Глава 3: Визенгамот и тени прошлого

Новость о том, что Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, был найден в ужасающих условиях и госпитализирован, разорвалась над магической Британией подобно бомбе. Утренний выпуск «Ежедневного Пророка» с заголовком «МАЛЬЧИК-КОТОРЫЙ-ВЫЖИЛ — ЖЕРТВА НАСИЛИЯ: КТО ДОПУСТИЛ ЭТО?» за авторством Риты Скинер смели с прилавков за считанные часы. Общественность бурлила. Люди требовали ответов. Как такое могло произойти? Где было Министерство? Где был Дамблдор? Первое заседание Визенгамота по делу об опеке над Гарри Поттером состоялось через три дня. Зал суда был переполнен. Рита сидела в первом ряду для зрителей, сжимая в руках блокнот и самопишущее перо. Рядом с ней сидела Амелия Боунс, которая сегодня выступала не как Глава Департамента, а как свидетель и представитель интересов ребёнка. На скамье подсудимых сидели Вернон и Петуния Дурсль. Вернон выглядел взбешённым, его лицо побагровело от едва сдерживаемой ярости. Петуния сидела с каменным лицом, глядя прямо перед собой. Их адвокат, высокий тощий волшебник с неприятным лицом, пытался что-то втолковывать им, но безуспешно. Главой Визенгамота была Амелия Боунс, которая, несмотря на своё участие в деле как свидетеля, передала председательство Барти Краучу-старшему, известному своей неподкупностью. Крауч, прямой как палка, с жёстким лицом и коротко стрижеными седыми волосами, открыл заседание. — Сегодня мы рассматриваем дело о жестоком обращении с несовершеннолетним, — произнёс он. — Обвиняемые — Вернон и Петуния Дурсль. Потерпевший — Гарри Джеймс Поттер. В связи с тем, что обвиняемые являются сквибами, данное дело подпадает под юрисдикцию Визенгамота. Первым свидетелем вызвали Мириам Страут, целительницу Святого Мунго. Она подробно, профессионально, но без лишних эмоций описала состояние Гарри, зачитав список травм и повреждений. Зал ахнул, когда она упомянула крестраж. Крауч нахмурился. — Крестраж? — переспросил он. — Вы уверены? — Абсолютно, — твёрдо ответила Мириам. — Фрагмент чужой души находится в шраме мальчика. Это неоспоримый магический факт. — Как это связано с делом об опеке? — спросил один из членов Визенгамота. — Напрямую, — ответила за Мириам Амелия Боунс, поднимаясь с места. — Если позволите, я представлю свидетельства. Она вышла в центр зала и развернула пергамент. — В ходе расследования мы обнаружили, что Гарри Поттер был помещён к Дурслям в возрасте одного года. Решение о его опеке было принято единолично, без суда, без оформления документов. Записка, оставленная на пороге дома Дурслей, была подписана Альбусом Дамблдором. По залу прокатился ропот. Крауч призвал к тишине. — Кроме того, — продолжила Амелия, — мы обнаружили, что за домом Дурслей в течение десяти лет велось наблюдение. Наблюдателем была Ариабелла Фиг, сквиб, проживавшая на той же улице. Её отчёты, адресованные «мистеру Коту», содержат подробные описания условий жизни Гарри Поттера. — Она сделала паузу. — Там есть записи о том, что мальчик жил в чулане. Что он недоедал. Что его регулярно избивали. И эти отчёты отправлялись в Хогвартс. Тому, кто прятался за этой кличкой. Директор знал. Зал взорвался криками. Люди повскакивали с мест, выкрикивая обвинения. Крауч был вынужден несколько раз ударить молотком, призывая к порядку. — Тишина! — рявкнул он. — Или я прикажу очистить зал! Когда шум утих, слово взял адвокат Дурслей. — Мои клиенты признают, что могли быть... излишне строги, — начал он скользким голосом. — Но они действовали из лучших побуждений. Мальчик был... трудным. Он проявлял признаки магии, что создавало проблемы в их магловском районе. Они пытались подавить его магические способности ради его же безопасности. Это было... воспитание. — Воспитание? — Рита не выдержала, вскочив с места. — Вы называете систематические побои и голод воспитанием? А жизнь в чулане под лестницей — это, по-вашему, образовательный подход? — Мисс Скинер, — осадил её Крауч, — вы здесь как зритель. Если у вас есть что добавить как свидетелю, вы будете вызваны. — О, вызывайте, — сверкнула глазами Рита. — Мне есть что сказать. Её вызвали. Рита вышла в центр зала, и её голос звучал громко и чётко. — Я лично наблюдала, как Вернон Дурсль избивал ребёнка, — сказала она. — Я видела, как мальчик готовил ужин для семьи, а потом стоял в углу, пока они ели. Его губы были разбиты, из носа текла кровь. И он даже не плакал — потому что привык к такому обращению. Это не воспитание. Это пытки. — Ложь! — взревел Вернон, пытаясь подняться. — Грязная, клеветническая ложь! Этот мальчишка — исчадие ада! Он заслужил каждый... Его адвокат едва успел зажать ему рот, но было поздно. Зал снова взорвался криками, и на этот раз Крауч не стал призывать к тишине. Он просто смотрел на Вернона с холодным презрением. — Достаточно, — произнёс он. — Суд удаляется на совещание. Решение было вынесено единогласно. Вернон и Петуния Дурсль признавались виновными в жестоком обращении с несовершеннолетним. Приговор: десять лет заключения в магической тюрьме для сквибов, специальном учреждении, где они не могли бы использовать свою не-магию во вред. Но главный вопрос — об опеке над Гарри — оставался открытым. И тогда, словно