Часть 3 — Выдуманные конфликты

Солнце все время скрывалось за серыми, густыми как кисель, облаками. Погода с самого утра стояла пасмурная и холодная, напрочь отбивая желание выходить на улицу. Ави просыпается первым, а вслед за ним лениво открывает глаза Яори. Они оба не выспались — юный маг много лет вел ночной образ жизни, спав днём, и теперь чувствовал себя разбито. Ворон же не мог самостоятельно контролировать свой режим, всецело полагаясь на другого человека. Неведомое предчувствие откликалось тяжестью в груди, никогда не позволяя спать намного дольше хозяина дома. — Яори, — в пол голоса произносит Ави, и убедившись, что названный не спит, повышает тон, — ты будешь есть? Оттенок вопросительной интонации остался лишь для приличия, не более. Это было почти утверждение. Приглаживая непослушные волосы, юноша не отводит взгляд от фамильяра, выжидая ответ. — Я бы.. не отказался, думаю, — с неким смущением произносит тот. День обещал быть хмурым — во время позднего завтрака стояла тишина. Густая, словно ее вот-вот можно будет физически ощутить на своих плечах тяжёлой пеленой. Ави мимолётно выразил свое желание закончить утренние дела и продолжить сон, на что получил молчаливое одобрение. Ветер за окном стих. Даже трава и листья на деревьях казались неподвижными, словно притаились и ждали чего-то. Яори, приняв обличие птицы, отлучился в лес — остаться наедине с собой, подышать свежим воздухом, и дом погрузился в вязкую приятную тишь уже полностью, лишь Ави продолжал мелочно хлопотать по хозяйству. Он собрался было лечь спать, как вдруг услышал нечто необычное - стук в дверь. Несколько секунд. Стук повторяется. Должно быть, это Яори? Не зацикливаясь на предположениях, маг без задних мыслей запускает гостя в дом. То оказывается молодая уставшая женщина, которую он никогда раньше не видел. — Здравия вам, юноша... — ее голос был слаб, говорила девушка одними губами. — Вы, должно быть, давно живёте тут, и лес знаете. Ави лишь неуверенно кивает — у него не получается подобрать слов. — Мои дети очень больны, и я ума не приложу, что делать. Мое материнское сердце чует — недолго им осталось... Слова ее пропитаны отчаянием и хлипкой надеждой. Когда девушка замолкает, на плечи обоих обрушается неловкая тишина. Даже природа молчит, не издавая казалось и тех самых обычных звуков, которые стали незаметным фоном. — Возможно... Я могу вам помочь, — юноша говорит медленно, и не успев закончить фразу осекается, — хоть и не уверен полностью. Он жестом приглашает гостью войти, сразу же отвлекаясь на поиски чего-то. В руках его быстро возникает чуть мутная стеклянная бутылка — даже держа ее можно ощутить слабое тепло, исходящее от содержимого. Пока Ави копается, девушка бегло осматривает дом — от обстановки веет приятным уютом, а воздух в помещении казался слегка тяжелым от стойкого запаха ромашки и духоты. — Это отвар, даже почти настойка из целебных трав, паслёна и белого цветка. На секунду гостья взглянула на мага с недоумением, на что тот быстро оговорился: — Не стоит переживать, яд в маленьких дозах - лучшее лекарство... Я сам лечусь подобным способом много лет, — он едва заметно улыбается, понимая что девушка наверняка растеряна и напугана не менее чем он сам, отчего разрядить обстановку не будет лишним. Беспокойство за здоровье близких действительно выматывает, особенно если ради этого приходится идти не один километр через лес, как это сделала беспокойная мать. — Тут... Две порции. Разлейте настой по стаканам. Слова давались юноше совсем уж проблематично из-за волнения — он замолчал, глядя в глаза собеседнице. — Спасибо вам большое. Я даже... Не знаю как вас можно отблагодарить... — Возвращайтесь к детям. Они нуждаются в матери сейчас. Спешно распрощавшись, гостья уходит. Ави некоторое время смотрит ей в след прежде чем отвернуться, но не успевает он выдохнуть, как слышит тихий шелест перьев — через приоткрытое окно втискивается ворон. Вспорхнув он чуть неуклюже кидает на стол гриб, который нёс в клюве. Переместившись вниз птица за долю секунды возвращает себе облик человека. — Ави. Мне очень жаль, но я случайно подслушал часть вашего диалога с... Той женщиной. Надеюсь вы не сильно будете злиться за это... — Яори делает паузу чтобы вдохнуть, — она мне не нравится. Юноша качает головой. — Я знаю что она не сделала ничего плохого, но мне неспокойно. Будьте осторожнее.. Словно смутившись своих слов, ворон быстро отводит взгляд в сторону, покусывая губы. Однако заметив, что маг подходит ближе, тот рефлекторно замер и постарался вернуть зрительный контакт — сердце пропускает удар, а внутри все холодеет. Заметив мгновенно повисшее напряжение, Ави