Часть 30. Профессиональная ложь

Знакомые металлические створки лифта с тихим шипением открылись на двадцать пятом этаже. После ядовитой, прокуренной атмосферы тринадцатого этажа Вице-сквада, основной штаб бруклинского спецназа показался Сакуре оазисом кристальной чистоты и безопасности. Здесь пахло свежесваренным кофе, оружейной смазкой и тестостероном, а не дешевым парфюмом и гнилой коррупцией. — Аудитор! — на весь опен-спейс радостно воскликнул Дейдара, оторвавшись от монитора. Его блондинистая макушка мелькнула из-за перегородки. — Глазам не верю! Эти бешеные псы тебя там не сожрали! Я даже искренне рад тебя видеть, честное слово! Сакура устало, но искренне улыбнулась, чувствуя, как с плеч спадает многотонный бетонный блок напряжения. — Спасибо, Дейдара. И слава богу, что завтра выходные. Еще одного такого дня я бы не вынесла, — с чувством произнесла она. Чеканя шаг, Сакура прошла в свой стеклянный кабинет. Опустившись в кресло, она с облегчением выдохнула и принялась сортировать добычу. В одну сторону, подальше от глаз, легла пухлая стопка грязных отчетов Вице-сквада, испещренных её красными чернилами. В другую — аккуратные, уже проверенные рапорты SWAT. Дверь её кабинета открылась. На пороге возник Саске. Сакура подняла на него глаза и мгновенно насторожилась. В нем было что-то не так. Та привычная, вальяжная расслабленность хищника, с которой он обычно двигался по своему штабу, бесследно испарилась. Он был натянут как тетива лука. — Шеф? — тихо, с тревогой в голосе спросила она. Саске вошел внутрь и плотно, до щелчка, закрыл за собой стеклянную дверь, отрезая их от посторонних ушей. — Есть серьезный разговор, аудитор, — глухо произнес он. Учиха засунул руки глубоко в карманы тактических брюк. Он не стал подходить к её столу, не стал нависать или пытаться прикоснуться. Он просто остановился посреди кабинета и смотрел на неё тяжелым, немигающим взглядом. — Я долго думал, говорить тебе это прямо сейчас или нет. Но ты должна быть начеку каждую секунду. Поэтому я говорю. Отнесись к этому с максимальной серьезностью. — Я слушаю, — Сакура мгновенно собралась. Она сложила дрогнувшие руки в жесткий замок на столешнице и слегка сдвинула брови на переносице, готовясь к худшему. — За наши с тобой головы «Благородные Нью-Йорка» дают по пятьдесят штук, — ровным, ледяным тоном произнес Саске. Сакура буквально выпала в осадок. Воздух в легких заледенел. — Ты хочешь сказать... — она сглотнула подступивший ком, и её голос упал до холодного шепота. — Ты хочешь сказать, нас заказали? Наняли киллера? — Да, Харуно, — подтвердил он. Саске наконец сделал несколько шагов вперед, тяжело опираясь кулаками о её стол и нависая над ней. — Мой осведомитель в доках подтвердил информацию. Твоя главная задача теперь — смотреть в оба. Особенно теперь, когда ты каждый день копаешься в дерьме этих продажных псов из Вице-сквада. Они могут слить твой маршрут кому угодно. — Я поняла, — Сакура коротко, механически кивнула и устало закрыла лицо холодными ладонями. Мозг лихорадочно выстраивал новые протоколы безопасности. — Ты ведь не забыл? Сегодня вечером папа собирает нас у себя в пентхаусе. Учитывая новости, Мадара точно хочет обговорить именно это. До него уже дошли слухи. — Не забыл. Ладно, я пойду в раздевалку, сниму форму, — Саске выпрямился, возвращая себе самообладание. — Сколько тебе нужно времени, чтобы закрыть все текущие отчеты на сегодня? Сакура бросила тоскливый взгляд на гору папок. — Как минимум час. Парни могут ехать по домам, уже почти шесть вечера. Рабочее время официально окончено, — тяжело вздохнула она, берясь за ручку. — Ладно. Работай, — спокойно произнес Саске и покинул кабинет. В опен-спейсе царило оживление. Конец рабочей недели, успешно закрытый тяжелый рейд в Квинсе — штурмовики откровенно расслабились. Саске подошел к своим шкафчикам, стягивая плотную куртку SWAT и бронежилет. — Шеф! Сегодня пятница! Как насчет пропустить по стаканчику хорошего вискарика в баре? — с надеждой спросил Дейдара, закидывая рюкзак на плечо. — Отбой, парни. Сегодня вечером старик собирает семейный совет. Я не могу, так что идите без меня, — произнес Саске, снимая тактическую черную майку и оставаясь с обнаженным, покрытым шрамами торсом. Он потянулся за чистой классической рубашкой. — А аудитор с нами пойдет? — не унимался блондин. — Её старик тоже будет там. И она обязана там быть. Так что она не пойдет, — отрезал Саске, застегивая пуговицы. — Жаль, — разочарованно протянул Наруто, плюхаясь на край стола. — Блин, ну ладно... Слушай, командир, а что скажешь о тех копах из Вице-сквада? Как там обстановочка? Саске помрачнел, заправляя рубашку в брюки. — Я искренне не рад, Наруто. Они настоящие акулы. И даже не пытаются этого скрывать. Эта Гурен сто процентов что-то придумает в отместку за унижение. Даю палец на отсечение, она не спустит Харуно с рук эти красные чернила. — Мы защитим нашего аудитора, — вдруг абсолютно серьезно, без тени иронии произнес Сасори. Он покрутил в руках тактическую ручку. — Да, она, конечно, профессионально, очень качественно и больно выносит нам мозг своими таблицами, но... я к ней уже привык. Хотя, признайтесь, вы же помните, какая она к нам заявилась в первый день? — О да, — усмехнулся Пейн. — На диком пафосе. Такая вся из себя столичная цаца, к которой на кривой козе не подъедешь. — А сейчас что не так? — с вызовом спросил Наруто, защищая девушку. — Всё так. Просто сейчас мы уже знаем, что за этим фасадом, — Сасори начал загибать пальцы. — Она обожает конный спорт. Шарит в нелегальных гонках. Она молча, без лишних понтов закрыла наш огромный счет в баре. А еще, как оказалось, у неё стальные яйца и она шикарно играет в покер. Да у нашей Харуно просто охренительный букет умений для столичной фифы. Мировая женщина. — И у неё обалденно вкусно пахнущий крем для рук! — громко заржал Дейдара, уворачиваясь от подзатыльника Наруто. — Что? Я просто констатирую факты! Жасмин успокаивает нервы! Спустя долгий, изматывающий час Сакура наконец закрыла все текущие отчеты, поставив последнюю размашистую подпись. Они покинули штаб и, прорезая вечерние пробки Нью-Йорка, направились прямиком в роскошный пентхаус с панорамным видом на Манхэттен. Сегодня там собирался клан. — Кошечка, ну наконец-то, — раскатисто, с нотками искреннего облегчения произнес Мадара, как только Сакура переступила порог просторной гостиной. Высокий, властный старший инспектор ФБР шагнул ей навстречу. — Я тебя уже целые сутки не видел. Думал, ты там поселилась. — Прости, папа, — бросила Сакура, на ходу скидывая туфли. Она не стала обниматься. Вместо этого, ведомая одним лишь инстинктом самосохранения нервной системы, Сакура целенаправленно