Глава 28. Заслуженное право

pov: Лина

Несколько следующих дней постепенно слились для нас в один непрерывный круговорот тренировок. Каждое утро начиналось ещё до рассвета. Мы просыпались под спокойный голос Зебро, быстро завтракали и почти сразу надевали тяжёлые жилеты, которые теперь уже стали привычной частью нашей одежды. Первые несколько дней плечи продолжали ныть от постоянного давления пятидесяти килограммов, однако постепенно организм начал привыкать к новой нагрузке. Шаги становились увереннее, дыхание — ровнее, а упражнения, которые ещё недавно казались почти невыполнимыми, теперь уже не вызывали прежнего отчаяния. После завтрака нас неизменно ждали Испытательные Врата. Час за часом мы повторяли одну и ту же стойку, учились правильно распределять нагрузку по всему телу, контролировать дыхание и передавать усилие от ног к плечам. Иногда казалось, что прогресса нет совсем, однако Зебро каждый день находил пусть совсем небольшие, но всё же изменения. — Сегодня лучше, чем вчера, — говорил он, поправляя положение моих плеч. — Не торопись. Тело начинает запоминать движение. И действительно, спустя несколько дней я неожиданно заметила, что больше не думаю о каждом шаге отдельно. Стойка получалась почти сама собой, дыхание перестало сбиваться, а тело постепенно привыкало к правильному положению. После занятий у ворот начиналась силовая подготовка. Мы переносили тяжёлые брёвна, толкали каменные блоки, бегали по лесным тропам в жилетах, поднимались по бесконечным склонам, а вечером возвращались в домик настолько уставшими, что иногда засыпали прямо во время разговора. Больше всех, как ни странно, изменился Леорио. В первый день он жаловался почти после каждого упражнения, искренне убеждая Зебро и Сикванта, что человеческое тело не предназначено для подобных издевательств. Теперь же жалоб стало заметно меньше. Конечно, он продолжал ворчать, драматично хватался за спину и время от времени объявлял, что больше не способен сделать ни одного шага, однако стоило Зебро спокойно произнести: «Продолжаем», — как Леорио молча поднимался и выполнял всё до конца. Однажды Сиквант, наблюдая за тем, как Леорио без остановки заканчивает очередной круг, неожиданно сказал: — Господин Леорио, за последние несколько дней количество ваших жалоб сократилось почти в два раза. Леорио остановился, несколько секунд восстанавливал дыхание, а затем с подозрением посмотрел на Сикванта, словно пытался понять, не скрывается ли за этими словами очередное испытание. — Мне послышалось, или это действительно была похвала, которую я заслужил своим невероятным мужеством и самоотверженностью? — Это было наблюдение, основанное на сравнении ваших результатов, — невозмутимо пояснил Сиквант. — После всего, что вы заставили меня пережить, я готов принять даже наблюдение, потому что нормальных человеческих похвал здесь, похоже, не предусмотрено. Гон тут же рассмеялся и с довольным видом хлопнул Леорио по плечу, из-за чего тот пошатнулся под весом жилета и немедленно возмутился уже по совершенно другой причине. — Видишь, Леорио, даже Сиквант заметил, что ты стал сильнее, а значит, тренировки действительно помогают. — Я предпочёл бы, чтобы они помогали немного менее болезненным способом, но подозреваю, что моё мнение снова никого не интересует. — Завтра нагрузка будет увеличена, — сообщил Сиквант после короткой паузы. Улыбка исчезла с лица Леорио так быстро, что Гон рассмеялся ещё громче, а Курапика отвернулся, пытаясь скрыть выражение, слишком похожее на усмешку. — Теперь всё ясно, — мрачно заявил Леорио. — Вы специально сначала сказали что-то приятное, чтобы я не успел подготовиться к плохим новостям. Это уже не тренировка, а тщательно продуманная психологическая атака. — Зебро отвечал за физическую подготовку, поэтому мне пришлось заняться остальным, — совершенно серьёзно ответил Сиквант. На этот раз даже Курапика не смог сохранить привычное спокойствие и тихо рассмеялся, а Леорио несколько секунд смотрел на Сикванта с выражением искреннего предательства. — Иногда мне кажется, что вы с Зебро по вечерам составляете расписание и отдельно отмечаете, кто из вас завтра будет портить мне настроение. — В таком случае расписание составлено неправильно, потому что сегодня этим занимались вы сами, — заметил Курапика. Леорио возмущённо повернулся к нему, но так и не нашёл достойного ответа, а Сиквант позволил себе едва заметную улыбку, которая исчезла почти сразу же. Не меньше менялся и Гон. Хотя Зебро по-прежнему запрещал ему участвовать в силовых упражнениях, он ни минуты не сидел без дела. Каждый день он бегал значительно больше нас, тренировал равновесие, работал над координацией движений и часами выполнял упражнения для ног. Повязка на руке постепенно становилась всё меньше, а сам Гон всё чаще осторожно двигал пальцами, проверяя, исчезла ли боль окончательно. По вечерам мы нередко сидели вместе на крыльце домика, наблюдая за огромными Вратами Испытаний. Зебро рассказывал новые истории о детстве Киллуа, вспоминая его бесконечное упрямство, любовь к тренировкам и постоянные попытки доказать окружающим, что он уже достаточно взрослый. С каждым таким рассказом мне всё сильнее казалось, что я узнаю Киллуа заново. Так незаметно прошла первая неделя. Наступило утро, которого Леорио боялся больше всех. Сиквант молча вынес из кладовой несколько металлических пластин и начал закреплять их на наших жилетах. Леорио наблюдал за этим с таким выражением лица, словно присутствовал на собственном приговоре. — Сиквант, давайте спокойно всё обсудим, прежде чем вы совершите непоправимую ошибку, — осторожно начал Леорио, не сводя взгляда с пластин. — Я только недавно достиг