Часть 38. Красная черта

Рутина поглотила их с головой. Следующие несколько часов в подземном хранилище тянулись мучительно долго, нарушаемые лишь сухим шелестом бумаг, звоном пересчитываемых гильз и монотонным бормотанием цифр. Напряжение после случайного выстрела немного осело, превратившись в холодную, сжатую пружину профессионального контроля. Время неумолимо близилось к обеду. Сакура как раз закончила сверять очередной лист в секторе Неджи и целенаправленно, размашистым шагом направилась к стеллажам Кибы, чтобы внести в гербовую ведомость новую партию взвешенного кокаина. Она уже занесла ручку над бумагой, как вдруг микроскопический динамик в ее правом ухе издал тихий статический треск. Оставленный на столе тринадцатого этажа телефон Саске уловил приглушенный, заговорщический шепот. — Как мы теперь им перекроем кислород, если там внизу с ними заперт Гаара? — прошипел чей-то голос. Судя по характерной гнусавости, это был Кабуто. Сакура застыла прямо посреди прохода. Эти несколько слов окатили ее с ног до головы крутым кипятком. Дыхание мгновенно перехватило. Пальцы в черных кожаных перчатках с такой невероятной, неконтролируемой силой стиснули дешевую пластиковую ручку, что та с громким, сухим хрустом лопнула пополам, больно впившись острыми краями в ладонь. Перекроют кислород. Они не просто обсуждали саботаж или уничтожение улик. Эти мрази на полном серьезе, прямо в рабочее время, планировали массовое убийство. Они собирались превратить минус первый этаж Федерал-Плаза в бетонную газовую камеру, задушив федерального аудитора, помощника прокурора, элитного юриста и командира спецназа. Понимание того, что услышанное в сотни раз важнее любых наркотиков и денег, ударило по нервам. Сакура резко, крутанувшись на каблуках, бросила сломанную ручку на бетонный пол и сорвалась с места, рванув к оружейному сектору. В этот же момент наушник донес холодный, расчетливый и до тошноты спокойный голос Гурен: — А вот это уже проблема... Капитанша не ужаснулась тому, что ее подчиненный может погибнуть. Она была раздражена тем, что присутствие Гаары спутало ее идеальный план казни. В оружейном ряду Саске тоже замер, словно превратившись в гранитную статую. Учиха стоял, скрестив руки на груди, и его черные, как сама смерть, глаза были намертво прикованы к Гааре. Детектив, ничего не подозревая о том, что его начальница сейчас взвешивает его жизнь на чашах весов, нервно облизывал разбитые губы и, тихо матерясь сквозь зубы, предельно аккуратно, двумя пальцами доставал из коробок очередные стволы. После того выстрела Гаара трясся над каждым пистолетом, до одури боясь, что следующая пуля прилетит уже не в стену, а ему в голову. Но Саске смотрел на него и думал совершенно о другом. Если бы он не поддался ярости. Если бы он не спустил этого щенка вниз в качестве наказания... Гурен и Какудзу просто отключили бы вытяжку. Железная дверь уже заблокирована. Они бы все задохнулись здесь, как крысы в ведре, пока наверху детективы спокойно пили бы свой полуденный кофе. Учиха осознал, что его импульсивный хук слева только что подарил им отсрочку от смерти. В тишине хранилища раздался быстрый, резкий стук. Саске даже не нужно было поворачивать голову. Он слышал эти шаги. Сакура, чеканя каждый свой шаг высокими каблуками по бетону, буквально летела к нему по проходу. Он знал, зачем она бежит. Она тоже слышала этот разговор. Их невидимая связь по радиоэфиру только что сомкнулась намертво, объединив их одним ледяным, пронизывающим до костей пониманием: эти звери наверху не собирались брать их в заложники или договариваться. Они собирались их убить. Сакура, собрав в кулак всю свою хваленую вашингтонскую выдержку, подошла к Саске. Со стороны она выглядела воплощением арктического холода — идеальная осанка, непроницаемое лицо, строгий взгляд. Но внутри у нее билась настоящая истерика, а сердце стучало так громко, что грозило проломить ребра. Именно в тот момент, когда она поравнялась с Учихой, наушник снова ожил. Голос Гурен, холодный и расчетливый, вынес окончательный приговор: — Сделаем так. Гаара — важный кадр, он слишком много знает, мы не можем просто пустить его в расход вместе с ними, — капитанша на секунду задумалась, и было слышно, как она нервно щелкает зажигалкой. — Когда все наши свалят на обед, мы вызовем его наверх. Скажем федералам, что нужно срочно подписать промежуточные ведомости. Пусть Гаара поднимется первым. Мы передадим им по связи, что он вернется минут через десять или пусть сами за ним поднимаются. Но за это время мы наглухо отключим лифт и вырубим вентиляцию. Спишем на фатальный сбой в старой системе. К утру они задохнутся. Сакура до боли, до побелевших костяшек стиснула в руках планшетку. В горле встал горький, удушливый ком. «Она привела их всех на верную смерть...» — эта мысль пульсировала в висках, отравляя кровь. Она перевела пустой, стеклянный взгляд на Гаару, который как раз доставал