проследовала прямо к барной стойке на кухне. Звякнуло стекло. Она щедро плеснула себе в бокал терпкого красного сухого вина. Ей это было надо. Чертовски, жизненно необходимо прямо сейчас. От цепкого, профессионального взгляда Мадары этот жест отчаяния не укрылся. — Сакура, в чем дело? — его голос мгновенно потерял отеческую мягкость, сменившись на сталь федерала. Он перевел тяжелый взгляд на Саске, который молча вошел следом и уже подошел к стоящим у панорамного окна Фугаку и Итачи. — Был очень, очень тяжелый день, — глухо произнесла Сакура и сделала первый, внушительный глоток. Вино обожгло горло, немного расслабляя стянутые в узел нервы. Мадара продолжал сверлить её темным, требующим ответов взглядом, и под этим давлением Сакура всё же сдалась. — На меня повесили еще одно дело. Я теперь веду полный финансовый аудит Вице-сквада. Отдела нравов. — Твою мать, — грязно ругнулся обычно сдержанный Фугаку, глава полиции, резко оборачиваясь от окна. — Что? В чем дело? — нахмурился Мадара, переводя взгляд с одного на другого. — Это очень грязный и опасный отдел, дядя, — серьезно, с аналитическим холодом произнес Итачи, поправляя манжеты рубашки. — И проблема в том, что они напрямую, хоть и неофициально, связаны с «Благородными Нью-Йорка». Теми самыми ублюдками, из-за которых мы все сегодня здесь собрались. — Просто превосходно, — ядовито съязвил Мадара, скрестив руки на широкой груди. — Что ж, раз уж мы перешли к сути... Сакура, Саске, у меня есть свежая оперативная информация о том, что... — За наши головы дают суммарно сто кусков, — жестко отрезал Саске, не дав ему закончить. Учиха спокойно, с нарочитой небрежностью опустился на кожаный диван рядом со старшим братом, закинув ногу на ногу. В гостиной повисла звенящая тишина. — Значит, вы уже в курсе, — медленно кивнул Мадара. Его челюсти сжались. — А теперь, Саске, мне кажется, что пришло время рассказать всем нам, почему всё это дерьмо вообще началось. Тебе так не кажется? — старший инспектор начал открыто наседать, делая шаг в сторону дивана. — Я уже всё вам сказал в прошлый раз, — мрачно огрызнулся Саске, глядя в пол. — Мне плевать, что ты там бормотал про протоколы задержания! — рявкнул Мадара, теряя контроль. — Я спрашиваю тебя сейчас: с чего конкретно всё началось?! Почему за моего племянника и мою дочь синдикат вдруг выкатывает по пятьдесят штук зелени?! Не смей шутить со мной, щенок! Саске вскинул голову. В его черных глазах вспыхнул первобытный гнев, он уже открыл рот, чтобы грубо поставить дядю на место, но тут... Сакура решила, что час абсурда и недомолвок миновал. Это перестало быть игрой. Это уже не смешно. — Это из-за меня, — вдруг тихо, но кристально четко подала голос Сакура. Все разом замерли. Саске вскинул на неё потрясенный взгляд. В его глазах читался немой, панический вопрос: «Ты с ума сошла?! Зачем?!» — Что значит из-за тебя? Что случилось? — голос Фугаку стал тихим и опасным. — Они напали на меня. — Харуно, закрой рот! — рыкнул Саске, вскакивая с дивана. — Что значит «напали»?! — голос Мадары громыхнул так, что, казалось, задребезжали панорамные окна. Сакура, чувствуя, как дрожат колени, сделала еще один глоток вина и аккуратно, словно хрустальная, опустилась в глубокое кожаное кресло неподалеку от дивана. Она смотрела прямо перед собой. — Они напали на меня в темном переулке. Тем утром, — монотонно, словно читая чужой рапорт, начала она. — Пока я шла из здания суда в тот самый цокольный этаж полицейского департамента, где временно базировался штаб SWAT. Я не дошла каких-то жалких семьдесят метров до дверей. Взгляды трех самых влиятельных мужчин в комнате скрестились на ней. Напряжение стало настолько плотным, что его можно было резать ножом. Только Саске бессильно рухнул обратно на диван и с силой, до белых пятен закрыл лицо широкой ладонью. Только этого ему сейчас не хватало. — Я вырвалась. Смогла убежать и заскочила в цоколь, — продолжила Сакура, её голос слегка дрогнул, но она упрямо вздернула подбородок. — А Саске с парнями... они вышли и уже с ними «поговорили». Она сделала характерный жест двумя пальцами в воздухе, изображая кавычки. Сарказм был её единственной защитой. Мол, то, что сделал спецназ, «разговором» можно было назвать лишь в очень больном воображении. Все трое — Мадара, Фугаку и Итачи — синхронно, как по команде, повернули головы и уставились на Саске. Командир SWAT так и сидел, не отнимая руки от лица, пряча глаза. — Ты, сука, знал? — прошипел Мадара. Его лицо исказила страшная, ледяная ярость. — Ты знал, что эти ублюдки напали на мою дочь, и молчал?! — Она лично запретила мне об этом говорить, — глухо отозвался Саске из-под ладони. — Я не вправе решать за неё, кому и что рассказывать о её травмах. — С хера ли ты вообще запретила ему говорить?! — гаркнул Мадара на Сакуру, резко оборачиваясь к ней. И тут его осенило. Глаза инспектора ФБР расширились от ужасающей догадки. Злость мгновенно выцвела, уступив место ледяному, смертоносному пониманию. — Это было... не просто ограбление или нападение. Они хотели тебя... Сакура не ответила. Она лишь с такой силой сжала тонкую стеклянную ножку бокала, что та чудом не лопнула в её пальцах. Бледные костяшки побелели еще больше. Итачи и Фугаку обменялись тяжелыми, темными взглядами. В их глазах зажегся огонь абсолютного, беспощадного уничтожения. Затем они снова посмотрели на Саске, который наконец медленно отнял руку от лица. — Так вот оно что, — тихо, пугающе ровно произнес Фугаку, глядя на младшего сына. — Так ты буквально выбил из них чистосердечное признание во всех смертных грехах синдиката? Ты их ломал? — Да, — твердо, без капли сожаления ответил Саске. Он поднял взгляд, и в нем не было ни страха, ни раскаяния — только хищная, первобытная правота. — Мы с парнями просто физически не могли дать им уйти на своих двоих или вызвать им адвоката. Не после того, как мы увидели Сакуру в порванной одежде, в крови и синяках, задыхающуюся на пороге нашего штаба. Я сделал то, что должен был. Сакура медленно опустила взгляд на свои колени, обтянутые плотным черным капроном. Она сидела абсолютно неподвижно, словно высеченная из мрамора. Признание далось ей тяжело, выпотрошив остатки самообладания. В гостиной роскошного пентхауса повисла такая густая, мертвая тишина, что было слышно, как в бокале Сакуры тихо трещит пузырек воздуха на стенке стекла. Мадара застыл. Вся его федеральная, непробиваемая броня дала трещину. Грозный старший инспектор ФБР вдруг исчез, оставив на своем месте отца, которого только что ударили под дых. — Сакура... — голос Мадары дрогнул, растеряв свои громовые нотки. Он шагнул к ней. — И ты молчала? Всё это время ты смотрела мне в глаза, улыбалась — и молчала? Он резко