Глава 19. Ты.

Они стали видеться всё реже. Он был странным, отстранённым, практически не проявлял инициативы, но и не отталкивал. Лена думала, что между ними всё серьёзно, думала, что смогла стать для него «той самой», которая вытащит из бара, из алкоголя, из этих шалашовок. Но, видимо, сам Семён так не думал. Вечер. Пара фонарей на улице. Она не хотела заходить сегодня, парень не отвечал весь день — видимо, устал и проспал весь редкий выходной. Но отчего-то очень тянуло, очень хотелось увидеть возлюбленного, обнять, сказать, как сильно любит и соскучилась. Зашла в магазин, купила уже их любимый «сметанный» торт, чтобы поболтать и попить вкусного чая. Была уверена, что парень будет рад её видеть, поэтому решила прийти сюрпризом: не звонить в домофон и подождать, пока кто-то из соседей зайдёт в подъезд. В этот момент как раз подошла женщина лет пятидесяти, скромно одетая, но с невероятно обаятельным и добрым лицом. Она осмотрела русую с ног до головы каким-то грустно-презрительным взглядом. — Девушка, а вы к кому? — Я в 215, к Семёну. — Лена приподняла торт, который так и жаждет быть съеденным в комфортной обстановке за душевной болтовнёй, как бы показывая, что «своя» и пришла в гости. — Ох, милочка, ты точно уверена, что тебе нужно туда именно сейчас? — женщина сделала паузу. — Хотя, в любом случае, это не моё дело. — Женщина открыла подъезд, а русоволосая шмыгнула вслед за ней. В нос сразу же ударил кислый запах кошек, побелки и ссор. Лена очень устала за учебный день, ноги не слушались и еле-еле отрывались от земли, хотелось побыстрее дойти до третьего этажа и оказаться в уже знакомой квартире. По закону подлости именно сегодня ступенек казалось неимоверно много, они никак не хотели заканчиваться, только затягивая предстоящую встречу. С горем пополам поднялась и встала около толстой чёрной входной двери с цифрами «215». Дёрнула ручку. Оказалось не заперто. Странно. В прихожей валяются его кроссовки, а рядом красные пошлые лабутены на размер меньше, чем у Темновой. На вешалке его куртка и женское пальто. Замерла. Тут же появился резкий горячий запах женских цветочных духов, одеколона и похмелья. Лена всё поняла, но пыталась себя успокоить, что всё это неправда, ей просто кажется и она накручивает себя. Не могли с ней в очередной раз так поступить. Не разуваясь, сделала несколько шагов вглубь квартиры. Женский топ чёрного цвета, рядом кожаная юбка, такой длины, что сразу и не поймёшь, ремень это или вправду полноценный элемент одежды. Подняла голову. На кровати под одеялом спит Семён с голым торсом, рядом, уже без одеяла, блондинка только лишь в прозрачном белье с размазанной красной помадой и потёкшей тушью. Внутри что-то гулко упало, ударяясь и разрушая стенки её самооценки. Всё стало понятно даже без объяснений. Слезинки, одна за одной, начали течь по щекам — беззвучно, будто сами по себе, отдельно от девушки. Тихо, чтобы не разбудить пару, поставила торт на кухонный стол, сняла пластиковую крышку, разрезала на восемь частей и взяла один прямо руками. Крем потёк сквозь пальцы и упал на чистые казаки, пачкая их белым цветом. Не совсем поняла, что вообще творит, но импульсивные поступки и приближающаяся истерика были быстрее. Сжала со всей силы и почти каллиграфическим почерком вывела на стене напротив кровати надпись «МРАЗЬ». Секунд пять смотрела на своё творение и, будто подумав: «Не хватает законченности, нужно поставить точку», взяла оставшийся торт и одним движением отпечатала его на стене после мягкого знака. Отошла на два шага. Только сейчас поняла, что сделала. Руки тряслись. Но стало легче. Наверное. Облизнула палец. Вкусно. Подняла чёрный топ с пола, вытерла руки, вышла из квартиры и машинально заперла на два оборота так, как делала это обычно. Тихо, чтобы никого не разбудить. —— Айсулу снова была на кухне, Варя лежала на кровати и жгла свечи. Она любила запах воска и трав, он успокаивал и помогал войти в «рабочее» состояние. Сейчас же девушка понемногу практиковала: делала наговоры на свечи, программируя их на нужный результат. Эта красная свеча, которую девушка безуспешно пыталась заговорить уже больше получаса, была на любовь. Свечка дымила, коптила и тухла сразу, как девушка начинала шептать. Что-то здесь нечисто. Дверь открылась, зашла Лена. Тихо. Не поздоровалась, не спросила, как дела и где Айса. Это насторожило Варю. В груди закрался какой-то болезненный пульсирующий комочек. Русая, не переодеваясь, легла на кровать, просто смотрела в потолок и, видимо, думала о чём-то важном. — И тебе привет. Чего