из коробки очередной револьвер, и абсолютно ровным, безжизненным тоном спросила: — Как дела, детектив? Успеваете? Гаара, не подозревающий, что его жизнь только что висела на волоске от решения сумасшедшей начальницы, нагло ухмыльнулся, мазнув по фигуре Сакуры сальным взглядом. — Нормально, цыпа. Что, скучно стало бумажки перекладывать? Захотела помочь? Воздух в архиве мгновенно заледенел. — Подбирай выражения, — голос Саске хлестнул Гаару, как удар свинцовой плетью. Учиха даже не сдвинулся с места, но от его тона по бетонным стенам пополз невидимый иней. — Назовешь ее так еще раз, и я с огромным удовольствием пропишу тебе снова. Только теперь уже сломаю челюсть. Саске был зол. Нет, он был в абсолютном, расчетливом бешенстве. Вице-сквад решил устроить саботаж и поиграть в вершителей судеб? Что ж, они крупно просчитались. Он и его команда не будут действовать как пугливые, загнанные в угол идиоты. Они будут действовать в единственно правильном стиле — в стиле элитных силовых структур. — Супервайзер, на два слова, — отрешенным, дрожащим тоном произнесла Сакура. Она повернулась к Саске. Учиха стоял, вальяжно опираясь бедрами о металлический стол досмотра и скрестив мощные руки на груди. В его черных глазах плясали опасные, темные демоны. — Говори прямо здесь, аудитор, — его губы изогнулись в хищной, дьявольской ухмылке. — У нас нет никаких секретов от этой подвальной крысы. Сакура растерянно моргнула, глядя в его уверенное лицо. — Ты о... — Да, — коротко и жестко подтвердил он. Он знал, что она слышала приказ Гурен. — Что нам делать? — почти шепотом выдохнула Сакура. Она впервые за всю свою блестящую карьеру была в такой тотальной растерянности. Что делать? Звать на помощь? Кого? Как? — Всё очень просто, сладкая, — ехидно, с пугающим спокойствием произнес Учиха. Он плавно отцепил от тактического ремня свою армейскую рацию. Гаара, наблюдавший за этой сценой, вдруг замер. До детектива медленно, как до жирафа, начало доходить. Рация. Тяжелый бронежилет, который остался на столе. Армейский наушник. Учиха пришел сюда не как бумажный червь. У них всё это время была бесперебойная, зашифрованная связь с поверхностью. Саске нажал черную кнопку передачи. — Узумаки. — Да, шеф! — мгновенно, без помех раздался из динамика рации хриплый, бодрый голос Наруто. Эхо разнеслось по всему хранилищу. Глаза Гаары полезли на лоб. Капкан, который вице-сквад готовил для федералов, только что с оглушительным лязгом захлопнулся на их собственных шеях. Саске посмотрел Гааре прямо в глаза и отчеканил в микрофон: — Начинайте штурм вице-сквада. Тринадцатый этаж. — Причина, командир? — деловито уточнил Наруто. — За двойное покушение на жизнь начальника федерального спецназа. А также за спланированное покушение на убийство старшего аудитора Офиса Генерального инспектора, помощника окружного прокурора и главного юриста корпорации. Заходим жестко. Оружие к бою. На том конце повисла секундная пауза, а затем раздался радостный, предвкушающий рык Узумаки: — Черт... Понял, шеф! Выезжаем! Разнесем там всё к херам! Саске отпустил кнопку рации и, не сводя ледяного взгляда с побледневшего, как полотно, Гаары, тихо добавил: — Ну что, детектив. Считай свои пистолетики. Они вам теперь не помогут. — Штурм?! — Гаару словно стальным колом пригвоздило к холодному бетону. Его белесые брови взлетели вверх, а зрачки расширились от чистейшего, животного ужаса, затопившего сознание. Детектив отшатнулся назад, едва не опрокинув на себя ящик с конфискованными винтовками. — Какого черта?! Вы не в своем уме! Саске даже не шелохнулся от этого крика. Он вальяжно, с пугающей, ленивой грацией сытого хищника оттолкнулся от металлического стола досмотра. Тяжелые армейские берцы бесшумно ступали по полу, пока командир SWAT не подошел к Гааре вплотную. Учиха медленно присел возле побледневшего детектива на корточки, оказываясь с ним на одном уровне. От него пахло порохом, кровью и неминуемой расплатой. — Слушай меня сюда, мусор. Слушай очень внимательно, потому что дважды я повторять не буду, — голос Саске опустился до низкого, утробного рыка, от которого у Гаары задрожали поджилки. — Вся твоя гнилая шайка сядет. Далеко и очень надолго. Тюрьма строгого режима Синг-Синг уже заботливо греет для вас железные койки. Саске поднял руку и выразительно, медленно постучал указательным пальцем по своему уху, в котором был спрятан крошечный армейский динамик. — Прямо сейчас наверху, в вашем блядском оупен-спейсе, лежит мой телефон, — с садистским удовольствием прошептал Учиха. — И он в реальном времени пишет каждое ваше слово. Каждый шорох. Каждый ваш нервный вздох на тринадцатом этаже. И чтобы на суде ваши адвокаты не апеллировали к тому, что я, бедный контуженный спецназовец, всё это себе выдумал... Аудитор? Саске, не вставая, повернул голову и посмотрел на Сакуру. Девушка сделала шаг вперед. Она молча, с ледяным аристократизмом заправила розовую прядь за