развернулся, и его взгляд, потемневший от боли и ярости, вонзился в Саске. Мадара обвинительно ткнул в него пальцем. — Так вот почему он с таким остервенением выбил вам отдельный закрытый штаб в Бруклине?! Чтобы спрятать тебя? Чтобы скрыть всё это дерьмо от меня?! — Нет, — ледяным тоном подал голос Саске, перехватывая удар на себя и защищая гордость Сакуры. Он не отводил взгляда от разъяренного дяди. — Штаб я перенес исключительно потому, что меня в корень задолбало по три раза в день мотаться через весь гребаный город по пробкам, чтобы подписать пару бумажек в аналитическом отделе. Это была логистика, а не укрытие. — Не ври мне в лицо! Вы молчали! Вы оба всё это время молчали! — сорвался на крик Мадара. Его голос вновь прогремел на весь пентхаус, отбиваясь от панорамных окон. — Мою дочь пытались изнасиловать грязные уличные псы! Мой племянник со своей стаей штурмовиков устроил самосуд и избил этих людей до полусмерти в подвале! И теперь за ваши головы выставлена награда синдиката! Мадара тяжело, со свистом втянул воздух, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, и вдруг запнулся. Мозг федерала уцепился за несостыковку. — Стоп. А откуда вы вообще знаете точную сумму? Откуда информация про пятьдесят кусков за каждого? — Мне сказал мой личный информатор, — ровно произнес Саске, откидываясь на спинку дивана. — Кто?! Имя! — рявкнул Мадара, нависая над племянником. — Нет, — жестко, как отрезал, ответил Учиха-младший. — Это мой человек. Он рискует жизнью и доверяет только мне. — Ты совсем рехнулся?! — взревел Мадара, хватая Саске за ворот рубашки, но тот даже не шелохнулся. — Ты покрываешь криминальный мир перед старшим инспектором ФБР в деле, где на кону жизнь моей дочери?! — Я покрываю свой ценный актив! — процедил Саске, скидывая руку дяди. — Всего-навсего человека, с которым я успешно работаю на улицах уже пять лет. И я не сдам его ни ФБР, ни Господу Богу. — Саске, — подал голос Фугаку. Глава полиции Нью-Йорка выглядел мрачнее тучи. Он скрестил руки на груди, сверля младшего сына тяжелым взглядом. — Мне категорически не нравится то, что я сейчас слышу. Ты играешь не по правилам департамента. Саске медленно повернул голову к отцу. Его губы искривились в издевательской, злой ухмылке. — Поверь мне, отец, мне глубоко и искренне плевать на то, что тебе нравится, а что нет. Твои «правила департамента» сегодня не спасли бы Сакуру. А вот мой информатор, который тебе так не нравится, всего пару часов назад дал стопроцентную наводку на крупнейшую поставку оружия и черной наличности для «Благородных Нью-Йорка». И мы с парнями из SWAT взяли их. Вычистили доки подчистую. Лишили их общака. Глаза Фугаку расширились от ужаса. Итачи, до этого молча наблюдавший за сценой, тоже едва заметно напрягся, мгновенно просчитав последствия. — Вы сделали... что?! — встрепенулся Фугаку. Опытный коп внутри него забил тревогу. — Саске, ты хоть понимаешь, чем это может закончиться?! Ты понимаешь, какую цепную реакцию ты запустил?! Они назначили награду за ваши головы, а ты в ответ лишил их синдикат оружия и миллионов долларов! Ты объявил им открытую войну! Фугаку в панике перевел взгляд на Сакуру, которая сидела, сжавшись в кресле. — Да она ведь теперь работает прямо между ними! На тринадцатом этаже, в Вице-скваде! У этих продажных ублюдков! Да они же её просто сожрут живьем, чтобы отомстить тебе! Сын, одумайся, пока не поздно! — Я просто выполняю свою гребаную работу. И я умею её делать, — холодно, без единой эмоции ответил Саске. Он плавно, но пружинисто поднялся с дивана, расправляя плечи. — Всё. Я больше не хочу гонять тут с вами воздух. Разговор окончен. Он сделал шаг в сторону выхода, но путь ему преградил Мадара. Гнев инспектора ФБР достиг критической точки. — Сядь на место! — гаркнул Мадара так, что зазвенели бокалы на барной стойке. Саске остановился в полуметре от него. Он не отвел взгляда. Не опустил глаз. Два альфы Учиха столкнулись в мертвой точке кипения. — А то что, дядя? — низким, вибрирующим от угрозы голосом спросил Саске, глядя прямо в черные глаза Мадары. — Что ты мне сделаешь? Отстранишь? Посадишь? Давай. Но тогда твою дочь там защищать будет некому. — А ты её сильно защищал?! — вдруг хищно, срываясь на рык, выплюнул Мадара, делая агрессивный шаг к племяннику. Вся его федеральная выдержка треснула по швам. — С того самого момента, как она ступила в этот город, её жизнь превратилась в гребаный боевик! Её машину взрывают к чертям собачьим! Её запирают в подвале твои же поехавшие аналитички! Её поджигают, в неё стреляют, а теперь уличная шваль угрожает ей насилием в подворотне! Это не город, Учиха, это чертов обезьянник! — закричал Мадара, и его голос раскатом грома ударил по стенам роскошного пентхауса. Саске даже не шелохнулся, принимая этот словесный удар грудью, но его челюсти сжались до побеления. — Папа, успокойся. Это всё просто стечение обстоятельств, — ровным, подчеркнуто спокойным голосом произнесла Сакура, крепче сжимая тонкую ножку винного бокала. — Точно! — рявкнул Мадара, резко оборачиваясь к дочери. — Которое удивительным образом началось именно тогда, когда тебя отправили в этот отдел делать твою работу! — Папа, стой, — уже холоднее и жестче отрезала Сакура. Она не собиралась позволять отцу вытирать ноги о командира спецназа, который, по сути, спас ей жизнь. — Саске и ребята на самом деле помогали мне. Они вытаскивали меня из этого дерьма. Тем более, если уж говорить о машинах, то, если ты помнишь, это уже *третья* взорванная тачка на моем счету. Не привыкать. Она сделала показательно невозмутимый глоток красного сухого и на секунду, поверх края бокала, встретилась взглядом с Саске. В его черных глазах мелькнуло что-то отдаленно похожее на мрачную признательность за защиту. — Сакура, замолчи, — процедил Мадара ледяным, не терпящим возражений тоном. — Я в одном шаге от того, чтобы прямо сейчас написать официальное письмо в Вашингтон. Я сделаю всё, чтобы тебя нахер перевели из этого проклятого города первым же утренним рейсом! Мадара метнул в неё такой тяжелый, уничтожающий взгляд, что Сакура невольно замерла, вжавшись в мягкую кожу кресла. Эти Учихи владели какой-то черной магией — они умели метать молнии одними глазами, буквально придавливая к полу своей первобытной, клановой доминантностью. Она так, ради справедливости, не умела. Столичная стервозность пасовала перед этим диким напором. Сакура упрямо сжала губы, снизу вверх глядя на разъяренного отца и стоящего скалой Саске. — Мадара, успокойся. Криками мы ничего не добьемся. Нам нужно на холодную голову решить, что делать дальше, — вмешался Фугаку, вставая между братом и сыном. Голос главы полиции звучал тяжело и рассудительно. — Да, это