такая? Случилось что? — Варвара не любила лезть в чужие дела, но именно сейчас чувствовала, что спросить необходимо. — Варь, скажи честно: я уродка, и вы все мне массово пиздите, или он мразь неблагодарная? — тихо, максимально ровно и без эмоций, будто не своим голосом произнесла Лена. Варя молча встала, пересела на кровать к подруге и положила руку ей на плечо, как бы говоря: «Я здесь, ты не одна». Она сразу поняла, в чём дело. — Лен, никакая ты не уродка. Это он мразота ещё та. Не переживай, я со всем разберусь. — Встала с кровати и обернулась на разбитую горем девушку. — Сейчас Айсу позову, она тебе свой волшебный чай сделает, от него правда легче становится. — Девушка старалась быть максимально нежной, но выходило грубовато из-за злости и разочарования, которое булькало уже где-то в горле. —— Как выбежала из комнаты, не помнит. Как шла по двору — без понятия. Как написала ему сообщение «шалаву свою в шею гони, сейчас разговаривать с тобой буду» — тоже. Помнит только злость и обиду за подругу. Она прекрасно знала, насколько сильно Лена влюбилась: каждый вечер она либо гуляла с Семёном, либо разговаривала по телефону с Семёном, либо разговаривала с девочками про Семёна. Варя прекрасно понимала подругу, она и сама неоднократно переживала измены и предательства, каждый раз, в глубине души, ей бы хотелось, чтобы нашлась какая-нибудь такая рыжеволосая, которая «порешает» всех, кто обидел. Но у неё никого не было. Теперь у близких есть она. Злосчастная 215-я дверь оказалась перед глазами слишком быстро и неожиданно. Заперта. «Но ничего, не пальцем деланные»: пронеслось в мыслях, и Варя достала ключи из сумки. Их благородно даровала Даша ещё в августе. А он так и не забрал. Открыла дверь. Зашла. Запах чего-то приторного вперемешку с запахом похмелья. От этого месива хотелось закрыться в туалете и прочистить желудок. Прошла вглубь квартиры. На стене надпись «МРАЗЬ.» чем-то похожим на крем, и коробка от торта рядом. Видимо, Лена здесь уже была. Варя беззвучно ахнула: та самая Ленка, которая печётся за каждую волосинку и морщинку, смогла учудить подобное. Варвара безоговорочно гордится ей. «Бесхребетная мразь» и его пассия мирно сопели на кровати и ни о чём не подозревали. — Пришло время узреть гнев Варвары Премудрой? — с насмешкой спросил родной голос. — Да завались уже, Кехно Наитупейший. Чуть не запнулась о кожаную юбку-ремень, перешагнула и направилась к спящим голубкам. Отвращение ко всей этой ситуации, казалось, вот-вот польётся через край. В груди в моменте что-то ёкнуло, нет, не от ревности — от обиды. Ревности не было уже давно, было просто разочарование, не более. Семён спал, его рука свесилась с кровати и доставала до пола. Напротив кровати «МРАЗЬ.» — он увидит её сразу же, как откроет глаза, и это радовало. Со всей силы пнула по кровати. Ноль реакции. Стянула одеяло. Парень слегка нахмурился, перевернулся на другой бок и продолжил спать. Бесит. Подошла к окну. Шторы были слегка отдёрнуты, через эту щель отчётливо был виден её балкон и кровать в окне. На секунду замерла, как бы осознавая, что парень вполне мог смотреть на неё и оставаться незамеченным. По рукам и позвоночнику пробежали холодные мурашки. «Успокойся, зачем ему это? У него куча новых девушек, ты в этот гарем даже не вписываешься, рыжая»: пыталась успокоить сама себя. — Рота, подъём. — Неожиданно громко даже для самой себя закричала рыжая. Девушка тут же подскочила и начала пытаться прикрыть оголённые части тела руками. Жалкое зрелище. Парень открыл глаза, приподнялся на локтях, посмотрел на стену с посланием, перевёл взгляд на Варю, показательно закатил глаза и откинулся обратно. — Блять, тебе-то что от меня надо? Ладно эта... — показал пальцем на сладкое граффити посреди квартиры. — Но тебе-то что от меня нужно? — Варя не ответила. — Девушка, собирайтесь, пожалуйста, и съёбывайте отсюда, мне с вашим ёбарем поговорить нужно. Он вам позже всё объяснит. — Блондинка попыталась возразить в грубой форме. — Я сказала, съёбывай, у тебя минута. Блонди быстро собралась и ушла, попутно матеря всё, что движется и не движется. Входная дверь хлопнула, оставляя в квартире звенящую тишину. Варя максимально строгим взглядом смотрела прямо в глаза парню. Тот же, в свою очередь, пытался уйти от настойчивости рыжей. — Штаны хотя бы надень, ловелас. Я пошла чайник ставить, разговор долгий будет. — Девушка развернулась и пошла в сторону кухни, пытаясь избежать смущения, которое так и накрывало. Поставила чайник и села за стол, ожидая Лескова. Виновник торжества