ухо и извлекла из ушной раковины точно такой же микроскопический черный наушник. Она зажала его между указательным и большим пальцами в кожаной перчатке, демонстрируя Гааре мигающий синий индикатор активной прослушки, а затем так же невозмутимо вставила его обратно. — Вы просчитались, детектив, — сухо, как выстрел в упор, констатировала Сакура. Гаара судорожно сглотнул. Капкан захлопнулся окончательно. — Вы... вы не имеете права! Это незаконная прослушка! — отчаянно, цепляясь за соломинку, взвизгнул Гаара. — Это ты сейчас смеешь заикаться о правах? — Саске хищно, обнажая зубы, ухмыльнулся, и эта улыбка не сулила ничего кроме боли. — А твои дружки там наверху, которые только что решили перекрыть нам кислород в этом бетонном мешке, тоже соблюдали наши права? Скажешь мне прямо в глаза, что впервые о таком слышишь? Гаара замер. Воздух в его легких закончился. Он понял, что они слышали абсолютно всё. И приказ Гурен тоже. В этот момент Сакура подошла к ним вплотную. Она остановилась рядом с сидящим на корточках Учихой и уверенным, собственническим жестом положила свою изящную ладонь ему на левое, здоровое плечо. Саске даже не вздрогнул, принимая ее прикосновение как должное. Этот простой жест показал Гааре всю глубину их связи — это была монолитная стена, которую вице-скваду было не пробить. Сакура посмотрела на раздавленного оперативника сверху вниз. В ее зеленых глазах плескался жидкий азот. — Я лично обеспечу каждому из вас волчий билет и пожизненное заключение без права на досрочное освобождение, — чеканя каждое слово, произнесла столичный аудитор. Ее голос звучал как судейский молоток. — Вы влипли по-крупному. По конфискованной наличности уже зафиксированы колоссальные недостачи. Помощник окружного прокурора в соседнем ряду с ног до головы осыпан кокаином, потому что ваш пакет был вскрыт — там тоже не хватает половины веса. Доступ к этому хранилищу есть только у вас. Ваша черная бухгалтерия грязнее ночи. Сакура слегка наклонилась вперед, и Гаара съежился под ее безжалостным взглядом. — Я потрачу недельку на то, чтобы вывернуть ваши архивы наизнанку, — обманчиво мягко, с пугающей улыбкой добавила она. — Но поверь мне, детектив... Я с огромным удовольствием подведу жирную красную черту под всей вашей карьерой. Потому что она закончилась прямо сегодня. Здесь и сейчас. Тем временем в Бруклине, на двадцать пятом этаже штаб-квартиры элитного подразделения SWAT, воздух искрил от переизбытка адреналина. Как только короткий, но исчерпывающий приказ Учихи прозвучал по громкой связи, оупен-спейс превратился в растревоженный улей. Парни, которые секунду назад лениво перебирали рапорты, мгновенно переключились в режим абсолютной боевой готовности. — Они хотели их всех убить! Или, блядь, прямо сейчас еще хотят! — яростно рявкнул Наруто, с силой затягивая ремни тяжелого тактического обвеса на груди. В его голубых глазах, обычно веселых и беззаботных, сейчас плескался холодный, смертоносный шторм. Командир оставил его за старшего, и он не подведет. — Еб твою мать! Я лично устрою этим мразям путевку в ад! Прямым экспрессом! — прорычал Дейдара. Он рывком застегнул кевларовый бронежилет и с лязгом сбросил с предохранителя штурмовую винтовку. Его пальцы, привыкшие к взрывчатке и оружию, работали с молниеносной точностью. — Мало просто путевки туда. Перед этим надо дать им хорошую прожарку. Выбить дурь вместе с зубами, — ледяным тоном добавил Сасори. Он методично, с пугающим спокойствием профессионального палача, загонял полные магазины с бронебойными патронами в разгрузку. — Решить убить представителей сразу нескольких сильнейших государственных структур разом... Это ж какими отбитыми, тупыми ублюдками надо быть, — покачал головой Пейн, натягивая черную балаклаву и передергивая затвор. — У них вместо мозгов кокаин. — Сасори, вызывай ФБР! Поднимай всех агентов Мадары, поднимай окружную прокуратуру! — скомандовал Наруто, перехватывая винтовку. Его голос обрел стальные, командирские нотки. — Мы оцепляем всё здание. Ни одна крыса из отдела нравов не должна проскочить! По машинам! Через пять минут тихий полдень в центре Манхэттена разорвался в клочья. Со стороны Бруклинского моста, завывая многоголосыми сиренами, на запредельной скорости неслась колонна черных бронированных фургонов «BearCat» и тяжелых тактических внедорожников. Они сметали всё на своем пути, не обращая внимания на светофоры и пробки. За ними, сверкая красно-синими стробоскопами, летел кортеж из десятка черных правительственных Chevrolet Tahoe — Федеральное бюро расследований отреагировало на сигнал о покушении на дочь инспектора Мадары с беспрецедентной жестокостью. Федерал-Плаза, обычно чопорное и строгое здание, в считанные минуты превратилось в эпицентр локального ада. С визгом тормозов тяжелая техника заблокировала все подъезды и переулки. Черные джипы перекрыли движение по периметру, отрезая здание от остального мира. Из