синдикат. Но это далеко не самый опасный картель в Нью-Йорке. Уличная шваль, дорвавшаяся до денег. Есть еще итальянская мафия — вот их действительно лучше не трогать, это другая весовая категория, там всё утонет в крови. А с «Благородными» мы как-нибудь разберемся. Подключим все ресурсы департамента. Именно на словах Фугаку про *«итальянскую мафию»* губы Саске едва заметно, буквально на долю миллиметра, дрогнули. На его лице проступила аккуратная, почти снисходительная, темная ухмылка. Сакура, сидевшая сбоку, мгновенно это подметила. Итачи, стоявший у панорамного окна с бокалом виски, тоже поймал этот мимолетный жест, чуть прищурив умные глаза. Саске же продолжал стоять, небрежно сунув руки в карманы тактических брюк. Абсолютно спокойный. Непробиваемый, как удар бейсбольной битой. Сакура совершенно не хотела его палить перед отцом и дядей, но в её голове со скоростью света начал складываться жутковатый, но до одури интригующий пазл. Она вспомнила грязный треп Гурен на тринадцатом этаже. «У меня есть сведения, что Учиха плотно связан с итальянской мафией», — шипела капитанша Вице-сквада. Затем мысли Сакуры скользнули к их закрытым дверям. К жестким, крышесносным БДСМ-сессиям. Откуда у обычного, пусть и элитного копа, такие глубокие, инстинктивные познания в психологии подавления? Такая абсолютная, безжалостная власть, от которой стынет кровь и подкашиваются ноги? И, наконец, машины. Тот самый дьявольски дорогой, эксклюзивный черный *Ford Mustang Shelby*, надежно спрятанный в его личном гараже. На такую игрушку командиру SWAT пришлось бы копить не одну жизнь, откладывая с официальной зарплаты. Да и информатор, который сливает координаты общака картеля просто «по старой дружбе»... «Ты и вправду как-то связан с криминальным миром, Саске?» — пронеслось у неё в голове. И от этой мысли, от осознания того, кто именно на самом деле контролирует её во время сессий, по спине пробежал не липкий страх, а горячая, будоражащая волна чистейшего адреналина. Сакура смотрела на Саске, и в её сознании словно с грохотом сдвинулся тектонический пласт. В эту секунду он внезапно, колоссально «вырос» в её глазах. Командир SWAT, суровый спецназовец, идеальный федерал — всё это в один миг показалось лишь безупречно скроенным камуфляжем. Настоящий Саске Учиха был абсолютным воплощением чистой, черной, адреналиновой опасности, которую он годами тщательно и виртуозно скрывал под блеском своего жетона. Он медленно, с высоты своего роста опустил на неё небрежный, потемневший взгляд. Это был взгляд сытого, уверенного в себе хищника, который лениво, но с полным правом собственника рассматривал свою любимую дорогую игрушку. Вся его вальяжная, порочная поза, то, с каким ледяным, непробиваемым спокойствием он в одиночку противостоял авторитету Мадары… Сакура только теперь по-настоящему поняла природу этой силы. Это не было слепой верой в закон или должностные инструкции. За его широкими плечами стоял не только уголовный кодекс. За его спиной невидимой монолитной стеной стояла итальянская мафия — самая старая, могущественная и жестокая семья Нью-Йорка. Праотцы бруклинских доков и хозяева теневого Манхэттена. Сакура судорожно взглотнула, чувствуя, как пересохло в горле, и сделала очередной внушительный глоток вина. «Еб твою мать…» — панически пронеслось в её голове, пока алкоголь обжигал пищевод. Внутри её сознания полыхнул такой мощный, неконтролируемый пожар, что пальцы на бокале едва заметно задрожали. Ей хотелось наплевать на приличия, сорваться с этого чертова кресла, швырнуть бокал в стену, подойти и наброситься на этого чертовски красивого мерзавца прямо здесь. Сорвать с него эту идеальную рубашку и будь что будет. «Держи себя в трусах, Харуно. Слышишь? Именно в трусах, — мстительно приказал ей внутренний голос. — Соберись. Ты столичный аудитор из Вашингтона, держи марку». Но держать марку в этой душной, наэлектризованной гостиной, под прицелом его глаз, становилось невыносимо, гранича со спортивным мазохизмом. Она всегда, всеми фибрами своей сложной, изломанной души выбирала исключительно опасных мужчин. Тех, от кого за милю несло доминированием, контролем и порохом. Именно этот непреодолимый внутренний голод когда-то привел её к регистрации на закрытой платформе «Dark Eros». Но кто же, блять, мог подумать, что её собственный отец, старший инвестор ФБР, лично знает один такой неограненный криминальный бриллиант и держит его в своей семье? Но эта игра была заведомо проигрышной. Любые намеки на реальные отношения между ними — которых, строго говоря, и так не было, ведь всё держалось на сухом контракте Доминанта и Сабмиссива — были обречены на полный, кровавый крах. Их отцы были родными братьями. Да, Сакура была приемной дочерью Мадары, в их жилах с Саске не текло ни единой общей капли крови, но старые, жесткие клановые законы Учих плевать хотели на эти юридические тонкости. Мадара грудью ляжет, перевернет весь Нью-Йорк, сотрет племянника в порошок, но никогда в жизни не позволит Саске по-настоящему прикоснуться к ней. Никогда. От этой мысли, от осознания абсолютной табуированности и сладострастной опасности их связи, внизу живота заныло с новой, мучительной и тягучей силой. Глубокий, пульсирующий спазм заставил её незаметно сжать бедра под плотной тканью юбки. «О черт… — панически подумала Сакура, пряча потемневший взгляд за стеклом бокала и чувствуя, как адреналин закипает в венах. — Спаси меня кто-нибудь. Потому что из этой ловушки я сама уже точно не выберусь». Сакура деликатно, но твердо откашлялась, прогоняя прочь душное, сладкое наваждение, сковавшее низ живота. Она заставила себя выпрямить спину, сжала в руке бокал и надела свою лучшую, непробиваемую вашингтонскую маску. — Так, смотрите, — холодно, с расстановкой произнесла она, заставив всех мужчин в комнате перевести внимание на неё. — Нравится вам это или нет, но этого уже не миновать. Вашингтон официально поручил мне аудит Вице-сквада, и я свою работу сделаю. До конца. Я не собираюсь прятаться. Она обвела взглядом Мадару и Фугаку, словно отчитывалась на брифинге. — Я заручилась силовой поддержкой SWAT. Помимо этого, на следующей неделе я подключаю независимых наблюдателей — Окружную прокуратуру и конкретно юридический отдел Хьюго. Неджи будет там со мной. Так что не нужно списывать меня со счетов. У меня, черт возьми, тоже есть зубы. И вот тут случилось непредвиденное. Саске, до этого момента изображавший ледяную статую, резко повернул голову. Он метнул в неё тот самый фирменный, парализующий Учиховский взгляд. Черные глаза вспыхнули откровенным, яростным подозрением. Окружная прокуратура?! Конечно, он ведь понятия не имел, что этот ублюдок Хидан сегодня заявлялся на