Глава 2. Железнодорожное кладбище

Ветер снова прошёлся по крышам Сектора 17, гуляя между ржавыми антеннами, цепляясь за оборванные провода и тихо завывая в пустых окнах старых зданий. Поднятая с улиц пыль медленно кружилась в воздухе, оседала на разбитом бетоне и покрывала серым налётом всё, до чего могла дотянуться. Лина стояла на краю крыши старого склада и смотрела на раскинувшийся под ней ночной город, тёмный, серый и опасный даже для тех, кто прожил здесь всю жизнь. Вдалеке мерцал слабый огонь костра, вокруг которого сидели несколько фигур и переговаривались глухими голосами. Иногда кто-то из них начинал смеяться, иногда раздавался тяжёлый кашель, но ни один звук не заставил девочку насторожиться. Она хорошо знала этот район и людей, которые обычно собирались возле того костра. Пьяницы не представляли особой опасности, пока их не пытались прогнать, ограбить или разозлить. Девочка перевела взгляд дальше, туда, где к югу от жилых кварталов начиналась старая железнодорожная станция. Когда-то сюда приходили длинные составы, заполненные пассажирами и грузами, платформы были залиты ярким светом, а из громкоговорителей доносились объявления о прибытии и отправлении поездов. Теперь от прежней станции остались только потрескавшиеся платформы, заросшие рельсы и десятки ржавых вагонов. Некоторые из них лежали на боку, другие были разорваны пополам, а несколько локомотивов навсегда застыли среди искорёженного металла, словно огромные железные звери, умершие много лет назад. Местные называли это место Кладбищем поездов. Лина часто ходила туда, потому что среди вагонов было множество укрытий, потайных проходов и мест, куда взрослый человек не смог бы пролезть. Иногда в старых грузовых отсеках удавалось найти еду, одежду или вещи, которые ещё можно было обменять на рынке. Однако сегодня Лина направлялась на станцию не ради еды или вещей, которые можно было обменять на рынке. Накануне один из торговцев случайно упомянул, что ночью на старых путях появился закрытый грузовой вагон, хотя поезда не приходили в Сектор уже много лет. Его доставили неизвестные мужчины в чистой одежде, после чего несколько часов осматривали станцию и расспрашивали местных о девочке с длинными красными волосами. Лина не знала, искали ли они именно её, но совпадение ей не понравилось. За шесть лет она научилась не ждать, пока опасность сама постучится в дверь, поэтому решила добраться до Кладбища поездов раньше рассвета, найти новый вагон и понять, кто приехал в Сектор и зачем им понадобился ребёнок с её внешностью. Девочка ещё некоторое время смотрела в сторону станции, оценивая расстояние и мысленно прокладывая безопасный путь между крышами. — Ладно, пора двигаться, — тихо произнесла она. Она присела на корточки и провела пальцами по краю крыши, проверяя, выдержит ли старый бетон её вес. Поверхность была покрыта глубокими трещинами, а в некоторых местах камень крошился даже от лёгкого прикосновения, осыпаясь вниз мелкой серой пылью. Лина знала эти крыши почти наизусть. Она помнила, где можно прыгать без лишнего риска, где металл под ногами прогибается, а какие участки лучше обходить стороной, даже если из-за этого путь становился длиннее. Девочка поднялась, отошла на несколько шагов, затем резко развернулась и побежала. Она оттолкнулась от самого края и перелетела через узкий переулок. Ветер ударил в лицо, на мгновение раскидав алые пряди перед глазами, а спустя секунду ноги глухо коснулись крыши соседнего здания. Лина по инерции сделала несколько шагов вперёд, быстро восстановила равновесие и продолжила путь, не замедляя движения. Подобные прыжки давно стали для неё привычными. В Секторе 17 безопаснее было держаться выше земли, потому что на улицах тебя могли окружить, схватить или загнать в тупик. На крышах оставалось больше путей для отступления, а большинство взрослых не обладало ни ловкостью, ни терпением, чтобы долго преследовать ребёнка между полуразрушенными зданиями. Через несколько минут Лина добралась до края жилого района. Перед ней раскинулась старая железнодорожная станция, похожая на тёмное море из ржавых вагонов, искорёженных рельсов и неподвижных локомотивов. Лунный свет скользил по металлическим поверхностям, отражаясь на них тусклыми серебристыми пятнами, а густые тени между составами казались почти