Глава 14. Темная лошадка.

С той злополучной ночи прошло уже две недели. Жизнь текла своим чередом: Алина спала, Макс бесил, новые преподаватели каждый раз удивлялись родине девушки, Айса и Лена стали лучшими подругами и везде были вместе. Но кое-что всё же изменилось. В корне. Она ни разу не вышла на балкон. Излюбленное место стало ассоциироваться только с той самой ночью. Видела, что он стоит там, ждёт её, но чувство вины и стыда за то, что позволила себе слабость, поедало изнутри, будто червь самое вкусное яблоко. Семён стоял, курил, смотрел во двор, потом на её балкон. Он никогда не кричал ей, не звал, не писал с расспросами. Просто ждал. Видимо, что-то понимал. Варя чувствовала себя одинокой в толпе людей, странно, но факт. Ей не хватало чего-то родного, хотя раньше прекрасно обходилась без этих «телячьих нежностей». Она не понимала, что с ней происходит. Все эмоции нахлынули разом: стала слишком чувствительной, слишком плаксивой, просто слишком. Теперь Варя плакала каждую ночь, закрывшись в туалете, отчего и почему не знала сама. Все накопившиеся за восемнадцать лет усталость, обида и разочарование, казалось, решили показаться именно сейчас. В самый неподходящий момент. Семён по несколько раз на дню выходил на балкон. Искал её глазами. Он чувствовал её взгляд, знал, что она смотрит, знал, что ей стыдно, он прекрасно её понимал. Сам был таким же. Все эти два года было стыдно за свою слабость, за то, что сестра приходит каждый день, пытается вытащить, а он не может переступить через себя. Со временем парень привык к такому образу жизни, но чувство стыда не покидало его никогда. Тот самый толчок от Вари дал парню ощущение, что он всё ещё жив, вывел из зоны комфорта. В тот момент Семён перестал чувствовать дереализацию впервые за долгие годы. Он был настолько благодарен Варваре, настолько боялся её подвести, что, кажется, напугал её своей близостью. У Вари избегающий тип привязанности, он понял это ещё в тот самый вечер откровений, это было слишком очевидно. Поэтому он не давил, просто был рядом, тихо благодаря ожиданием. —— — Злючка, я тебе поесть купил. Будешь? На тебе лица нет, вся бледная. Ты не заболела? — Макс. Привычные колкости резко сменились заботой. Все вокруг замечали, что с девушкой что-то не так, но никто не вмешивался, даже Алина предпочитала не спрашивать. Только этому надоедливому парню всё никак не давало покоя уставшее, опухшее от слёз лицо рыжеволосой. Последнюю неделю он постоянно находился где-то рядом: то в буфете, то в коридоре, пару раз «совершенно случайно» путал кабинеты и заходил в их аудиторию. Это начинало напрягать и пугать, но Варя не отталкивала его: для этого просто не оставалось сил. Девушка постоянно находила в своём рюкзаке шоколадки, записки с подписью «Твой Mr. M» в правом нижнем углу. Кехно бы обязательно сказал «фу, какой слащавый романтик» или что-то типа того, но до сих пор он ни разу не подал голос, Варя чувствовала только пустоту внутри, настолько звенящую, что казалось, будто вытащили все внутренности и запустили туда самый сильный в мире сквозняк. Девушка не давала Максиму чёткого «да», но и «нет» не было озвучено, поэтому парень решил действовать. И, судя по всему, очень активно. — Спасибо, не стоило. — Но всё равно взяла. Как говорила бабушка: «дают — бери», «не дают — отбери» — всегда дополнял Кехно. Она скучала по нему. — Стоило, Варь. Не хочешь сегодня пройтись после пар? Ты во сколько заканчиваешь? — Не хочу никуда идти, хочу только домой. — Девушка уже привыкла к новому месту жительства и называла общежитие своим домом. — Значит, я тебя провожу. — Отпираться не было смысла. Он был упрямый, а у Вари не было сил на споры. После пар рыжая вместе со златовлаской вышли из здания университета. Шаманка надеялась, что «мистер Эм» забыл о её существовании. Но увы. Он уже ждал её на выходе. Алина почему-то резко затихла, перестала рассказывать ту самую историю из восьмого класса, когда чуть не попалась ментам в час ночи; губы сжались до побеления, руки превратились в кулаки, а сердце ёкнуло. Подруга даже не попрощалась, просто выскочила из ворот учебного заведения и практически бегом направилась в сторону своего дома. Между ними точно ничего нет? Парень, не вытаскивая руки из карманов, отодвинул локоть, как бы жестом говоря «цепляйся». Варя так и сделала. Почему-то в моменте решила, что это правильно. Парочка направилась в сторону общежития. Они шли медленно, изредка перекидываясь парой фраз. С ним не было настолько комфортно и спокойно, как с Семёном, но зато было стабильно. Когда они дошли до общежития, Макс встал напротив девушки, Варя сразу прочитала его глаза: он влюблён и не скрывает этого. Это пугало, и очень сильно. Темноволосый, не спрашивая разрешения, наклонился к девушке и поцеловал в щёку, настолько нежно и с опаской, насколько это вообще было возможно. Будто она прямо сейчас растает от его губ, как сладкая вата от капельки воды. Варя замерла, сработали триггеры, она встала как вкопанная и не могла даже пошевелиться. В моменты взаимодействия с мужчиной её мозг выбирал тактику «замри и притворись мёртвой, вдруг он уйдёт». — Спасибо, что не оттолкнула. Отдыхай. Если что-то будет нужно, пиши, звони — сразу прибегу. — Парень смотрел с такой нежностью, что земля уходила из-под ног не от влюблённости или