тринадцатый этаж и уводил Сакуру в курилку. Челюсти командира спецназа сжались так, что на скулах заиграли желваки. Ему потребовалась вся его выдержка, чтобы не начать выяснять отношения прямо здесь, на глазах у отца и дяди. Но тяжелую, звенящую тишину гостиной внезапно разорвал резкий звук. Зазвонил телефон Саске. Учиха нахмурился, доставая из кармана брюк аппарат с защищенным каналом связи. Взглянув на экран, он неуловимо подобрался. Вся его поза изменилась — ушла показательная небрежность, осталась лишь сконцентрированная, пружинистая готовность к броску. Он молча развернулся спиной к родственникам и отошел к огромному панорамному окну, за которым сияли огни ночного Манхэттена, и только после этого нажал на кнопку приема. — Учиха, — коротко, сухим и ровным тоном бросил он, исключительно для вида. Остальные четверо в комнате замерли. Разговор Сакуры был забыт. Мадара, Фугаку, Итачи и сама Сакура — все неотрывно, с нарастающим напряжением смотрели в широкую спину Саске. И каждый из них, будучи опытным следователем, федералом или аудитором, мгновенно считал атмосферу. То, как Саске стоял, как держал трубку, какими рублеными фразами отзывался — всё это кричало о том, что на другом конце провода сейчас находился человек из того самого криминального мира. — Не один? Понял. Ну ладно, буду краток, — вальяжно, с легкой хрипотцой протянул Коди в динамике. — Учиха... Ангел в Нью-Йорке. Саске на секунду перестал дышать. — Сука, — едва слышно, сквозь зубы шикнул он. Свободной рукой он тяжело надавил пальцами на переносицу, закрывая глаза. Киллер уже здесь. Они действовали слишком быстро. — Где? Мадара за спиной угрожающе нахмурил густые брови, обменявшись тяжелым взглядом с Фугаку. Глава полиции нервно сцепил руки за спиной. Они не слышали собеседника, но прекрасно видели, как помрачнел Саске. — Поселился в одном из моих зданий на Ист-Сайде, — так же невозмутимо сообщил Коди. — Мои люди его срисовали час назад. Информация стопроцентно достоверная. Птичка в клетке. — Сколько у нас времени? — уже тише, понизив голос до опасного, почти змеиного шепота, спросил Саске. — Устранить? — абсолютно спокойно, словно предлагая выпить кофе, поинтересовался криминальный авторитет. — Нет, — отрезал Саске, бросив быстрый взгляд через плечо на Сакуру. — Не лезь в это. Ты и так помог больше, чем следовало. Это моя проблема. — Как скажешь. Но нам нужно встретиться. Завтра в моем ресторане в Вест-Вилладж. Глаз на глаз. Много чего нужно обсудить по поводу передела в доках после твоего рейда. — В двенадцать подойдет? — Да. Будь готов, Джуго заберет тебя, как всегда. Без хвостов, Саске. — Понял. До встречи, — сухо ответил Учиха и сбросил вызов. Он опустил телефон, но не спешил поворачиваться к семье. Пару секунд он просто стоял, глядя на свое смутное отражение в темном стекле окна на фоне сверкающих небоскребов. Часы пошли. Ангел смерти спустился в их город за головой Сакуры, и теперь игра шла на выживание. Когда Саске наконец обернулся, его лицо было высечено из камня. Он встретил четыре пронзительных взгляда, но ответил только на один — зеленый, полный тревоги взгляд столичной аудиторши. — У нас проблемы, — ровно констатировал он, засовывая телефон обратно в карман. — Заказ вступил в силу. Киллер в городе. — Это кто был? — голос Фугаку лязгнул холодным полицейским металлом. Глава департамента смотрел на младшего сына так, словно тот сидел в комнате для допросов, а не в роскошной гостиной. — Какая разница? Информатор, — глухо, сквозь зубы отрезал Саске. Он не собирался вдаваться в подробности. — Информатор? — Фугаку сделал шаг вперед, полицейская ищейка внутри него почуяла свежий след. — И у этого безымянного уличного стукача есть твой личный, приватный номер телефона? Номер, который не прослушивается департаментом? Саске тяжело, с присвистом выдохнул. Он был уже не рад. Не рад этому чертову дню, не рад этому разговору, не рад тому, что вынужден оправдываться перед отцом и дядей, как нашкодивший стажер. Внутри него закипала темная ярость. — Ангел в городе. А мы стоим тут и страдаем откровенной херней, меряясь полномочиями, — зло процедил он, обводя родственников тяжелым взглядом. — Ангел? — синхронно, словно по команде, переспросили оба Учихи старшего поколения. Итачи у окна напряженно замер, опустив бокал с виски. Фугаку сузил глаза до опасных щелочек. — То есть ты еще и его конкретную кличку знаешь? — отец наступал, его голос вибрировал от нарастающего гнева. — Сын, во что ты, блять, влез?! Ты оперируешь инсайдерской информацией, которую мы с Мадарой выбиваем сутками через федеральные каналы и агентуру! Ты знаешь позывные элитных, неуловимых киллеров. Что ты прячешь от нас, Саске?! На кого ты на самом деле работаешь?! — Папа, ты, кажется, забыл одну маленькую деталь, — ядовито, с ледяным спокойствием парировал Саске, делая шаг навстречу отцу. — Я каждый божий день собственными руками ломаю и сажаю в клетки тех людей, от которых вы отгораживаетесь отчетами. И, представь себе, кто-то из них активно способствует следствию в обмен на свою жалкую жизнь. У нас сейчас проблема покрупнее, чем моя агентурная сеть. Сначала нужно разобраться с гребаным киллером, который приехал по нашу душу. А уже потом — с моими связями. Которые, к слову, вас вообще волновать не должны. Воздух в пентхаусе сгустился настолько, что, казалось, в нем можно было увязнуть. Сакура почувствовала, что ей катастрофически не хватает кислорода. Душно. Слишком много тестостерона, слишком много агрессии и невысказанных криминальных тайн на один квадратный метр. Градус напряжения давил на виски. Она нервно отставила недопитый бокал на столик, резко встала и одним плавным движением стянула с себя строгий форменный пиджак. Бросив его на спинку кожаного кресла, она не остановилась. Следом полетела узкая, сковывающая дыхание костюмная жилетка. Оставшись в одной белой, слегка помятой за долгий день рубашке с закатанными до локтей рукавами, небрежно ослабленном галстуке и короткой плиссированной юбке, она снова потянулась к открытой бутылке. Плеснула себе еще вина, даже не заботясь о манерах. Без своей жесткой брони, без убийственных шпилек от Versace, стоя босиком на пушистом светлом ковре, она вдруг стала казаться невероятно миниатюрной. Хрупкая, растрепанная школьница, случайно оказавшаяся в логове матерых, скалящих клыки волков. И эта контрастная уязвимость сводила с ума. Саске судорожно сглотнул. Кадык на его горле дернулся. Он всеми фибрами своей черной души, до боли в стиснутых челюстях заставил себя смотреть прямо в глаза отцу. Только не на неё. Только не на эту полураздетую вашингтонскую кнопку с взлохмаченными розовыми волосами и бокалом в тонких пальцах. Но боковое