясением мозга? — Он медленно скрестил руки на груди, блокируя ей малейшую траекторию для подъёма. — Твой утренний лимит устойчивости официально исчерпан. — Папа… Он меня убьет раньше, чем это сотрясение, — Сакура тяжело вздохнула, чувствуя, как под плотным кожаным жилетом бешено колотится сердце. — За что? За то, что попала под чужую раздачу на ведомственной парковке? — За то, что потеряла бдительность, — её голос опустился до глухого, прерывистого шёпота. — Он несколько раз повторял мне уставной регламент личной безопасности. Требовал, чтобы перед каждым выездом я проводила тактическую визуальную проверку днища машины и колёсных арок на предмет сторонних закладок… А я просто подошла и дёрнула ручку. Если бы ключи не упали на асфальт, Саске… Она замолчала, осознавая, насколько близко подошла к нулевому рубежу. Саске слушал её молча, и металл в его глазах становился всё более тяжёлым. Собственнический инстинкт мужчины, чью территорию и женщину только что открыто атаковали, требовал немедленного расследования, и этот утренний разговор в медицинском боксе окончательно переводил их дело в плоскость личной вендетты. — Помоги мне встать, Учиха, — прохрипела Сакура, упрямо цепляясь ладонью за край кушетки. Каждое слово давалось с трудом, в горле пересохло. — И… мне нужно, чтобы кто-то съездил в бутик. Нужно переодеться. Не смейте говорить отцу, если что. Она снова перевела уязвимый, испуганный взгляд на пластиковый катетер и попыталась прикоснуться к нему дрожащими пальцами. — Машину подорвали без меня, в конце концов. И она, если честно, уже далеко не первая. Саске резко прищурился, его фигура в дверном проёме словно стала ещё массивнее. — Что? — его голос прозвучал опасно тихо. — Ты хочешь сказать, такое уже было? — Саске, я думала, ты умнее, — Сакура выдавила слабую, леденящую ухмылку, хотя её плечи под растерзанным кожаным жилетом продолжали мелко подрагивать. — Я федеральный аудитор. Из Офиса Генерального инспектора. Это самая неблагодарная в мире работа в плане личной безопасности. Да, она мне чертовски нравится, я люблю наводить уставной порядок в ведомостях. Но такие начальники спецподразделений, как ты, всегда считают, что с Квантико нужно поквитаться. Кто-то мечтает меня задушить, кто-то — сжечь как ведьму на костре. Сегодня, как видишь, был второй вариант. Преодолевая тошноту и сопротивление собственного тела, она всё-таки приняла вертикальное положение и села на кушетке, свесив ноги в чёрных кожаных брюках. — Папа будет в абсолютном бешенстве, когда узнает про «Мерседес». Но он переживёт. — Харуно, это ни разу не смешно, — Саске сделал стремительный шаг вперёд, его ладонь в тактической перчатке легла ей на плечо, и он одним уверенным, безапелляционным движением уложил её обратно на подушки. — Полежи ещё минимум час. Что тебе привезти из одежды? — Я сама сделаю заказ через приложение в «Сакс на Пятой», оформлю экспресс-доставку прямо на проходную Федерал-Плаза, — Сакура устало повернула голову и посмотрела на него снизу вверх. — Спасибо… шеф. — Расплатишься потом, — бросил Саске. Он развернулся и быстрым, размашистым шагом вышел из стерильного медицинского бокса, оставив за собой лишь едва уловимый шлейф горького табака. Едва тяжелая металлическая дверь бокса с глухим щелчком закрылась, вся неприступная вашингтонская спесь Сакуры мгновенно разбилась в труху. Защитная министерская броня, которую она так отчаянно пыталась удерживать перед ним, окончательно рухнула. Её хрупкое тело прошила сильная, неуправляемая дрожь — запоздалая реакция