Часть 9

      Июньское небо никак не хотело темнеть, и Сиэль уже и правда захотел спать. Он выглянул в окно: двое его охранников так и стояли во дворе, на тех же местах, в тех же позах, что и несколько часов назад.       Сиэль дождался темноты, засунул молоток за пазуху, открыл люк в подпол и, царапая голые колени, через подпол, никем не замеченный, выбрался с другой стороны дома. Он бегом добежал до администрации, — к счастью, двери снова были открыты, — и сразу рванул в зал.       Стараясь не шуметь, он отковырнул одну из дощечек паркетного пола, затем еще одну и, как он и ожидал, его взору открылись обгоревшие бревна. Он несколько раз ударил молотком о стену, и из-под осыпавшейся штукатурки проступила сажа. Воздух вокруг будто пошатнулся, стал мягким и неустойчивым, как туман. Сиэль смахнул это марево рукой, будто дым, и с каждым взмахом ему открывалась ужасающая картина: черные бревна, обрушившиеся балки, обгорелые стены и тела. Они были везде — особенно много там, где должны были быть окна и двери, будто они пытались выбраться. Взрослые, детские. Некоторые с оплавившимися значками пионеров.       Голова кружилась. Дышать стало тяжело. Сиэль сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться, и облокотился на стену, моментально испачкав белую рубашку сажей.       — Как ты смеешь? — послышался грустный и, казалось, уставший голос. — Как ты смеешь все портить?       Сиэль оглянулся и не увидел никого вокруг.       — Ты здесь чужой, но я принял тебя и дал тебе все, — продолжил голос. — Зачем ты все портишь?       — К-к-кто ты? — выкрикнул в пустоту Сиэль.       — Я тот, кто был тут всегда, — устало вздохнул голос. — Тот, в кого всегда верили. Тот, кто незримо рядом. Тебе ли не понимать?       Воздух снова задрожал и начал собираться в плотный комок в центре комнаты, приобретая антропоморфные черты, но так и не обретя единой формы.       — Хорошо! Ты же знаешь, что тут произошло. Все погибли, да? Прямо здесь. Тогда, во время войны. Почему их души все еще здесь? — тяжело дыша, спросил Сиэль.       — Потому что они верят! Когда немцы пришли, то согнали всех сюда и подожгли здание. В отчаянии люди обратились ко мне, и я дал им веру. Веру в то, что они будут жить, — произнесло облако, медленно надвигаясь на Сиэля. — Сотни лет эта земля даруют жизнь тем, кто верит. В меня верили дети, наливая молоко в блюдечко и называя меня домовым. В меня верили мужчины, сажая дерево рядом с домом. В меня верили женщины, три раза плюя через левое плечо. Мне нет имени, есть только вера. Есть вера, есть и я.       — И если бы они все погибли, то и ты бы погиб? — мальчик стал пятиться к двери, пока нечто настырно приближалось. — Они были в отчаянии, и ты заставил их поверить не только в себя, но и в то, что они живы, чтобы жить самому!       — Ты умный, — вздохнув, сказала сущность, угрожающе приближаясь. — Ты здесь не нужен. Ты все портишь.       — Потому что я заставил их сомневаться? — Сиэль не дождался ответа на заданный вопрос: он кинулся в открытую дверь и помчался по обгорелым ступеням на второй этаж.       Он и сам не знал почему, но ему хотелось быть как можно дальше. Несколько обгорелых ступеней обвалились буквально через секунду, как только он соскочил с них. Найдя первую целую дверь, он вбежал и повернул ручку замка. Он никак не мог отдышаться, — то ли бег, то ли сажа, то ли холодный ночной воздух никак не давали ему вздохнуть полной грудью. Он только успел открыть окно, как ручка двери медленно начала опускаться.       — Ха, — вздохнул голос за дверью. — Мы не запираем двери. Мне везде рады. Открой. Разве тебе было плохо с нами? Грустно быть одному, тебе было хорошо вместе с нами.       