Глава 29. Последнее испытание

Pov: Гон

Стоило нам пройти через первую створку Испытательных Врат, как я остановился и обернулся назад. Огромные каменные ворота медленно закрывались за нашими спинами с таким тяжёлым грохотом, что звук ещё долго эхом расходился по всей долине. Несколько недель назад они казались мне непреодолимой преградой, и тогда я даже представить не мог, что однажды мы сможем открыть их собственными силами. Теперь же они остались позади, а впереди находилась настоящая территория семьи Золдиков. Я почувствовал странное волнение, потому что понимал: с этого момента до встречи с Киллуа оставалось совсем немного. Мы неспешно двинулись по широкой каменной дороге, уходившей в глубину леса. Здесь всё выглядело иначе, чем по ту сторону ворот. Воздух казался удивительно чистым и прохладным, высокие деревья почти полностью скрывали небо, а вокруг стояла такая тишина, что были слышны лишь наши шаги и лёгкий шелест листвы. После нескольких недель, проведённых на тренировочной площадке, идти без тяжёлых жилетов было настолько непривычно, что временами казалось, будто ноги сами несут вперёд быстрее обычного. Леорио несколько раз недоверчиво посмотрел себе под ноги, потом тихо усмехнулся и покачал головой, словно до сих пор не мог привыкнуть к тому, насколько лёгким стало собственное тело. Зебро некоторое время шёл рядом с нами молча, позволяя каждому насладиться заслуженной победой, однако Сиквант неожиданно нарушил тишину. Его спокойный голос прозвучал так серьёзно, что мы почти одновременно повернули головы в его сторону. — Не расслабляйтесь, Испытательные Врата были лишь первым испытанием. Впереди вас ждёт ещё один человек, которого вам придётся убедить. Я удивлённо посмотрел на него. — Кто? Сиквант спокойно перевёл взгляд вперёд, словно уже видел того, о ком собирался рассказать. — Канария, она охраняет границу Главной резиденции семьи Золдиков. Если эта девочка решит, что вы не должны пройти дальше, никто из вас не сделает и нескольких шагов. Леорио недоверчиво хмыкнул, а потом вопросительно посмотрел сначала на Сикванта, затем на Зебро. — Подождите, вы сейчас серьёзно сказали «девочка»? — Абсолютно серьёзно, — спокойно ответил Сиквант. — Сейчас она уже стала старше, но когда её приняли на службу к Золдикам, ей было всего десять лет. Я вспомнил Киллуа. Значит, тогда они были почти ровесниками. — Господин Киллуа сразу попытался с ней подружиться, — негромко добавил Зебро. — Он всегда тянулся к людям, которые были рядом с ним, особенно если видел, что они примерно одного возраста. Однако дворецким запрещено забывать о своём месте. Госпожа Кикио внимательно следила за тем, чтобы между наследниками семьи и прислугой не возникало слишком близких отношений. Я задумчиво посмотрел на дорогу, уходившую вперёд между деревьями. Мне стало немного грустно от одной только мысли, что Киллуа даже дома не позволяли дружить с теми, кто находился рядом каждый день. — Значит, они так и не стали друзьями? — спросил я. Зебро едва заметно улыбнулся. — Канария никогда не позволяла себе обращаться к молодому господину так, как ей хотелось бы. Она всегда оставалась образцовой дворецкой, но это вовсе не означало, что ей было безразлично происходящее. Со временем она искренне прониклась симпатией к господину Киллуа и всегда переживала за него, хотя старалась никак этого не показывать. Некоторое время мы снова шли молча, пока Сиквант неожиданно не заговорил снова. — Практически сразу после того, как Канария поступила на службу, семья Золдиков решила проверить, достойна ли она звания ученицы-дворецкой. Я вопросительно посмотрел на него. — Каким образом? — Очень просто, в тот день Мике получил приказ не нападать на нарушителей. После этих слов мы все одновременно остановились. — Не нападать? — переспросил Курапика. Сиквант коротко кивнул. — Благодаря этому большая группа Охотников за головами без каких-либо препятствий добралась почти до самой Главной резиденции. Они были уверены, что самое опасное уже осталось позади, и даже не подозревали, что настоящая проверка ждёт их впереди. Я почувствовал, как внутри всё напряглось. — И что произошло потом? Сиквант ответил так же спокойно, словно рассказывал о совершенно обычном событии. — Канария встретила их одна. Леорио нахмурился. — И сколько их было? — Около ста. На несколько секунд наступила полная тишина. — Сто человек против одной десятилетней девочки? — тихо переспросила Лина. — Именно так. Я не сводил глаз с Сикванта, пытаясь понять, не шутит ли он, однако выражение его лица оставалось совершенно спокойным. — Она победила всех, — продолжил он. — Никто не смог пройти дальше. Почти все погибли ещё до того, как успели понять, с кем столкнулись. Мне трудно было представить подобную картину. Киллуа и сейчас казался мне невероятно сильным, но я понятия не имел, на что он был способен в десять лет. Однако мысль о том, что девочка того же возраста смогла в одиночку остановить сотню взрослых вооружённых людей, всё равно казалась почти невероятной. — Вы тоже были среди них? — осторожно спросил Курапика. Сиквант молча кивнул. — Я оказался единственным человеком, который