нервной системы на пережитый страх и близость смерти. Сакура судорожно выдохнула, уткнувшись лицом в ладони, и несколько горячих слезинок сорвались с её густых ресниц, оставляя тёмные дорожки на бледных, испачканных гарью щеках. Наедине со своим сотрясением и взорванным прошлым удерживать контроль больше не получалось. Спустя сорок минут тяжелая дверь медицинского бокса снова открылась. Саске вошёл в палату, держа в руке объёмный брендированный пакет из «Сакс на Пятой», и молча опустил его на край кушетки. Он уже успел подняться к себе на тридцатый этаж и сменить полевую форму на безупречный рабочий комплект — строгую белую сорочку и чёрный классический костюм-двойку. Ни единой складки, абсолютная министерская выправка, словно и не было никакой ночной тревоги на пирсах. — Как ты? — коротко спросил Саске, сканируя её состояние своим привычным, тяжёлым взглядом. — Бывало и лучше, — тихо отозвалась Сакура. Она уже сидела, свесив ноги в ободранных кожаных брюках, и устало закрывала глаза ладонью. Пока его не было, она успела тщательно очистить кожу влажными салфетками, стерев с лица и рук остатки дорожной пыли, копоти и серых разводов от гари. — Голова кружится? — Он сделал шаг вперёд и вальяжно присел на соседнюю пустующую кушетку, не сводя с неё глаз. — Да, — едва заметно кивнула Сакура, убирая руку от лица и потянувшись к пакету. Пальцы всё ещё слегка подрагивали, но внутренние фильтры Квантико уже работали на полную мощность, возвращая ей должное самообладание. Она перевела на него прямой изумрудный взгляд. — Ты собираешься сидеть здесь и смотреть, как я переодеваюсь? Её рука поднялась к груди, и она уверенным движением расстегнула верхнюю пуговицу плотного чёрного жилета. — Что я там не видел, Харуно? — ровно, с опасной бархатной хрипотцой в баритоне парировал Саске, даже не шелохнувшись. Сакура лишь закатила глаза и тяжело вздохнула, признавая поражение в этой короткой словесной дуэли. Первая пуговица, вторая, третья... Жёсткий кожаный жилет, принявший на себя часть ударной волны, с глухим стуком полетел прямиком в мусорный бак. За ним последовала пропитанная запахом бензина белая сорочка с узким галстуком. Развернув пакет, Сакура достала оттуда новую блузу — чёрную удлинённую рубашку из плотного шёлка, которая на талии стягивалась словно скрытый корсет, акцентированно подчёркивая каждый изгиб её фигуры. Широкие манжеты плотно облегали запястья, на которых ещё оставались едва заметные следы от шёлковых шнуров «Аполлона». Она быстро застегнула средние пуговицы, намеренно оставив две верхние и две нижние расстёгнутыми, сохраняя строгий, но порочный стиль. Затем наступила очередь брюк. Сакура поднялась с кушетки, удерживая равновесие, и плавным движением сбросила испачканные кожаные штаны. В ту же секунду Саске зафиксировал взглядом её обнажённые бёдра. В тусклом неоновом свете бокса открылась вся скрытая хроника её последних дней. Следы от верстака и яростных сессий Хидана уже постепенно бледнели, уходя в пастельные тона, но вот те пунцовые, чёткие параллельные полосы, которые он лично оставил стеком субботней ночью в Сохо, сейчас как раз вышли на самый пик своего сочного, налитого цвета. Настоящий исполнительный приговор, выжженный на её столичной коже. Сакура сделала вид, что ничего не заметила, и быстро натянула новые белоснежные брюки-палаццо, скрывая этот компрометирующий архив от лишних глаз. Саске медленно поднялся со своей кушетки. Его массивная фигура в чёрном костюме бесшумно преодолела разделявшее их пространство. Он подошёл