Крик и тишина

***

100-й год от основания

Замок г. Мон сан Мишель

Бежать, не оглядываться и бежать… Сперва запах гари, удушающий, горячий, оседающий во всём нутре. Затем — опалённой кожи, крови, железа. Один коридор за другим, винтовая лестница. Плащ стражника, идущего впереди, бьёт в грудь и лицо. Спина закрывает обзор, но по углам, под ногами — тела, едва успевшие прислониться к стенам. Ещё шаг и ослепляющий свет. Едкий запах режет глаза, впивается в закрытый нос — рукав давно пропах им же. Земля и навоз, горящее сено и снова кровь. Куда без крови? Десятки искаженных, перекошенных страхом и болью лиц, чьих слов не разобрать в общем крике. Лежащие тянут к нему руки, а те, кто ещё на ногах, отбиваются, расчищая путь. Дверь надрывно заскрежетала и через миг захлопнулась. Засов, как изможденное латное тело, рухнул в петли. Перед глазами кто-то сунул стражнику факел: — Ваше Величество! Дальше они не пройдут! — Да, — кивнул Гуго в никуда, не разглядев в суматохе и за спиной лица говорящего. Опять винтовая лестница, уже без тел. «Два, четыре, шесть.., д-девять,.. десять, двенадцать…» — он пытался сосредоточиться на мелькающих коротких ступенях, а затем, под крики, едва доносившиеся сверху, все запахи сменил один. Один, этот мертвенно-холодный и отчуждённый запах сырого камня, поросшего мхом. Тишина… Низкий лаз, открытый потайным рычагом из зала Советов, вёл через крипту в убежище. Замок был совсем новый, но здесь, без факелов и людей, без единого удобства и признака жизни, было подобно узилищу или общему склепу. «Место, призванное хранить жизнь…» — с горечью подумал Гуго. Без ступеней и бега, без удушливых запахов и дыма, бьющего по глазам, без шума и стенаний вокруг — дышать стало легче. Лишь мерный шаг и полязгивание лат сопровождали короля. Юк, один из приближенных рыцарей, обязавшийся хранить корону ценой жизни, тяжело припадая на ногу, шёл впереди. Грузный и высокий, закованный в железо, он казался огромным на фоне Гуго. Но даже в нём — немолодом и бывалом, в этом самоотверженном воине жил страх. Не перед королём, не перед проигрышем войны, нет. Обычный, глубоко затаённый страх смерти. Узкие коридоры казались бесконечными, то и дело сворачивая в одну или другую сторону. Гуго, едва ли привыкший к полутьме, машинально стал расправлять одежды. Воротники, пояс, левый рукав, правый… Он провёл ладонью по рукаву: ткань выше локтя была разодрана. Короткий странный укол и влажное тепло... Кровь. Почти засохшая, багровая кровь осталась на его пальцах. Лишь теперь, увидев это, он почувствовал тупую боль. Последние часы были так смазаны в его голове, что он не помнил, нет, даже не заметил, как его ранили. Теперь же порез словно доходил до кости, обездвиживая всю руку. «Не до неё сейчас…» — Они умирают… за меня, — проговорил Гуго не то Юку, не то самому себе, пытаясь не сбавлять шаг, не думать о ране, с силой сдавливая плечо. Не думать вовсе. — Ваше Величество. Любой бы умер за вас, если б пришлось. Корона важней прочих жизней. Оставьте. Гуго не ответил ему. Он лишь смотрел в темную спину перед собой, затмевавшую весь свет небольшого факела. Мысли раз за разом возвращались к телам во дворе, к звону мечей и топоров; к ужасу, застывшему на лицах. «Любой бы?.. Все эти мысли покидают человека перед лицом смерти. Никто не хочет…». Он, забывшись, вдохнул глубже и резко закашлял от дыма, осевшего в горле. Правую руку снова пронзила боль. Теперь от неё было не отмахнуться. — …Рука. Услышав короля, Юк резко встал и криво развернулся на месте. — Вижу. Он хрипло выдохнул, с лязгом вновь отвернулся и сделал пару шагов до ближайшего факельного кольца в стене. Бегло осмотрел раненого. — Позволите? — Да. Без промедлений меч вспорол королевский плащ, с рваным скрипом отсекая более чистый кусок. Юк принялся за дело. Быстро, обыденно, как перевязывал сотни ран. Но теперь — руки с трудом его слушались. «Война, забравшая старшего брата. Потом – смерть отца. Коронация. Моя коронация!.. Жена в тягости. Ребенок, не доживший до пяти. Жена…», — мысли Гуго, сбитые болью и недавним шумом, витками, вместе с тканью на рану, наслаивались друг на друга, — «теперь