выжил после той встречи. Мы с удивлением посмотрели на него. — Почему именно вы? — спросил я. На этот раз вместо Сикванта ответил Зебро. — Господин Зено решил, что человеку с подобной выдержкой найдётся место среди привратников. Так Сиквант остался здесь и спустя годы стал моим сменщиком. Сиквант никак не прокомментировал эти слова, лишь спокойно продолжил идти вперёд. Мне показалось, что он уже давно перестал воспринимать ту историю как нечто необычное, однако у меня из головы никак не выходил образ десятилетней Канарии, которая одна остановила целый отряд охотников. Мы продолжали идти по лесной дороге, а чувство, что настоящие испытания только начинаются, становилось всё сильнее. Испытательные Врата больше не казались главной преградой на нашем пути. Теперь я понимал, что впереди нас ждёт человек, который защищает дом Киллуа не потому, что обязан это делать, а потому, что искренне считает это своим долгом. И почему-то мне всё больше казалось, что убедить такую девушку пропустить нас окажется гораздо труднее, чем открыть многотонные каменные ворота. Мы прошли ещё несколько сотен метров, после чего лес неожиданно начал редеть. Высокие деревья постепенно расступались, открывая впереди просторную площадку, окружённую аккуратным деревянным ограждением. За ней дорога продолжалась дальше, уходя к скрытой среди густой зелени Главной резиденции семьи Золдиков, однако уже с первого взгляда становилось ясно, что именно здесь проходила граница, которую никто не имел права пересекать без разрешения хозяев. Несмотря на царившую вокруг тишину, место не казалось пустым. Наоборот, в воздухе ощущалось какое-то едва уловимое напряжение, словно сама территория предупреждала каждого незваного гостя, что дальше его не ждут. Посреди дороги неподвижно стояла темнокожая девочка примерно нашего возраста. Её тёмные волосы были аккуратно собраны, а в руках она спокойно держала длинную трость, больше напоминавшую оружие, чем обычную трость для ходьбы. Она не выглядела напряжённой или настороженной. Наоборот, выражение её лица оставалось совершенно спокойным, а взгляд был холодным и внимательным. Она молча наблюдала за тем, как мы приближаемся, и лишь когда между нами осталось несколько метров, негромко заговорила: — Дальше проход запрещён, немедленно возвращайтесь к Испытательным Вратам. Её голос прозвучал удивительно ровно. В нём не было ни угрозы, ни раздражения, словно она просто сообщала давно известное правило, которое не подлежало обсуждению. Мы остановились, Зебро и Сиквант остались немного позади, не вмешиваясь в происходящее. Мне показалось, что они специально решили предоставить нам возможность самим разобраться с последним препятствием. Я сделал небольшой шаг вперёд и дружелюбно улыбнулся. — Меня зовут Гон. Это мои друзья — Курапика, Леорио и Лина. Мы пришли увидеться с Киллуа. Он наш друг, и мы хотим забрать его домой. На лице девочки ничего не изменилось. — Молодой господин Киллуа сейчас не может встретиться с вами. Я повторяю ещё раз, возвращайтесь. Я внимательно посмотрел ей в глаза. Она говорила спокойно, но почему-то мне казалось, что ей самой совсем не нравится произносить эти слова. Это было похоже на Зебро в первые дни нашего знакомства. Тогда он тоже просил нас уйти не потому, что хотел прогнать, а потому, что выполнял свою работу. — Прости, — искренне сказал я. — Но мы не можем уйти. Мы проделали слишком долгий путь, чтобы развернуться прямо сейчас. Мы приехали сюда не ради неприятностей, мы просто хотим увидеть своего друга. Впервые за всё время разговора её взгляд стал чуть строже. — Если вы пересечёте эту границу, я буду вынуждена остановить вас силой. Леорио раздражённо скрестил руки на груди. — Мы уже несколько недель доказывали, что никому не желаем зла. Неужели этого недостаточно? — Недостаточно, — спокойно ответила девочка. — Моё мнение не имеет значения. Я выполняю приказ семьи Золдиков. Я глубоко вздохнул. По какой-то причине слова Зебро сами всплыли в памяти. «Она защищает этот дом так же, как мы защищаем свой долг». Сейчас я понимал, что он имел в виду. — Тогда извини. Я спокойно сделал шаг вперёд и пересёк невидимую линию, проходившую перед деревянным ограждением. В следующее мгновение всё произошло настолько стремительно, что я даже не понял, когда она сдвинулась с места. Девочка оказалась прямо передо мной, её трость описала короткую дугу, после чего мощный удар пришёлся мне прямо в грудь. Воздух мгновенно выбило из лёгких, ноги оторвались от земли, и уже через секунду я с силой ударился спиной о землю в нескольких метрах от того места, где стоял всего мгновение назад. Леорио шагнул вперёд первым. — Гон! Лина и Курапика одновременно приготовились броситься ко мне, однако я быстро поднял руку, останавливая их прежде, чем они успели сделать ещё хоть один шаг. — Не вмешивайтесь, — с трудом выдохнул я, медленно поднимаясь на ноги. Я почувствовал тупую боль в груди, но никаких серьёзных повреждений не было. Девочка явно могла ударить намного сильнее. Значит, она действительно не пыталась причинить мне вред, она лишь выполняла свою работу. Я снова посмотрел на неё и неожиданно