Только одно чувство

***

117-й год от Основания

д. Эксбург

Тёмный лес. Чёрные стволы на фоне белой земли. Один за одним, один за одним. Наст под ногами кое-где трещит, воздух щекочет нос. Риг прислушался: вокруг никого — ни зайцев, ни белок. Покосился на пустые силки в кустах да и поплёлся дальше, вглядываясь вдаль: чёрные стволы один за одним, один за одним… — Мэт?… Риг оцепенел. Это лицо он различил бы всегда. Сквозь весь лес бы различил. Шепот тут же сорвался в крик: — Мэ-э-эт! Он был одет странно. Черно-серый тулуп, шапка, как капюшон, сапоги... Но это был он. Это точно был он! И Риг побежал. Снега было мало — ноги летели, как по сухой земле. В ушах треск. Силуэт вдалеке не двигался, смотрел всё перед собой. «Пусть только попробует уйти!» С каждым вдохом лёгкие раздирал стеклянный воздух. Лицо щипало. Всё потеряло суть. Осталось только одно чувство. И это… — Стой, с-с-сука! — заорал Риг, видя, как Мэт развернулся, глубже натягивая капюшон. Нужно бежать быстрее! Ещё пара прыжков. Ещё немного. Ещё! Ещё! Риг с разбега влетел в черную спину. Она качнулась и замерла: — Ты? Холодный, спокойный голос. Риг сцепил руки в кольцо и сдавил его что есть мочи. В нос и глаза лез мех, странный запах. В груди после бега, как нож вкручивают. «Ты?..» — колотилась во всем теле надежда. — Нет. Голос Мэта оборвал его мысли. Руки грубо расцепили хватку, и в тот же миг Рига с разворота так вдарили по животу, что он сложился вдвое, как хилый сопляк. В глазах потемнел и поплыл снег, деревья, ладони. Чёрное пятно быстро удалялось. — С…стой.