состояния, при котором пятьдесят килограммов перестали вызывать желание написать завещание. Сиквант даже не поднял головы и продолжил закреплять дополнительный вес на первом жилете. — Теперь вам придётся привыкать к шестидесяти килограммам, поэтому обсуждать здесь нечего. — Как будущий врач я обязан предупредить, что постоянное увеличение нагрузки может вызвать серьёзные последствия для организма. — Какие именно? Леорио задумался, явно не ожидая, что Сиквант потребует от него конкретного ответа, после чего уверенно указал на самого себя. — Например, резкое ухудшение настроения, полную утрату доверия к окружающим и непреодолимое желание сбежать при виде металлических пластин. — Эти симптомы наблюдались у вас ещё до увеличения нагрузки, — заметил Курапика, застёгивая ремни собственного жилета. Гон рассмеялся, а я прикрыла рот ладонью, потому что серьёзное выражение лица Курапики делало его замечание ещё смешнее. Леорио посмотрел на него с укором, словно именно от Курапики ожидал поддержки, но тот лишь проверил крепления и спокойно отошёл в сторону. — Когда-нибудь я всё-таки привыкну к тому, что Сиквант всегда оказывается прав, — тяжело вздохнул Леорио. — Не привыкнете, — сразу же ответил Сиквант. — Почему вы в этом так уверены? — Потому что через неделю жилет снова станет тяжелее, и вы начнёте спорить с самого начала. Леорио несколько секунд молча смотрел на него, а затем медленно перевёл взгляд на нас, будто надеялся увидеть хотя бы на одном лице возмущение подобной несправедливостью. — За время нашего путешествия я понял одну важную вещь, которую обязательно внесу в будущий учебник по медицине. — Какую именно? — с любопытством спросил Гон. — Раньше я считал, что самая тяжёлая профессия в мире принадлежит врачу, потому что ему приходится годами учиться, спасать людей и постоянно бороться с человеческой глупостью. Теперь я официально беру свои слова обратно, потому что самая тяжёлая профессия заключается в том, чтобы дружить с вами и при этом дожить до получения медицинской лицензии. Гон рассмеялся так громко, что его голос эхом разнёсся по тренировочной площадке, а Курапика, обычно ограничивавшийся лёгкой улыбкой, на этот раз тихо фыркнул и покачал головой. Я тоже рассмеялась, представив, как Леорио пытается объяснить экзаменационной комиссии, что задержался с получением лицензии исключительно из-за чрезмерно опасной дружбы. Даже Сиквант, застёгивая последний ремень на его жилете, едва заметно приподнял уголки губ. — Господин Леорио, жаловаться на своих друзей вы сможете после тренировки, а сейчас вам следует проверить крепления. — В таком случае я заранее подготовлю список претензий, чтобы вечером ничего не забыть. — Судя по вашему опыту, вам не понадобится список. — Именно такое отношение и станет первым пунктом. Зебро дождался, пока мы закончим смеяться, после чего внимательно осмотрел каждого из нас. Было заметно, что теперь он оценивает нас совсем иначе, чем в первый день. Тогда он видел перед собой четверых молодых людей, решивших испытать себя. Теперь же перед ним стояли ученики, которые, несмотря на усталость, боль в мышцах и постоянное увеличение нагрузки, продолжали приходить на тренировки с тем же упорством. — Сегодня мы немного увеличим нагрузку во время занятий у ворот, — спокойно сообщил Зебро. — Речь пока не идёт о настоящей попытке открыть створку, поэтому не торопитесь и не старайтесь доказать больше, чем способны сделать. Мне необходимо увидеть, насколько изменились ваши движения за эту неделю и сможете ли вы сохранять правильное положение под дополнительным весом. Мы одновременно кивнули. Честно говоря, мне и самой было интересно узнать ответ. За эти дни тело действительно изменилось. Жилет уже не казался неподъёмным грузом, дыхание перестало сбиваться после нескольких упражнений, а ноги больше не дрожали после каждого подъёма по склону. Конечно, усталость никуда не исчезла, но теперь она воспринималась иначе. Когда мы подошли к Испытательным Вратам, Зебро некоторое время молча наблюдал за тем, как каждый занимает исходную стойку. — Лина, покажи движение, которое мы отрабатывали всю неделю, но пока не пытайся вложить в него всю силу. Сейчас мне важно увидеть технику, а не результат. Я глубоко вдохнула, почувствовала твёрдую опору под ступнями и начала медленно переносить усилие вперёд. Напряжение возникло в ногах, постепенно поднялось выше, прошло через спину и плечи, а руки лишь завершили движение, передавая накопленную силу холодной каменной поверхности. Зебро не перебивал меня и не пытался исправить положение в процессе, поэтому я продолжала до тех пор, пока не закончила толчок и не вернулась в исходную стойку. Несколько мгновений он молчал, словно ещё раз мысленно разбирал каждое моё движение, а затем удовлетворённо кивнул. — Намного лучше, чем в первые дни. Ты перестала думать только о руках и наконец поняла, что настоящее усилие должно начинаться с ног. Я с удивлением посмотрела на него, потому что не ожидала услышать настолько прямую похвалу. — Значит, я действительно всё сделала правильно? — Почти правильно. В самом конце тебе всё ещё хочется ускориться, поэтому движение получается резче, чем нужно, но теперь это уже небольшая ошибка, которую можно исправить практикой. Эти слова почему-то обрадовали меня сильнее любой похвалы. Следующим вперёд вышел Курапика. Как и ожидалось, его техника выглядела почти безупречно. За всю неделю Зебро сделал ему лишь одно замечание, и теперь оно тоже исчезло. — Очень хорошо, — спокойно произнёс Зебро, когда Курапика закончил. — Ты правильно распределяешь нагрузку и не теряешь равновесие в конце движения. Продолжай работать в том же направлении. Курапика благодарно