мягко кладет руку Яори на плечо. Но не делает ничего более — никаких резких движений, от него не исходило угрозы. — Будь что будет, это уже неважно. Ладонь скользит ниже по плечу, беря руку ворона в свою — она как всегда холодная. Рана от вчерашнего ритуала быстро затянулась, уже не кровоточа, но оставив на своем месте тонкую бордовую линию. — Я устал для этого. Посплю, пока ещё день, — Ави аккуратно отстраняется, отпуская Яори. Теперь воздух вокруг казался им обоим слишком густым и душным. Тишина звенела вместе с моросью, бьющей в стекло. — Я буду охранять ваш сон, — ворон делает краткую паузу, — если ты,, т-тоесть, вы не против... Казалось, он пытался перебить сам себя, запинаясь и подбирая слова. Собственная оговорка вовсе подействовала как жутко смущающий фактор — юноша отвернулся, закрыв лицо руками. Маг лишь слегка улыбнулся. — Мы слишком близки чтобы обращаться друг к другу на "вы". Не думаешь? Яори действительно задумался. Кажется, даже не дыша несколько секунд — он убирает руки от лица. — Возможно... Ты прав. С каждым словом голос стихает, превращаясь в шепот. — Отлично. Ави вновь одаривает ворона улыбкой, мимолётно обратив свой взгляд на улицу — дождь шел второй день подряд. Нельзя сказать, хорошо это или плохо, но дробь капель о стены и крышу всегда звучала приятно. Вслушавшись в шум дождя, маг устраивается на кровати, отвернувшись к стене. Яори ложиться у него в ногах, глядя в окно, пока глаза не слипаются. Сон выглядит ярко и бодро, но в тоже время неприятно - давя на мозг и глаза. Казалось, вокруг сгустился плотный цветной туман — душный и пропахший травами. Картинка и окружение резко откидывали в прошлое, в момент, когда все было "хорошо". По крайней мере лучше чем сейчас. Знакомый лес, дом, человек. Дословное повторение одного из сотни воспоминаний, связанных с этим, однако сам Яори, казалось, не мог контролировать себя и свое тело. Он почти не ощущал себя, слова сами срывались с губ, голова была пуста. Ворон стоит перед ним - своим магом. Тот отчитывает фамильяра за какую-то нелепую оплошность, и это уже излишне приелось, перестав оказывать должное влияние. Недовольство действиями подопечного было частью их общей жизни, рутины, чем-то, выжженным в мозге настолько давно и четко что казалось будто это было всегда. — Яори! Ты меня вообще слушаешь? Или мысленно там, с кем-то ещё? Несколько секунд ворон молчит, словно подбирая слова, после чего внезапно для самого себя вместо обыкновенного "да, конечно" вместе с дурашливой улыбкой отчётливо и чуть громче обычного произносит: — Нет. Мне и не особо хочется. Нутро отчаянно трепещит. Страх и чувство неправильность волной захлестнули юношу, но сейчас он оставался лишь немым зрителем среди всей этой картины. — Повтори? Мужчину это сбивает с толку. За несколько секунд лицо его искажается яростью и недоумением. — Я не имею желания слушать как ко мне придираются из-за того что я опять сделал что-то не так! — Впервые на собственной памяти Яори повышает на кого-то голос. И не просто "на кого-то", а на человека, с которым он был прочно и неразрывно связан, того, кому был обязан всем. — Я не глупая птица, или любое другое животное, неспособное ответить за себя! Я тоже человек, и мне тоже бывает больно, плохо и неприятно! И ты... Главная тому причина. Всем телом ворон ощущает напряжение. Сердце отчаянно бьётся, как от страха, и вместе с тем Яори ощущает что-то совершенно новое. Нечто такое, что он не мог почувствовать уже долгие года, да и никогда не хотел — злость. Желание мести вскипало в груди, поднимаясь выше и словно тяжёлый ком застрявши в горле. Голову кружило одно лишь осознание того, что юноша позволил настолько унизить себя. Настолько грубо и неправильно отнестись к себе, использовав как бессмысленную вещь. — И ты обязательно ответишь за это, — процедил Яори, внезапно для самого себя замахнувшись. Хотелось зажмуриться, отвернуться — что угодно, чтобы не видеть происходящего, но тело не подчинялось. Он ударяет мужчину в лицо — достаточно сильно, чтобы тот пошатнулся, отвернув голову. Ворон не слишком сильно уступал в росте, и теперь это было лишь на руку. — Все это вернётся к тебе. Ты как животное, жестокое и бешеное. Думаешь, что все вокруг - лишь игрушки для твоей потехи. Это в корне неверно. Юноша переводит дыхание. Его била крупная дрожь, перья на хвосте и полурасправленных крыльях взъерошены — словно неконтролируемый язык тела спешит первее слов показать всю палитру чувств. — Ты будешь гореть в аду, — твердо произносит Яори, не опуская головы и не отрывая взгляда от лица мага. Внезапно все вокруг искажается. Растекается мазками, переставая существовать. Теперь вокруг был