непроглядными. Девочка опустилась на колени у края крыши и внимательно посмотрела вниз. Однако прежде чем искать движение, она закрыла глаза и прислушалась, потому что в Секторе 17 всегда нужно было сначала слушать и только потом смотреть. Ветер гулял между вагонами, старый металл протяжно скрипел, а где-то далеко раздавались неровные шаги и приглушённый разговор. Голоса доносились со стороны главной платформы, но звучали слишком далеко, чтобы представлять опасность. Убедившись, что поблизости никого нет, Лина едва заметно кивнула. Она перевернулась на живот, ухватилась за ржавую водосточную трубу и осторожно начала спускаться. Металл оказался холодным и скользким, поэтому девочка двигалась медленно, каждый раз проверяя опору, прежде чем переносить вес. Ноги нащупывали выступы, а пальцы цеплялись за трещины в старой кирпичной кладке. Добравшись до безопасной высоты, Лина отпустила трубу и мягко спрыгнула на землю. Пыль поднялась вокруг её босых ног, а в нос сразу ударил знакомый запах ржавчины, сырости и старого машинного масла. Железнодорожная станция всегда пахла одинаково: мёртвым металлом и заброшенностью. Лина медленно пошла вперёд. Перед ней возвышался первый ряд вагонов, похожих на огромные потемневшие коробки. Металл был покрыт ржавчиной, глубокими вмятинами и длинными царапинами, а некоторые двери давно сорвали с креплений, оставив внутри чёрные пустые проёмы. Девочка ступала тихо, почти не издавая звуков. За годы жизни в Секторе её ноги привыкли находить места, где не хрустело стекло, не скрипел металл и не перекатывались мелкие камни. Она уже собиралась направиться к дальним путям, где, по словам торговца, стоял новый вагон, когда справа раздался глухой металлический стук. Её тело замерло, а взгляд медленно переместился в сторону звука. Тени между вагонами едва заметно дрогнули, словно кто-то быстро отступил глубже в темноту. Движение теней сразу подсказало ей, что между вагонами кто-то находился. Лина задержала дыхание и прислушалась. Сначала она слышала только ветер и протяжный скрип старого металла. Затем из глубины состава донеслись тихие детские голоса. — Я сказал, это моё! — Нет! Я нашёл первым! Услышав детские голоса, Лина не расслабилась полностью, однако поняла, что столкнулась не со взрослыми охотниками, а с угрозой, от которой хотя бы можно было попытаться убежать. Она осторожно выглянула из-за огромного колеса старого локомотива и увидела между двумя грузовыми вагонами четверых подростков. Все они были худыми, грязными и одетыми в рваные вещи, давно потерявшие первоначальный цвет. Один мальчишка держал в руках ржавую консервную банку, прижимая её к груди, а второй пытался вырвать находку, цепляясь пальцами за острые края. — Отдай! — Сам отдай! Третий стоял немного в стороне и нервно оглядывался, словно ожидал, что шум привлечёт кого-то более опасного. Четвёртый молча ковырял землю носком потрёпанного ботинка, не вмешиваясь в спор, но внимательно наблюдая за остальными. Лина узнала их почти сразу — Дети рельсов. Так называли небольшую банду, обосновавшуюся на старой станции. Они спали в вагонах, искали еду среди забытых грузов и считали Кладбище поездов своей территорией. Чужаков здесь не любили, а к одиночкам относились особенно настороженно, потому что человек без банды мог оказаться разведчиком, вором или приманкой. Лина не собиралась проверять, насколько сильно они дорожат своими правилами. Она уже начала медленно отступать в тень, когда мальчишка, до этого стоявший в стороне, внезапно поднял голову. Его взгляд сразу остановился на ней. — Эй, — тихо произнёс он. Остальные замерли и тоже повернулись. Спор из-за банки прекратился мгновенно. Несколько секунд подростки просто смотрели на алые волосы, слишком заметные даже в слабом лунном свете, а затем один из них медленно усмехнулся. — Смотрите, — пробормотал он. — Это она. — Кто? — спросил мальчик с банкой, не сводя с Лины настороженного взгляда. — Девочка с крыши, — произнёс он, задержав взгляд на её алых волосах. Лина спокойно вышла из-за локомотива. Она не любила показывать страх, особенно перед теми, кто мог принять его за слабость. — Привет, — произнесла она. Никто не ответил. Самый высокий мальчишка шагнул вперёд. Его плечи были узкими, одежда висела на худом теле, однако взгляд оставался колючим и настороженным. — Это