***

Мэт не вернулся. Ещё один день, когда Мэт не вернулся. «Да он вернётся…» — и так кончилось лето. «Почему тогда… я не вышел следом?» — и так кончилась осень. В таверне всё как и раньше. Только меньше на одного. «Надеюсь, ты ещё жив…» — зима. И вот силуэт в лесу. Бьёт так, что в глазах темнеет. И ещё один день его нет. Сжимаешь и разжимаешь кулак. Ещё. В таверне прохладно. Сидите в куртках. Почти все разошлись. Сидишь. Ещё один день. Ещё… — Риг? Риг вскинул глаза и вскочил, как ошпаренный. «Мэт». Черный силуэт в проёме. Позади всё бело. Осталось только одно чувство. Два коротких шага, и Риг выбил затылком вошедшего дверь нараспашку — та стукнула о стену. За спиной в таверне вскрикнули. Свет ударил в глаза. Шапка Мэта слетела. Схватить бы его за волосы и впечататься коленом в лицо! Ткань смягчила удар — вышло слишком нежно. Риг задрал рывком его голову — в шее хрустнуло. Мэт стал как-то крупнее, тише. Их лица сблизились: он пах железом. Он отовсюду пах землёй и железом, даже изо рта, тяжело выдыхая пар. — Разменная монета! — крикнул Риг, так и отпрянув от него. — Ты этим гребаные полгода занимался?! Когда я… — он вмазал со всей силы по белой щеке, — думал уже хоронить тебя? Ещё удар — заехал по носу. Крови не было. Мэт вдруг схватил Рига за ворот и тряхнул с такой силой, что тот едва устоял: — Так ты меня встречаешь? Риг ударил в правую щеку — глазницу больно задел, с размаха тут же — в левую, бешено таращась на Мэта: — Как и ты меня встретил! И снова в правую. В левую. В правую — уже как придётся. Уже обе красные. Взъерошенная голова болтается из стороны в сторону. Он не бьёт в ответ. Руки безвольно внизу. Теперь на морозе жарко, воздуха не хватает. Удар в грудь, в плечо, в голову. Ещё. Ещё! — Бей столько влезет, — снова этот спокойный голос. «Ах ты…» — ещё удар! В подбородок. В грудь. «Врежь мне!» Удар слабее. «Врежь как всегда!» Ещё слабее. «Врежь мне, как Мэт!» Руки немеют, гудят, продолжают бесцельно избивать кого-то, молча стоящего перед ним. «Ну же…» Удары скользят — он почти не бьёт. Ещё удар!.. Едва ли касается тела в чёрном тулупе. Ещё. Ещё… — Всё? «Почему?..» Риг тяжело дышит. Лицо Мэта… в крови. Разбита губа, бровь, нос. Когда это он? — Всё. И Риг опустил руки. Вдох. Выдох. Мороз застревает в ноздрях. Вдох. Сердце стучит в горле, в животе, в пальцах. Выдох… — Я был у неё. «Что?..» Вдох со вкусом железа и крови. — У кого?.. — У неё. — Вот как, — Риг, покачиваясь, сделал шаг назад. На окраине какие-то люди. Слышен шум из таверны за спиной. Они заперли дверь. Рядом дом вожака. Мелкие у льда играют. Всё как и раньше. «Значит, это правда…» — Давай внутри поговорим? — Мэт небрежно вытер лицо и кивнул на таверну. — Нет. «Значит, это уже не он…» — Ну почему же? Я давно хотел зайти. «Нет.» — Снаружи поговорим, — Риг, не оборачиваясь, пошёл к брёвнам неподалёку. «Почему никто не вмешается?» Сели друг против друга. Мужики неподалёку бранились. Дети в охоту играли. Шумел лес, обступая деревню со всех сторон. Серое небо. Дым из труб. «Всё как и раньше?» — Может, тоже пойдёшь со мной? — Нет… Голос вышел едва ли слышным. На пальцах замерзала кровь. Риг сжал и снова разжал кулак. — Нет, — с усилием повторил он чуть громче. Там, перед таверной, валялась черная шапка. Там… где-то на севере леса — «её» дом. Значит, это правда. Она забрала его, пришла за ним в ту ночь и… — Да брось, там получше, чем здесь! «Разве?» — болезненно жжёт в голове. — Лжец. «Разве там лучше?! Как там может быть лучше?» — Я пришёл, чтобы позвать тебя, — Мэт криво улыбнулся. У него зуб был выбит. Во рту кровь. — Нет, — сдавленно процедил Риг. — Дело одно есть. С Лораном… Кровь, видимо, ему не мешала. Он полез белой рукой в тулуп и вытащил свёрток. Маленький, с какой-то печатью. — Что это? Мэт глухо засмеялся: — Не узнаешь, если со мной не пойдёшь. И он махнул рукой вверх. Риг поднял голову и тут же весь сжался: зуб был на месте. Губы разбиты, лицо в крови, размазано всё, даже улыбка… как раньше. «Зуб. Был. На месте.» — Да что она с тобой сделала?! — Да ничего. Просто стал… чуть покрепче. Мэт перестал улыбаться и подкинул свёрток в руке. Убрал обратно в тулуп. «Говорят, нечисти в глаза смотреть нельзя…» Риг опустил голову: теплые штаны с мехом. Красные руки. Жидкий снежный настил. «Как же. Легко сказать…» — Ну так что? — пристальный взгляд точно льдом до костей доходил. — Нет. «Давай же, Мэт! Пошути нелепо, расскажи мне всё». Красные руки, пальцы едва трясёт. Снег. Штаны. «Скажи, что это неправда! Скажи, Мэт». Красные пятна. Белые. Коричневые. «Скажи…» Воздух дрожит? Тело? Холодно. — Это правда я. «Лжец…» — Знаешь, — Мэт улыбнулся. Это было слышно по голосу. — Я скоро ещё приду. Я не тороплю. Риг с трудом встал и поднял тяжелую голову: красное пятно, черное. Позади белые, коричневые… Бега нет, воздух стоит, а внутри всё режет, выворачивает. Он вытер глаза. Колючий свалявшийся мех. Влажный. «Мэт?» — теперь его видно ясно: кровь размазана по лицу, черный тулуп. Кривая знакомая улыбка. Его взгляд. Его! Побитый выставил руки перед собой и нарисовал в воздухе две груди, как ту в летнюю ночь: — Я ничего не забыл. «Л…» — жгучее слово треснуло, не родившись. — И я…