Глава 5. Новый дом.

Илья кивнул, попрощался и вышел из кабинета следом за деканами. Как только тяжелая дверь за ними закрылась, Снейп не выдержал. Он резко развернулся к Дамблдору, и его черная мантия взметнулась, словно крылья летучей мыши. — Альбус, это безумие! — прошипел зельевар. — Он просто магл. А тот взрыв — это банальная реакция волшебной палочки на человека, лишенного магии. Артефакт просто отторг его! — Ошибаешься, Северус, — Дамблдор спокойно прошел к своему столу и сел. В его глазах больше не было смешинок, взгляд стал серьезным и глубоким. — Он стопроцентный волшебник. Просто его магия спала внутри, глубоко запечатанная. Вероятно, в детстве вокруг него происходили странные вещи, стихийные выбросы, но так как он, по его же словам, прекрасно знает магловскую «физику», его прагматичный ум просто находил всему рациональное объяснение. — Но почему тогда Колдовстворец не обратил на него внимания? — нахмурилась Макгонагалл, подходя ближе. — Если в нем есть магия, их списки должны были это зафиксировать. — Это отличный вопрос, Минерва. Но чтобы получить на него ответ, нам пришлось бы подождать тридцать лет, — Дамблдор развел руками. — А путешествовать в будущее, увы, не в моей власти. В любом случае, мальчик теперь с нами. Минерва, я прошу зачислить Илью на четвертый курс. Оставлять его с одиннадцатилетними детьми из-за возраста недопустимо, это сломает его. — На четвертый?! Альбус, он же не знает даже базовых заклинаний Левитации! — Поэтому у него будет усиленный вариант обучения, — твердо ответил директор. — Я попрошу каждого из профессоров составить для него индивидуальный график дополнительных занятий. Он умен, Шляпа это подтвердила. Он наверстает упущенные три курса, если мы ему поможем. А сейчас, прошу меня извинить. Я должен отбыть в Министерство магии и узнать, что скажут наши дорогие чиновники о подобных хрономагических аномалиях. Тем временем в коридорах замка Илья шагал рядом с профессором Стебель и семенящим Флитвиком. Декан Пуффендуя с энтузиазмом рассказывала о факультете: о том, как они ценят трудолюбие, честность и взаимовыручку, о теплых гостиных и близости к кухням. Илья слушал вполуха, обдумывая свою главную проблему. Когда профессор Стебель сделала паузу, Илья осторожно обратился к декану Когтеврана: — Профессор Флитвик, а можно вопрос? — Илья достал из кармана свой смартфон с целым экраном, но мертвой "начинкой". — Вы сказали, магия ломает электронику. Но если попытаться возродить ее изнутри? Это вообще возможно? Маленький профессор остановился, с любопытством разглядывая черный прямоугольник. — Поразительно... Видите ли, мистер Соловьёв, магия Хогвартса создает помехи, сжигая то, природу чего не понимает. Чтобы магия могла восстановить и поддерживать работу столь сложного магловского артефакта, волшебник должен понимать его устройство до мельчайших деталей. Каждую крупицу, каждую связь. Илья уверенно посмотрел в глаза профессору. — Я знаю. Я увлекался техникой. Я знаю, как устроены микрочипы, как работают транзисторы, матрицы, материнские платы и всё, что внутри этой коробки. Глаза Флитвика восхищенно расширились за стеклами очков. — О! Если это так, мой мальчик, то, возможно... возможно, мы сможем адаптировать вашу "электронику" под магический фон! Нам предстоит крайне увлекательное исследование на факультативах! Попрощавшись с воодушевленным Флитвиком, Илья и профессор Стебель спустились на цокольный этаж. Они подошли к стене, вдоль которой стояли большие деревянные бочки. — Запоминай, Илья, — улыбнулась профессор. — Чтобы войти, нужно простучать по этой бочке во втором ряду снизу ритм «Пен-ель-о-па Пуфф-ен-дуй». Если ошибешься, тебя обольет уксусом! Она простучала нужный ритм, бочка отъехала в сторону, открывая уютный, залитый мягким золотистым светом проход. Гостиная Пуффендуя выглядела как нора гигантского, но очень гостеприимного барсука. Мягкие желтые кресла, круглые окна, медные лампы и огромное количество растений в горшках, свисающих с потолка. В комнате было пусто, если не считать двух мальчишек, сидящих на диване у камина. Это были Эрни Макмиллан и Джастин Финч-Флетчли. Заметив вошедших, оба вскочили. Джастин удивленно уставился на желто-черный галстук Ильи. — Минуточку внимания! — звонко хлопнула в ладоши профессор Стебель, посылая в воздух сноп искр, чтобы созвать остальных учеников. Со всех