кивнул, стараясь не показывать особенной радости, однако по тому, как слегка расслабились его плечи, я поняла, что похвала была ему приятна. Он отошёл в сторону, уступая место Леорио, которому предстояло завершить проверку. Леорио приблизился к воротам последним, сделал несколько глубоких вдохов и тщательно занял стойку, явно стараясь одновременно вспомнить все замечания, которые услышал за последние дни. Выполнив движение, он вернулся в исходное положение и вопросительно посмотрел на Зебро. — Ну? Зебро несколько секунд внимательно наблюдал за ним. — Стало заметно лучше. Лицо Леорио сразу просветлело, словно он только что услышал результаты важнейшего экзамена. — Значит, я наконец всё сделал правильно? Зебро выдержал небольшую паузу, и довольная улыбка Леорио начала постепенно исчезать. — Почти правильно. Левую стопу нужно немного развернуть наружу, иначе при настоящем усилии ты потеряешь устойчивость и начнёшь заваливаться в сторону. Леорио посмотрел на собственную ногу так, словно именно она несла личную ответственность за все его неудачи, после чего молча исправил положение и ещё раз повторил движение. — Теперь хорошо, — подтвердил Зебро. Леорио облегчённо выдохнул и выпрямился, растирая напряжённые плечи. — Никогда не думал, что одно обычное слово способно принести человеку столько счастья. Ещё немного, и я начну требовать, чтобы вы повторяли его после каждого упражнения в качестве моральной поддержки. — В таком случае вам придётся выполнять каждое упражнение правильно, господин Леорио, — заметил Сиквант, наблюдавший за проверкой немного в стороне. Мы одновременно повернулись к нему, потому что за прошедшую неделю он редко высказывал своё мнение о наших успехах и обычно ограничивался замечаниями. — Прогресс действительно заметен, особенно у господина Леорио, — продолжил Сиквант. — Неделю назад вы двигались так, будто собирались победить ворота одним возмущением. Теперь вы хотя бы начали использовать всё тело. Леорио расплылся в довольной улыбке и торжественно посмотрел на нас. — Все слышали? Я хочу, чтобы вы запомнили этот исторический момент и позже не пытались убедить меня, что ничего подобного не происходило. — Мы слышали, — подтвердил Гон, широко улыбаясь. — Сегодня тебя уже дважды похвалили. — Именно поэтому этот день нужно отметить в календаре. Возможно, даже сделать официальным праздником, чтобы будущие поколения знали, через какие испытания я прошёл ради одной нормальной похвалы. — Боюсь, одного праздничного дня будет недостаточно, если ты решишь лично рассказывать всем историю своего великого достижения, — заметил Курапика. — Подобные события требуют подробного изложения, иначе люди не смогут оценить масштаб моих страданий. — Не расслабляйтесь, господин Леорио, потому что основная часть тренировки ещё впереди, — спокойно добавил Сиквант. Довольное выражение на лице Леорио исчезло так быстро, что Гон сразу рассмеялся. — Я так и знал, что за похвалой обязательно последует что-нибудь неприятное. Вы специально дали мне почувствовать себя счастливым, чтобы потом разрушить надежду с наибольшим эффектом. — Это было предупреждение, а не разрушение надежды, — возразил Курапика. — Когда на тебе надет шестидесятикилограммовый жилет, разница между этими понятиями становится исключительно теоретической. Зебро подошёл к створке и положил ладонь на холодный камень. — Думаю, настало время попробовать сдвинуть Врата настолько, насколько позволят ваши нынешние силы. Я почувствовала, как сердце забилось немного быстрее. Впервые за всё время тренировок мы действительно собирались проверить, чего смогли добиться за эту неделю. Пусть даже результат окажется совсем небольшим. Мы молча подошли к Испытательным Вратам. За прошедшую неделю они успели стать привычной частью нашей жизни. Зебро медленно прошёл вдоль ворот, положил ладонь на холодную каменную поверхность и только после этого повернулся к нам. — Сегодня вы впервые попробуете не просто повторить движение, а действительно передать всё усилие воротам, — спокойно произнёс он. — Не думайте о том, чтобы открыть их, для этого вы пока ещё недостаточно сильны. Ваша задача гораздо проще и одновременно гораздо сложнее. Покажите мне, что за эту неделю вы научились правильно работать собственным телом. Если техника окажется верной, ворота сами дадут вам понять, что вы движетесь в правильном направлении. Мы одновременно заняли исходное положение перед створкой. Теперь эти движения уже не казались чем-то непривычным. Ноги сами находили нужную ширину, колени слегка сгибались, позвоночник выпрямлялся, а ладони уверенно ложились на холодный камень. — Не торопитесь, — негромко сказал Зебро, продолжая внимательно наблюдать за каждым из нас. — Сначала почувствуйте опору под ногами. Не думайте о руках, они лишь завершают движение. Настоящее усилие начинается гораздо раньше. Если сейчас вы снова попытаетесь продавить ворота плечами, всё закончится так же, как в первый день. Я медленно вдохнула, стараясь полностью сосредоточиться на собственном теле. Подошвы ботинок уверенно упирались в землю, мышцы ног постепенно напрягались, а затем это напряжение медленно поднималось выше, проходя через спину и плечи. Руки оставались лишь продолжением этого движения. Теперь я действительно понимала, что имел в виду Зебро. Всё ощущалось совершенно иначе, чем неделю назад. — Начали. Мы одновременно перенесли вес тела вперёд. Первые несколько секунд ничего не происходило. Испытательные Врата оставались такими же неподвижными, какими были всегда. Камень под ладонями казался абсолютно неизменным, а мышцы постепенно начинали работать всё сильнее, однако теперь внутри не возникало привычного желания