наша территория. Лина лишь пожала плечами. — Я просто прохожу. — Все так говорят, — хмыкнул он. Пока высокий отвлекал её разговором, один из подростков начал медленно обходить Лину сбоку, а другой почти бесшумно сместился ей за спину. Она заметила это сразу и быстро оценила пространство вокруг. Слева стоял вагон, справа возвышалось колесо локомотива, а чуть впереди находилась сцепка, под которой можно было проскользнуть, если они попытаются приблизиться одновременно. Несмотря на окружение, путь для отступления всё ещё оставался. — У нас здесь свои правила, — продолжил высокий. — Хочешь что-то искать, плати. — Чем? — спокойно спросила Лина. Мальчишка усмехнулся. — Всем, что у тебя есть. Лина тихо вздохнула и развела руками. — У меня ничего нет. — Тогда ищи в другом месте. Один из подростков подошёл ближе и протянул руку, пытаясь схватить её за рукав. Лина резко отступила, и его пальцы сомкнулись только на воздухе. — Шустрая, — пробормотал он. Другой мальчик поднял с земли ржавый болт и начал лениво подбрасывать его на ладони, всем видом показывая, что разговор ему уже наскучил. — Может, просто проучим её? Высокий мальчишка уже собирался ответить, но тот, кто до этого молча стоял в стороне, внезапно посмотрел на алые волосы Лины внимательнее. — Подождите, — произнёс он, нахмурившись. — Вчера на станции ходили двое взрослых и спрашивали про девчонку с красными волосами. Остальные сразу замолчали. Мальчик с ржавым болтом перестал подбрасывать его и крепко сжал в ладони. — И что? — Они обещали еду тому, кто скажет, где она прячется, — ответил подросток. — Много еды. Консервы, хлеб и даже лекарства. Высокий снова посмотрел на Лину, и теперь в его взгляде появилась не только враждебность, но и жадный расчёт. Раньше она была для них всего лишь чужачкой, забравшейся на их территорию, однако теперь превратилась в возможность получить то, ради чего они ежедневно обыскивали ржавые вагоны и дрались между собой. — Значит, это действительно она, — медленно произнёс он. Лина почувствовала, как внутри всё похолодело. Незнакомые взрослые не просто искали её самостоятельно, а расспрашивали местных и предлагали награду. Теперь опасность могла ждать на любой улице, потому что голодный человек в Секторе 17 был способен продать даже близкого друга, а её здесь никто своим не считал. Один из подростков сделал ещё один шаг и перекрыл проход между вагонами. — Тогда отпускать её нельзя. — Если отведём её к тем мужчинам, еды хватит на несколько недель, — добавил другой. Теперь Лина окончательно поняла, почему они начали окружать её: дело было уже не в нарушенных правилах и не в желании проучить одиночку, потому что подростки собирались продать её незнакомцам. Лина внимательно посмотрела на каждого из них. Их было четверо. Все старше и сильнее, но слишком самоуверенные и заметно медленнее. Они считали, что уже загнали её в ловушку, и потому не торопились нападать. На губах девочки неожиданно появилась лёгкая улыбка. — Ладно, я поняла. Высокий прищурился, пытаясь понять, не задумала ли она что-то. — Поздно. Теперь ты пойдёшь с нами. Лина сделала шаг назад, затем внезапно замерла и посмотрела куда-то им за спины. Её глаза расширились, а улыбка исчезла. — Тогда сначала посмотрите, кто стоит у вас за спиной. Они рефлекторно обернулись, и этого мгновения Лине оказалось достаточно, чтобы сорваться с места и побежать прямо к ближайшему вагону. — Эй! — закричал один из подростков, заметив её движение. — Она уходит! Не упустите её! Лина уже взбиралась по выступающим металлическим деталям, быстро находя пальцами опору и цепляясь босыми ногами за глубокие вмятины. Через несколько секунд она оказалась на крыше вагона и, не позволяя себе остановиться, сразу побежала вперёд. Ржавые листы глухо били под ногами, а старый металл скрипел и слегка прогибался под её весом, словно в любой момент мог проломиться. Добежав до края, девочка оттолкнулась и перелетела на соседний вагон, однако почти сразу за спиной раздался тяжёлый грохот. Один из подростков всё же успел забраться следом, а ещё двое уже карабкались по стенке состава, двигаясь гораздо быстрее, чем она ожидала. — Быстрее! Не дайте ей уйти! Лина стиснула зубы и ускорилась. Ветер бил в лицо, бросал волосы на глаза и мешал нормально дышать, однако останавливаться было нельзя. Расстояние