лишь лес, глубокий и нескончаемый. Ворон стоит в оцепенении несколько секунд. Тело все ещё не слушается, отчего ещё невыносимее. Только что он нагрубил ему. Не просто сказал что-то обидное — повысил голос, фактически накричал, и даже поднял руку. Впервые за всю свою жизнь, жалкую и никчемную жизнь, в которой Яори успел повидать лишь выживание и подчинение магу, который заставил его заключить сделку и быть обязанным до конца своих дней. Мысли разрывали изнутри — казалось, ещё немного и они буквально проломят хрупкую черепушку. Одна громче и страшнее другой, жутко, невыносимо, отвратительно. Яори ненавидел себя больше, чем что-либо ещё. Он просто не имеет права даже думать о таком, не то чтобы показывать или говорить, но он сделал это. Лес, тем временем, словно становился ближе. Словно прижимался, сужая пространство небольшой полянки на которой находился юноша. Сам он не замечал этого, пока стволы не стали сплошной деревянной стеной, толстой и живой. От отчаяния ворон падает на колени, склоняясь к самой земле. Тело начало худо-бедно слушаться, но казалось полностью ватным и слишком тяжёлым — голову будто тянуло вниз и дальше. Гул листвы сливался в голоса. Совершенно разные — громкие, тихие, шепчущие, злые, дразнящие. Говоря толпой они перебивали друг друга, и это звучит как каша, бесконечно давящая на разум. Внезапно мир потемнел, словно Яори ослеп. Он не видел ни себя, ни чего-либо вокруг, но ощущал как что-то его касалось. Мягко, но прикосновения эти были совершенно невыносимыми. Хотелось избавиться от этого, стряхнуть с себя как капли дождя, но движения были давящими и медленными, грудную клетку сжимало и изнутри. Осталось просто немного... Подождать, провалившись в бесчувственную темноту. Сон закончился также внезапно, как и начался. Яори резко садится, озираясь по сторонам. В доме царила приятная тишина, из-за закрытого тучами неба казалось что вокруг темнее чем есть на деле. Где-то далеко монотонно тикали часы, стучал дождь. Ави спокойно спал. Быстро выдохнув, ворон смахивает с себя остатки сна. Вставая и немного разминая затекшее тело, он всеми силами старался не наделать шума и не разбудить мага. Не хотелось тревожить его из-за... Такого. Опустившись на пол и прислонившись к стене, юноша бегло вспоминает произошедшее. Ему давно не снились сны, а в особенности кошмары. Обхватив колени руками, и положив на них голову, он молча вслушивается. Собственное сердце бешено стучит, за окном идёт слабый дождь. Он ослабевает, постепенно прекращаясь. Далеко в лесу обиженно чирикают между собой птицы, шуршит листва, ветер время от времени завывает в трубе. Спать больше не хочется, отчего Яори просто закрывает глаза, сосредотачиваясь на том чтобы дышать. Ритмично, спокойно, не отвлекаясь ни на что лишнее. Однако, это не помогало. Тревога росла, распирая изнутри. Юноша встаёт, несколько раз меряя шагами площадь дома — туда-обратно, туда-обратно, ещё и ещё раз, пока пол не начал мельтешить перед глазами. Вновь садясь у стены, он понимает что очень опустошен физически. Поддержание человеческого тела требовало опреленных усилий, и бывает даже слишком больших. Это безнадежно утомляло. Тихий шелест перьев — Яори меняет облик. Он располагается на полу подле давно потухшего очага, словно стараясь впитать оставшееся от него тепло. Тихо и незаметно сливаясь с тенью от неизвестного, но большого для птицы объекта, ворон ещё раз пробует впасть в дрёму. У него получается. Тишина сладкого спокойствия обрывается вновь, но теперь не ото сна или внутренней тревоги. Дом наполнен криками, возней, неприятным шумом и присутствием. Не успев полностью проснуться, Яори чувствует как его грубо толкают — кто-то запнулся о него в суматохе, что не могло не возмутить. — Птица! Хватайте! — Громко вскрикнул кто-то, тут же попытавшись поймать ворона, на что тот вырывается из хватки, от растерянности ударив кого-то крылом. Ущипнув и больновато клюнув чужую руку, он вспорхнул ближе к потолку. Среди кавардака невозможно было разглядеть Ави, терявшегося среди других людей. Ни белых волос, ни знакомого голоса — словно ворон упустил слишком много из происходящего. Он вылетает через распахнутую дверь, опускаясь на ветку средь крон ближайшего дерева. Листья влажные и сырые, с них капает прямо на голову, заполненную мыслями, чувством глубокой тревоги и беспомощности. Однако, где-то далеко внутри всплывает то, что заставило Яори растеряться ещё сильнее — в этот раз от самого себя. От того, что он никогда бы не хотел чувствовать. Много лет он считал, что держит свои мысли и чувства под контролем, но как оказалось это была лишь ложь самому себе. А это то, что ворон всегда презирал.