броневиков, словно рой смертоносных шершней, начали высыпать бойцы SWAT в полной тактической экипировке: шлемы, кевлар, штурмовые щиты и наведенные на здание стволы. Одновременно с ними из внедорожников выпрыгивали суровые агенты ФБР в темно-синих ветровках с желтыми буквами на спинах. — Периметр закрыт! Отцепить площадь! Никого не впускать и не выпускать! — ревел в мегафон один из старших агентов Бюро, пока полиция Нью-Йорка в панике пыталась понять, почему федералы штурмуют их собственное управление. Зеваки с криками разбегались в стороны. Офисные клерки прилипли к окнам соседних небоскребов. А в небе уже нарастал оглушительный, тяжелый рокот лопастей. Новостные вертолеты CNN, Fox News и местных телеканалов, почуяв самую горячую сенсацию года, кружили над Федерал-Плаза, как стервятники. Камеры с мощными объективами транслировали в прямой эфир невероятную картину: элитный спецназ и ФБР готовятся брать штурмом штаб-квартиру полиции собственного города. — Мы ведем прямую трансляцию из центра Манхэттена! — надрывалась в микрофон репортерша в зависшем вертолете. — Ситуация беспрецедентная! Десятки агентов ФБР и спецназ SWAT только что взяли в осаду Федерал-Плаза! По предварительным данным, внутри здания готовилось масштабное покушение на высших федеральных чиновников! Внизу Наруто, не обращая внимания на вихри от вертолетов и камеры журналистов, подошел к центральному стеклянному входу. Он поднял кулак, подавая тактический знак своей группе прорыва. — Выносим двери, — коротко скомандовал Узумаки. — Этаж тринадцать. Пленных из вице-сквада брать только в том случае, если они сами упадут мордой в пол. Пошли, пошли, пошли! Тем временем в ледяном полумраке хранилища правосудие вершилось своими руками. Саске, чье лицо оставалось непроницаемой, гранитной маской, медленно и неотвратимо достал с тактического пояса тяжелые стальные наручники. Он не стал церемониться: жесткий захват, подсечка, и Гаара с глухим, болезненным стоном рухнул лицом прямо в пыльный бетон. Командир SWAT коленом впечатал оперативника в пол, безжалостно заламывая ему руки за спину. Металл щелкнул, намертво сковывая запястья детектива. — Детектив Гаара, вы арестованы, — монотонным, лязгающим голосом начал Саске, вдавливая колено между лопаток коррупционера. — Вы обвиняетесь в коррупции в особо крупных размерах, укрывательстве преступников, покушении на убийство должностных лиц и участии в организованной преступной группировке. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы сейчас выплюнете из своего рта, может и будет использовано против вас в федеральном суде. У вас есть право на адвоката... Пока Саске методично и безжалостно зачитывал права Миранды, к ним, услышав шум борьбы, уже подоспели Неджи и Киба. — Что за черт тут творится?! — нервно выдохнул Инузука, отряхивая остатки кокаина с пиджака и непонимающе глядя на скрученного детектива. — Они хотели нас здесь убить. Запереть и отключить кислород, — абсолютно спокойным, даже слегка отстраненным тоном ответила Сакура. В этот момент она не смотрела на шокированные лица своих друзей. Ее взгляд был прикован к Учихе. Она стояла и откровенно, почти греховно восхищалась тем, как этот мужчина — раненый, истекающий кровью, с простреленной шеей — даже сейчас делал всё настолько безупречно, четко и по полочкам. В нем не было ни капли суеты, только чистый, смертоносный профессионализм альфы. И это зрелище заводило ее куда сильнее, чем любые грязные разговоры. А наверху, у оцепленного здания Федерал-Плаза, градус напряжения пробил стратосферу. С пронзительным визгом жженой резины к главному входу, расталкивая полицейские патрули, подлетели два огромных черных внедорожника с правительственными номерами. Машины остановились так резко, что их капоты клюнули асфальт. Двери распахнулись синхронно. Из первого джипа вышел Мадара Учиха — Генеральный инспектор ФБР. Из второго — Фугаку Учиха, глава полицейского управления. Они перехватили экстренный сигнал Наруто на правительственной частоте и примчались лично. От обоих патриархов клана исходила такая темная, давящая аура ярости, что агенты Бюро инстинктивно расступались перед ними. Наперерез им, едва не сбивая с ног опешивших копов из оцепления, уже бежали Хидан и Хината. — Инспектор! Комиссар! — крикнул Хидан, тяжело дыша. Его глаза были бешеными. — Там наши люди! Сакура, Неджи, Киба... Они на минус первом! Вице-сквад попытался их устранить! Мадара, чье лицо превратилось в маску из чистого гнева при упоминании имени дочери, лишь коротко кивнул, поправляя кобуру под пиджаком. — Никого не выпускать. Кто дернется — стрелять на поражение. Тринадцатый этаж. Отдел нравов. Жизнь здесь текла в своем расслабленном, коррумпированном русле. Гурен сидела на краю стола, лениво попивая горячий эспрессо из бумажного стаканчика. Какудзу и Кабуто о чем-то тихо ржали, обсуждая, куда они потратят очередную партию левых денег. Конан красила губы, глядя в