чего-то подобного, а от страха. Варе не нравится Максим, от слова «совсем», да, симпатичный, да, заботится, но он не тот. «Мистер Эм», не дожидаясь ответа от рыжеволосой, развернулся и направился обратно туда, откуда они только что пришли. Ступор понемногу начал проходить, девушка начала осознавать, что вообще сейчас произошло. Стало противно от него, от себя, от всей ситуации. Она интуитивно вытерла щеку, пытаясь стереть нежеланный поцелуй. По привычке подняла глаза на тот самый балкон напротив. Заметила движение, затем громкий звонкий хлопок. Дверь закрылась. Он всё это время был там. Ждал её? Смотрел на них? Он всё видел? Варя представляла, как всё это представление выглядело с его стороны. От этого снова защемило в груди и защипало в глазах, как в ту злосчастную ночь. —— Внутри бушевала буря, нет, ураган, нет, целое цунами эмоций. Семён в очередной раз оказался третьим лишним. В очередной раз выбирают не его. Так было всю жизнь: в детском саду, в школе, во дворе, в дружбе, в отношениях. Всегда находился кто-то на шутку смешнее, на взгляд добрее, на характер смелее, на внешность красивее. Семён всегда оставался где-то в стороне, всегда был не от мира сего. Всю жизнь был сам по себе: пока другие играли в «казаки-разбойники», маленький Сёма ловил домового и бегал по лесам в гордом одиночестве. Одному находиться было в разы интереснее и спокойнее, особенно летом у бабушки в деревне. Часто с ним общались «по приколу», «на спор» или в дальнейшем пытались его «переделать». И вот опять он оказался просто временным развлечением. Просто зверушкой в зоопарке. Просто способом заработать. Кулаки дрожали от напряжения; грудь будто проткнули секирой и провернули пару-тройку раз, перемешивая внутренние органы в кашу. Эта пуля предательства выстрелила слишком неожиданно для парня. Он снова упал в яму. И, судя по всему, больше он никогда и ни у кого не попросит помощи. Ни за что. —— Всю следующую неделю балконы пустовали: Варвара выходила только на учёбу, всё остальное время проводила лёжа на кровати в телефоне; Семён просто лежал целыми днями, без телефона, без улицы, без цели. Максим продолжал ухаживать, провожать до общежития, целовать в щёку на прощание. Варя не сопротивлялась, но чувство вины пожирало её изнутри, не всю целиком, а филигранно, будто микропинцетом отрывая по малюсенькому кусочку, растягивая удовольствие. Кехно так и не появился. Сейчас он бы помог ей как никто другой. Айсулу и Лена очень переживали за Варю. Айса не отходила от её кровати, пару раз засыпала на полу, положив голову на руки девушки. Рыжеволосая чувствовала её заботу, чувствовала, как та переживает, но не находила в себе сил, чтобы банально поесть. Общение с Алиной постепенно сходило на «нет», всё чаще златовласка молчала, фыркала, грубо отвечала и даже избегала одногруппницу. Было грустно терять единственную подругу в группе, но сейчас не было сил даже на себя, не говоря уже о том, чтобы выяснять, что случилось, и разговаривать по душам. Из девушки буквально высасывали энергию, и с каждым взглядом «мистера Эм» её становилось всё меньше и меньше. Семён снова упал в то состояние, из которого его вытащила Варя. Только сейчас ему неимоверно хотелось запить всё своё горе алкоголем. За неделю он опустошил весь свой домашний бар, который копил со своих восемнадцати лет: он никогда не пил алкоголь, даже по самым большим праздникам, но ему часто его дарили. Раньше он любил его коллекционировать. Но сейчас, в моменте, решил, что бутылки крепкого алкоголя без содержимого — тоже неплохая коллекция. С того момента не было и дня без горячительных напитков. Но всему хорошему приходит конец: весь алкоголь в доме закончился, придётся выйти в магазин. —— Через три дня после того, как закончилось всё спиртное, парень устроился на работу. В бар. Не потому что хотел работать — просто он хорошо разбирался в марках и названиях алкоголя. Точно не потому что там можно выпивать, честно. Новое место работы находилось в пятнадцати минутах от его дома. Удобно. Хозяин заведения, немолодой мужчина, сначала отнёсся скептически к парню: худой, дёрганый, странный, руки перемотаны; но потом понял, что он — золотая жила. Девушки любят загадочных. Сказал лишь: «Чаевые твои. Бутылки не трогать, не опаздывать. Выходишь завтра в ночную». Парень кивнул: он будет трогать бутылки и опаздывать. В этот момент Лесков как с цепи сорвался. Первые пару смен пил совсем немного. Зато флиртовал и знакомился много. Увёл девушку к себе домой уже после второй смены. Чаевые были просто бешеные. Затем начал выпивать прилично. Хозяин закрывал на это глаза: после появления «тёмной лошадки», как его прозвали в этом баре за излюбленный цвет одежды и работоспособность, прибыль выросла почти вдвое, многие девушки приводили подруг и сами приходили в бар буквально каждый день. Девушки угощали бармена алкоголем, за что получали горячий поцелуй прямо через барную стойку. Кто-то угощал «весёлым порошком», он никогда не отказывался, но не употреблял: прятал в карман, на всякий случай. Домой приходил утром. Иногда один, чаще с девушками, при этом каждый раз с новой. Пьяный и счастливый. Парень думал, что всё начало налаживаться, что жизнь стремится в гору, но все мы прекрасно понимаем, чьи это проделки. По факту Лесков всё больше закапывал себя в яме деструктива.