вплотную, нависая над ней всей своей тёмной массой и полностью блокируя утренний свет из окна. — Три шага назад, Учиха, — не поворачивая головы, ледяным, уставным тоном отчеканила Сакура, застёгивая ремень на белых брюках. — Нет, — спокойно сказал он, и его горячее дыхание снова опалило её обнажённую шею, мгновенно сбивая всю её министерскую спесь. Натяжение между ними на секунду достигло критической отметки. — Саске, отойди, — приказала она, упираясь ладонями в его грудь, затянутую в плотную ткань чёрного пиджака. — Мы на Федерал-Плаза, а не в клубе. Здесь ты мне никто. Обычный подчинённый, чьи ведомости я проверяю. — Да что ты? — Саске лениво наклонил голову набок, даже не думая сдвигаться ни на миллиметр. Его лицо оставалось пугающе спокойным, но в тёмных зрачках плавилась опасная, порочная ирония. — Я серьёзно, Саске. Сделай три шага назад и вернись в рамки уставного регламента, — она попыталась выдержать его тяжёлый взгляд, возвращая себе маску леденящего вашингтонского чиновника. — А в «Аполлоне» твоё тело просило меня не отходить, — хрипло, едва слышно прошептал он. Мужчина сделал ещё один короткий шаг, окончательно стирая между ними любое суверенное пространство. Он слегка наклонился ниже, улавливая её участившееся дыхание и вынуждая её запрокинуть голову. — Боже... — Сакура судорожно выдохнула, чувствуя, как спина упирается в холодную металлическую стойку кушетки. — То, что происходит за теми дверями в Сохо, за ними и остаётся. Это было нерабочее время и закрытая сессия. А сейчас ты ведёшь себя как мальчишка, который дорвался до чужих секретов. — Признай, что ты всю ночь вспоминала ту сессию, — он резко опустил крупную ладонь на кушетку прямо сбоку от неё, полностью блокируя ей малейший путь к отступлению. — И когда ехала в четыре утра на пирсы, и когда стояла под ветром с секундомером. Каждая уставная полоса на твоих бёдрах сейчас горит именно от моих воспоминаний, Сакура. Она вспыхнула. Нежная, чистая от косметики кожа лица мгновенно покрылась пунцовым румянцем, выдавая её с поличным. Дыхание сбилось, а сердце под тонким шёлком новой чёрной рубашки сделало глухой, панический удар. Сакура упрямо поджала губы, понимая, что этот раунд психологического прессинга она проигрывает подчистую. Начальник штурмового сквада умел вскрывать её защиту не только на тактическом поле, но и здесь, в стерильном боксе ведомственной клиники. — Отодвинься, Учиха. Иначе можешь навсегда забыть о любых закрытых сессиях со мной. Я тебе это официально обещаю! — ядовито шикнула Сакура, пытаясь протиснуться под его локтем и вырваться из этого удушающего капкана. Но Саске сработал на опережение. Вторая крупная ладонь в тактической перчатке с глухим стуком опустилась на матрас кушетки с другой стороны от её бёдер, окончательно заключая её в живую, непреодолимую клетку из своего массивного тела. Он навис над ней мёртвым грузом, полностью лишая Сакуру пространства для манёвра. — Ты решила меня напугать, Сакура? — тихо, с леденящим спокойствием спросил он, глядя на неё сверху вниз. — Просто чтобы ты чётко понимала ситуацию, аудитор... У меня здесь тоже есть власть. Огромная тактическая власть. Просто я, в отличие от тебя, не привык размахивать ею на каждом ведомственном углу и козырять перед камерами Сити-холла. У тебя ведь, кроме твоей громкой вашингтонской должности, больше и крыть нечем. — Не смей со мной так разговаривать! — Сакура дёрнулась, её изумрудные глаза полыхнули чистой, концентрированной злостью. Саске долго, пристрастно изучал её изменившееся лицо, игнорируя