снова война?». Он пытался заново собрать, осознать все события последних 10 лет. В момент страха и долга, в момент, когда каменные стены лобызал снаружи огонь, Гуго думал. Думал, как бремя королевской семьи и события, настигшие его до 25-ти, вместе с глубоким шрамом на руке, останутся до конца жизни. — Рана не смертельная, — сказал Юк, закончив. — Но и зашить нельзя будет… Десять лун, и затянется точно. «Десять!..» — содрогнулся про себя Гуго, представив свою окровавленную тонкую руку, держащую жезл. Вот его рука возвышается над головами людей. Вот орошает алым дождём, взращивая в них жертвенность. И среди них, там внизу, у его ног — жена. «Жена?..» — хрупкий цветок, представший ему лишь на миг, затмил собой прочее. Его «сердце», его «душа». Тонкая котта, спущенная с плеч, курчавые длинные локоны. Такая прекрасная, чистая… Случайный образ, мелькнувший и тут же растаявший в этом аду. Они прошли ещё немного и наконец, за очередным поворотом, остановились. В двери щёлкнул ключ. — Пришли, — глухо доложил Юк. — Переждём здесь. Из открывшейся двери врассыпную бросилась пара крыс, чужаясь резкого света. Король молча зашёл в небольшую комнату. Рука скользнула по стене в поиске второго, незажжённого факела. — Нет. Воздух быстрее кончится, — осёк его страж, — останемся так. Я буду снаружи, заприте дверь. За вами придут. — Снаружи... — начал было Гуго, но прервался на полуслове и твёрдо кивнул, сухо отдав приказ: — Защищай ценой жизни. — Да, Ваше Величество! И Юк вышел… Вновь потемневшую комнату заполнила тишина. Через пару минут за дверью раздался скрип лат и гулкий звук камня — должно быть, усталый Юк опустился на пол. Гуго тоже сделал пару шагов вглубь комнаты, ещё при свете заметив там тонкий настил. Он встал на колени, левой рукой стянул остатки плаща и криво расстелил на отсыревшей грязной соломе. Медленно сел, прислонившись к стене. Холод камня цепкой рукой сжал лопатки. Он не отстранился от него. Голова гудела, ещё щекотал горло осевший дым. Веки наливались свинцом. Через час или больше, проведенных в тишине, Гуго уже не знал, засыпал ли он. Ему снился пожар. Даже не снился, а почти виделся сквозь дым, вместе с жженой плотью, с телами его людей, его врагов… Крики и звон в ушах. Сквозь них — странный, далёкий лязг. А может, прошло больше двух часов? Он нащупал на полу ключ, которым недавно запер себя от всего мира, и негромко окликнул: — Юк, ты там? Тишина… Король поднялся и тихо подошел к двери. — Юк? Около минуты спустя послышался вздох и скрежет лат. Ровный голос дрогнул лишь на секунду: — Д-да, Ваше Величество. — … Спасибо. Чётко, но уже слишком отчужденно сказал Гуго и наощупь вернулся обратно. Он узнал этот тон. Последние несколько дней слова эти замирали на сотнях иссохших губ. За дверью послышался короткий скрежет… И всё стихло. Король жалко опустился на левый бок, словно хотел свернуться в зерно или так и уподобиться камню. «Сесиль…» — он с силой закрыл глаза. «Им не добраться до тебя, не добраться до монастыря. Уехала вовремя… Да!.. Всё кончится. Очередная короткая война. Обычное дело…» — он поджал губы. «И я буду править дальше. И у нас снова родится дитя. Только бы мальчик. Только бы… смогла ты его родить», — мысли смешались в вязком забытьи. — Родить… да… поэтому нужно жить. Любой ценой жить? — Гуго похолодел. Коротко сжал перевязанную руку, чувствуя под пальцами тугой узел. Губы судорожно зашевелились: — Ценой сотни… нет… тысячи чужих жизней! Три наши жизни, даже одна, сейчас всего одна моя жизнь… какого-то Гуго… теперь весит столько. Так… не должно быть. Он обессиленно поднялся на локте, сжимая кулак до режущей боли. Подался вперёд, мелко дрожа всем телом. Ноги уже толкали его. Пелена застелила глаза. «Я…» Вдруг отпрянул назад, с ужасом швырнув от себя тёплый влажный ключ. Звонкий удар металла о камень расколол тишину и тут же сменился гулким эхом, поглотившим всю комнату. Бремя короны ещё глубже вгрызлось в него, отрезая путь к избавлению. К полной тишине. Весь этот мир внемлел теперь лишь его словам, и его рукой вершились теперь все дела. Он поднял глаза на чернеющую впереди тьму. — Я дождусь их. Я должен… жить.