ГЛАВА 2. МАЛЬЧИК С БЕРЕГОВ СЕНЫ

Школа №12 встретила Марусю привычным гулом: хлопаньем дубовых дверей, криками старшеклассников в туалетах и запахом хлорки, смешанным с ароматом пригоревшей манной каши из столовой. Маруся шла по коридору, прижимая к груди портфель. Внутри, зашитый в подкладку, лежал отцовский нож. Он казался ей живым существом, которое грело бок и придавало сил. — Гляньте, маньячка идет! — выкрикнул кто-то из восьмого класса. — Маруська, батя привет из ада передавал? Она не обернулась. Она научилась возводить вокруг себя невидимую стену. За этой стеной был её мир: тихий, холодный и полный теней. Но стоило ей дойти до кабинета литературы, как стена дала трещину.  У окна стоял Али.  Он резко выделялся на фоне серых школьных стен. На нем был чистая белоснежная рубаха, а волосы, чуть более длинные, чем позволяли местные правила, всегда были аккуратно уложены. Его семья переехала из Франции полгода назад. Отец Али, крупный бизнесмен, прогорел на каких-то махинациях и, спасаясь от долгов, вернулся на родину жены — в суровый, бандитский Петербург 90-х.  Для всех Али был «чужаком» и «лягушатником», но для Маруси он стал единственным светом.  — Bonjour, Maroussia, — улыбнулся он, завидев её.  Его русский был почти идеальным, лишь мягкое «р» выдавало его происхождение. Он подошел к ней и протянул маленькую коробочку.  — Это что? — буркнула она, пряча взгляд.  — Шоколад. Настоящий. Мама достала через старых друзей. Я подумал, что тебе нужно... немного сахара. Ты сегодня бледнее, чем обычно. Маруся взяла подарок. Её пальцы коснулись его руки, и на мгновение черти в её голове замолчали. Али пах чем-то необычным — мылом, свежим хлебом и чем-то далеким, чего в её жизни никогда не было.  — Спасибо, — прошептала она.  — Опять плохо спала? — Али заглянул ей в глаза. В его взгляде не было жалости, которая злила Марусю, только искренняя тревога. — Ты снова разговаривала во сне? Они сидели за одной партой, и Али был единственным, кому она доверяла обрывки своих кошмаров. Но она никогда не рассказывала ему о «главном». О том, что отец просит её начать охоту. — Он приходил сегодня, Али. И они... его друзья. Они сказали, что я должна забрать кого-то. Спрятать. Чтобы мне не было так одиноко. Али помрачнел. Он взял её за руку, игнорируя смешки одноклассников на задних партах.  — Маруся, это просто травма. Ты не должна слушать мертвецов. Твой отец совершил ужасное, но ты — это не он. Ты не обязана быть его тенью.  — А если я хочу? — вдруг резко спросила она, и в её глазах на мгновение вспыхнул тот самый недобрый огонек, который был у её отца перед дракой. — Если мне кажется, что это единственный способ остановить боль? Если я запру их в подвале... тех, кто смеется над Колей... они поймут, как это — бояться.  Али вздрогнул. Он придвинулся ближе, его голос стал горячим шепотом:  — Послушай меня. Летом мои родители обещают, что мы сможем уехать. Я заберу тебя. Мы уедем в Париж, к моей бабушке. Там нет этих серых стен, там солнце и море. Ты только держись, слышишь? Не позволяй этой темноте победить. Маруся смотрела на него и хотела верить. Ей хотелось бросить нож в Неву и плакать у него на плече. Но в этот момент в класс зашел Стас — рослый задира, чей отец работал в милиции и постоянно подначивал сына издеваться над «семьей зэка». Стас с размаху ударил по парте Маруси, так что шоколад Али упал на грязный пол.  — Эй, француз, ты че, с этой дохлятиной мутишь? Смотри, а то ночью горло перережет, у них это семейное! Класс взорвался хохотом. Али вскочил, сжимая кулаки, но Маруся осталась сидеть неподвижно. В её ушах снова возник шепот отца:  «Видишь, дочка? Он смеется. Он топчет твою радость. На склад его... в подвал. Там он не будет таким смелым». Она посмотрела на Стаса и медленно, жутко улыбнулась. Стас вдруг осекся — в глазах пятнадцатилетней девочки было что-то такое, от чего у него по спине пробежал холодок. — Али, оставь его, — тихо сказала Маруся, поднимая шоколад с пола. — Он просто еще не знает, что игра уже началась. Али посмотрел на неё с ужасом. В эту секунду он понял, что его любви может не хватить, чтобы вытащить её из той бездны, куда она добровольно прыгала.