подошёл не сразу, минуты через две, когда Варя уже разлила чай. Сел и стал звонко размешивать чай без сахара. Между людьми повисла тишина, прерываемая лишь звуками удара металла о керамику. Варя ждала. Ждала, что он сам всё расскажет, что всё осознает. — Чай налила. Прям как дома. — Продолжая помешивать напиток, с какой-то горечью сказал парень. — Тебе от меня что нужно? Чтобы я сказал, что я мразь? Признаю, я мразь. Я всё проебал. И жизнь спокойную, и печень свою, и тебя. — Варя сделала вид, что ей послышалось; последние слова маленькой иголочкой вонзились в кровоточащее сердце. — Зачем ты так с Леной? Она ни в чём не виновата. Она тебя любит, она всю себя тебе отдаёт, а ты... Самый настоящий мудак. — Она не хотела нравоучений, хотела серьёзного честного разговора. Не хотела мстить — русоволосая уже сделала это за неё, хотела, чтобы он сам понял, что поступил по-скотски. — А я не просил её меня любить. Мне не нужна её любовь. Она сама придумала, что мы в отношениях и чувства взаимны. Да, я спал с ней, да, мы гуляли, но ничего я к ней не чувствовал, не чувствую и не буду чувствовать. Я другую люблю, Варь. А она любит не меня. В очередной раз всё так. — Он практически сорвался на крик, хлопнул ладонями по столу и вскочил. Подошёл к холодильнику, достал бутылку с чем-то крепким и выпил залпом почти четверть. — В очередной раз я чмо и хуила. Прекрасно и без вас знаю это. — Да успокойся ты, блять, истеричка. Ты пить почему стал? О сестре подумал? Что с ней будет, когда она узнает? Ты почему вечно о себе-то думаешь? Такой несчастный, бедный «пожалейте меня». Ты либо в руки себя берёшь, либо хоть сейчас иди в «гагарины», толку от тебя никакого всё равно, башка твоя садовая. — Она встала из-за стола и подошла к парню. Он выше примерно на полторы головы, поэтому это выглядело немного забавно: ей приходилось высоко задирать подбородок, чтобы смотреть ему в глаза, отчего взгляд переставал быть настолько серьёзным. — Да ни о ком я не думал. Кроме неё. А она с другим под моими окнами целуется. Что мне оставалось? Отбивать у какого-то смазливого недалёкого парня девушку? Я мужик: она выбрала другого, а я иду нахуй. — Он активно и пьяно жестикулировал. Варя молча слушала. — Так весь этот цирк из-за какой-то девчонки? Лесков, ты идиот. Ты столько проблем создал только потому, что тебе очередная блондинка хуй не пососала? — Девушка всё ещё стояла на месте и смотрела на парня снизу вверх. На долю секунды поймала себя на мысли, что любуется им — пьяным, злым, растрёпанным, — но сразу же отмела этот бред. — Да она не «какая-то», Варя. Ты меня никогда не поймёшь, у тебя есть этот смазливый тюфяк, друзья, а я один. Всегда был, есть и буду. — Семён начал подходить с каждым словом всё ближе. Сердце ушло в пятки от страха: никогда не знаешь, на что способен пьяный человек. Но уходить не хотелось, поэтому Варя продолжила стоять на месте. — Она особенная, понимаешь? — Петрович не понимала. — Ты сейчас серьёзно мне втираешь про какую-то «особенную», когда у тебя «МРАЗЬ.» на стене, в соседнем доме в истерике девушка, а её подруга пришла к тебе разбираться? О какой «особенной» ты сейчас вообще говоришь? — На одном дыхании выпалила девушка, будто со страху. Кажется, она уже понимала, о ком речь, но никак не хотела это осознавать. — Да о тебе, блять, я говорю о тебе, Варя. Это всегда была ты. Ты даже не понимаешь, что ты со мной творишь: я сутками возле этого окна стоял, чтобы тебя увидеть хотя бы мельком, а тебе абсолютно на меня всё равно, Варь. Варя, ты даже не можешь себе представить, что я чувствую сейчас, когда ты настолько близко, когда ты в шаге от меня... — Говорил всё на одном дыхании, периодически задыхаясь и запинаясь от нехватки кислорода, сделал ещё один шаг к девушке, становясь практически вплотную. — Я и так всё проебал, мне терять нечего. — Парень наклонился к девушке, поправил прядь выбившихся огненно-рыжих волос за ухо и коснулся губами её губ. Настолько мягко и аккуратно, будто боялся, что она прямо сейчас растворится в воздухе и окажется лишь плодом его похмельной фантазии. На секунду Варвара ответила. На губах сразу же появился вкус спирта и чего-то вишнёвого, в груди что-то перевернулось и упало в бездну всех нахлынувших чувств. Бабочки в животе, казалось, танцевали румбу или что-то типа того... А потом силой отстранилась. Не хотела, но так было нужно. — Лесков, ты пьян. Давай поговорим, когда ты протрезвеешь. — Рыжеволосая взяла сумочку со стола и, не оборачиваясь, практически побежала к выходу из злосчастной 215-й квартиры.