просто надавить сильнее. Вместо этого я продолжала сохранять ровное дыхание, стараясь не разрушить ту цепочку движений, которую мы отрабатывали каждый день. Именно в этот момент произошло то, чего никто из нас не ожидал. Где-то внутри ворот раздался тихий, почти неразличимый глухой звук, больше похожий на далёкий вздох огромного механизма, который слишком долго оставался неподвижным. Под ладонями едва заметно дрогнул холодный камень, и мне на мгновение показалось, будто поверхность ворот стала совсем немного податливее. Это ощущение длилось меньше секунды, однако его невозможно было спутать ни с чем другим. — Стоп. Голос Зебро прозвучал спокойно, но в нём впервые за всё время тренировок послышалось удовлетворение. Мы одновременно убрали руки от ворот и сделали несколько шагов назад. Никто не говорил ни слова. Я переводила взгляд с собственных ладоней на огромную каменную створку, пытаясь понять, не показалось ли мне всё произошедшее. Настолько незначительным было это движение, что со стороны его, наверное, невозможно было даже заметить. Тишину первым нарушил Гон. — Она ведь сдвинулись? В его голосе не было привычной беззаботности. Он прозвучал удивлённо и почти недоверчиво, словно Гон сам боялся поверить собственным ощущениям. Курапика медленно кивнул, не сводя взгляда с ворот. — Совсем немного, но я тоже это почувствовал. Леорио несколько секунд молчал, после чего осторожно посмотрел сначала на меня, затем на остальных. — Значит, мне не показалось? На лице Зебро появилась спокойная улыбка, которую я за всё время нашего знакомства видела лишь несколько раз. — Нет, господин Леорио. Сегодня произошло именно то, чего я ждал всю эту неделю. Вы ещё не открыли Испытательные Врата и пока не смогли сдвинуть их настолько, чтобы движение стало заметно со стороны, однако сегодня ваши усилия впервые достигли цели. До этого момента вы лишь давили на камень, расходуя силу впустую. Сегодня же ворота впервые почувствовали ваше движение и ответили на него. Зебро ещё несколько секунд молча смотрел на огромную каменную створку, после чего медленно повернулся к нам. Он не спешил говорить, словно хотел, чтобы мы сами успели осознать произошедшее. За эту неделю мы привыкли к тому, что после каждой тренировки он прежде всего указывал на ошибки, спокойно объясняя, что ещё необходимо исправить. Сейчас же всё было иначе. Ошибки, безусловно, оставались, однако впервые на его лице появилась та самая сдержанная улыбка человека, который увидел результат своих трудов. — Запомните этот момент, — негромко произнёс он. — Многие люди считают, что настоящий прогресс начинается тогда, когда ворота открываются хотя бы на несколько сантиметров. Это заблуждение. На самом деле всё начинается гораздо раньше — в тот день, когда человек впервые перестаёт бороться с воротами и начинает понимать их. Именно это произошло сегодня. Мы продолжали молча слушать. — Возможно, вам кажется, что ничего особенного не случилось, потому что створка почти не сдвинулась. Но я наблюдал за такими тренировками много лет и могу с уверенностью сказать, что именно этот день становится переломным почти для каждого, кто впоследствии действительно открывает Испытательные Врата. До сегодняшнего утра вы просто старались стать сильнее. Теперь же вы начали учиться пользоваться этой силой. Я посмотрела на собственные ладони. Они слегка дрожали после напряжения, однако причиной этого была уже не только усталость. Внутри появилось странное чувство удовлетворения. Впервые за всё время наших тренировок мне захотелось не просто стать сильнее, а вернуться к этим воротам завтра и попробовать ещё раз. Зебро словно прочитал мои мысли. — Именно поэтому сейчас очень важно не торопиться. После первого успеха многие начинают думать, что уже через несколько дней смогут открыть ворота полностью. Они начинают прикладывать слишком много силы, забывают обо всём, чему учились раньше, и тем самым сами замедляют собственный прогресс. Не повторяйте эту ошибку. Курапика спокойно кивнул. — Мы будем продолжать с самого начала? — Да, — ответил Зебро. — И завтра, и послезавтра, и через неделю вы снова будете отрабатывать стойку, дыхание и распределение нагрузки. Даже когда сможете открыть первую створку, эти упражнения никуда не исчезнут. Человек перестаёт тренировать основу только тогда, когда решает перестать становиться сильнее. Леорио тяжело вздохнул, однако на этот раз в его голосе уже не было прежнего отчаяния. — Если честно, неделю назад я бы после таких слов окончательно расстроился. Сейчас почему-то уже нет. Зебро вопросительно посмотрел на него. — Почему? Леорио ненадолго задумался, словно сам пытался найти ответ. — Наверное, потому что теперь я хотя бы вижу, ради чего всё это. Когда мы только приехали сюда, мне казалось, что вы просто заставляете нас без конца таскать брёвна, бегать по лесу и мучиться в этих жилетах. Теперь я начинаю понимать, что каждое упражнение действительно что-то меняет. Зебро коротко кивнул. — Именно поэтому я никогда не объясняю всё сразу. Некоторые вещи невозможно понять, пока не почувствуешь их собственным телом. Сиквант, всё это время молча наблюдавший за разговором, неожиданно заговорил: — Через несколько дней вы сами заметите ещё одну вещь. Мы одновременно посмотрели на него. — Какую? — спросил Гон. — Вам начнёт казаться, что жилеты стали легче. Леорио недоверчиво фыркнул. — Не поверю. — И ошибётесь. — Они ведь останутся теми же самыми. Тогда почему станут легче? Сиквант спокойно посмотрел на него. — Потому что изменятся не жилеты — изменитесь вы сами. Я улыбнулась. За последние дни я уже не раз замечала это. Когда мы только начали тренироваться, пятьдесят килограммов казались