между вагонами постепенно увеличивалось, а ржавый металл под ногами становился всё менее надёжным, поэтому каждый новый прыжок требовал больше внимания и сил. Она перепрыгнула на следующий вагон, но приземлилась слишком близко к краю. Ступня скользнула по осыпавшейся ржавчине, тело резко накренилось, и Лина едва успела опустить ладонь на крышу, чтобы не сорваться вниз. Острый край металла полоснул по коже, заставив её болезненно поморщиться. — Чёрт, — тихо выдохнула она, мгновенно отдёрнув руку. На запястье остался длинный порез, из которого сразу выступила кровь, однако времени осматривать рану не было, потому что за спиной уже раздавались приближающиеся шаги. — Я почти догнал её! — крикнул один из мальчишек. Лина вскочила и снова побежала. Кровь стекала к ладони, делая пальцы скользкими, а повреждённая рука ныла при каждом движении и мешала уверенно цепляться за металл. Следующий прыжок получился короче, чем она рассчитывала. Лина тяжело приземлилась, неудачно поставила ногу и на мгновение замедлилась, едва удержавшись возле самого края. Этого оказалось достаточно, чтобы один из преследователей оказался на том же вагоне. Он рванулся вперёд и схватил её за плечо, с силой дёрнув назад. Лина потеряла равновесие, упала на колено и ударилась о холодный металл. — Всё, попалась! Подросток крепче сжал пальцы и начал тянуть её к себе. Он был старше и значительно сильнее, поэтому вырваться обычным способом у Лины не получилось бы. Силой я его не одолею. Эта мысль появилась спокойно и ясно, не оставляя места панике. Лина опустила свободную руку, зачерпнула с крыши горсть ржавой пыли и резко швырнула её мальчишке в лицо. — А! Чёрт! Он вскрикнул, отшатнулся и закрыл глаза ладонями. Его хватка сразу ослабла, и Лина немедленно вывернулась, поднялась на ноги и бросилась вперёд. — За ней! Она снова уходит! Шаги вновь загрохотали за спиной, становясь всё громче. До следующего вагона было слишком далеко, но другого пути не оставалось, поэтому Лина продолжила бежать, не позволяя себе думать о высоте и тёмном провале между составами. Она оттолкнулась от самого края и прыгнула. На короткое мгновение под ногами исчезла опора, ветер ударил в лицо, а противоположная крыша показалась пугающе далёкой. Девочка вытянула руки вперёд, но не долетела всего несколько сантиметров, поэтому пальцы лишь едва успели зацепиться за край вагона, прежде чем всё тело резко дёрнулось вниз. Раненое запястье пронзила острая боль. Лина повисла над тёмным проходом между составами, под которым находились рельсы, разбитое стекло и торчащие из земли обломки металла. Кровь стекала по ладони, делая край всё более скользким, а пальцы медленно теряли опору. — Сейчас упадёт! — раздался сверху возбуждённый голос. — Быстрее, хватай её, пока не забралась! Преследователи уже приближались. Лина попыталась подтянуться, однако повреждённая рука дрогнула, и тело опустилось ещё ниже. Ноги скользнули по стенке вагона, не находя опоры, а пальцы начали медленно разжиматься. — Нет, — выдохнула она сквозь стиснутые зубы. Лина заставила себя посмотреть на стенку вагона и заметила небольшую вмятину чуть ниже. Она упёрлась в неё носком босой ноги, перенесла вес на здоровую руку и из последних сил подтянулась. Локоть зацепился за край, затем девочка сумела перекинуть на крышу вторую руку и тяжело перекатилась вперёд. Она не позволила себе остаться лежать, потому что шаги уже звучали совсем близко. Лина сразу поднялась и снова побежала, понимая, что больше ошибаться нельзя. Она перепрыгнула на следующий вагон, затем ещё на один, не позволяя себе оглядываться. Каждый толчок отдавался болью в запястье и ушибленной ноге, дыхание становилось всё тяжелее, однако страх заставлял её двигаться быстрее, чем прежде. Через несколько прыжков расстояние между ней и преследователями наконец начало увеличиваться. Их крики становились всё тише, шаги постепенно отдалялись, а затем полностью исчезли, растворившись среди скрипа металла и завывания ветра. Лина остановилась только через несколько рядов вагонов, где подростки уже не могли её увидеть. Она опустилась на колени и попыталась восстановить дыхание, которое вырывалось из груди короткими и болезненными вдохами. Раненая рука дрожала, а кровь медленно стекала по запястью и капала на ржавую крышу. Девочка крепко сжала рану другой