зрение, натренированное годами работы в спецназе, предательски фиксировало каждое её движение, каждый изгиб тела под тонкой тканью рубашки, распаляя внутри тот самый запретный, темный пожар. — И что, мы просто его убьем? — вдруг громко, нарушив звенящую тишину гостиной, спросила Сакура. В этот момент все четверо мужчин — Мадара, Фугаку, Итачи и Саске — словно по команде свернули шеи в её сторону. И только теперь, скинув пелену яростного семейного спора, они вдруг резко, отчетливо заметили эту растрепанную «кнопку» с бокалом багрового вина в руках. Без своего жесткого пиджака, без брони из столичного высокомерия и двенадцатисантиметровых шпилек, в одной лишь небрежно смятой белой рубашке с распущенным галстуком и короткой плиссированной юбке, она выглядела до одури хрупкой. Совсем не как федеральный аудитор, способный красной ручкой перерезать горло целому отделу. Скорее, как старшеклассница, по нелепой случайности забревшая на сходку криминальных боссов. Стоя босиком на ковре, она казалась слишком беззащитной для того дерьма, в которое её втянули. Тишина затянулась. Их тяжелые, сканирующие взгляды альфа-самцов заставили её внутренне поежиться, но столичная выдержка взяла свое. — Чего вы все так уставились? — строго, с фирменными нотками вашингтонской стервозности спросила Сакура, упрямо вздернув подбородок. — Я, вообще-то, абсолютно искренне спрашиваю. Что с такими людьми делают на практике? Как это работает? Саске тяжело сглотнул. Он титаническим усилием воли заставил себя оторвать взгляд от её коленок и посмотрел ей прямо в зеленые глаза. — По-хорошему — пулю в лоб при первой же возможности, — ровным, безжизненным голосом профессионального убийцы подал голос Саске. В этой фразе не было ни капли бравады, только суровый уличный кодекс. — Но по нашему гребаному официальному протоколу, мы обязаны его выследить, жестко скрутить, живьем доставить в допросную и выбить из него имена тех, кто перевел деньги. Нам нужны «Благородные». Сакура удивленно приподняла бровь, обдумывая услышанное, и сделала еще один глоток вина. — То есть… вы на полном серьезе предлагаете вызвать на профессионального, элитного киллера синдиката обычную полицию? — Спецназ, — жестко, как удар хлыста, поправил её Саске, и в его низком голосе лязгнула сталь командира. — Обычная полиция там ляжет в первые же две секунды. Этим займутся мои штурмовики. Учиха тяжело, шумно выдохнул, с силой проводя широкой ладонью по лицу, словно пытаясь стереть накопившуюся усталость этого бесконечного, безумного дня. Вся его вальяжность и расслабленность окончательно испарились. Игры закончились. Перед ними снова стоял шеф элитного подразделения, готовящийся к кровавой бойне на улицах своего города. — Ладно, — процедил он, доставая телефон из кармана. — Мне нужно срочно собрать парней. Сакура замерла с бокалом у губ. — Прямо сейчас? — тихо переспросила она. — На ночь глядя? Пятница же. — Да, Харуно. Прямо сейчас, — Саске зло скрипнул зубами, быстро листая контакты и находя номер Наруто в обход общего рабочего чата. — И я очень, блять, надеюсь, что они еще не успели наебениться в том баре, куда так радостно собирались полчаса назад. Иначе я лично их перестреляю еще до того, как Ангел сделает свой первый выстрел. — Стой. Ты серьезно едешь прямо сейчас? — голос Фугаку внезапно утратил привычный металл начальника полиции. Суровый коп отступил на задний план, и сквозь его жесткую броню прорвался банальный, первобытный инстинкт отца, который видит, как его младший сын добровольно шагает в мясорубку. Фугаку сделал полшага вперед, словно хотел физически удержать его за плечо. Итачи, стоявший у окна, тоже напрягся. Его обычно спокойный, аналитический взгляд сейчас буквально сверлил спину брата. Старший Учиха молчал, но его мозг работал на предельных скоростях. Он складывал факты: осведомители, нелегальные гонки, идеальное знание структуры синдиката, и теперь — экстренный выезд на профессионального киллера без запроса официальной поддержки. Итачи смотрел на Саске и ясно понимал — его брат давно перешел черту, разделяющую закон и улицу. — Да, папа. Еду. А что мне еще остается делать? Ждать, пока он придет за нами сюда? — бросил Саске через плечо. Он уже не смотрел на семью. Прижав телефон к уху, командир SWAT быстрым, широким шагом хищника направился прямо к выходу из пентхауса, в просторный холл с лифтами. В трубке шли долгие, изматывающие гудки. Один. Два. Три... На фоне играла громкая музыка. Пять гудков. Наконец, вызов приняли. — Шеееф! — раздался из динамика подозрительно радостный и расслабленный голос Наруто. На заднем фоне гудел бар, звенели бокалы и кто-то громко ржал (кажется, Дейдара). — Ты передумал? Решил всё-таки присоединиться к пятничному алко-забегу? — Собирай парней. Всех, кто есть. Немедленно в штаб, — отчеканил Саске ледяным тоном, от которого у любого подчиненного мгновенно выветривался хмель. — Мы выезжаем на боевой вызов. Код красный. — Чего?! Какой вызов? Что случилось? — голос Узумаки мгновенно сел, потеряв всю дурашливость. Музыка на фоне стала тише — видимо, он выскочил из зала на улицу. Саске вышел в холл пентхауса. — Скрутить профессионального киллера надо, — буднично, словно речь шла о краже в супермаркете, произнес Учиха. С этими словами он с размаху, с неконтролируемой животной яростью влупил тяжелым кулаком по металлической панели вызова лифта. БАМ! Звук удара гулким эхом разлетелся по коридору и ударил по ушам всех, кто остался в гостиной. Сакура, стоявшая с бокалом вина, вздрогнула и замерла, глядя на его напряженную, мощную спину. Мадара тоже нахмурился. Все в комнате отчетливо поняли: Саске был не просто зол. Он был в бешенстве. И причина этой ярости крылась не только в приезде Ангела. Саске до чертиков, до скрипа зубов бесило то, что его идеальная, годами выстраиваемая двойная жизнь дала трещину прямо сейчас. Он чувствовал затылком эти тяжелые, проницательные взгляды отца и дяди. Они начали понимать. Они начали складывать гребаный пазл и осознавать, что командир элитного спецназа Саске Учиха — далеко не так прост, как диктует его золотой жетон. Его криминальная изнанка начала вылезать наружу, и это бесило его больше всего на свете. — Чего?! Какого еще киллера?! Это из-за «Благородных»?! Шеф, ты шутишь?! — в панике засыпал его вопросами Наруто на другом конце провода. Саске шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Металлические двери лифта начали плавно разъезжаться. — Наруто, я сказал тебе, мать твою, пулей ехать в штаб! — рявкнул Саске так, что динамик телефона хрипнул. — Все вопросы потом! У нас катастрофически мало времени, пока этот ублюдок не вышел на охоту! Выполнять! Тяжелые металлические двери лифта с