улыбнулся. — Хороший удар. На лице девочки промелькнуло едва заметное удивление, которое исчезло почти так же быстро, как появилось. — Возвращайтесь, — повторила она. — Следующий удар будет таким же. Я покачал головой. — Нет, пока я могу подняться, я буду идти вперёд. Потому что Киллуа — мой друг, а друзей не бросают. С этими словами я вновь сделал шаг к невидимой границе. Она не ответила, лишь крепче сжала трость и снова заняла прежнюю стойку, всем своим видом показывая, что не собирается отступать ни на шаг. В её глазах по-прежнему не было злости или ненависти. Они оставались такими же спокойными и сосредоточенными, как в тот момент, когда мы только подошли к границе Главной резиденции. Именно это почему-то убеждало меня сильнее любых слов. Она действительно не хотела сражаться с нами, просто не видела другого выхода. Я медленно подошёл к невидимой линии ещё раз и, не отводя взгляда от Канарии, спокойно переступил её. На этот раз я был готов к удару и успел заметить, как её фигура почти мгновенно сорвалась с места. Трость вновь описала короткую дугу, однако скорость оказалась настолько высокой, что защититься всё равно не получилось. Новый удар пришёлся в плечо и грудь одновременно. Всё тело словно пронзила резкая боль, а через мгновение я снова отлетел назад и тяжело покатился по земле. Несколько секунд перед глазами всё расплывалось, однако я лишь крепче сжал зубы, поднялся на ноги и, стряхнув пыль с одежды, вновь направился вперёд. — Гон, хватит! — не выдержал Леорио. — Она же просто переломает тебе все кости! Я остановился лишь на мгновение и, обернувшись, посмотрел на друзей. — Нет, она могла сделать это ещё первым ударом, если бы действительно хотела. Канария специально сдерживается. Лина перевела взгляд на девочку и медленно кивнула. — Он прав, она не бьёт в жизненно важные точки,а просто не позволяет ему пройти. Канария едва заметно вздрогнула, услышав эти слова, но ничего не сказала. Я снова сделал шаг вперёд. Третий удар оказался сильнее предыдущих. На этот раз трость врезалась в бок, выбивая воздух из лёгких. Мир на несколько секунд перевернулся, земля больно ударила в спину, а в ушах зазвенело. Подняться оказалось заметно труднее, чем раньше. Всё тело отзывалось тупой болью, руки дрожали от напряжения, а дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Несмотря на это, я медленно выпрямился и, сделав глубокий вдох, вновь посмотрел прямо на Канарию. — Почему? — тихо спросила она. Я непонимающе наклонил голову. — Почему ты продолжаешь вставать? Я улыбнулся, хотя сделать это оказалось непросто. — Потому что по ту сторону этой границы находится мой друг. Если ради встречи с Киллуа нужно подняться ещё сто раз, значит, я поднимусь сто раз. Если нужно тысячу — поднимусь тысячу. Я не собираюсь уходить домой, пока не увижу его собственными глазами. Несколько секунд Канария молчала. Впервые за всё время нашего разговора в её взгляде появилось что-то похожее на сомнение. Оно длилось совсем недолго, но я успел его заметить. Потом она снова крепче сжала трость и тихо произнесла: — Тогда я продолжу выполнять свой долг. Я коротко кивнул. — А я — свой. После этих слов я вновь переступил границу, и всё повторилось: стоило мне сделать шаг вперёд, как Канария одним точным ударом отбрасывала меня назад, однако я каждый раз поднимался, стряхивал с одежды пыль, возвращался на прежнее место и снова пытался пройти. Солнце постепенно поднималось всё выше, потом медленно начало клониться к горизонту. За это время никто из нас почти не произнёс ни слова. Леорио всё сильнее сжимал кулаки, Курапика молча наблюдал за происходящим, стараясь не вмешиваться, а Лина с тревогой следила за каждым моим новым подъёмом. Несколько раз она делала шаг вперёд, словно собираясь остановить меня, однако всякий раз встречалась со мной взглядом и оставалась на месте, понимая, что переубедить меня сейчас невозможно. К вечеру одежда покрылась пылью, на руках появились ссадины, а каждое движение отзывалось болью во всём теле. Поднявшись после очередного удара, я почувствовал, как ноги едва заметно дрожат от усталости, однако всё равно сделал ещё один шаг к невидимой границе. Именно тогда Канария неожиданно опустила трость. Она долго молча смотрела на меня, после чего впервые перевела взгляд на моих друзей. — Остановите его, — тихо сказала она. — Если так будет продолжаться, он просто потеряет сознание. Леорио стиснул зубы. — Сам бы с удовольствием, только он всё равно не послушает. Курапика спокойно покачал головой. — Если бы мы попытались удержать Гона силой, он всё равно нашёл бы способ вырваться. Лина посмотрела прямо в глаза Канарии. — Мы знаем его слишком давно. Пока он считает, что поступает правильно, остановить его невозможно. Канария медленно опустила взгляд. Несколько секунд она молчала, словно пытаясь найти хоть какое-то решение, которого не существовало. Потом она снова посмотрела на меня, и в её голосе впервые прозвучала не суровость дворецкой, а искреннее человеческое беспокойство. — Тогда, пожалуйста, спасите господина Киллуа. Я удивлённо поднял голову. — Конечно, именно поэтому мы и пришли сюда. Мои слова ещё не