карманное зеркальце. Их план казался им гениальным. Еще полчаса, все уйдут на обед, и они просто нажмут кнопку блокировки вентиляции. Бум. Звук направленного взрыва вышиб бронированные стеклянные двери оупен-спейса так легко, словно это была сахарная карамель. Осколки сверкающим дождем брызнули на столы и головы детективов. В ту же секунду в помещение влетели две светошумовые гранаты. Ослепительная вспышка. Оглушительный грохот. Эспрессо выпало из рук Гурен, обжигая ей бедра, но она не успела даже вскрикнуть. Сквозь густой белый дым в кабинет ворвались черные тени в тяжелом кевларе. — SWAT! ОРУЖИЕ НА ПОЛ! МОРДОЙ В ПОЛ, МРАЗИ!!! — яростный рев Наруто перекрыл звон в ушах. Дейдара, двигаясь как смазанная машина для убийств, с разбегу влетел в Какудзу, сбивая здоровяка с ног и мгновенно фиксируя его шею тяжелым ботинком. Сасори прикладом винтовки выбил из рук Кабуто табельное оружие, заставив того рухнуть на колени. — Стоять! Вы не имеете права... — попыталась завизжать Гурен, инстинктивно дернувшись к кобуре. Но Наруто не был джентльменом. Тяжелая рука в тактической перчатке схватила капитана вице-сквада за волосы и с силой впечатала лицом прямо в стеклянный стол, а затем швырнула на линолеум. — Лежать, сука! Руки за голову! Рыпнешься — прострелю колени! В бетонном подвале, далеко от хаоса тринадцатого этажа, Сакура и Саске замерли. Они стояли над закованным в наручники Гаарой и молча, с упоением слушали трансляцию в своих наушниках. Звук разбитого стекла, крики их команды, грохот падающих тел, визги Гурен и яростные приказы Узумаки — всё это лилось прямо в их уши кристально чистым, божественным звуком. Сакура медленно подняла взгляд на Саске. В ее зеленых глазах плясали искры триумфа. Учиха посмотрел на нее в ответ, и на его губах, над кровоточащей раной, расцвела дьявольская, безгранично самодовольная ухмылка. Симфония штурма была идеальной. Крысы попали в мышеловку. Тем временем на улице, у главного входа в Федерал-Плаза, напряжение достигло своего абсолютного пика. Мадара Учиха, Генеральный инспектор ФБР и человек, чьего имени боялась половина Вашингтона, стоял у капота бронированного правительственного внедорожника. Его руки были скрещены на груди, но побелевшие костяшки пальцев выдавали бушующую внутри бурю. Рядом с ним, словно гранитный монумент, застыл Фугаку — комиссар полиции Нью-Йорка. Оба патриарха клана молчали, но от их тяжелых взглядов, устремленных на стеклянные двери здания, можно было прикуривать. Окружной прокурор Хидан, нервно расхаживая взад-вперед, то и дело сжимал рацию. Хината стояла рядом с ним, кусая губы и вглядываясь в оцепленный периметр. Воздух дрожал от воя сирен и гула новостных вертолетов, кружащих над площадью. — Если с их голов упал хоть один волос... — глухо, сквозь зубы процедил Мадара. Он не договорил, но Фугаку прекрасно его понял. Вице-сквад бы просто перестал существовать как биологический вид. Внезапно рация на плече одного из командиров оцепления хрипнула: — Первый этаж, прием. Зачистка завершена. Выводим мусор. Толпа журналистов у ограждений взревела, ослепляя площадь вспышками камер. Стеклянные двери Федерал-Плаза разъехались в стороны, и бойцы SWAT начали по одному, жестко контролируя каждый шаг, выводить закованных в наручники детективов отдела нравов. Какудзу, Кабуто, Конан — все они шли с опущенными головами, под конвоем людей в черном кевларе. А за пару минут до этого триумфального выхода, на разгромленном тринадцатом этаже царила атмосфера победившего правосудия. С тихим звоном открылись двери центрального лифта. Бойцы штурмовой группы, контролирующие периметр, мгновенно обернулись, вскидывая оружие, но тут же опустили стволы. Из кабины, чеканя шаг, вышел Саске. Его черная майка была пропитана кровью, лицо напоминало маску бога войны, но он был на ногах. Одной рукой он безжалостно волок за собой скрученного Гаару. Следом, цокая каблуками, шла невозмутимая Сакура со своей гербовой планшеткой, а за ней — идеально спокойный Неджи и похожий на снеговика из-за кокаина Киба. — Живой, сука! — восторженно и с облегчением воскликнул Дейдара, опуская штурмовую винтовку. Увидев кровь на шее командира, он напрягся, но удовлетворенная ухмылка Учихи сказала ему всё, что нужно было знать. В центре зала Наруто как раз заканчивал паковать главную крысу этого гнезда. Он грубо заломил руки Гурен за спину и с громким щелчком застегнул стальные браслеты на ее запястьях. Капитанша вице-сквада, с растрепанными волосами и разбитой губой, тяжело дышала, с ненавистью глядя на федералов. Саске подошел к ним. Он даже не стал тратить слова на Гаару — просто разжал пальцы и швырнул детектива на пол, прямо к ногам поверженной начальницы. Гаара рухнул как мешок с картошкой, тихо застонав. Гурен вскинула голову, ее глаза метали молнии: — Вы ответите за это! У вас нет ни единого доказательства! Это беспредел, Учиха! Саске проигнорировал ее визг. Он перевел взгляд