эту вспышку министерского гнева. Затем он медленно, с порочной медлительностью поднял руку и коснулся подушечкой пальца её обнажённой, бледной шеи, плавно ведя линию вниз — от мочки уха до самой ключицы, где испуганно билась жилка. Сакура крупно, судорожно вздрогнула. По телу мгновенно промчались табуны диких, неуправляемых мурашек, а сознание предательски, против её воли, выкинуло из памяти утренний взрыв, заменив его воспоминанием об их финальном, сокрушительном поцелуе в «Аполлоне». От Саске сейчас исходил тот самый тяжёлый, порочный запах нишевого парфюма с нотами кожи и дорогого табака, который носил только он один в этом здании. Этот аромат буквально заполнял собой весь стерильный бокс, вытесняя запах лекарств. Сакура зажмурилась, отчаянно пытаясь побороть это странное, давящее чувство в груди, которое мешало сделать нормальный вдох. Контроль, который она так усердно выстраивала годами в Квантико, сейчас плавился под пальцами её собственного подчинённого. — Твоя должность не защитит тебя от взрывчатки на парковке, Сакура, — его хриплый шёпот коснулся её уха, заставляя сжать кулаки. — И от того, что происходит между нами внутри этой палаты, она тебя тоже не защитит. Перестань включать инспектора там, где ты уже давно проиграла. — Просто чтобы ты чётко понимала ситуацию, аудитор, — хрипло, едва касаясь губами её уха, произнёс Саске, и в его голосе проступила та самая глухая, порочная уверенность, от которой у неё холодело внутри. — В любой момент, в этих стенах или за их пределами, я могу сделать с тобой всё, что захочу. — Ты не посмеешь, Саске… — Сакура упрямо упёрлась обеими руками в его грудь. Но израненное тело после жёсткого удара об асфальт всё ещё оставалось слабым, налитым свинцовой усталостью. Проверенная вашингтонская защита выдала системный сбой — у неё просто не хватило физических сил, чтобы оттолкнуть его массивную фигуру. Это была отчаянная, слишком жаркая попытка оказать сопротивление там, где правила игры уже давно диктовал он. — Не бойся, аудитор, — Учиха прошептал это на самое ухо, обжигая кожу горячим дыханием. Сакура снова крупно вздрогнула, чувствуя, как к щекам мгновенно прильнула тёплая краска. — Я буду подчинять тебя медленно. По уставу. У неё окончательно перехватило дыхание. Натура сабмиссива, которую она так тщательно прятала под строгими министерскими костюмами, мгновенно и слишком остро отозвалась на его доминантный прессинг. Саске не трогал её — пока. Абсолютно ничего не делал физически, просто удерживал в этой живой клетке из своих рук, но её сознание уже предательски рисовало на собственной коже его тяжёлые ладони. Сакура судорожно выдохнула, прикрывая глаза, чтобы скрыть эту мгновенную, капитуляционную слабость. В это же время Дейдара быстрым шагом направлялся по коридору медицинского сектора. У него на руках были срочные новости из аналитического отдела, требующие немедленного решения командира. Он уже занёс руку, собираясь без стука толкнуть тяжёлую дверь бокса, как взгляд наткнулся на узкое смотровое стекло. Дейдара замер как вкопанный. Внутри стерильной, залитой неоном палаты его командир намертво зажал столичную аудиторшу у кушетки, а та, судя по упрямо прикрытым глазам и сбитому дыханию, явно пасовала перед его напором. Сказать, что штурмовик был удивлён — это вообще ничего не сказать. Логика процесса в его голове моментально дала трещину. Дейдара начисто забыл, с какими именно бумагами он сюда шёл, развернулся на пятках и на всех парах полетел обратно к лифтам, чтобы подняться на тридцатый