успели раствориться в вечерней тишине, как воздух внезапно рассёк едва различимый свист. Всё произошло настолько быстро, что я даже не сразу понял, что именно случилось. Голова Канарии резко дёрнулась в сторону, её тело на мгновение потеряло равновесие, после чего она медленно опустилась на одно колено, продолжая сжимать в руке свою трость. Только сейчас я заметил тонкую металлическую иглу, глубоко вошедшую ей в висок. По щеке медленно потекла тонкая струйка крови. Я инстинктивно сделал шаг вперёд, собираясь помочь ей подняться, однако Зебро неожиданно вытянул руку, преграждая мне дорогу. Его лицо оставалось таким же спокойным, как и всегда, но взгляд стал необычайно серьёзным. — Не двигайся, — тихо произнёс он. — Сейчас не время. Я непонимающе посмотрел на него, однако уже в следующее мгновение почувствовал чьё-то тяжёлое присутствие. Оно было совсем другим, чем у Канарии. Если от неё исходила спокойная решимость человека, который просто выполняет свою работу, то теперь сама атмосфера вокруг словно стала тяжелее. Медленно подняв голову, я увидел высокую женщину, стоявшую на широкой каменной лестнице, ведущей к Главной резиденции семьи Золдиков. На ней было пышное тёмно-фиолетовое платье с многочисленными белыми оборками и широкополая шляпа, украшенная светлыми цветами, а голову и нижнюю часть лица почти полностью скрывали плотные бинты. Глаза закрывал массивный тёмный визор, на поверхности которого мерцал маленький красный огонёк, поэтому понять, куда именно она смотрит, было невозможно, однако я почему-то сразу почувствовал, что всё её внимание сосредоточено на нас. Рядом с ней неподвижно стоял маленький мальчик в традиционной одежде семьи Золдиков. Он сохранял абсолютно спокойное выражение лица, словно подобные сцены были для него самой обычной частью повседневной жизни. Женщина медленно спустилась на несколько ступеней ниже и негромко рассмеялась. Этот смех прозвучал странно, в нём не чувствовалось ни радости, ни веселья. Скорее, это был холодный смех человека, которому происходящее доставляет лишь мимолётное любопытство. Она внимательно осмотрела сначала меня, затем Курапику, Леорио и Лину, после чего едва заметно наклонила голову. — Значит, именно вы и есть друзья моего дорогого Киллуа, — протянула она с почти ласковой интонацией. — Честно говоря, я ожидала увидеть совсем других людей. Ради вас мой сын устроил столько неприятностей всей семье, а передо мной стоят самые обычные дети. Я ничего не ответил. Моё внимание было приковано к Канарии. Девушка всё ещё стояла на одном колене, не поднимая головы, и, несмотря на кровь, медленно стекавшую по её лицу, даже не пыталась вытащить иглу. Было очевидно, что она думает вовсе не о собственной боли. — Простите, госпожа Кикио, — тихо произнесла она. Женщина даже не посмотрела в её сторону. — Молчать. Её голос мгновенно стал холодным и жёстким. — Ты забыла своё место. Дворецкий не имеет права жалеть нарушителей, какими бы безобидными они ни казались. Пока ты носишь форму семьи Золдиков, твоё мнение не имеет никакого значения. Ты обязана выполнять приказ, а не проявлять сочувствие. Я почувствовал, как внутри начинает медленно подниматься раздражение. Канария весь день останавливала меня, снова и снова отбрасывала назад, но ни разу не попыталась причинить серьёзный вред. Она честно исполняла свой долг, а сейчас её наказали только за то, что она позволила себе проявить обычное человеческое сострадание. — Она ничего плохого не сделала, — твёрдо произнёс я. Кикио повернула визор в мою сторону, после чего снова тихо рассмеялась. — Неужели? Для семьи Золдиков подобная слабость является серьёзной ошибкой. Дворецкий существует не для того, чтобы думать самостоятельно. Его обязанность — беспрекословно выполнять приказ хозяев. Если он начинает ставить собственные чувства выше долга, значит, он перестаёт быть хорошим дворецким. Лина сделала шаг вперёд, однако Курапика осторожно коснулся её плеча, без слов прося сохранять спокойствие. Я понимал, почему он это сделал. Сейчас перед нами стояла мать Киллуа, и одно неверное движение могло только ухудшить положение Канарии. Кикио ещё раз внимательно посмотрела на каждого из нас, после чего её голос вновь стал удивительно спокойным. — Раз уж вы проделали столь долгий путь, я передам вам слова моего сына. Киллуа приносит свои извинения, однако встретиться с вами он не сможет. Поэтому можете считать своё путешествие законченным и возвращаться домой. Я крепко сжал кулаки и посмотрел на неё. — Это ложь. На несколько секунд вокруг стало совершенно тихо. — Почему ты так решил? — с любопытством спросила Кикио. — Потому что я знаю Киллуа. Если бы он действительно мог говорить с нами сам, он никогда не попросил бы нас просто уйти. Он обязательно вышел бы к нам, даже если бы пришлось сбежать из дома ещё раз. Несколько секунд женщина молча смотрела на меня, словно пыталась понять, действительно ли я верю собственным словам. Потом она лишь едва заметно усмехнулась. — Какая забавная уверенность. В этот самый момент со стороны Главной резиденции неожиданно раздался громкий звонок внутренней связи. Один из дворецких быстро подбежал