на своего заместителя, который всё еще удерживал Гурен на полу. Учиха и Узумаки молча, без лишних эмоций, стукнулись сжатыми кулаками — жест абсолютного братства и идеально выполненной работы. — Молодец, Узумаки, — низким баритоном произнес Саске. Наруто лишь ухмыльнулся, поправляя тактический шлем. — Всегда пожалуйста, шеф. Они даже пикнуть не успели. Саске медленно перевел свой холодный, как жидкий азот, взгляд на распластанную по полу Гурен. Его губы дрогнули в презрительной усмешке. — Нет доказательств? — переспросил он, наслаждаясь моментом. Учиха вальяжно подошел к рабочему столу, за которым они стояли до его спуска в подвал. Из-под кипы разбросанных во время штурма отчетов он аккуратно, двумя пальцами достал свой мобильный телефон. Экран всё еще горел, показывая идущую аудиозапись. Саске опустился на корточки прямо перед лицом Гурен, демонстрируя ей экран с бегущей звуковой дорожкой. — Ты права, капитан. У нас нет доказательств. У нас есть твое чистосердечное, подробное признание, — бархатным, смертоносным голосом произнес он и нажал на красную кнопку завершения записи. — Счастливого пути в ад. Площадь перед Федерал-Плаза напоминала растревоженный осиный рой. Вспышки десятков фотокамер строчили, как пулеметные очереди, ослепляя выходящих из полумрака здания людей. Журналисты кричали, перебивая вой сирен, а вертолет CNN, зависший прямо над зданием, транслировал эту беспрецедентную картину на всю страну в прямом эфире. Первым из разбитых стеклянных дверей появился Наруто Узумаки. В полном тактическом обвесе, с непроницаемым лицом, он жестко и без малейших церемоний вел перед собой закованную в сталь Гурен. Капитанша вице-сквада, некогда наводившая ужас на половину города, сейчас выглядела жалко: растрепанная, с разбитой губой, она прятала лицо от объективов. Следом за ними, под прицелом камер, вышагивала уцелевшая федеральная комиссия. Киба Инузука, с ног до головы покрытый плотным слоем белого порошка, напоминал призрака, но шел с такой непоколебимой прокурорской гордостью, словно этот кокаин был дизайнерской пудрой. Рядом с ним, воплощая абсолютное спокойствие, шагал Неджи Хьюга. Элитный юрист небрежно перекинул свой испорченный пиджак от «Tom Ford» через плечо, а в свободной руке всё еще сжимал пачки немаркированных долларов, всем своим видом показывая, что справедливость восторжествовала. Но настоящий шок ждал толпу и встречающих впереди. Шествие замыкали те, при виде которых у ледяного инспектора ФБР Мадары и окружного прокурора Хидана разом перехватило дыхание. Это был Саске. Его черная тактическая майка была насквозь пропитана густой кровью, на шее белел наспех прилепленный армейский пластырь, а правая, травмированная рука была небрежно и вальяжно спрятана в карман карго-штанов. Но не его ранение заставило площадь затаить дыхание. Его левая, здоровая рука по-хозяйски, с пугающей, первобытной интимностью обхватывала Сакуру за шею, намертво прижимая девушку к своему мощному, бронированному боку. Командир SWAT слегка склонил голову и, абсолютно игнорируя сотни камер, журналистов и высшее руководство, что-то низко, интимно шептал ей прямо на ухо. А Сакура... Непреклонный столичный аудитор, гроза коррупционеров, сейчас не была похожа на саму себя. Она отчаянно жалась к нему, обхватив его твердый торс свободной рукой, пока во второй всё еще сжимала свою гербовую планшетку. И она смеялась. Искренне, звонко, запрокинув голову с розовыми волосами, реагируя на то, что этот окровавленный демон только что ей сказал. В этом смехе не было ни истерики, ни шока после пережитого покушения. В нем была только чистая, концентрированная женская слабость рядом с невероятно сильным мужчиной. Мадара Учиха замер у капота своего броневика. Как человек, отдавший ФБР всю свою жизнь, он умел читать людей как открытые книги. И то, что он видел сейчас, кричало громче любых сирен. Этот захват за шею. То, как Саске собственнически укрывал ее от толпы. То, как Сакура, его гордая, неприступная дочь, инстинктивно льнула к его окровавленному телу, находя там абсолютную защиту и покой. Это были не дружеские объятия спасенных коллег. Это был не адреналиновый выброс после штурма. Это был негласный, наглый манифест. Фугаку, стоявший плечом к плечу с братом, тоже заметно напрягся. Комиссар полиции медленно перевел взгляд с улыбающейся Сакуры на своего младшего сына. Саске поймал взгляд отца и дяди. Его черные глаза блеснули холодным, но торжествующим огнем, а левая рука на шее аудитора сжалась чуть крепче, словно заявляя: «Она моя. И я ее никому не отдам» . — Какого дьявола... — одними губами, потрясенно выдохнул Мадара, чувствуя, как земля медленно уходит из-под ног. Хидан, стоящий чуть позади, нервно сглотнул, глядя на эту парочку. — Инспектор... кажется, мы пропустили что-то очень, очень важное, — тихо констатировала Хината. Саске и Сакура продолжали идти сквозь коридор из вспышек и криков, не обращая