этаж. — Парни! — Дейдара буквально влетел в стеклянные двери ситуационного центра, тяжело и прерывисто дыша. — Пиздец! Полный пиздец! Мы теряем мужика! Он судорожно запустил пальцы в свои светлые волосы, взъерошивая их от переизбытка эмоций. — Дей, дыши. Ты чего придурочный? — Наруто оторвался от монитора, на котором крутились записи утренних камер с Гудзон-Ярдс, и недоумённо выгнул бровь. — Какого мужика? Что случилось? — Шеф… Он там… Да ёб твою мать! — лепетал Дейдара, не в силах состыковать уставные слова. — Да сука, говори нормально! — не выдержал Наруто, с грохотом опуская ладонь на тактический стол. — У нас тут машина аудитора взлетела на воздух два часа назад, нам не до твоих ребусов! — Да я про неё и говорю! Он зажал там эту Харуно! Нашу вашингтонскую выдру, прямо в медицинском боксе! — Бьёт, что ли? — Сасори оторвался от расшифровки логов кибербезопасности и хмуро переглянулся с Пейном, сидевшим напротив с неизменно каменным лицом. — Решил закрыть вопрос с проверкой физическим прессингом? — Если бы! — Дейдара активно замахал руками, выдавая всю степень своего шока. — Он её явно не бить собрался, парни! Она там дышит через раз, а Учиха над ней так навис, что между ними даже министерский лист не пролезет! Наш шеф, похоже, решил провести свой собственный, нерегламентированный досмотр Квантико! В ситуационном центре на секунду повисла звенящая, наэлектризованная тишина. Наруто медленно откинулся на спинку кресла, и на его лице утренняя злость уступила место крайне озадаченной, понимающей ухмылке. Кажется, отчёты по Квинсу сегодня действительно уходили на второй план. — Ты слишком много о себе возомнил, — строго, с нажимом произнесла Сакура прямо ему в губы, отчаянно удерживая последний рубеж своей министерской обороны. — Шеф, никогда не забывай, с кем ты играешь. И кто мой отец. Саске лишь глухо хмыкнул, проигнорировав её уставную угрозу. Его крупная ладонь медленно, с порочной мягкостью легла ей на шею, заставляя кожу под пальцами мгновенно покрыться мурашками. Он наклонился к самому её уху, обжигая его своим хриплым, уверенным шёпотом: — В следующую субботу в «Аполлоне». Там и решим наш спор. Он плавно убрал руки, мгновенно разрушая живую клетку и возвращая ей свободу. Не проронив больше ни слова, Саске развернулся и вальяжно вышел из медицинского бокса, на ходу пряча руки в карманы брюк. Когда командир поднялся на свой тридцатый этаж и размашистым шагом вошёл в ситуационный центр, рабочая атмосфера там мгновенно изменилась. Весь сквад как-то слишком странно и синхронно уставился на него. Мужчины даже оторвались от мониторов с записями утреннего взрыва. Саске замер посреди комнаты, медленно обводя парней тяжёлым, сканирующим взглядом. Его брови сошлись у переносицы. — Вы уже закрыли все логи по Квинсу? Или схера ли вы на меня так смотрите? — Да нет, шеф, — ехидно произнёс Пейн, и в его обычно монотонном голосе скользнула непривычная ирония. Саске резко повернул голову в его сторону, и металл в его глазах стал ощутимо тяжелее. — Колитесь, парни. Живо. Иначе я вас прямо сейчас отправлю обратно на полигон сдавать нормативы до потери пульса, — строго отчеканил он. — Шеф, ну как оно там? В медицинском блоке? — так же ехидно, с абсолютно невозмутимым видом поинтересовался Наруто, откидываясь на спинку кресла. — Наруто, ты со мной в ребусы играть решил? — Саске зафиксировал своего заместителя леденящим взглядом. — Говори прямо, у меня нет времени на ваш цирк. — Да ладно тебе, Саске. Положил глаз на папину кошечку? — вдруг подал голос Сасори. Он