к Кикио, почтительно поклонился и что-то тихо произнёс, так что мы не смогли расслышать ни единого слова. Однако даже этого оказалось достаточно, чтобы её поведение мгновенно изменилось. Если ещё секунду назад она сохраняла полное спокойствие, то теперь красный огонёк на визоре резко вспыхнул, а всё её тело на мгновение застыло от потрясения. — Что?! — резко воскликнула она. — Сильва выпустил Киллуа из карцера?! Она буквально застыла на месте, словно отказывалась поверить услышанному, однако уже через мгновение резко развернулась в сторону особняка. — Как он мог принять подобное решение, даже не посоветовавшись со мной?! Её спокойствие исчезло без следа. Не обращая больше никакого внимания на нас, она почти бегом поднялась на несколько ступеней, однако затем неожиданно остановилась и резко обернулась к Канарии. — Раз уж Сильва решил отпустить Киллуа, проводи этих детей в гостевой особняк, — холодно приказала она. — Пусть дождутся его там и не покидают здание без сопровождения дворецких. — Будет исполнено, госпожа Кикио, — Канария почтительно склонила голову. Больше ничего не добавив, женщина поспешила вверх по лестнице, продолжая громко возмущаться решением мужа. Маленький мальчик, до этого молча наблюдавший за происходящим, спокойно поклонился и без единого слова последовал за матерью. Мы ещё несколько секунд молча смотрели им вслед, пока их силуэты окончательно не исчезли среди деревьев. Лишь после этого Зебро медленно опустил руку, которой всё это время удерживал меня. Я сразу же подошёл к Канарии и осторожно присел рядом. — Ты как? Она медленно подняла голову. Несмотря на кровь, продолжавшую стекать по виску, на её лице неожиданно появилась едва заметная улыбка. — Всё хорошо, госпожа Кикио прекрасно контролирует силу своих выстрелов. Если бы она действительно хотела наказать меня всерьёз, сейчас я уже не смогла бы с вами разговаривать. Я попытался подняться, однако стоило мне выпрямиться, как перед глазами на мгновение потемнело, а ноги предательски дрогнули. Пришлось опереться ладонью о землю, чтобы снова не упасть, и только теперь, когда необходимость раз за разом пересекать границу исчезла, я по-настоящему почувствовал последствия всех полученных ударов. Грудь болезненно сжималась при каждом глубоком вдохе, плечо почти не слушалось, а тупая боль в боку становилась сильнее при любом неосторожном движении. — Только не говори, что с тобой тоже всё хорошо, — раздражённо произнёс Леорио, быстро подходя ближе. — Ты едва на ногах стоишь. Я хотел возразить, однако Лина уже оказалась рядом и осторожно взяла меня под руку, не позволяя снова потерять равновесие. — Хотя бы сейчас не упрямься, — тихо сказала она. — Канария больше тебя не останавливает, поэтому доказывать уже ничего не нужно. На этот раз я не стал спорить и позволил ей помочь мне подняться. Канария внимательно осмотрела меня, однако Леорио уже присел рядом и осторожно провёл ладонью по рёбрам, плечу и боку, несколько раз потребовав глубоко вдохнуть. — Переломов, похоже, нет, — наконец произнёс он. — Канария действительно контролировала каждый удар, но ушибов у тебя достаточно, чтобы ближайшие несколько часов любое движение причиняло боль. — Я смогу дойти, — заверил я их, осторожно выпрямляясь. — До Киллуа осталось совсем немного. Я облегчённо выдохнул, а внутри впервые за весь день появилось чувство, похожее на надежду. Если Киллуа действительно выпустили из карцера, значит, после всех этих недель тренировок, боли и бесконечного ожидания до нашей встречи наконец оставалось совсем немного. Канария ещё несколько секунд неподвижно стояла на месте, словно пыталась окончательно успокоиться после произошедшего. Затем она медленно подняла руку, осторожно вытащила тонкую металлическую иглу из виска и приложила к небольшой ранке белоснежный платок. Кровь почти сразу перестала течь, однако девушка всё равно не убирала руку, пока не убедилась, что полностью привела себя в порядок. Только после этого она глубоко вдохнула, выпрямилась и вновь приняла ту безупречно спокойную осанку, которая была у неё с самого момента нашей встречи. Если бы не тонкая красная полоска накоже, можно было бы подумать, что ничего необычного здесь вовсе не произошло. Некоторое время она молча смотрела на нас, после чего неожиданно сделала глубокий поклон. — Прошу простить меня за всё, что здесь произошло. Я понимала, что вы пришли не причинять вред семье Золдиков и не собирались нарушать покой владений. Более того, с самого начала мне было известно, что вы действительно являетесь друзьями молодого господина Киллуа. Однако независимо от собственных чувств я обязана выполнять приказы семьи. Пока мне было велено никого не пропускать, я не могла поступить иначе. Я сразу отрицательно покачал головой, потому что за весь сегодняшний день ни разу не почувствовал к ней злости. — Тебе совершенно не за что извиняться. Если бы ты просто позволила нам пройти, значит, плохо выполнила бы свою работу. Киллуа всегда говорил, что уважает людей, которые честно делают то, что должны. Мне кажется, он скорее расстроился бы, если бы из-за него у тебя возникли серьёзные неприятности. После