внимания на мир вокруг. Они выиграли эту войну. И теперь им было абсолютно плевать, кто и что об этом подумает. Сакура и Саске неспешно шли по длинным, пропахшим порохом и старой пылью коридорам Федерал-Плаза, немного отстав от Неджи и Кибы. До выхода оставались считанные метры. Сквозь разбитые стеклянные створки уже был виден мигающий красно-синий хаос улицы. Сакура нутром, до дрожи под кожей чувствовала, что именно сейчас творится снаружи: полный аврал, оцепление, федеральные агенты, взбешенная пресса и абсолютный, неконтролируемый фурор. Она до побелевших костяшек стиснула свою гербовую планшетку, инстинктивно напрягая плечи. Именно в этот момент Саске, совершенно игнорируя протоколы и субординацию, по-хозяйски, властно притянул ее к своей левой, здоровой стороне. Его тяжелая рука легла ей на затылок и шею в абсолютно собственническом, интимном жесте, намертво прижимая девушку к своему бедру. — Саске... они же всё увидят. Все всё поймут, — тихо, почти одними губами прошептала Сакура, бросая на него взволнованный взгляд зеленых глаз. — Сакура, пусть смотрят, — лениво, с пугающим спокойствием отозвался Учиха. Его профиль в полумраке казался высеченным из камня. — Мне почти двадцать семь лет. Кого я должен бояться в таком возрасте? Разве что только самого себя. — Но папа... Он же нас убьет. — Ну, зарядит он мне разок по челюсти. Переживу, — Саске хищно, порочно ухмыльнулся, даже не подумав убрать руку с ее шеи. Наоборот, его пальцы чуть сильнее сжали ее кожу, даря чувство абсолютной, первобытной защиты. — Ты придурок, Учиха, — Сакура прерывисто выдохнула, сдаваясь. Вся ее хваленая вашингтонская выдержка разлетелась вдребезги. Она крепко прижала планшетку к груди, а второй рукой смело, без оглядки обвила его мощный, лишенный бронежилета торс. Шаг в шаг, бедро к бедру, они вышли из мрака здания прямо под слепящий свет сотен вспышек. Толпа взревела. Камеры застрочили с пулеметной скоростью, фиксируя каждое их движение. Саске слегка склонил голову, касаясь губами ее виска, и горячо, обжигающе прошептал ей прямо в ухо: — Скажи «сыр» для CNN, аудитор. И запомни меня таким молодым и горячим, потому что я уже физически чувствую на себе испепеляющий взгляд твоего папы. От этого дикого, совершенно неуместного заявления посреди федерального скандала Сакура не выдержала. Она запрокинула голову и искренне, звонко рассмеялась, еще сильнее вжимаясь в его крепкое тело и утыкаясь носом в его плечо. Именно эту сцену, в мельчайших, убийственных деталях, наблюдали стоящие у оцепления Мадара, Фугаку и Хидан. Окружной прокурор, глядя на то, как Харуно смеется в объятиях командира SWAT, нервно сглотнул. Картинка сложилась. Хидан окончательно и бесповоротно понял: столичную суку он потерял, даже не успев толком начать игру. Эта территория была занята хищником покрупнее. Хината, стоящая рядом, расширила свои светлые глаза, прикрыв рот ладошкой. В ее голове тоже щелкнул пазл. Теперь она ясно поняла, *кого* именно скрывала Сакура в те ночи, когда просила подругу прикрыть ее перед отцом. Тем временем у Мадары перед глазами с бешеной скоростью проносились флешбэки. Мозг лучшего инспектора ФБР лихорадочно сопоставлял детали всех последних недель в Нью-Йорке. Он вспомнил их случайные взгляды на официальных ужинах. Вспомнил, как Саске всегда оказывался рядом с ней. Вспомнил напряжение, которое искрило между ними на приеме. Вот же партизаны... Мадара до хруста сжал кулаки. Его лицо побагровело от смеси шока и чистого, отцовского бешенства. Он резко повернулся к стоящему рядом брату. — Фугаку... — процедил инспектор сквозь плотно сжатые зубы, и его голос был страшнее любого выстрела. — Какого, мать твою, хера твой сын сейчас так держит мою дочь?! Комиссар полиции Фугаку Учиха стоял неподвижно. Его проницательный взгляд сканировал каждый жест младшего сына: то, как Саске бережно, но властно укрывал Сакуру от объективов камер, то, как его глаза потемнели от инстинкта собственника. Фугаку придурком никогда не был. В его голове шестеренки крутились не медленнее, чем у брата. Глаза комиссара медленно расширились, когда на него обрушилось леденящее душу осознание. Он вспомнил то утро в квартире Саске. Разбросанные женские вещи. Запах дорогого парфюма. И их недавние семейные шутки о загадочной «рыженькой Мэй», которую Саске якобы прятал в своей спальне. Боже всемогущий... Там была явно не Мэй. — Мадара... — хрипло, сглотнув внезапно пересохшим горлом, произнес Фугаку, не отрывая взгляда от приближающейся парочки. — Мне кажется, нам всем предстоит очень, очень долгий семейный разговор. Сакура шла сквозь живой коридор из федеральных агентов, которые с трудом сдерживали беснующуюся прессу. Вспышки камер слепили глаза, микрофоны тянулись к ним из-за спин оцепления, но она ничего этого не замечала. Она отчаянно, всем телом прижималась к левому, здоровому боку Саске. Этот невыносимый, самодовольный, чертовски опасный парень