Ручка еще несколько раз опустилась, и вздохи за дверью стали все более нервными. Дверь скрипнула, будто под чьим-то весом, но устояла. Ручка снова дернулась, и тут же за дверью послышался громкий скрежет, будто десятки острых когтей нетерпеливо пытаются процарапать себе путь внутрь. Похоже, сущность была в ярости.       — Присяга должна была сделать тебя одним из них. Что же пошло не так? — шипела за дверью сущность. — Имя! Ты назвал чужое имя! Обманщик!       Сиэль выглянул в окно, прикидывая, сможет ли он выпрыгнуть и приземлиться без последствий. Скрежет прекратился, вздохи прекратились тоже.       Как можно тише Сиэль подошел к двери, пытаясь расслышать хоть звук. Он взглянул вниз и увидел, как ручка замка дрогнула и начала медленно поворачиваться, открывая замок. Он схватил ее и, преодолевая сопротивление, повернул в обратную сторону. В тот же момент с невыносимо грустным скрипом один из винтов, удерживающих замок в двери, вдруг выпал к ногам Сиэля. Он попытался нащупать его одной рукой, второй удерживая замок, но темнота окутала помещение. Дзинь! Второй винтик выпал из замка. Сиэль отступил к окну, сел на подоконник, услышав, как за спиной на пол выпал еще один винт. Дышать стало еще тяжелее, вдох совсем не давал воздуха, а выдох разносился сипением под звук последнего выкручиваемого винта.       Дверь распахнулась, и Сиэль полетел вниз. Он пытался сгруппироваться, но так и не коснулся поверхности, — черная тень подхватила его в нескольких сантиметрах от земли и теперь на огромной скорости уносила подальше от здания. Голова кружилась, воздуха в легких практически не осталось, как и сил сопротивляться. Они были уже далеко, у реки, и Сиэль едва сидел на стволе упавшего дерева. Чьи-то пальцы открыли ему рот, и с очередным судорожным вдохом в его бронхи полетели мелкие капельки аэрозоля.       — Еще один вдох, мой господин, и вам станет лучше, — сказал знакомый голос над ухом и Сиэль послушно вдохнул еще одну порцию лекарства. Голова все еще кружилась, но он сумел рассмотреть высокую черную фигуру перед собой. Руки в белых перчатках быстро пробежались по телу, оценивая ущерб, — лоб, руки, оцарапанные в кровь колени, грудь, которая теперь дышала свободно и без хрипов.       — Ты! — выдохнул Сиэль и поежился. — Ты!       — Простите, что оставил вас одного, но того требовали обстоятельства, — черная фигура скинула с себя смокинг и накинула его на худые детские плечи.       — Я видел, как жнец выстрелил в тебя, но так и знал, что ты выкрутишься. Я верил до последнего, просто почему-то не мог вспомнить, — Сиэль потупил взгляд.       — О, эти марши совсем вскружили вам голову. Эта присяга заставила бы вас обо всем забыть, радостно маршировать и строить скворечники, но, к счастью, ваше имя — не ваше и все пошло наперекосяк, — демон стоял перед ним, встав на одно колено, аккуратно стирая кровь с разбитой коленки. — Вы уже теряли свою личность и чуть не сделали этого вновь. Только вера в себя не дали вам пропасть. А вера в меня не позволила пропасть мне.       — Так ты жив, потому что я не переставал верить в тебя? — Сиэль встретился взглядом с демоном. — То существо тоже говорило, что живо, благодаря вере.       — Все так, — кивнул демон. — Этот выстрел едва не убил меня, и хоть мне и не хочется этого признавать, но ваша вера не дала мне исчезнуть.       — Подойди, — скомандовал Сиэль.       Демон подошел совсем близко и снова встал на одно колено.       — Что прикажете, мой господин?       — Заткнись! — Сиэль крепко обнял его за плечи и прижался щекой к плечу. Он никогда не скажет этого вслух и никогда не признается в этом, но он скучал.