этих слов Канария ненадолго опустила взгляд. На её лице впервые появилось выражение, совершенно не похожее на привычное спокойствие профессиональной дворецкой. Казалось, она на мгновение снова стала обычной девочкой нашего возраста. — Молодой господин действительно сказал бы именно так, — тихо произнесла она. — Несмотря на то что семья требовала соблюдать дистанцию, он всегда относился ко мне как к обычному человеку. Именно поэтому мне очень хотелось, чтобы однажды ему удалось встретить настоящих друзей. Теперь, увидев вас собственными глазами, я окончательно убедилась, что он не ошибся. Леорио облегчённо выдохнул и, впервые за долгое время перестав хмуриться, посмотрел на Канарию уже совсем другими глазами. — Получается, теперь ты больше не собираешься нас останавливать? Канария спокойно покачала головой. — Нет. Госпожа Кикио приказала проводить вас в гостевой особняк и принять как гостей семьи Золдиков. Следовательно, теперь моей обязанностью является не препятствовать вашему пути, а сопроводить вас туда и убедиться, что во время ожидания вам ничего не угрожает. Мы с удивлением переглянулись. После всего, что произошло за сегодняшний день, было непривычно слышать, что теперь нас называют гостями. — Значит, мы действительно сможем увидеть Киллуа? — не скрывая волнения, спросил я. Канария посмотрела мне прямо в глаза и едва заметно улыбнулась. — Если сообщение, которое получила госпожа Кикио, было правдивым, молодой господин уже освобождён. Думаю, ждать осталось совсем недолго. Эти слова заставили сердце забиться гораздо быстрее. Всё путешествие, начавшееся ещё после окончания экзамена на Охотника, внезапно показалось совсем коротким. В памяти один за другим всплывали события последних недель: рассказы жителей Падокии о семье Золдиков, огромные Испытательные Врата, бесконечные тренировки, тяжёлые жилеты, вечера в домике сторожей, истории Зебро о детстве Киллуа и сегодняшний день, когда мне снова и снова приходилось подниматься после ударов Канарии. Всё это постепенно складывалось в один длинный путь, который наконец подходил к своему завершению. Зебро, до этого молча наблюдавший за нашим разговором, наконец подошёл немного ближе и добродушно улыбнулся. — Похоже, дальше вы справитесь без нас. Канария проводит вас к гостевому особняку, а нам с Сиквантом пора возвращаться к Испытательным Вратам. Нельзя оставлять вход во владения без присмотра слишком надолго. Я посмотрел сначала на него, затем на Сикванта и неожиданно почувствовал лёгкую грусть. За несколько недель, проведённых в домике сторожей, эти двое успели стать для нас почти такими же участниками путешествия, как остальные. Именно они научили нас справляться с тяжестью Испытательных Врат, терпеливо наблюдали за тренировками и помогли пройти первый участок пути к Киллуа. — Спасибо вам, — искренне произнёс я. — Без вашей помощи мы никогда не добрались бы так далеко. — Вы сами открыли ворота, — спокойно напомнил Сиквант. — Мы лишь показали, что это возможно. Зебро утвердительно кивнул, после чего перевёл взгляд на дорогу, ведущую к Главной резиденции. — А теперь идите. Вы слишком долго добирались до своего друга, чтобы заставлять его ждать ещё дольше. Мы попрощались с ними и вслед за Канарией продолжили путь, однако теперь двигались значительно медленнее. Несколько раз я оглядывался назад, пока фигуры Зебро и Сикванта окончательно не скрылись между деревьями. Лина по-прежнему поддерживала меня под руку, хотя я несколько раз пытался убедить её, что способен идти самостоятельно. Каждый шаг отзывался тупой болью в боку, а при слишком глубоком вдохе грудь неприятно сжималась, поэтому вскоре мне пришлось признать, что без её помощи дорога до гостевого особняка заняла бы гораздо больше времени. Постепенно деревья становились реже, и между их густыми кронами всё отчётливее начинали проступать величественные здания резиденции семьи Золдиков. Даже после рассказов экскурсовода и всего увиденного у Испытательных Врат действительность производила гораздо более сильное впечатление. Огромные особняки, идеально ухоженные дорожки, бескрайние сады и высокая каменная ограда выглядели настолько величественно, что трудно было поверить, будто для Киллуа всё это долгие годы являлось самым обычным домом. Почему-то именно сейчас я особенно ясно понял, насколько сильно он мечтал увидеть внешний мир, если однажды без колебаний сбежал отсюда всего лишь ради возможности познакомиться с другими людьми. Леорио с нескрываемым любопытством оглядывался по сторонам, иногда тихо присвистывая от увиденного, однако даже он на этот раз не спешил отпускать привычные шутки. Курапика внимательно изучал территорию, словно стараясь запомнить каждую деталь, а Лина задумчиво рассматривала многочисленные дорожки, уходившие в разные стороны. Казалось, каждый из нас сейчас думал об одном и том же человеке, ради которого мы проделали весь этот путь. Спустя несколько минут Канария остановилась возле красивого двухэтажного особняка, окружённого идеально ухоженным садом. Несмотря на то что он был заметно меньше Главной резиденции, его размеры и роскошь всё равно поражали воображение. Белоснежные