ладонью и осторожно пошевелила пальцами, проверяя, слушается ли рука. — Больно, но терпеть можно, — тихо пробормотала она. Главное, что она осталась жива и снова сумела уйти от тех, кто считал, что легко сможет её поймать. Лина уже собиралась осмотреть порез внимательнее, когда где-то внизу раздались приглушённые мужские голоса. Она мгновенно пригнулась и прижалась к холодному металлу, стараясь не издать ни звука. Через несколько секунд девочка медленно подползла к краю крыши и осторожно выглянула вниз. По станции шли двое взрослых мужчин, совершенно не похожих на обычных жителей Сектора 17. Их одежда выглядела слишком новой и чистой для этого места, ботинки были крепкими и почти не покрыты пылью, а двигались незнакомцы спокойно и уверенно, словно точно знали, куда направляются. Один из мужчин держал в руке фонарь, и его яркий луч медленно скользил по ржавым вагонам, заглядывал в тёмные проёмы и время от времени поднимался к крышам. Лина задержала дыхание и ещё сильнее прижалась к металлу, наблюдая за каждым их движением. — Что они здесь делают? — тихо произнесла Лина, нахмурившись. Мужчины остановились возле рельсов и начали внимательно осматривать пространство между вагонами, направляя свет фонаря то в тёмные проходы, то на полуразрушенные платформы. — Я же говорил, что она где-то здесь, — сказал один из них. — Ты про девчонку с красными волосами? — уточнил второй. Лина мгновенно замерла, а сердце ударило в груди сильнее. Теперь сомнений не осталось: незнакомцы пришли на станцию именно за ней. Она медленно отступила от края крыши, стараясь распределять вес так, чтобы старый металл не скрипнул под ногами, а затем осторожно перепрыгнула на соседний вагон. Каждое движение было медленным и выверенным, потому что один лишний звук мог выдать её местоположение. Луч фонаря внезапно поднялся выше и скользнул по крыше вагона. На мгновение свет оказался совсем рядом с её ногами, заставив Лину прижаться к холодному металлу и перестать дышать, но через секунду мужчина отвёл фонарь в сторону. — Ничего не вижу, — раздражённо пробормотал он. — Она маленькая и может спрятаться где угодно, поэтому смотри внимательнее. Лина не стала ждать, пока мужчины подойдут ближе. Как только луч фонаря исчез между вагонами, она резко поднялась и бросилась вперёд, стараясь двигаться достаточно быстро, но не наступать на участки металла, которые могли прогнуться или заскрипеть. Она перепрыгнула на соседний вагон, затем ещё на один, после чего ухватилась за боковую лестницу и быстро спустилась вниз. Едва коснувшись земли, Лина пробежала через узкий проход между двумя составами, свернула за ржавый локомотив и перескочила через искривлённый рельс. Дыхание постепенно становилось быстрее, а раненое запястье болезненно пульсировало при каждом движении, однако шаги оставались точными и осторожными. Лина уже почти добралась до края станции, откуда начиналась знакомая дорога к жилым кварталам, когда внезапно остановилась. Что-то изменилось. На станции стало слишком тихо. Исчезли голоса мужчин, перестал скрипеть металл, а ветер, ещё несколько мгновений назад гулявший между вагонами, словно неожиданно стих. Лина медленно подняла голову и посмотрела на старый ангар, на крыше которого неподвижно стоял человек. Его высокая фигура почти полностью сливалась с тенью, поэтому сначала можно было принять её за часть разрушенной конструкции. Длинный тёмный плащ медленно колыхался от слабых порывов ветра, но сам незнакомец не двигался, напоминая статую, которая появилась на крыше задолго до её прихода и всё это время молча наблюдала за станцией. По спине Лины пробежал холодок. Она не слышала ни шагов, ни шороха ткани и не заметила движенияна крыше, хотя всё время внимательно следила за окружающим пространством. Незнакомец оказался слишком близко и сделал это так бесшумно, что она не смогла понять, когда именно он появился. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Человек не менял позы и не пытался приблизиться. Только края его плаща слегка двигались на ветру, а лунный свет время от времени касался лица, позволяя разглядеть спокойные, холодные черты. В его взгляде не было ни злости, ни раздражения, однако именно это пугало Лину сильнее всего. Незнакомец смотрел на неё с тихим вниманием, похожим на интерес человека, который обнаружил редкое животное и теперь решал, стоит ли ловить его сразу или сначала понаблюдать. Лина медленно сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Сердце билось всё быстрее, а каждый инстинкт, который помогал ей выживать последние шесть лет, предупреждал об опасности. Человек слегка наклонил голову, словно хотел рассмотреть её внимательнее. Лина не двинулась с места, однако уже оценивала расстояние до ближайшего вагона, открытого прохода и лестницы, ведущей на крышу соседнего здания. Она не знала, кто стоял перед ней и чего он хотел, но понимала главное: если этот человек решит спуститься, обычного бегства может оказаться недостаточно. — Хм, — тихо произнёс незнакомец. Его голос оказался низким, ровным и слишком спокойным для места, где любой человек обычно держался настороже и постоянно оглядывался по сторонам. — Интересный ребёнок. Он медленно достал из внутреннего кармана небольшой чёрный блокнот, раскрыл его на чистой странице и принялся что-то записывать. В наступившей тишине скрип пера по бумаге прозвучал неожиданно громко, заставив Лину ещё сильнее напрячься. «Реакция на угрозу быстрая. При усталости снижается точность прыжков. После ранения продолжает движение. Болевой порог выше среднего». Лина почувствовала, как по коже пробежал холод. Незнакомец записывал наблюдения так, словно перед ним стоял не живой ребёнок, а вещь, которую следовало внимательно изучить, оценить и занести в список. Закончив писать, человек поднял взгляд от блокнота и впервые сделал шаг вперёд. Всего один шаг, но этого движения оказалось достаточно, чтобы Лина поняла то, чего не хотела признавать. Он мог поймать меня в любой момент, если бы захотел. Эта мысль появилась сама и напугала её сильнее, чем двое мужчин с фонарём или подростки, преследовавшие её между вагонами. Незнакомец не торопился, не пытался приблизиться и даже не выглядел напряжённым, потому что был уверен: расстояние между ними ничего не значило. На его губах появилась едва заметная улыбка. — Любопытно, — тихо произнёс он. — Девочка, которая уже шесть лет выживает в Секторе 17. Лина замерла, а её пальцы невольно сжались сильнее. Она никогда не видела этого человека и точно не рассказывала ему, когда оказалась в Секторе. Об этом почти никто не знал, потому что за все эти годы Лина не подпускала людей достаточно близко, чтобы делиться с ними своим прошлым. Откуда он знает? Вопрос заставил её сердце забиться ещё быстрее. Незнакомец смотрел слишком спокойно, словно случайно произнёс нечто совершенно обычное и даже не сомневался, что имеет право знать о ней больше, чем она сама хотела бы рассказать. Он опустил взгляд и сделал ещё одну запись. «Объект наблюдения: девочка, возраст — одиннадцать лет, длинные красные волосы». Лина больше не собиралась ждать. Она резко развернулась и бросилась к вагонам, стараясь как можно быстрее скрыться среди ржавых составов. Металл глухо загремел под ногами, однако сейчас осторожность уже не имела значения. Через несколько мгновений её маленькая фигура исчезла в тёмном лабиринте станции. Человек на крыше даже не шелохнулся. Он продолжал смотреть туда, где только что стояла девочка, словно точно знал, что позволил ей уйти лишь временно и однажды без труда отыщет снова. Внизу раздались приближающиеся голоса тех самых мужчин, которые искали Лину среди вагонов. — Нашёл что-нибудь? — крикнул один из них. Незнакомец неторопливо закрыл блокнот, спрятал его во внутренний карман плаща и только после этого ответил: — Нет. Его взгляд всё ещё был направлен в сторону тёмного прохода между составами, где несколько секунд назад скрылась Лина. — Но, думаю, мы ещё встретимся, — добавил он после короткой паузы. Едва заметная улыбка снова появилась на его лице, однако в ней не было ни тепла, ни доброжелательности. Так мог улыбаться охотник, впервые заметивший след редкого зверя и уже представлявший день, когда сумеет загнать его в ловушку. Ветер прошёлся по заброшенной станции, заставляя ржавые вагоны протяжно скрипеть, а оборванные провода — раскачиваться над пустыми платформами. Далеко среди теней Лина уже бежала по крышам домов Сектора 17, не позволяя себе замедлиться и постоянно прислушиваясь к звукам за спиной. Она ещё не знала, что их встреча не была случайной и что в чёрном блокноте записи о ней появились задолго до этой ночи.