сторон начали открываться двери спален, и в гостиную потянулись сонные и любопытные пуффендуйцы. Когда все собрались, профессор представила им Илью, объявив, что он перевелся из далекой страны и теперь будет учиться с ними на четвертом курсе. — Эрни, Джастин, — обратилась декан к парням, когда толпа начала расходиться, дружелюбно перешептываясь. — Проводите Илью в вашу спальню. Теперь он ваш сосед. Парни повели его по извилистому коридору с деревянными дверями. Открыв нужную, Илья зашел в просторную круглую комнату с несколькими кроватями, застеленными лоскутными одеялами. Его взгляд мгновенно прикипел к изножью одной из пустующих кроватей. Там стоял солидный, обитый кожей сундук с блестящими медными инициалами и надписью: «I. K. Solovyov». — Моя фамилия... — ошарашенно пробормотал Илья, подходя ближе. Эрни и Джастин встали по бокам, сгорая от любопытства. Илья откинул металлические защелки и поднял тяжелую крышку. Внутри всё было сложено с идеальной аккуратностью. На самом верху лежала его собственная одежда — те самые штаны, белая футболка, кепка и целые, невредимые белые кроссовки. Вещи, которые, как он думал, навсегда исчезли, превратившись в мантию. Под ними аккуратными стопками лежали учебники за первые четыре курса, пергаменты, перья, котёл и весы. А поверх одежды лежала небольшая записка, написанная изящным почерком: «Это подарок от школы! Добро пожаловать, Илья. А. Дамблдор» — вау! — ахнул Эрни, с восторгом разглядывая кроссовки. — Как директор это сделал?! Он вернул твою странную одежду! Смотри, какие яркие шнурки! Джастин рассмеялся, похлопав Илью по плечу. — Добро пожаловать в клуб, бро! Рад, что "Нирвана" снова с тобой. Дамблдор просто мировой мужик, скажи? Илья стоял, сжимая в руке записку. Он смотрел на свои старые, родные вещи, на новенькие учебники, которые кто-то заботливо для него собрал, и слушал радостную болтовню своих новых соседей. Его вечная броня из сарказма и цинизма дала огромную трещину. Он не привык к подаркам просто так. Не привык, что о нем кто-то заботится, не ожидая ничего взамен. Он бережно провел рукой по ткани своей футболки и, пряча глаза от парней, чтобы они не заметили его подозрительно блестящих глаз, тихо, но абсолютно искренне произнес: — Да... Директор у вас... нормальный мужик. Парни расселись по своим кроватям, и в спальне повисла та самая атмосфера первого дня в лагере, когда всем не терпится узнать друг друга получше. — Слушай, Илья, — Джастин откинулся на подушки, закинув руки за голову. — Я всё равно не понимаю. Ты из России, носишь футболки с гранж-группами... Как ты вообще здесь очутился? И почему ты так одет? В Хогвартсе за такое быстро бы влепили взыскание. Эрни тоже подался вперед. — Да! И ты помнишь, как мы встретились? Ты появился из ниоткуда со вспышкой, твои вещи дымились. Ты не знал ни слова по-английски, пока я не наложил Translatium, и вообще не понимал, кто такие маглы и что вокруг происходит! Илья мысленно напрягся. Мозг отличника заработал на предельных оборотах. Рассказывать правду про 2025 год, потерю памяти о родителях и полную непричастность к магии было нельзя — Дамблдор ясно дал понять, что это секрет. Пришло время импровизировать, и тут его знания географии и истории пришлись как нельзя кстати. — Ну... это долгая история, — Илья напустил на себя загадочный, чуть высокомерный вид, который часто видел у богатеньких одноклассников в своем мире. — Я учился в России. В очень элитном, закрытом частном лицее. Он находится далеко на Урале — это прямо на границе Европы и Азии, если вы в курсе. Вокруг только горы, тайга и полная изоляция от внешнего мира.(Илья и вправду там учился). Джастин уважительно присвистнул, а Эрни внимательно слушал. — У нас там свои порядки, — продолжил Илья, чувствуя, что легенда складывается удачно. — Никаких мантий. Мы носим удобную одежду. И мы не используем ваши... британские словечки. Никаких «маглов». Мы называем их просто... обычными людьми. И мы вообще с ними не пересекаемся. Территория закрыта. — А вспышка? И языковой барьер? — не унимался дотошный Эрни. — Языки мы изучаем только древние, — не моргнув глазом соврал Илья. Заклинание перевода в его голове всё еще работало безупречно: он говорил по-русски, но парни слышали идеальный английский. — А то, как я появился... Это был неудачный эксперимент по... телепортации. Пространственный сбой. Что-то