сидел чуть в стороне, и в его тоне отчётливо читалось глухое раздражение — скрывать тот факт, что он первый выделил Харуно среди вашингтонских чиновников, становилось всё труднее. Саске замер на секунду, а затем его губы тронула едва заметная, хищная ухмылка. Он лениво вскинул одну бровь, демонстрируя абсолютное, железобетонное спокойствие Топа. — И всё? — ухмыльнулся он, обведя парней взглядом. — А я-то думал, у нас на этаже реально что-то серьёзное случилось. Не удостоив отряд больше ни единым комментарием, Саске спокойно продолжил свой путь к дверям личного кабинета. Тяжёлая стеклянная дверь закрылась за его спиной, оставив его фразу висеть в воздухе ситуационного центра плотным, недосказанным шлейфом. Никаких оправданий, никаких чистовых ответов. Командир чётко обозначил свои границы. — И что это, блядь, сейчас должно было значить? — Дейдара растерянно перевёл взгляд с закрытой двери босса на парней, нервно взъерошив свои светлые волосы. — Это «да» или «нет»? Он её прижал по работе или Квантико официально капитулировало? Наруто лишь тихо рассмеялся, возвращаясь к мониторам. Игра на тридцатом этаже становилась слишком опасной, но ставки в ней уже были сделаны. Сакура уверенным шагом шла по коридору тридцатого этажа, когда телефон в её кармане завибрировал. На экране высветилось имя, от которого по спине пробежал холодок. Она приняла вызов, мгновенно включая свой непроницаемый тон «вашингтонской выдры». — Привет, пап, — произнесла она буднично, проходя мимо поста охраны, где парни уже затихли, заслышав этот холодный, стальной голос. — Сакура, во-первых, спасибо, что промолчала о сегодняшней детонации, — голос Мадары в трубке был низким, пропитанным подавленной яростью. — Я знаю твои методы — решила пощадить старика. Но вот в чём суть, кошечка: высшая инстанция Вашингтона только что приземлилась в «Ла-Гуардия». Яманака подал официальный иск на тебя. Утверждает, что ты выписала «волчий билет» его дочери без веских доказательств. — Что?! — Сакура, не сбавляя шага, вошла в ситуационный центр SWAT. — Кто? Кто едет, пап? — Сенджу, — отрезал Мадара. — И её напарник. Джирайя. — Чёрт! — выругалась Сакура, замирая посреди зала. На неё тут же уставились все, включая Кибу, который, услышав фамилии, заметно побледнел. — Когда они будут?! — Если я прав, — Мадара сделал паузу, от которой воздух в трубке стал тяжелым, — то они у тебя на пороге с минуты на минуту. Сакура похолодела. Она сжала телефон в руке так, что костяшки пальцев побелели, и прямо посреди оперативного зала, на виду у всего отряда, опустила голову, зажав переносицу пальцами. — Скажи, что это шутка, — её голос упал до шёпота. — Пожалуйста, только не они. Только не этот тандем. Но было слишком поздно. Двери ситуационного центра с грохотом распахнулись, пропуская внутрь высокую, статную блондинку в безупречном чёрном костюме-тройке. Её лицо было воплощением ледяного спокойствия, а взгляд — скальпелем, разрезающим всё на своём пути. Следом за ней, вальяжной, но угрожающей походкой, вошёл мужчина в таком же безукоризненном костюме. — Харуно, — Цунаде Сенджу ядовито улыбнулась, окинув аудитора оценивающим взглядом. — Приятно видеть, что вы на ногах после того, что случилось с вашим транспортом. Сакура сбросила вызов, выпрямилась и мгновенно превратилась в «вашингтонскую выдру» с выучкой Мадары. Вся её недавняя слабость испарилась, сменившись ледяным спокойствием. — Сенджу, — ответила она ровно. — Джирайя. Она кивнула обоим, не опуская подбородка. В зале повисла тишина, от которой звенело