Глава 15. Что-то изменилось.

Очередная бессонная ночь со слезами в туалете и Айсулу, спящей сидя на полу возле её кровати. Лены сегодня не было: она с подругами решила сходить в местный бар, развеяться. Варя чувствовала, что её состояние нагнетает обстановку в комнате: Лена всё чаще уходила гулять, всё реже предлагала свою помощь; она не винила русую, прекрасно понимала, что от её состояния не должна зависеть чужая жизнь, если плохо одному — это проблемы только одного, никто не обязан подстраиваться. В голове что-то щёлкнуло. Никто не обязан подстраиваться. Тогда почему Айсулу бегает за ней? Почему спит ночами сидя на полу около чужой кровати? Впервые за практически месяц бесцельного существования Варвара сама, без долгих уговоров или особой нужды, встала с кровати. — Айсушка, ложись к себе, пожалуйста. Со мной всё хорошо, не переживай. Давай, малыш. — Шаманка разбудила девушку, подняла с пола и аккуратно под руку повела к кровати. Варя давно называла Айсулу «малыш» — за «маленьковость» и детскую наивность. Из уст злой и серьёзной карельской шаманки это всегда звучало по-особенному нежно и трепетно. — Вар-Суу, мен кӧрӱп турам — сенге бастыра. Сен де тыҥыда кӧрӧр. Мен умиттенип турам — мен сенге болуштым. — «Снова песенки на своём поёт», — с теплотой подумала Вар-Суу и укрыла девушку одеялом. Долго стояла у окна. Было стыдно за то, что сама упала в эту яму беспомощности, что всегда и всем помогала справиться с таким состоянием, а теперь сама безуспешно карабкалась по этим липким стенам. Стыд. Балкон напротив пуст. Конечно. Больше не было того тёплого свечения из окна, не было трепета ожидания, был только стыд. Горький, красный, разрывающий грудную клетку и сердце на тысячу осколочков, которые невозможно будет склеить повторно. Всё же решилась. Переступила через себя. Вышла на балкон. Прошёл почти месяц, но во дворе так ничего и не изменилось. Привычно перекинулась через перила — это действие ощущалось как глоток свежего воздуха и отправная точка чего-то нового. Закурила. Едкий дым наполнил лёгкие своим горьким убийственным вкусом. Выдохнула. Но не дым — обиду, недосказанность и те слёзы, которые без явной причины лила уже почти месяц. Взгляд зацепился за движение в ночном, тихом и спящем дворе. Мужчина в тёмной одежде, руки перемотаны, знакомая причёска. Семён? Он явно пьян: идёт, шатается, что-то активно рассказывает и жестикулирует. А рядом с ним девушка в отвратительно коротком платье, которое задралось так, что было видно кружевное бельё, — тоже пьяна. Его рука у неё на бёдрах. Подошли к подъезду. Парень поцеловал незнакомку, да так страстно, так грязно и грубо, что Варвара даже не знала, что этот заботливый, молчаливый и аккуратный человек на такое способен. Пара зашла в подъезд, не прерывая этих пошлостей, и громко хлопнула дверью. Внутри что-то сжалось и неприятно кольнуло. Весь воздух из лёгких будто испарился: дышать стало невозможно. Вокруг всё будто бы рухнуло: она здесь лежит, не может даже встать с кровати, а он водит домой девушек и не стесняется начинать, даже не дойдя до квартиры. Рука, державшая сигарету, самопроизвольно сжалась в кулак, окурок резко обжёг нежную холодную кожу, приводя в чувства. Ожог останется. — Ну чё, жмурики, доигрались? — Он здесь. Снова с ней. Всё это время просто наблюдал со стороны и ждал, чем всё это закончится. — Подонок! Почему ты ушёл? Не делай так больше, я без тебя пропаду. — Дух ничего не ответил, но Варя знала, что теперь он здесь, он рядом, он поможет. Тепло разлилось по груди, перекрывая всё, что было здесь пару минут назад. Теперь всё встало на свои места. —— Шум. Музыка. Алкоголь рекой. Куча пьяных тел делают какие-то телодвижения, больше похожие на судороги или припадки, нежели на танец. Распутные девушки, будто устроившие сами себе конкурс на «самую короткую юбку и самое откровенное декольте», тёрлись около барной стойки. Семён не сопротивлялся, уделял внимание каждой, сегодня он был особенно весёлым и щедрым на поцелуи. Краем глаза выцепил девушку, которая не проявляла к нему особого интереса: была самая трезвая, скорее всего, просто ещё не увидела парня. Она отличалась от других: широкие джинсы, заправленные в казаки, топ без лямок и косуха. Но это всё мелочи по сравнению с её глазами. Они были настолько голубые и родные, что бармен чуть не поперхнулся. На секунду показалось, что это та самая, из-за которой он гнил два года в грязной душной квартире. Незнакомка поймала на себе взгляд бармена и направилась в его сторону. — Семён, ты ли это? Я Лена, соседка Вари, она много про тебя говорила. Ты давно здесь работаешь? — С этого момента остальные девушки остались совершенно без внимания. Следующие два часа он общался только с ней, изредка прерываясь на заказы. Беседа выдалась настолько душевной и интересной, что Семён давно такого не чувствовал, — они говорили обо всём и ни о чём одновременно: об учёбе, о погоде, о философии и смысле жизни. — Слушай, а она правда обо мне что-то рассказывала? — уже ближе к середине разговора резко спросил парень. В его голосе была какая-то горечь, которую Лена, будучи пьяной, не смогла распознать. — Да, говорила, что ты странный и закрытый. Но это не оскорбление. Да и не комплимент. Она всегда говорит двойственно, фиг поймёшь, что она имеет в виду. — А ты? Что ты думаешь по этому поводу? — Семён сейчас казался маленьким мальчиком, который пытается выведать нужную информацию. — А что я? Мне кажется, такие люди самые интересные, они как те самые советские конфеты в некрасивой обёртке: пока не попробуешь — не узнаешь, что это самая лучшая вещь на свете. — Она хихикнула и сменила тему разговора. Потоки речей снова полились рекой. Семён ещё долго думал о том, что голубоглазая назвала его конфетой. А потом Лена ушла, оставив после себя шлейф сладких духов, приятное чувство на душе и номер телефона на салфетке. Он проводил её взглядом, а потом ещё долго смотрел на дверь в надежде, что собеседница вернётся. Номер телефона тут же был сохранён как «Ленчик (бар)», а первое сообщение уже введено в строку и ждало отправки. «Приятно было пообщаться. Заходи почаще». Перечитал пару десятков раз за оставшиеся часы смены. Не отправил. Но и не удалил. —— Лена пришла домой под утро. Пьяная, со смазанной помадой, запахом сигарет и чужого парфюма. Переоделась, умылась за пару минут, сделала маску для лица и легла спать. Всё это время улыбка не сходила с её лица. Варя не спала: сидела на холодном кафеле на балконе и курила очередную сигарету. Поведение девушки было хоть и привычным, но ощущалось что-то другое, накатывала какая-то волна тревоги. Что-то поменялось, но что именно — пока она понять не могла.