невероятным испытанием. Теперь этот вес всё ещё ощущался, но уже не пугал так, как в первый день. Он стал частью привычной жизни, такой же, как ранние подъёмы, бесконечные круги по лесной тропе или вечерние разговоры с Зебро о Киллуа. Зебро ещё раз посмотрел на Испытательные Врата, а затем спокойно хлопнул в ладони, возвращая нас к действительности. — На сегодня работа с воротами окончена. Отдохнёте несколько минут, после чего продолжим силовую тренировку. Следующая неделя будет значительно тяжелее предыдущей, поэтому расслабляться ещё слишком рано. Леорио обречённо закатил глаза, но неожиданно для самого себя улыбнулся. — Знаете, кажется, я начинаю привыкать к тому, что каждый раз после хороших новостей вы обязательно говорите что-нибудь, что полностью их портит. — Это тоже часть тренировки, — совершенно серьёзно ответил Зебро. После этого дня время словно ускорилось. Следующие недели перестали делиться на отдельные дни. Каждое утро начиналось одинаково. Ещё до рассвета Зебро будил нас спокойным голосом, и уже через несколько минут мы выходили из домика в тяжёлых жилетах, встречая прохладный горный воздух. За коротким завтраком Леорио всё ещё находил силы пожаловаться на судьбу, Сиквант неизменно отвечал ему несколькими сухими словами, Гон с прежним энтузиазмом строил планы на сегодняшний день, а Курапика спокойно допивал чай, словно впереди нас ждала не изнурительная тренировка, а обычная прогулка. Затем всё повторялось снова. Бесконечные круги по лесной тропе, переноска брёвен, каменных блоков и тяжёлых цепей, подъёмы по крутым склонам, работа у Испытательных Врат и долгие часы, посвящённые одной-единственной цели — стать хоть немного сильнее, чем вчера. Каждую новую неделю жилеты становились тяжелее ещё на десять килограммов. Когда их вес увеличился до семидесяти килограммов, Леорио был уверен, что тяжелее уже быть не может. Когда через неделю Сиквант молча закрепил ещё несколько металлических пластин, доведя вес до восьмидесяти килограммов, Леорио несколько секунд смотрел на свой жилет, после чего совершенно серьёзно спросил: — Господин Сиквант, вы совершенно уверены, что это по-прежнему предмет одежды, а не часть Испытательных Врат, которую вы решили незаметно повесить мне на плечи? — Я хорошо знаю, как выглядят ворота, поэтому могу с уверенностью сказать, что перед вами тренировочный жилет, — невозмутимо ответил Сиквант. — Жаль, потому что в противном случае я мог бы оставить его возле створки и заявить, что просто вернул семейное имущество на законное место. — Тогда вам пришлось бы продолжить тренировку с настоящей частью ворот. Леорио медленно опустил жилет на скамью и несколько секунд изучал лицо Сикванта, пытаясь понять, говорит тот серьёзно или наконец научился шутить с тем же невозмутимым выражением. — Удивительно, как быстро вы научились приводить сравнения, после которых человек начинает ценить даже семидесятикилограммовый груз. — Я лишь объяснил разницу между жилетом и воротами. — Именно поэтому прозвучало ещё страшнее. Гон рассмеялся, а я переглянулась с Курапикой, который покачал головой, хотя по слегка приподнятым уголкам его губ было видно, что сохранять серьёзность ему становилось всё сложнее. Несмотря на возмущение, Леорио без дальнейших споров надел жилет, затянул ремни и первым направился к выходу, что лучше любых слов показывало, насколько сильно он изменился с начала тренировок. Прошла ещё неделя. К этому времени никто уже не обращал внимания на тяжёлую мебель в домике сторожей. Кружки, которые в первый день невозможно было даже сдвинуть с места, теперь спокойно поднимались одной рукой. Леорио однажды сам поймал себя на этом и несколько секунд с недоумением рассматривал собственную ладонь. — Подождите, здесь явно что-то изменилось, потому что раньше эта вещь пыталась вывихнуть мне плечо при каждом завтраке. Сиквант даже не поднял головы от своей тарелки. — Кружка осталась прежней, господин Леорио. Леорио несколько раз поднял и опустил её, после чего перевёл взгляд на Зебро. — Тогда почему я больше не чувствую, будто пытаюсь напоить себя небольшим валуном? — Потому что произошло именно то, ради чего вы остались здесь, — ответил Зебро с едва заметной улыбкой. — Кружка не стала легче, зато ты стал сильнее. Леорио снова посмотрел на собственную руку, а затем тихо рассмеялся, словно только сейчас окончательно поверил в результат всех прошедших тренировок. — Кажется, я действительно стал сильнее. Подобные изменения происходили со всеми нами. Тело постепенно привыкало к постоянной нагрузке. Подъёмы, которые ещё месяц назад казались бесконечными, теперь проходили почти незаметно. Брёвна уже не выглядели неподъёмными, а после вечерних тренировок мы всё реже падали на кровати без сил. Конечно, усталость никуда не исчезла, однако теперь она ощущалась совсем иначе. Она перестала быть препятствием и превратилась в привычного спутника каждого прожитого дня. Больше всех прогрессировал Гон. Перелом сросся гораздо быстрее, чем ожидал даже Зебро. Сначала он осторожно разрешил ему выполнять простые упражнения обеими руками, затем постепенно увеличил нагрузку, а ещё через несколько дней окончательно снял все ограничения. Помню, как однажды утром Зебро внимательно осмотрел его руку, попросил несколько раз сжать и разжать кулак, после чего спокойно кивнул. — Боль осталась хотя бы при одном движении? — Я больше ничего не чувствую, даже когда сильно сжимаю кулак, — ответил Гон, с трудом скрывая нетерпение. — В таком случае с сегодняшнего дня можешь постепенно возвращаться к общей подготовке, но первые несколько дней будешь работать с меньшим весом и остановишься сразу, если рука снова начнёт болеть. Лицо Гона