стены, высокие окна, широкая каменная лестница и безупречно подстриженные кустарники вокруг здания выглядели так, словно за ними ухаживали с особой тщательностью каждый день. — Это гостевой особняк семьи Золдиков, — спокойно произнесла Канария. — Прошу вас пройти внутрь. Она открыла тяжёлую дверь, пропуская нас вперёд. Просторный холл оказался настолько большим, что его легко можно было принять за зал какого-нибудь дворца. Посреди помещения нас уже ожидал высокий мужчина в строгом тёмном костюме. Его осанка была безупречно ровной, тёмные волосы гладко зачёсаны назад, тонкие очки придавали лицу ещё более холодное и собранное выражение, а небольшая аккуратная бородка на подбородке делала его старше и строже. Во всём его облике чувствовались сдержанность, точность и та особая вежливость, за которой сразу угадывалась привычка полностью держать ситуацию под контролем. Возле стены стояли мягкие кресла, и Канария почти сразу предложила мне сесть. Сначала я хотел отказаться, однако стоило остановиться после долгой дороги, как боль в ногах и боку стала гораздо заметнее, поэтому спорить не стал. Даже сидя, я чувствовал неприятную тяжесть во всём теле, но волнение перед встречей с Киллуа не позволяло обращать на неё слишком много внимания. Дворецкий внимательно обвёл нас спокойным взглядом поверх тонких очков, после чего неожиданно низко поклонился. — Добро пожаловать, меня зовут Гото. По распоряжению госпожи Кикио вы являетесь почётными гостями семьи Золдиков, поэтому позвольте принести искренние извинения за доставленные неудобства. Молодой господин Киллуа уже направляется сюда, поэтому прошу вас немного подождать. Чтобы ожидание не показалось слишком долгим, я предлагаю вам сыграть со мной в одну небольшую игру. Несколько секунд в просторном холле царила полная тишина. Я внимательно посмотрел на Гото, пытаясь понять, шутит он или говорит совершенно серьёзно. После всего, что нам пришлось пережить за последние недели, мысль о какой-то игре казалась настолько неожиданной, что я даже не сразу нашёлся с ответом. Мы только что наконец добрались до резиденции семьи Золдиков, узнали, что Киллуа уже освобождён и направляется сюда, поэтому единственным нашим желанием было поскорее увидеться с другом. Однако выражение лица Гото оставалось абсолютно спокойным. Он явно не собирался менять своё решение. — Простите, — осторожно произнёс я. — Но если Киллуа уже идёт сюда, разве нельзя просто немного подождать? Мы никуда не торопимся. Нам вполне достаточно знать, что с ним всё в порядке. Гото медленно покачал головой. — Боюсь, это невозможно. Молодой господин действительно уже направляется сюда, однако до его прибытия остаётся некоторое время. Госпожа Кикио поручила принять вас как дорогих гостей, а я, как старший дворецкий, обязан обеспечить, чтобы ожидание прошло с пользой. Последнее слово прозвучало настолько спокойно, что Леорио подозрительно прищурился. — Что-то мне совсем не нравится, как вы это сказали. На лице Гото не дрогнул ни один мускул. — В таком случае позвольте сразу объяснить правила. Игра очень проста. Я возьму обычную монету, подброшу её вверх, после чего поймаю одной рукой и спрячу. Ваша задача заключается лишь в том, чтобы определить, в какой руке находится монета. Никаких сложных условий, всё предельно честно. Леорио облегчённо выдохнул. — И всего-то? Я уж думал, вы предложите открыть ещё одни ворота. Однако Гото продолжил говорить таким же ровным голосом, словно не услышал его шутки. — Разумеется, существуют дополнительные условия, — продолжил Гото. — Каждый из вас может ошибиться только один раз. После первой ошибки участник выбывает и больше не имеет права отвечать. Если же ошибутся все четверо, игра закончится вашим поражением. Я почувствовал, как внутри снова появилось неприятное напряжение. — И что будет, если мы проиграем? — В случае поражения встреча всё равно состоится, однако до получения нового распоряжения вы сможете разговаривать с молодым господином только в присутствии старших дворецких, — спокойно ответил Гото. Леорио недовольно нахмурился. — Мы уже получили разрешение пройти сюда. Зачем тогда устраивать ещё одну проверку? — Потому что господин Сильва поручил мне лично убедиться, что люди, которых молодой господин называет своими друзьями и к которым так стремится вернуться, действительно заслуживают его доверия. Госпожа Кикио позволила вам дождаться сына в гостевом особняке, и я не собираюсь нарушать её распоряжение, однако до окончания проверки не имею права оставить вас с господином Киллуа без сопровождения. — А если мы вообще откажемся играть? — спросил Курапика. Гото ненадолго перевёл взгляд на Канарию. — Тогда я буду вынужден считать, что вы не готовы соблюдать установленные здесь правила. Встреча всё равно состоится, но только в присутствии старших дворецких, а Канария будет временно отстранена от сопровождения гостей до окончания служебной проверки. Я медленно перевёл взгляд на Канарию, однако она ничего не сказала, лишь молча опустила глаза, и это молчание оказалось красноречивее любых слов. В следующую секунду Леорио резко шагнул вперёд. — Вы собираетесь наказать