𝐂𝐇𝐀𝐏𝐓𝐄𝐑 𝟑

Мигрень тонкими иглами впивалась в виски, ощущаясь под кожей. Горло вновь саднило от желания выпить, а язык сухо ворочался во рту. Ноги по-прежнему безвольно лежали под тонкой тканью, покалывая и иногда заставляя бедро невольно вздрагивать от очередного ложного импульса травмированных мышц. Эшли открыла глаза, натыкаясь взглядом на исчерченный трещинами потолок. Тусклые полосы рассвета растекались по стенам, искажаясь тенями качающихся окном ветвей. Приподнявшись на локтях, она провела рукой по лицу, будто прогоняя остатки сна. Кажется, ночью её мучил кошмар. Не абстрактный монстр с искаженным ужасным телом, не опустошенный катастрофой город, нет. Сознание услужливо отторгало видение, но девушка чётко запомнила ощущение, преследовавшее её. Полет. Холодный воздух, путающийся в волосах, и эта странная пустота, означающая вечный спуск вниз. Туда, где нет земли. Где существует лишь крыша и бесконечная темная даль. — Как себя чувствуешь? — тихий голос Билла выдернул её из мыслей. — Выспалась? — А? — почти испуганно отозвалась она, повернув голову на звук. — Я спрашиваю, как самочувствие, — мягко повторил он, отодвигая ширму, чтобы видеть лицо соседки. — Ты ночью мычала что-то. Я не разобрал слов, но звучало это жалобно. — Извини, — голос слегка охрип, и Эшли кашлянула. — Кошмар... — Кошмар, — понимающе протянул парень, откладывая книгу. — Ясно. Диалог завис. Не то чтобы девушка мечтала разговаривать с ним, но пауза, повисшая между ними, раздражала больше, чем изначальное игнорирование. — А ты сколько здесь лежишь уже? — спросила та, чтобы разбавить тишину. — Третий месяц, — устало выдохнул Билл. — Плановое обследование затянулось. Врачи нашли какое-то ухудшение, говорят, аппарат показал, что работа сердца снизилась ещё сильнее. Мышцы с каждым разом становятся менее эластичными. — У тебя... — Эшли поджала губы, не зная, может ли лезть в эту тему дальше. — Что у тебя с сердцем? — Кардиомиопатия. Выявили ещё в детстве, когда я постоянно начал в обмороки падать, — он пожал плечами. — Как оказалось, причина в генных мутациях, и раньше она у меня проходила бессимптомно... Девушка молча кивнула, отводя взгляд. Отчего-то стало неловко, поэтому она потянулась к графину, налив себе воды. На тумбочке лежал её телефон. Экран треснул, на чехле бурыми разводами застыла кровь. Осторожно взяв его в руки, Эшли провела кончиками пальцев по стеклу. На подушечках остались тонкие, но ощутимые осколки. Привычным жестом введя пароль, она замерла. Пропущенные от отца, непрочитанные сообщения подруги: «Эшли, возле твоего дома куча медиков и полиция, что там случилось??» 21:53 «Ты слышишь? Там все огородили лентой, посмотри в окно.» 21:56 «Эшли, прием. Ответь же!» 22:04 Выйдя из чата, девушка заглянула в историю звонков. Вызовы от отца поступали гораздо позднее момента, когда она решилась. Дверь тихо приоткрылась. Полный мужчина, с серебром седины на висках, вошёл в палату, сжимая в руках папку. — Эшли? Наконец пришла в себя, как я вижу... — он тяжело опустился на соседнюю кровать, поправил очки. — Я Уильям, психиатр... Билл, проводив глазами грузного врача, приподнялся со своего места, стараясь не шуметь. Скрылся в коридоре, показав встревоженной Эшли напоследок сжатый кулак, выразив немую поддержку. — Голова кружится, тошнит? — словно на автомате спрашивал психиатр, не дожидаясь ответа. — Ничего, это от препаратов. Пройдёт. Девушка рассеянно кивнула, вжавшись спиной в твердую подушку с давно свалявшимся пухом. — Я не буду спрашивать, зачем. Просто скажи: сейчас жить хочешь? — Хочу, — единственный правильный, ожидаемый от неё ответ. — Молодец, — сухо похвалил тот, делая пометки. — Вчера комиссия по делам несовершеннолетних приходила... Я им для их же отчётности написал, что так и так, это последствия депрессии, выявленной у тебя, а не проблемами в окружении, поняла? Мужчина поднял голову, скользнув равнодушным взглядом тусклых глаз по её лицу. — Спас тебя от часовой лекции от старой тётки из опеки. Она молчала. Спокойствие, с которым он говорил, заставило что-то больно сжаться в груди. Именно от этого Эшли и бежала. От равнодушия. От серого мира, где все закрывают глаза на проблемы остальных, лишь бы не возиться с чужими чувствами. Не прощаясь, врач вышел из палаты, оставив её в тишине собственных мыслей.