пошло не так на практическом занятии, и меня вышвырнуло сюда. — Экспериментальная аппарация! Или сбой портала! — ахнул Эрни, сам того не зная, подкидывая Илье нужные термины. — Невероятно... Тебе крупно повезло, что тебя не расщепило! Илья понятия не имел, что такое «аппарация» и как можно «расщепиться», но глубокомысленно кивнул, решив, что легенда утверждена. В этот момент где-то в животе у Эрни предательски заурчало. — Ладно, вопросы потом, — смущенно пробормотал пуффендуец. — Время ужина. Пошли, я покажу тебе Большой зал. Когда они спустились и вошли в огромные двойные двери, Илья снова едва не забыл, как дышать. Большой зал Хогвартса освещался тысячами парящих свечей, а потолка, казалось, вообще не было — над ними раскинулось темное, усыпанное звездами небо. — Это иллюзия, — шепнул Джастин, заметив потрясенный взгляд Ильи. — Зачаровано, чтобы выглядеть как небо снаружи. Прочитал в «Истории Хогвартса». Эрни потянул Илью к одному из длинных столов, над которым висели желто-черные знамена. Они уселись на деревянные скамьи. Илья с недоумением уставился на пустые золотые тарелки и кубки. — И где еда? У вас тут самообслуживание или очередь на раздачу? — саркастично уточнил он. — Просто подожди, — хитро улыбнулся Эрни. Спустя минуту тарелки с тишим звоном наполнились сами собой. Горы жареного мяса, картофеля, овощей, соусов и выпечки материализовались из воздуха. Илья даже отшатнулся, а затем жадно сглотнул. Фокус был потрясающим. Вокруг них собирались студенты. Эрни принялся знакомить новенького с соседями по столу. — Илья, это Ханна Абботт и Сьюзен Боунс, — он указал на двух улыбчивых, приятных девочек напротив. — Привет! Добро пожаловать, — приветливо махнула рукой Сьюзен. Ханна только застенчиво улыбнулась. — А это Захария Смит, — голос Эрни стал чуть прохладнее, когда он представил парня, сидящего чуть поодаль. Илья перевел взгляд на Захарию. Парень был блондином с аккуратно уложенными волосами, аристократичными чертами лица и немного вздернутым носом. Он сидел так, словно ему сделали огромное одолжение, посадив за этот стол. Илья мгновенно, привычно просканировал его взглядом. «Типичный мажор, — безошибочно определил он про себя. — Из тех, кого в моем лицее привозили на занятия с личным водителем, и кто считал, что весь мир у него в долгу. Симпатичный, конечно, девчонки, наверное, сохнут, но гонора... вагон и маленькая тележка». Смит смерил Илью откровенно оценивающим, снисходительным взглядом. — Переведенный студент? В середине сентября? — Захария чуть скривил губы. — Странное решение. Из какой ты школы? По манерам не похож на выпускника Шармбатона. Илья мысленно зацепился за незнакомое слово «Шармбатон», но виду не подал. Он лениво наколол на вилку кусок ростбифа и посмотрел прямо в глаза Смиту. — Из закрытого лицея, — ровным, почти скучающим тоном ответил Илья. — У нас там не учат манерам для чаепитий, Захария. У нас учат выживать. А перевелся сейчас, потому что... — он сделал театральную паузу, вспомнив свою легенду, — научные эксперименты не сверяются с расписанием семестров. Ханна и Сьюзен тихо хихикнули, прикрыв рты ладошками. Джастин одобрительно толкнул Илью локтем в бок. Захария Смит лишь фыркнул, явно недовольный тем, что новенький не стушевался перед его авторитетом, и демонстративно отвернулся к своей тарелке. Илья принялся за еду. Ужин оказался чертовски вкусным, а атмосфера за столом Пуффендуя — на удивление теплой. Он поймал себя на мысли, что, несмотря на всю дикость происходящего, этот сумасшедший мир начинает ему нравиться. Илья только-только вошел во вкус, расправляясь с восхитительно нежным куском ростбифа, как вдруг окружающая реальность снова дала сбой. Сначала он даже не понял, что именно изменилось. Просто гул голосов за столом Пуффендуя внезапно превратился в неразборчивую, шелестящую кашу. Исчезли знакомые окончания, смысл фраз ускользал, словно вода сквозь пальцы. Девочка по имени Сьюзен что-то весело щебетала Ханне, но для Ильи это звучало как сплошное: «Уэлл, ай сьот дат ит воз...» Магия заклинания перевода, наложенного неопытным четверокурсником, банально выдохлась. Илья замер с вилкой у рта, медленно осознавая масштабы новой катастрофы. В лицее он, конечно, изучал английский. Но делал это с грацией ленивого тюленя — без малейшего интереса, перебиваясь с тройки на четверку исключительно за счет хорошей памяти перед контрольными. Одно дело — читать топик про «Лондон из зэ кэпитал оф Грейт Британ», и совсем другое — воспринимать беглую речь носителей языка. Эрни, заметив остолбеневшего соседа, обеспокоенно наклонился к нему: — Why aren't you eating? You look pale. Илья медленно повернул голову к пуффендуйцу. В голове было абсолютно пусто. — Фак... инглиш, — обреченно выдохнул он. Эрни растерянно заморгал. До него донесся лишь жесткий, рычащий русский акцент, в котором он не разобрал ни слова, кроме первого, весьма интернационального. — what? I didn't get that, Ilya. — Май инглиш ис...