глухим лязгом сомкнулись, отрезая Саске от гостиной, и в пентхаусе повисла густая, давящая тишина. Лишь отдаленный гул ночного Манхэттена за панорамными окнами нарушал этот вакуум. — Во что он ввязался? — вдруг глухо спросил Мадара. Его голос прозвучал надломленно. Он обращался скорее в пустоту, к ночному городу, чем к кому-то конкретному. Сакура, стоявшая босиком на ковре, сжала ножку бокала так, что побелели костяшки. Она поняла: *либо сейчас, либо никогда*. Она была профессиональным федеральным аудитором, а значит — гениальным, хладнокровным лжецом. Прямо как Саске. И сейчас ей предстояло сыграть партию всей своей жизни против двух самых проницательных ищеек Нью-Йорка. — Ни во что, — совершенно спокойно, с пугающим равнодушием произнесла Сакура. Она сделала изящный глоток вина, и её лицо мгновенно преобразилось. Ушла растрепанная, уязвимая школьница. На её место вернулась та самая непробиваемая, надменная вашингтонская выдра. — Не забывай, папа, я вижу всю их кухню изнутри. Он абсолютно чист. Мадара медленно повернул к ней голову. Его черные глаза сузились. — Ты хочешь сказать, что всё то дерьмо, которое только что произошло на наших глазах — это хрень? — сквозь зубы процедил старший инспектор ФБР. — Этот уличный стукач звонил ему на личный, мать его, приватный номер, Сакура! На номер, которого нет в базах! — И что? — Сакура вызывающе вскинула подбородок, глядя отцу прямо в глаза. — А как еще, по-твоему, он должен обеспечивать к себе доверие в этой среде? Предлагаешь ему оставлять информаторам визитку с рабочим телефоном в Сити-холле? Она перевела дух, показательно, с легким раздражением закатив глаза. — Послушайте. Да, он заносчивый, грубый, самодовольный индюк с тяжелым синдромом бога. Я этого не отрицаю, — Сакура выставила указательный палец вверх, чеканя каждое слово. — Но. Я была с ним на выездах. Я проверяю каждую цифру в его отчетах. И я могу вас заверить, как федеральный проверяющий: свою работу он выполняет маниакально чисто. Все изъятые деньги, всё оружие, каждый грамм наркотиков и последняя гильза из конфиската оседают в хранилище под роспись. Копейка в копейку. Она сделала паузу, позволяя этой информации осесть в головах полицейского и федерала, а затем нанесла контрольный удар: — Чего абсолютно не скажешь о так называемых «Благородных» и тех ублюдках из Вице-сквада, с которыми они повязаны. Вот там — полный пиздец. Уж простите мне мой французский. Мадара и Фугаку замерли. Рискованный, но гениальный ход Сакуры — оскорбить Саске как личность, но безупречно оправдать его как профессионала — сработал. Жесткий, неподкупный тон аудитора ударил по их логике. Они знали, насколько придирчивой и дотошной была Сакура в цифрах. Если она говорит, что по документам и складам у SWAT всё стерильно, значит, Саске не ворует из общака. А значит, его мотивы могут быть просто слишком радикальными, но не коррумпированными. Фукагу тяжело выдохнул, его плечи слегка расслабились. Мадара задумчиво потер подбородок, переваривая услышанное. Гнев старшего поколения начал медленно остывать, уступая место сухой аналитике. Но в комнате был еще один человек. Итачи Учиха, всё это время безмолвно стоявший у панорамного окна с бокалом виски, не проронил ни слова. Но его гениальный, аналитический мозг уже всё понял. Старший брат переводил свой темный, проницательный взгляд с расслабившегося отца на хмурого дядю, а затем — на хрупкую спину Сакуры, которая уже направилась в сторону своей спальни. Губы Итачи тронула едва заметная, восхищенная ухмылка. Он знал своего брата лучше, чем кто-либо. Он знал про черный *Shelby*, про уличные гонки, про тени, которые сгущались вокруг Саске. Итачи ясно видел, что Саске не чист. Но он также ясно видел, что эта смелая, отчаянная девушка с бокалом вина только что с грацией опытного игрока выстроила железобетонный щит вокруг его брата. Она виртуозно солгала в глаза директору полиции и инспектору ФБР, прикрыв задницу Саске своей федеральной должностью. — Дайте ему просто сделать свою работу, — бросила Сакура через плечо, уже взявшись за ручку двери своей комнаты. Её голос звучал устало, но твердо. — Я нахожусь к этому дерьму ближе всех вас. И я знаю, что говорю: ваш Саске чист. Так что не копайте ему яму там, где её не должно быть. Дверь за ней закрылась с тихим щелчком, оставив мужчин наедине со своими мыслями. Итачи сделал глоток виски, пряча улыбку. «Браво, аудитор. Теперь ты окончательно в нашей семье», — пронеслось у него в голове. Как только тихий щелчок дверного замка отрезал Сакуру от гостиной, Итачи Учиха сделал неспешный, глубокий глоток янтарного виски. Лед тихо звякнул о стенки дорогого хрусталя. Старший брат прекрасно понимал: эта отчаянная, дерзкая столичная девочка только что виртуозно, с грацией сапера на минном поле, спасла задницу его младшего брата. Более того, Итачи, обладая абсолютным аналитическим чутьем, уже давно сложил два и два относительно их «исключительно рабочих» отношений. Он видел, как Саске смотрел на нее. Он знал, что между ними искрит так, что можно поджигать порох. И сейчас ему нужно было железобетонно закрепить ту ложь, которую она бросила как спасательный круг. — Она права, — спокойно, бархатным баритоном произнес Итачи, разрезая тяжелую тишину. Он отошел от окна и приблизился к отцу и дяде. — Девочка дело говорит. Фугаку нахмурился, переводя взгляд на старшего сына: — Ты тоже считаешь, что мы сгущаем краски, Итачи? — Я считаю, что мы поддаемся эмоциям, отец, — хладнокровно парировал Итачи. — Вы оба прекрасно знаете Саске. Да, он работает на грани фола. Да, его уличные методы порой заставляют отдел внутренних расследований пить успокоительное. Но Сакура — федеральный аудитор. Если уж она, с её параноидальной дотошностью и въедливостью в каждую запятую, заявляет, что его финансовые отчеты и склады конфиската стерильны, значит, так оно и есть. Мадара тяжело вздохнул, потирая переносицу: — Этот приватный звонок... Меня напрягает, с кем он водит дружбу. — Это специфика улиц, дядя, — гладко, как по маслу, «шлифанул» историю Итачи, не моргнув глазом. — Вы требуете от него стопроцентной раскрываемости картелей, но возмущаетесь, что у него есть тайные осведомители? Так не бывает. Сакура права. Саске чист перед законом. Давайте сфокусируемся на реальной угрозе — на киллере. А не будем параноидально рыть яму под собственным командиром SWAT. Фугаку и Мадара переглянулись. Аргументы Итачи, подкрепленные железным словом неподкупного аудитора, пробили их гнев. Они поверили. Старший Учиха внутренне, по-хищному усмехнулся и допил виски. *Алиби он закрепил. А вот с младшим братиком у него чуть позже состоится очень, очень долгий и неприятный разговор тет-а-тет, без свидетелей. Потому что Итачи точно знал: Саске вляпался во что-то темное.