в ушах. Киба стоял у мониторов, боясь даже вздохнуть — в мире аудиторов приезд этих двоих был равносилен объявлению войны. — Найдётся здесь местечко, где мы обсудим некоторые… — Цунаде ехидно прищурилась, — …служебные вопросы? — Конечно, — Сакура спрятала телефон. — Я только возьму кое-какие документы из своего кабинета... — Не нужно, сладкая, — Джирайя сделал шаг вперёд, его глаза за стеклами очков блеснули недобрым огоньком. — Мы никуда не торопимся, но время у нас ограничено. Идём. Сакура сжала кулаки до боли, чтобы унять дрожь, и развернулась, ведя своих палачей в сторону главного зала совещаний. Весь отряд SWAT провожал её взглядами, полными тяжёлого предчувствия. На тридцатом этаже сегодня решалась судьба не только её карьеры, но и всего ведомства. Когда тяжелые двери зала совещаний закрылись, отрезав аудитора от её сквада, в ситуационном центре воцарился хаос. — Эй, ты, — Дейдара подался вперед, толкнув Кибу в плечо. — Что за кислые щи? Ты выглядишь так, будто увидел призраков прошлого. Киба сглотнул, оглядываясь на закрытую дверь. Его голос упал до нервного шепота: — Вы че, реально не догоняете? Это не просто проверяющие. Это боссы босса Сакуры. Уровень влияния — небожители, они на одной весовой категории с её отцом. Тут даже Мадара может оказаться бессилен. — То есть... — Наруто медленно сопоставлял факты. — Яманака подал иск из-за того, что Харуно выписала «волчий билет» его дочери после того, как та вместе с Карин заперла Сакуру в секторе 4Б? Сакура тогда едва успела отправить рапорт боссу, пока Саске с командой выносили двери, чтобы вызволить её... И теперь они решили сделать виноватой её? — Именно, — Киба нервно потер переносицу. — Для них это просто юридическая волокита, которую проще всего закрыть, ликвидировав источник проблемы. То есть, Сакуру. В зале совещаний стояла тишина, от которой звенело в ушах. Цунаде и Джирайя медленно обходили Сакуру, словно хищники, загоняющие добычу в угол. Джирайя остановился прямо перед ней, нависая всей своей мощью, и оперся руками о стол. — Знаешь, Харуно, — заговорил он, и его голос был лишен иронии. — Твой отец воспитал тебя как отличную ищейку. Но ищейки имеют неприятное свойство: они начинают кусать руки, которые их кормят. Ты выкинула дочь Яманаки из Бюро без санкции Совета. — У меня были все логи из сектора 4Б, — голос Сакуры прозвучал стально, несмотря на то, что внутри всё сжималось. — Карин и Яманака заблокировали меня там, чтобы я не успела здать рапорт. Саске Учиха со своим отрядом вскрыли этот блок, когда мой кислород был на исходе. Это официальный задокументированный факт. Цунаде издала короткий, сухой смешок. Она подошла вплотную, вынуждая Сакуру отклониться назад. — Доказательства? — Цунаде склонила голову набок, разглядывая её с холодным любопытством. — Дорогая, ты правда думаешь, что твоя версия событий что-то значит? Карин — ценный актив кибер-отдела. Яманака — влиятельная фигура в городском совете. А ты — всего лишь аудитор, который превысил полномочия, спровоцировав силовой штурм собственного ведомства. — Превышение полномочий? — Сакура не отвела взгляда, хотя чувствовала, как по спине пробежал холодок. — Я действовала согласно уставу при прямой угрозе жизни сотрудника Министерства. — Ты действовала согласно личным амбициям, — вклинился Джирайя, делая шаг ближе, так что их лица оказались почти вплотную. — Ты подставила под удар не только свою репутацию, но и репутацию своего отца. Мы здесь, чтобы закрыть этот вопрос раз и навсегда. И поверь, Харуно, на этот раз двери