по волшебству, в зале суда появился он. Альбус Дамблдор. Высокий, величественный, в фиолетовой мантии, расшитой звёздами, с длинной серебряной бородой и глазами, которые, казалось, видели всё на свете. Он вошёл в зал, и шум мгновенно стих. Сила, исходившая от него, была почти осязаемой. Рита почувствовала, как по спине пробежал холодок. Октан этого человека был запредельным. — Господа, — произнёс он мягким, обволакивающим голосом, — я пришёл, чтобы внести ясность в это прискорбное дело. — Профессор Дамблдор, — Крауч, казалось, сам был удивлён его появлением, — вас не вызывали. — Я знаю, Барти. Но я чувствовал, что мой долг — присутствовать здесь. Речь идёт о Гарри Поттере, мальчике, которого я взял под свою... защиту много лет назад. — Защиту? — Рита шагнула вперёд, не в силах сдержаться. — Вы называете это защитой? Вы поместили его в дом, где его морили голодом и избивали! Вы знали об этом из отчётов вашей шпионки! Вы... — Мисс Скинер, — Дамблдор посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на печаль, — я понимаю ваш гнев. И я не отрицаю, что допустил ошибку. Да, я поместил Гарри к его единственным живым родственникам. Да, я надеялся, что кровная защита, которую оставила его мать, защитит его. И да, я знал, что условия там далеки от идеальных. — Он вздохнул. — Но у меня не было выбора. Существовала угроза. Сторонники Тёмного Лорда искали мальчика. Кровная защита была единственным, что могло гарантировать его безопасность. — Ценой его здоровья? Его детства? Его жизни? — парировала Рита. — В Святом Мунго ему поставили диагноз: хроническое истощение, многократные переломы, следы пыток. А крестраж, профессор? Вы знали о крестраже? По залу снова прокатился шёпот. Дамблдор замер. На мгновение его лицо дрогнуло, и Рита увидела в его глазах нечто, что ей совсем не понравилось. Не раскаяние. Расчёт. — Это... непростой вопрос, — медленно произнёс он. — Я подозревал. Но не был уверен. И я полагал, что мальчику лучше не знать... — Лучше не знать, что в нём живёт фрагмент души убийцы его родителей? — закончила за него Рита. — Вы хотели использовать его, не так ли? Как оружие. Как приманку. А когда придёт время, пожертвовать им ради «высшего блага». — Вы переходите границы, мисс Скинер! — Голос Дамблдора вдруг стал жёстким. В зале запахло озоном, и несколько свечей погасло. — Нет, профессор, — твёрдо произнесла Амелия Боунс, вставая рядом с Ритой. — Это вы перешли границы. И мы намерены докопаться до истины. Визенгамот будет рассматривать вопрос о вашей роли в этом деле. А пока... — она повернулась к Краучу. — Я требую, чтобы опека над Гарри Поттером была передана независимому опекуну. Человеку, который не связан ни с одной из заинтересованных сторон. — Я поддерживаю это требование! — раздался голос из зала. Это была Августа Лонгботтом, высокая, строгая женщина в зелёном платье. — Мой внук, Невилл, — ровесник Гарри. Я готова взять мальчика под свою опеку. — Я тоже готова! — выкрикнула Молли Уизли, поднимаясь с места. — Мы с Артуром с радостью примем Гарри в нашу семью! — И я! — раздался голос Ньюта Саламандера, знаменитого магического зоолога, который редко появлялся в обществе. — Я знаю, каково это — быть не таким, как все. Я могу дать мальчику дом. Рита смотрела на это с горькой усмешкой. Все они, такие благородные, такие заботливые, вдруг вспомнили о Гарри только тогда, когда это стало публичным. И она заметила, как Дамблдор слегка улыбнулся. Он ожидал этого. Эти люди — Лонгботтом, Уизли, Саламандер — они были его союзниками. Его людьми. Если опеку получит кто-то из них, Дамблдор сохранит контроль над мальчиком. — Я предлагаю другой вариант, — громко сказала Рита, и все повернулись к ней. — Я, Рита Скинер, заявляю о своём намерении стать опекуном Гарри Поттера. Зал ахнул. Дамблдор удивлённо поднял брови. — Вы? — переспросил он с ноткой иронии в голосе. — Известная журналистка, у которой нет ни семьи, ни опыта воспитания детей? — Да, я, — твёрдо ответила Рита. — У меня нет семьи, но я готова её создать. У меня нет опыта, но я готова учиться. И, в отличие от некоторых, у меня нет скрытых мотивов. Я не хочу использовать Гарри. Я просто хочу, чтобы он был в безопасности. И я обещаю ему это. Публично. При всех. Она обвела взглядом зал. — Я знаю, что у меня репутация безжалостного журналиста. Я знаю, что меня многие не любят. Но я также знаю, что я единственная, кто заметил, что с этим ребёнком что-то не так. Единственная, кто проследил за ним до дома. Единственная, кто вмешался. Разве это не говорит о чём-то? В зале воцарилась тишина. Амелия Боунс посмотрела на Риту с уважением. Крауч задумчиво погладил подбородок. — Вопрос об опеке требует тщательного рассмотрения, — произнёс он наконец. — Я предлагаю создать комиссию, которая изучит все кандидатуры. А до тех пор Гарри Поттер будет находиться под временной опекой Министерства и проживать в Святом Мунго под наблюдением целителей. Это безопасно и нейтрально. Решение было принято. Дамблдор покинул зал с непроницаемым лицом, но Рита чувствовала, что это только начало. Он не сдастся так просто. У него слишком много власти, слишком много влияния. Но и у неё было оружие. Правда.