осветилось такой счастливой улыбкой, словно Зебро сообщил ему не о возвращении к тяжёлым упражнениям, а об окончании всех тренировок. — Значит, я снова смогу заниматься вместе со всеми и тоже подойти к воротам? — Сначала докажешь, что рука полностью восстановилась, а уже после этого получишь разрешение участвовать в попытках, — предупредил Зебро. — Я всё выполню и буду осторожен, поэтому вам не придётся снова отстранять меня от тренировок. Леорио посмотрел на него с выражением глубокого непонимания и тяжело вздохнул. — Перед нами единственный человек, которого новость об увеличении количества тяжёлых упражнений способна сделать настолько счастливым. — Я слишком долго только смотрел на вас, поэтому теперь хочу как можно скорее догнать остальных, — объяснил Гон. — Именно этого я и опасаюсь, потому что ты ещё не успел начать, а уже превратил восстановление после перелома в соревнование. — Я не собираюсь ни с кем соревноваться, а просто хочу стать достаточно сильным, чтобы открыть ворота и увидеть Киллуа. — Когда ты говоришь подобные вещи с таким выражением лица, разница между этими намерениями становится почти незаметной. С этого дня всё изменилось, и теперь каждое утро мы вчетвером становились перед первой створкой Испытательных Врат, располагаясь рядом на небольшом расстоянии друг от друга, чтобы одновременно направить на неё всё наше усилие. Недели постепенно сменяли друг друга, а тяжёлая каменная створка, которая поначалу лишь едва заметно вздрагивала под нашими ладонями, со временем начала отзываться всё увереннее, будто понемногу признавала наше упрямство. Иногда казалось, что ещё немного — и она наконец поддастся, однако каждый раз нам не хватало совсем чуть-чуть, словно врата намеренно заставляли нас возвращаться и начинать всё сначала. Именно тогда Зебро впервые сказал: — Осталось совсем немного. Думаю, скоро наступит день, когда вы наконец откроете первую створку. После этих слов даже Сиквант коротко кивнул, и почему-то именно это молчаливое подтверждение убедило меня сильнее любых обещаний. Он больше не видел перед собой новичков, которые могли отказаться от своей цели после первых трудностей, потому что теперь перед ним стояли люди, действительно приближавшиеся к тому, чтобы собственными руками открыть первую створку Испытательных Врат семьи Золдиков. Прошло ещё несколько недель, и однажды под нашим общим усилием край первой створки впервые медленно отделился от второй, образовав узкую щель. Она была настолько маленькой, что со стороны её почти невозможно было заметить, однако для нас это стало настоящей победой. Вечерами мы всё так же собирались возле домика сторожей. Зебро продолжал рассказывать истории о Киллуа, вспоминая самые разные эпизоды его детства, а Сиквант всё чаще не уходил сразу после ужина, оставаясь слушать разговоры вместе с нами. Постепенно исчезла та незримая граница, которая разделяла нас в первые дни знакомства. Мы уже не чувствовали себя случайными гостями, а они перестали смотреть на нас как на людей, которые в любой момент могут отказаться от своей цели. Так прошло ещё несколько недель. К концу второго месяца, когда мы, как обычно, закончили очередную попытку сдвинуть первую створку Испытательные Врата, Зебро неожиданно попросил нас сделать шаг назад. Он долго молчал, внимательно рассматривая сначала каменную створку, затем наши лица, словно мысленно сравнивая сегодняшний день с тем утром, когда мы впервые переступили порог его дома. Наконец он медленно кивнул, и в его голосе впервые за всё время прозвучала уверенность человека, который больше не сомневается в своих учениках. — Думаю, вы готовы, — спокойно сказал он. — Завтра мы больше не будем тренироваться. Завтра вы впервые попробуете открыть первую створку Испытательных Врат полностью. После этих слов воцарилась такая тишина, что стал слышен даже лёгкий шелест листвы. Никто не улыбнулся и не закричал от радости. Мы слишком долго шли к этому моменту, чтобы тратить силы на лишние эмоции. Каждый из нас просто молча посмотрел на огромные каменные створки, понимая, что завтра решится, не были ли все эти недели тяжёлых тренировок напрасными. Даже Сиквант, который когда-то был уверен, что мы не продержимся здесь и недели, впервые за долгое время позволил себе короткую улыбку и спокойно произнёс, что сегодня нам следует как следует отдохнуть, потому что завтрашний день станет самым важным испытанием с момента нашего приезда к владениям семьи Золдиков. В тот вечер никто из нас не спешил ложиться спать. Даже Леорио, который обычно после тренировок первым исчезал в своей комнате, на этот раз молча сидел на деревянном крыльце, опершись локтями о колени и задумчиво глядя на огромные Испытательные Врата, темневшие в нескольких десятках метров от домика сторожей. Вокруг стояла непривычная тишина. Даже лес, который обычно жил собственной жизнью, сейчас казался удивительно спокойным, словно тоже ожидал наступления завтрашнего дня. Зебро вышел на крыльцо с двумя кружками горячего чая. Одну он молча протянул Сикванту, вторую оставил себе, после чего сел рядом с нами. Несколько минут никто ничего не говорил. За всё время тренировок мы настолько привыкли к постоянному шуму — ударам брёвен о землю, тяжёлому дыханию, коротким командам Зебро и неизменному ворчанию Леорио, — что эта тишина казалась почти необычной. Первой тишину нарушила я: — Зебро, а если завтра у нас не получится? Зебро не ответил сразу. Он сделал небольшой глоток чая, спокойно посмотрел на Испытательные Врата и только потом заговорил: — Тогда вы попробуете ещё раз. Я вопросительно посмотрела на него. — И всё? — А что ещё можно сделать? Он произнёс это настолько просто, что я