сектора 4Б тебе никто не откроет. Сдавай свой жетон и доступы. Прямо сейчас. Сакура сжала края стола так, что ногти вонзились в полировку. Она поняла: они не собираются слушать факты. Они приехали не разбираться, а вычищать неугодных, используя иск Яманаки как рычаг для её окончательного увольнения. — Нет, вы не имеете права! Меня заперли в секторе 4Б, чтобы я не успела сдать рапорт по их махинациям! Вы на чьей стороне, чёрт возьми?! — Сакура вскипела, её голос сорвался на крик, эхом отражаясь от стеклянных стен. — Я приехала в Нью-Йорк проводить аудит, а мне на каждом шагу суют палки в колёса! Яманака — простой офицер, его дочь специально устроила эту ловушку, потому что Саске оштрафовал их на два оклада! Учиха может подтвердить каждое моё слово, он видел, в каком состоянии меня достали из того сектора! — Девочка, — Джирайя медленно, с демонстративным спокойствием протянул руку и потянул её за розовую прядь, заставляя Сакуру замереть. — Во-первых, нас совершенно не интересует свидетель Учиха. Во-вторых, этот «простой» штатный офицер раздул такой скандал в аппарате Совета, что нам пришлось вылететь первым же рейсом. — Да есть же видео с камер наблюдения! Там всё видно! — Сакура попыталась вырваться, но хватка мужчины была железной. — Где видно, как ты по своей воле заходишь в 4Б? — холодно поинтересовалась Цунаде, даже не глядя на неё. — Мы просмотрели архив. Твои логи доступа были изменены. Официально ты зашла туда сама, чтобы скрыть следы своей коррупции. Сакура почувствовала, как внутри всё обрывается. Подстава была спланирована филигранно. — Доступы. И значок, — отрезал Джирайя. — Что ж, за мной, — Сакура глубоко выдохнула, подавляя в себе желание ударить их обоих. Гордо вскинув голову, она быстрым шагом направилась к своему кабинету, чувствуя за спиной тяжёлое дыхание своих палачей. Когда они вошли, Саске, сидевший за столом, резко поднялся. При виде этой троицы его лицо мгновенно стало напоминать каменную маску, а глаза сузились до узких щелей. Он явно не ожидал увидеть здесь высшую инстанцию. Сакура молча выложила на стол все коды доступа, ключи от сервера и зашифрованные планшеты. Забрав свою личную сумку, она развернулась и двинулась прочь из кабинета. В центре оперативного зала, где воцарилась гробовая тишина, Джирайя остановил её резким окриком: — Значок, куколка. Сакура замерла. Её пальцы впились в золотой жетон OIG на поясе белых брюк. Одним рваным, яростным движением она сорвала его и с такой силой швырнула на соседний стол, что металлический предмет со звоном отскочил и упал прямо к ногам Джирайи. — Это временно, солнышко. Встретимся в суде, — Джирайя небрежно пнул значок в сторону и внезапно схватил Сакуру за локоть, больно сдавливая кожу. — Беги к папаше, куколка. И советую искать адвоката получше, чем ты сама. Саске сделал резкий шаг вперёд, его ладонь уже легла на рукоять табельного оружия, но Сакура остановила его одним взглядом — в её глазах сейчас полыхало такое чистое, концентрированное бешенство, что даже Саске на секунду замер. — Не трогай меня, — прошипела она, вырывая локоть. Весь отряд SWAT стоял как вкопанный. Киба, Наруто, Дейдара — все они смотрели, как их аудитор, человек, который ещё час назад держал их в ежовых рукавицах, сейчас стоит посреди зала без значка, изгнанная, но не сломленная. Сакура развернулась и, даже не взглянув на Саске, пошла к выходу из штаба. Её каблуки выбивали по полу чёткий, как выстрелы, ритм. Она уходила, оставив после себя тишину, в которой отчетливо читалось: эта война только началась.