* Тем временем в спальне. Как только дверь за ней закрылась, Сакура обессиленно прислонилась к гладкому дереву затылком. Грудь тяжело вздымалась, словно она пробежала марафон. Она поспешно, почти вслепую, поставила бокал с недопитым вином на прикроватную тумбочку, и только сейчас, в полумраке комнаты, с ужасом осознала, *как* сильно дрожат её пальцы. Её трясло. Это был дикий, безжалостный адреналиновый откат. Чего ей стоило так хладнокровно, глядя прямо в глаза директору полиции и старшему инспектору ФБР, солгать! Да, это был далеко не дебют в её карьере профессионального лжеца, но ставки еще никогда не были столь фатально высоки. Одно неверное слово — и карьера Саске была бы уничтожена. Она с силой, до боли впиваясь ногтями в ладони, сжала руки в кулаки, пытаясь унять эту предательскую дрожь. — Только не подведи меня, Учиха, — одними губами, как мантру, прошептала она в пустоту комнаты. — Я только что поставила на кон всё. Её аналитический мозг, наконец-то освободившись от давления мужчин в гостиной, начал лихорадочно выстраивать логическую цепочку. Она проверяла бумаги. Она знала, что он не ворует. Если Саске действительно чист по документам... Если он не крадет грязные деньги синдиката из общака и не торгует оружием, но при этом обладает такой теневой властью, черным «Мустангом» и информаторами, которые звонят ему на личный номер... Значит, Гурен была права. — О, Господи... — Сакура тихо простонала и медленно сползла по двери вниз, оседая на мягкий ворс ковра. Он действительно связан с итальянской мафией. Напрямую. Тесно. Неразрывно. Она обхватила голову руками, тихо, почти истерично усмехнувшись. Градус безумия зашкаливал. Это уже нифига не был тот простой столичный аудит, на который она подписывалась в спокойном Вашингтоне. Это был гребаный, полнокровный криминальный боевик. — Нужно просто взять, сесть и написать сценарий моей жизни за последние две недели, — нервно шептала она себе под нос, глядя невидящим взглядом в одну точку. — А потом отправить его почтой Квентину Тарантино. Он бы точно заценил этот сюрреализм... Какая там мафия, киллеры с позывным «Ангел», взрывы тачек, БДСМ-сессии с мафиозным спецназовцем и подвалы... Да «Бесславные ублюдки» просто нервно курят в сторонке. Тем временем черный «Челленджер» с ревом рвал ночные улицы Манхэттена, игнорируя светофоры. Саске гнал так, словно за ним гнались все демоны ада. Когда он влетел на двадцать пятый этаж, парни, успевшие по экстренному вызову сорваться из бара, уже ждали его в штабе. Штурмовики мгновенно протрезвели. Одной секунды было достаточно, чтобы понять: их командир находится в состоянии первобытного, неконтролируемого бешенства. Воздух вокруг Учихи буквально искрил от напряжения. — Шеф, ты чего? Что стряслось? — осторожно спросил Пейн, застегивая кевларовую разгрузку. — Сегодня все внезапно, блять, захотели знать, кто мой информатор! — сквозь сжатые до скрежета зубы процедил Саске, агрессивно срывая с себя классическую рубашку и швыряя её на стул. — Потому что мы, видите ли, взяли с поличным ублюдков из «Благородных»! Это какой-то гребаный сюр. Ты делаешь свою работу, рискуешь жизнями парней, вычищаешь этот город от швали, а они всё еще недовольны! Он резко натянул тактическую черную майку, но тут нервы командира, натянутые до предела за этот безумный день, окончательно сдали. Саске схватил со стола свой тяжелый тактический пояс — с кобурой, рацией, запасными магазинами и наручниками — и со всей дури, с глухим рыком швырнул его в угол комнаты. Тяжелая экипировка с жутким грохотом впечаталась в стену и рухнула на пол. В опен-спейсе повисла мертвая, звенящая тишина. Дейдара, который до этого что-то тихо бормотал, натягивая берцы, мгновенно захлопнул рот и вытянулся по струнке. Наруто напрягся, словно перед прыжком, не зная, как успокоить лучшего друга, и лишь сглотнул. Сасори и Пейн обменялись мрачными, настороженными взглядами. Никто не смел пошевелиться. Они никогда не видели Саске таким. Ледяной, расчетливый и отстраненный шеф SWAT сейчас напоминал сорвавшегося с цепи, загнанного в угол волка. Саске тяжело уперся обеими руками в металлическую столешницу своего стола. Он опустил голову, тяжело и рвано дыша. Его широкие плечи вздымались. «Не дай бог они поймут...» — эта мысль билась в висках раскаленным молотом. Не дай бог его правильный отец и въедливый дядя узнают, что он когда-то напрямую сливал Коди информацию о полицейских рейдах в обмен на наводки по другим группировкам. Они ведь дружили с самого глубокого, сопливого детства. Фугаку прекрасно знал Коди. Итачи тоже видел его десятки раз. Они вместе росли: сначала мелкие пацаны, тыкающие друг в друга палками на заднем дворе Квинса, потом — два подростка за одной партой в школе, затем — студенты в колледже. И самый сюрреалистичный, безумный этап их жизней: удивительно, но Коди учился с ним даже в Куантико. В святая святых федералов. Вот только цели у них были кардинально разные. Дома Коди учили быть безжалостным главой итальянской мафии, а днем в Куантико он, сидя за соседней партой с Саске, досконально изучал, как работают спецслужбы, их тактику, психологию и уязвимости. Их дружба тянулась длинной, неразрывной красной нитью. Они никогда не предавали друг друга. Саске выигрывал для Коди нелегальные уличные гонки, рискуя разбиться насмерть, а мафиози щедро платил ему деньгами или давал бесценную информацию. Но об этом не должен был знать никто. Никогда. Когда на горизонте замаячило кресло начальника элитного подразделения SWAT, Саске пришлось остепениться. Коди всё понял без лишних слов. С тех пор они работали исключительно по старой, кровной дружбе: иногда Саске, используя свое влияние, помогал людям Коди тихо выйти из тюрьмы или терял мелкие улики, а иногда — как сегодня — Коди делился золотой информацией, убирая конкурентов и помогая Саске строить карьеру. И теперь всё это... Вся его безупречная карьера, авторитет среди этих парней, стоящих сейчас в комнате, и та самая столичная девочка-аудитор, которая только что грудью прикрыла его перед директором полиции — всё это могло рухнуть в один миг. Сгореть дотла, словно дешевый карточный домик, если Ангел доберется до них первым или если отец докопается до правды. — Шеф... — тихо, нарушая тишину, подал голос Наруто. Он осторожно подошел ближе. — Мы с тобой. До конца, слышишь? Что мы должны сделать? Саске медленно поднял голову. В его черных глазах больше не было ярости — только холодная, смертоносная пустота. Он оттолкнулся от стола и пошел в угол поднимать свою экипировку. — Проверить оружие, — ледяным тоном скомандовал он. — Мы едем на Ист-Сайд. Убивать Ангела.