задумалась. — Если завтра ворота не откроются, вы продолжите тренироваться. Если не откроются послезавтра — продолжите снова. Если понадобится ещё неделя, значит, будет ещё неделя. Если понадобится месяц — значит, месяц. Испытательные Врата никогда не открываются из жалости и не становятся легче только потому, что человек очень сильно этого хочет. Они открываются лишь тогда, когда человек действительно становится достаточно сильным. Он перевёл взгляд на каждого из нас по очереди. — Именно поэтому я не сказал, что завтра вы обязательно добьётесь успеха. Я сказал лишь, что вы готовы попробовать. Мы снова замолчали. Эти слова не разочаровали меня, наоборот, после нескольких недель тренировок я уже начала понимать, что Зебро никогда не обещал невозможного. Он всегда говорил только то, в чём был абсолютно уверен. Леорио неожиданно тихо усмехнулся. — Странно. Мы вопросительно посмотрели на него. — Если бы кто-нибудь месяц назад сказал мне, что я добровольно соглашусь каждое утро надевать жилет весом больше ста килограммов и считать это совершенно нормальным, я бы решил, что этот человек сошёл с ума. Я улыбнулась. — А теперь? — А теперь меня больше беспокоит, что завтра придётся открывать ворота без этого жилета. Гон удивлённо рассмеялся. — Почему? — Потому что я к нему привык. Несколько секунд мы молча смотрели на Леорио, а потом одновременно рассмеялись. — Кажется, господин Леорио окончательно освоился. — Не говорите так, — обречённо вздохнул Леорио. — А то завтра вы решите добавить ещё двадцать килограммов. — Уже не придётся. Леорио удивлённо посмотрел на Зебро. — Почему? — Завтра жилетов не будет. Мы одновременно перевели взгляд на него. — Испытательные Врата открывают собственной силой, а не дополнительным грузом. Всё это время жилеты были лишь способом сделать вас сильнее. Завтра они больше не понадобятся. Я почувствовала странное волнение. За последние недели тяжёлый жилет действительно стал привычной частью каждого дня. Иногда мне даже казалось, что без него тело ощущается непривычно лёгким. Зебро медленно поднялся с крыльца. — Ложитесь спать. Завтра подъём будет раньше обычного. Он уже собирался войти в домик, когда неожиданно остановился. — И ещё. Мы одновременно посмотрели на него. На лице Зебро появилась спокойная улыбка. — Что бы ни произошло завтра, я хочу, чтобы вы запомнили одну вещь. Вы уже добились гораздо большего, чем могли представить в тот день, когда впервые переступили порог этого дома. Поэтому никогда не думайте, что время, проведённое здесь, прошло впустую. С этими словами он молча вошёл внутрь. Мы ещё долго сидели на крыльце, каждый думая о своём. Я смотрела на Испытательные Врата и неожиданно вспомнила тот самый день, когда увидела их впервые. Тогда они казались чем-то совершенно невозможным. Теперь же я больше не испытывала страха. Осталось лишь спокойное ожидание. Завтра должно было стать днём, ради которого мы неделями поднимали брёвна, бегали по лесу, терпели боль в мышцах и снова возвращались к тренировкам. Завтра мывпервые по-настоящему попытаемся открыть Испытательные Врата. И где-то по ту сторону этих огромных каменных створок нас ждал Киллуа. Утро наступило непривычно тихо. Когда я открыла глаза, за окном только начинало светлеть, а первые лучи солнца ещё не успели пробиться сквозь густые кроны деревьев, окружавших владения семьи Золдиков. Несмотря на ранний час, сна не осталось совсем. Сегодня был именно тот день, к которому мы шли долгие недели, и, кажется, каждый из нас проснулся ещё до того, как Зебро успел постучать в двери комнат. За это время подъёмы до рассвета стали привычными, но сегодня всё ощущалось иначе. Никто не жаловался, не ворчал и даже не пытался оттянуть начало тренировки хотя бы на несколько минут. В воздухе чувствовалось спокойное напряжение, которое невозможно было спутать ни с чем другим. Мы молча собрались за завтраком. Даже Леорио, обычно начинавший утро с очередной шутки о том, что однажды обязательно проспит подъём, сегодня был необычно серьёзен. Разговор почти не клеился. Каждый из нас то и дело бросал взгляд в сторону окна, за которым виднелись огромные Испытательные Врата. Они всё так же возвышались над лесом, такие же величественные и неподвижные, как в тот день, когда мы впервые увидели их, однако теперь внутри уже не возникало прежнего чувства бессилия. За прошедшие недели они перестали быть символом невозможного и превратились в последнюю преграду, которую оставалось преодолеть. Закончив завтрак, мы по привычке подошли к деревянной стойке, где каждое утро лежали наши тренировочные жилеты. Я уже машинально потянулась к своему, собираясь застегнуть ремни, когда спокойный голос Зебро заставил меня остановиться. — Сегодня они вам не понадобятся. Я удивлённо подняла голову. Зебро стоял, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдал за нами. — Оставьте жилеты здесь. Несколько секунд никто не двигался. После стольких недель постоянных тренировок дополнительный вес стал настолько привычной частью нашей жизни, что мысль выйти к Испытательным Вратам без него казалась почти неправильной. Тем не менее первым ремни расстегнул Гон. За ним жилет снял Курапика, потом Леорио, и только после этого свой жилет сняла я. Стоило тяжёлому грузу опуститься на деревянную скамью, как тело неожиданно стало непривычно лёгким. Казалось, будто кто-то незаметно снял с плеч огромный камень. Спина сама собой выпрямилась, дыхание стало свободнее, а ноги словно перестали чувствовать собственный вес. Я сделала несколько осторожных шагов и удивлённо поймала себя на мысли, что двигаться стало настолько легко, будто за последние недели я каким-то образом разучилась ощущать собственное