хуйня, бэд, — Илья скривился, старательно выковыривая из памяти школьный словарь. Он выразительно покрутил пальцем возле уха и ткнул в сторону кармана Эрни, где лежала палочка. — ай нот андерстенд ю. Я ниче не понимаю, бро. Джастин, сидевший рядом, прыснул от смеха и хлопнул Эрни по плечу. — The translation spell wore off, Ernie! He can't understand us! Эрни охнул, поспешно достал палочку и попытался снова произнести «Translatium», но после плотного ужина и всех переживаний дня кончик деревяшки лишь жалко выплюнул пару синих искр. Эрни виновато развел руками и медленно, отчетливо произнес, активно жестикулируя: — To-mor-row. Flitwick. He will help! Илья уныло кивнул. «Завтра так завтра. Пиздец, языковая практика по обмену». Остаток ужина прошел для него как в немом кино. Он просто кивал, когда к нему обращались, и натягивал вежливую улыбку, чувствуя себя полным идиотом. После пиршества старосты повели факультет обратно в подземелья. В просторной круглой спальне четвертого курса их уже ждали. Кроме Ильи, Эрни и Джастина, в комнате обитали еще двое пуффендуйцев, с которыми Илья не успел познакомиться за ужином. Эрни, активно размахивая руками, представил их: темноволосого Уэйна Хопкинса и невысокого Кевина Уитби. Мальчишки приветливо закивали новенькому. Захария Смит, к огромному облегчению Ильи, спал в другой комнате. Усталость брала свое. Парни начали готовиться ко сну, доставая из своих сундуков пижамы — кто в полоску, кто со снитчами, кто просто уютные фланелевые штаны. Илья сел на край своей кровати, откинув крышку сундука, и сделал вид, что очень увлечен перекладыванием учебников. На самом же деле его взгляд из-под полуопущенных ресниц незаметно скользил по комнате. Уэйн стянул через голову мантию и рубашку, оставшись по пояс голым. Он оказался довольно плотным, с мягким, округлым животиком. Эрни, возившийся у соседней кровати, тоже не отличался спортивным телосложением — пухлощекий, с мягкими линиями фигуры, он забавно пыхтел, пытаясь распутать завязки на пижамных штанах. Взгляд Ильи предательски задержался на них дольше положенного. «Ты маньяк блять. Прекрати пялиться, пока они не решили, что ты еблан», — одернул он сам себя. Возникла другая, куда более насущная проблема. В чем, собственно, спать? В сундуке Дамблдор заботливо сложил его уличную одежду, школьную форму, пергаменты и котёл. Но пижамы там не было. Спать в шерстяной пуффендуйской мантии или строгих школьных брюках было бы пыткой. Надевать обратно плотные джоггеры тоже не хотелось — в спальне, благодаря близости к замковым кухням и жарко натопленной печке, было очень тепло, даже душно. Выбор был невелик. Илья со вздохом стянул с себя жесткий галстук, рубашку и школьные брюки, аккуратно повесив их на спинку стула. Оставшись в одних темных боксерах, он натянул свою любимую белую футболку. Ткань была мягкой и привычной, пахла домом и кондиционером для белья, который всегда покупала мама. Джастин, переодевшийся в синюю пижаму, с легким удивлением посмотрел на длинную, почти до середины бедра футболку Ильи и его голые ноги, но тактично промолчал, лишь пожелав: — Good night, Ilya. — Гуд найт, — буркнул Илья в ответ с тяжелым акцентом. Он нырнул под толстое, пахнущее лавандой лоскутное одеяло и задернул желтый полог вокруг кровати, отгораживаясь от остального мира. Лежа в темноте, он слушал, как переговариваются на непонятном ему английском соседи по комнате, как скрипят пружины чужих матрасов. Он лежал в Хогвартсе, в 1994 году, за тысячи километров и тридцать лет от дома, в футболке любимой группы, и думал о том, что завтрашний день будет еще безумнее сегодняшнего. Глаза медленно закрывались. Магия замка, убаюкивающе теплая и безопасная, наконец-то сморила его, погрузив в глубокий, спокойный сон