наконец-то раскопал в ней то, что она так долго и планомерно хоронила под застегнутыми на все пуговицы вашингтонскими блузками. Тот самый первобытный жизненный драйв. Шагая с ним бедро к бедру, Сакура вспоминала всё: как бросала ему вызов на трассе, как замирало сердце при каждом визге шин его спорткара, как плавился разум в полумраке элитного клуба. И когда она сейчас смотрела в эти черные, как бездна, глаза, она кристально ясно понимала — между ними давно проросло нечто гораздо большее, чем просто животная страсть. Сквозь какофонию звуков она выхватила взглядом огромные, шокированные глаза Хинаты, стоящей за спиной прокурора. Увидела, как самодовольно, во все тридцать два зуба ржет Дейдара, тыча пальцем в их сторону со словами: «А я же вам, блядь, говорил!» . Сакура только победно усмехнулась. Она чувствовала резкий, металлический запах его крови, смешанный с тяжелым ароматом дорогого мужского парфюма. Чувствовала под своей левой ладонью плотную ткань тактической майки, насквозь промокшую от крови на его шее. Они шли вперед, и всё вокруг казалось замедленной съемкой. К чему они шли? К тотальному скандалу. Сакура точно знала, что сегодня вечером их ждет невероятно тяжелый, взрывоопасный разговор с отцами, где полетят искры и, возможно, мебель. Она знала, что остается в Нью-Йорке. Да, она будет и дальше работать старшим аудитором — здесь еще разгребать и разгребать. Работа со спецназом не закончена, она привязана к ним до самой зимы, а теперь на нее свалятся еще и черные архивы разгромленного вице-сквада. Но бумажная работа подождет. Сегодня вечером ей предстоит встать напротив зеркала в ванной, смыть макияж и еще раз честно посмотреть себе в глаза. Она столичная сука? Да. Абсолютная и беспощадная. Она такой и останется? Безусловно. Но только очень, очень узкий круг людей теперь будет знать, какая она на самом деле. Только эти безбашенные парни из SWAT, ставшие ей братьями по оружию, Киба, обе Хьюго и... этот заносчивый, жестокий командир Учиха. В обществе говорят: встречают по одежке, провожают по уму. Ее всегда встречали по строгим костюмам, и так будет впредь. Но люди забывают одну простую истину: в этом мире каждый носит маску. И ее маска холодной, бесчувственной стервы — это идеальная, титановая броня. Она отсеивает слабаков. Она отпугивает тех, кто хотел бы лишний раз укусить. И только те, кто обладает достаточной силой, чтобы пробить эту брешь, узнают, что скрывается под тугими воротничками. А скрывается там живой человек. Женщина со своими темными демонами, своими глубокими триггерами и страхами. Существо, которое умеет любить, бороться и выживать. И она будет насмерть биться за себя, за свою свободу, а теперь, судя по всему — еще и за своего командира. Сакура подняла взгляд сияющих изумрудных глаз на Саске. И он, словно почувствовав этот ментальный толчок, опустил голову и посмотрел на нее в ответ. На его губах заиграла хищная, откровенно порочная ухмылка. Адреналин от недавней перестрелки, осознание того, что они сегодня чудом избежали смерти в бетонном подвале, и тот факт, что за ними сейчас наблюдает весь мир (и разъяренный инспектор Мадара в первом ряду) — всё это смешалось в гремучий коктейль. Ему отчаянно, до дрожи в мышцах захотелось сделать что-то абсолютно безбашенное. Потому что внутри него сидели точно такие же демоны, как и в этой потрясающей столичной девочке. И эти демоны только что признали друг друга. Саске резко остановился прямо посреди площади. Игнорируя вспышки камер, крики журналистов, оцепенение полицейских и убийственный взгляд отца и дяди, он мощным рывком прижал Сакуру за талию вплотную к своему корпусу. Она даже не успела ничего понять, не успела сделать вдох, как почувствовала его жесткие, требовательные губы на своих. Толпа ахнула. А секундой позже весь отряд SWAT, стоящий на ступенях, взревел в оглушительных аплодисментах, улюлюканье и одобрительном свисте. Но эти двое уже ничего не слышали. Вообще ничего. Весь мир вокруг померк, сжавшись до размеров их сцепившихся тел. Сакура выронила свою гербовую планшетку — та с пластиковым стуком упала на асфальт, но девушке было плевать. Она обеими руками зарылась в его темные волосы, отвечая на поцелуй с такой же первобытной, жадной страстью, с какой он сминал ее губы. Они подвели свою личную красную черту прямо здесь, на глазах у сотен людей. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить каждую минуту на страх. Слишком непредсказуема, чтобы отказывать себе в желаниях, прячась за протоколами и правилами. Пуля может пролететь в миллиметре от твоей шеи в любой, самый обычный понедельник. Каждой твари по паре, друзья. Любите до потери пульса. Рискуйте. Срывайте маски. Наслаждайтесь этой сумасшедшей жизнью, цените моменты, в которых вы по-настоящему живы. Будьте самым строгим и самым честным аудитором своей собственной судьбы. И пусть в вашей красной ручке никогда не заканчиваются чернила...