тело без постоянной нагрузки. Леорио несколько раз прошёлся по комнате, затем осторожно подпрыгнул на месте и с совершенно искренним удивлением посмотрел сначала на свои ноги, потом на Зебро. — Это вообще нормально? — растерянно спросил он. — Мне кажется, что если я сейчас побегу, то случайно перепрыгну половину тренировочной площадки. Гон громко рассмеялся. — У меня точно такое же ощущение. Зебро спокойно кивнул. — Именно ради этого вы и носили жилеты. За последние недели ваше тело привыкло постоянно работать с дополнительным весом. Теперь, когда его нет, движения кажутся необычайно лёгкими. Но не позволяйте этому ощущению обмануть вас. Сила осталась прежней. Изменилось лишь то, как вы её ощущаете. Если сейчас вы начнёте торопиться или попытаетесь действовать быстрее обычного, то потеряете всё преимущество, которое получили благодаря тренировкам. Мы молча кивнули и направились к Испытательным Вратам. Утренний воздух был прохладным, а над лесом ещё стелился лёгкий туман. Огромные каменные створки постепенно освещались первыми лучами солнца, отчего казались ещё величественнее, чем обычно. Я остановилась перед ними и невольно вспомнила тот день, когда впервые увидела их вместе с остальными. Тогда мне казалось, что человек просто не способен открыть подобные ворота собственными руками. Теперь же, глядя на серую каменную поверхность, я чувствовала не страх, а спокойную уверенность. Мы сделали всё, что было в наших силах. Всё остальное должно было решить сегодняшнее испытание. Зебро подошёл к воротам и некоторое время молча смотрел на них, словно отдавая дань уважения многолетней традиции. Затем он медленно повернулся к нам. — Сегодня вы больше не ученики, которые учатся правильно двигаться, — спокойно произнёс он. — Сегодня вы должны показать, чему научились за всё это время. Не думайте о том, сколько весят эти ворота. Не пытайтесь победить их одной только силой. Выполните всё так же, как выполняли каждый день на протяжении последних недель. Если каждый из вас действительно запомнил правильное движение, Испытательные Врата откроются. Мы одновременно подошли к первой створке и расположились рядом вдоль её массивной каменной поверхности. Гон встал справа от меня, Курапика занял место слева, а Леорио расположился ближе к внешнему краю створки, чтобы каждому хватало пространства правильно поставить ноги и свободно перенести вес тела вперёд. Когда все заняли привычную стойку, мы одновременно положили ладони на холодный камень, готовясь направить общее усилие на одну и ту же створку. Всё происходило настолько привычно, что мне уже не приходилось сознательно вспоминать наставления Зебро. Ноги сами находили правильную опору, колени слегка сгибались, спина выпрямлялась, а дыхание постепенно становилось ровным и спокойным. За долгие недели тренировок техника перестала быть чем-то, о чём нужно было думать. Она стала естественной частью каждого движения. Зебро внимательно посмотрел на каждого из нас и негромко произнёс: — Начинайте. Мы одновременно передали усилие вперёд. Первые мгновения ничего не происходило. Огромная каменная створка оставалась неподвижной, словно продолжала испытывать нашу решимость. Однако теперь внутри не возникало ни раздражения, ни желания приложить больше силы. Мы продолжали сохранять одинаковый ритм, позволяя телу работать именно так, как нас учили. Через несколько секунд из глубины древнего механизма донёсся тяжёлый глухой звук. Он был гораздо громче того тихого скрипа, который мы слышали во время предыдущих тренировок. Под ладонями прошла сильная вибрация, а затем вся каменная створка медленно дрогнула. Сначала движение было почти незаметным, но оно не прекращалось. Камень продолжал тяжело, с оглушительным скрежетом двигаться вперёд, сантиметр за сантиметром уступая нашему общему усилию. Я слышала тяжёлое дыхание Гона, который стоял рядом. Чуть дальше молча работал Курапика, полностью сосредоточившись на движении, а Леорио, крепко стиснув зубы, вкладывал в общее усилие все оставшиеся силы. Никто не произносил ни слова. Всё наше внимание было приковано только к огромной каменной створке, которая продолжала медленно открываться. Напряжение постепенно становилось почти невыносимым, однако стоило мне представить Киллуа, который находился где-то по ту сторону этих ворот и, возможно, даже не знал, насколько близко мы подобрались, как мысль первой убрать руки показалась невозможной. Рядом продолжали упираться Гон, Курапика и Леорио, и в этот момент я особенно ясно почувствовала, что ни один из нас не собирается отступать, пока створка окончательно не поддастся. И вдруг раздался оглушительный раскатистый грохот. Первая створка Испытательных Врат наконец полностью открылась. Мы ещё несколько секунд продолжали удерживать усилие, пока Зебро спокойно не поднял руку. — Достаточно. Мы одновременно сделали шаг назад и, тяжело дыша, молча смотрели на открытый проход. После стольких недель тренировок происходящее казалось настолько невероятным, что сознание просто отказывалось сразу поверить в увиденное. Лишь спустя несколько секунд Леорио тихо рассмеялся. — Значит, всё это было не зря. Я улыбнулась и перевела взгляд на Зебро. Он медленно подошёл к открытой створке, провёл ладонью по холодному камню и только после этого посмотрел на нас. В его глазах не было привычной строгости. Там читалась спокойная гордость человека, который увидел, как его ученики сделали то, что ещё совсем недавно казалось невозможным. — Поздравляю, — негромко произнёс он. — Сегодня вы заслужили право пройти через Испытательные Врата семьи Золдиков. Теперь я без всяких сомнений могу сказать, что господин Киллуа выбрал себе настоящих друзей.