Часть 8

Кажется, это было самое сложное решение в моей жизни. Слишком много противоречий. Слишком много рисков. И слишком большой страх. В конечном итоге я поняла одно: Мучиться из-за мыслей «а что если?» и потерять ее для меня было намного страшнее, чем открыться и подставить под удар свои чувства. Я решила рассказать ей о том, что чувствую. Но понимала, что все равно не смогу выложить все как есть. Поэтому говорила обобщенно, не вдаваясь в детали. Просто так, чтобы она поняла главное — это взаимно. Наверное, в тот момент мне все еще хотелось хоть как-то обезопасить себя. Чтобы, если все пойдет плохо, это не уничтожило меня окончательно. Эгоистично? Возможно. Но, если честно, все мы эгоисты в той или иной степени. Сообщение отправлено. Обратного пути больше нет. Как и понимания того, что будет дальше. Страх. Это все, что я чувствовала в тот момент. Где-то внутри все еще оставались сомнения. Правильно ли я поступила? Не совершаю ли ошибку? Я будто продолжала готовить себя к чему-то плохому, хотя причин для этого не было. Я совершенно не понимала, как теперь общаться с ней в оставшиеся дни. Раньше я убегала от нее даже тогда, когда она ничего не знала о моих чувствах. А сейчас, после признания, мне хотелось просто спрятаться и переждать, пока все само не придет в норму. Но такой возможности у меня не было. Так же как и возможности стереть ей память о прочитанном. В какой-то момент я даже начала жалеть, что рассказала ей хоть что-то. Даже эту маленькую часть. Но жалела я не из-за нее. А из-за собственного страха. Из-за того, что открылась. Доверилась. А такое никогда не дается мне легко. На следующий день я снова сидела в своих мыслях. Накручивала себя. Придумывала проблемы. Моя сестра, видя мое состояние, решила все исправить. Правда, не своими руками. И слава богу, что я узнала об этом позже. Иначе, мне кажется, я бы просто сбежала и спряталась в каком-нибудь туалете. Как я уже сказала, в тот момент я сидела, уткнувшись в телефон, и думала обо всей этой ерунде. И тут ко мне подходит она. Садится рядом. И начинает спокойно разговаривать ни о чем. Конечно, все мои мысли моментально куда-то исчезли. Но сказать, что мне было комфортно, я все еще не могла. Меня с головой накрывало смущение. Мне казалось, что теперь она видит меня насквозь. Пока мы разговаривали, она взяла меня за руку. И в тот момент я перестала слышать вообще все, о чем она говорила. Этот простой жест забрал все мое внимание. И вот я уже сижу как дура и просто смотрю на наши руки. А вокруг будто тишина. И только стук моего сердца. Мы продолжали разговаривать. Она держала меня за руку, а я пыталась делать вид, что все нормально. Даже старалась поддерживать разговор. И именно тогда я впервые задумалась: Почему ей так легко даются все эти действия по отношению ко мне? Почему после признания в чувствах она ведет себя так спокойно и уверенно? Откуда в ней столько смелости? В обычной жизни я ведь была такой же. Уверенной. Спокойной. Но не рядом с ней. Когда дело касалось ее, все становилось страшным. Я слишком много думала перед любым действием. Боялась сделать что-то не так. И в большинстве случаев просто убегала как трусиха. Потому что мне казалось: один неправильный шаг — и я оттолкну ее от себя. Просидели мы так недолго. Как только мы разошлись, я сразу начала записывать голосовое сообщение сестре. И первое, что она спросила: — Почему ты такая довольная? Хотя прекрасно знала почему. Когда я пришла к ней и все рассказала, она только похихикала и призналась, что написала ей про мое настроение. А еще добавила, что только она может его исправить. В тот момент мне хотелось убить сестру. И если бы я тогда знала, что она сделает дальше, то, возможно, действительно закопала бы ее где-нибудь в лесу, придумав красивую легенду побега, но мы вернемся к этому позже. Хотя, если быть честной, как бы сильно ее действия ни вгоняли меня в смущение, мне кажется, именно они тоже сыграли свою роль во всем, что происходило дальше. Я уходила в нее все больше и больше. Все мои мысли были связаны с ней. Она была первой мыслью, когда я просыпалась. И последней — перед сном. Но вместе с этим росло и количество сомнений. Особенно по поводу ее чувств. Я постоянно думала о том, что это просто временная симпатия. Что скоро все пройдет. Потому что она не знает меня настоящую. Не знает, какая я за пределами того места, где мы находились. Ведь там существовали свои правила. Свои рамки поведения. Свои манеры общения. Свои мысли, которые нужно было транслировать. И тогда я решила, что должна показать ей себя настоящую. Такую, какая я в обычной жизни. Без ограничений. Без фильтров. Почему-то мне казалось, что после этого все изменится. Потому что до понятия «нормальная» мне было очень далеко. Я знала, что со мной тяжело. Мне говорили об этом не раз. Я довольно токсичная. Агрессивная. Душная. Во мне было много того, что обычно людям не нравится. И единственным способом показать ей все это сразу был мой закрытый канал. Потому что именно там была настоящая я. Сомнения? Конечно. Страх? Ещё какой. Я понимала, что после этого пути назад уже не будет. Что она увидит все. Сделает выводы. И, возможно, решит уйти. Но мне хотелось быть честной с ней. Потому что только так можно двигаться дальше. Я добавила ее в канал. И сразу захотелось выкинуть телефон куда-нибудь подальше. Зачем? Зачем я продолжаю доверять ей все больше? Почему продолжаю открываться? Ответов у меня не было. Но почему-то внутри жило странное ощущение, что она не сделает мне больно. Однажды она рассказала мне о своем тяжелом опыте. О том, через что ей пришлось пройти. Как сложно ей было восстанавливаться после этого. И сколько времени на это у нее все еще продолжает уходить, ведь это не делается по щелчку пальцев. После таких вещей люди всегда меняются. И обычно дальше есть только два пути. Либо ты становишься копией человека, который причинил тебе боль. Начинаешь ломать других первым, лишь бы никто больше не успел сломать тебя. Либо, наоборот, понимая всю тяжесть этой боли, решаешь, что никогда не станешь причиной такого для другого человека. И вот в ней я не видела жестокости. Да, иногда со стороны она могла казаться именно первым типом человека. Но, общаясь с ней, я понимала, что это не так. Я видела в ней нежность. Трепет. Заботу о близких. Наверное, именно поэтому я так бездумно доверяла ей. И даже сейчас могу уверенно сказать: Не было ни одного дня, когда я пожалела бы о том, что рассказала ей что-то важное о себе. Потому что доверие — одна из самых важных вещей для меня. И я действительно ей доверяю. Когда настал предпоследний день нашего совместного пребывания там. Казалось, все, что можно было сделать, уже сделано. Все, что можно было сказать, — сказано. Но нет. Она снова нашла способ перевернуть все вверх дном и вогнать меня в еще больший ступор.