её только потому, что мы не захотим участвовать в вашей игре? — Нет, — спокойно ответил Гото. — Канария уже позволила личным чувствам повлиять на своё поведение и проявила сочувствие там, где от дворецкого ожидалось беспрекословное исполнение обязанностей. Я не причиню ей вреда, однако как старший дворецкий не могу полностью проигнорировать произошедшее. Ваше поведение покажет, действительно ли она поступила правильно, решив вам довериться. Я почувствовал, как внутри поднимается возмущение, но одновременно понимал, что спор только ухудшит положение. Канария уже достаточно рисковала ради нас, и теперь мы должны были доказать, что её доверие не было ошибкой. — Хорошо, — произнёс я, посмотрев прямо на Гото. — Мы будем играть. Леорио повернулся ко мне, собираясь возразить, однако я спокойно продолжил: — Не потому, что вы заставили нас, а потому, что Канария поверила нам. Мы не позволим ей пожалеть об этом. Гото несколько секунд внимательно смотрел на меня, после чего едва заметно кивнул. — Именно это я и хотел услышать. Он медленно достал из кармана небольшую серебристую монету, положил её на раскрытую ладонь и показал нам. — Прошу внимательно запомнить её. Мы одновременно кивнули. Гото плавным движением подбросил монету вверх. Она несколько раз перевернулась в воздухе, ярко сверкнув в лучах заходящего солнца, проникавших через высокие окна гостевого особняка, после чего с едва слышным звоном опустилась обратно. В следующее мгновение его руки пришли в движение с такой скоростью, что я почти сразу перестал различать их. Монета исчезла из виду, пальцы Гото мелькали всё быстрее, а спустя несколько секунд он спокойно остановился и вытянул перед собой обе сжатые ладони. — Итак, — произнёс он, — игра начинается. Я внимательно посмотрел на две его руки, стараясь не отвлекаться ни на что вокруг. Сначала мне показалось, что задача действительно окажется довольно простой. Монета всего одна, рук всего две, а значит, если внимательно следить за каждым движением, ошибиться будет трудно. Однако эта уверенность исчезла почти сразу, стоило мне вспомнить, как двигались пальцы Гото всего несколько секунд назад. Его руки перемещались настолько быстро и точно, что взгляд попросту не успевал уловить момент, когда монета переходила из одной ладони в другую. Даже сейчас, когда он спокойно стоял перед нами с двумя одинаково сжатыми кулаками, я совершенно не представлял, где именно она находится. — Кто хочет отвечать первым? — спокойно спросил Гото. Мы переглянулись. Несколько секунд никто не решался открыть рот. Я чувствовал, что все думают об одном и том же. Ошибиться можно было лишь один раз, а значит, каждое решение становилось гораздо важнее, чем казалось на первый взгляд. Леорио негромко кашлянул и сделал шаг вперёд. — Ладно, попробую я. Гото едва заметно кивнул. — Прошу. Леорио внимательно посмотрел сначала на левую руку, затем на правую, после чего несколько раз недоверчиво прищурился, словно надеялся заметить хоть какую-нибудь подсказку. Прошла почти целая минута, однако выражение его лица становилось лишь всё более растерянным. — Не торопитесь, — спокойно произнёс Гото. — Время в этой игре не ограничено. — Было бы намного проще, если бы вы хоть немного нервничали, — тяжело вздохнул Леорио. — У вас даже руки не дрожат. — Для дворецкого подобные игры являются частью подготовки. Леорио обречённо покачал головой, после чего наконец указал пальцем на правую руку. — Пусть будет эта. Гото без лишних слов медленно раскрыл правую ладонь. Она оказалась пустой. Леорио несколько секунд неподвижно смотрел на неё, после чего медленно закрыл лицо руками. — Всё, даже не удивлён. Гото спокойно раскрыл левую ладонь. На ней лежала серебристая монета. — Господин Леорио выбывает из игры. Леорио тяжело вздохнул и сделал несколько шагов назад. — Простите, похоже, пользы от меня сегодня немного. Я покачал головой. — Не переживай, нас ещё трое. Гото снова положил монету на ладонь. — Продолжим. Монета снова взлетела вверх. На этот раз я внимательно следил не только за ней, но и за каждым движением пальцев Гото. Мне казалось, что несколько раз я действительно заметил момент, когда монета оказалась в его левой руке, однако уже через долю секунды уверенность снова исчезла. Его движения были настолько плавными и естественными, что отличить настоящий жест от обманного было практически невозможно. Когда руки снова остановились, вперёд вышла Лина. Она долго молчала, внимательно наблюдая за обеими ладонями, словно пыталась найти закономерность в том, как стояли пальцы или как были напряжены запястья. Я понимал, что она ищет хоть какую-нибудь мелочь, которая могла бы подсказать правильный ответ, однако лицо Гото оставалось совершенно непроницаемым. — Думаю, левая, — наконец произнесла Лина. Гото спокойно раскрыл левую ладонь. Она тоже была пустой. На этот раз никто не произнёс ни слова. Гото медленно раскрыл вторую руку. Монета снова лежала там. — Госпожа Лина также выбывает. Я заметил, как Лина тихо выдохнула и медленно отошла назад. Было видно, что она расстроилась не из-за собственного проигрыша, а потому, что теперь права на ошибку оставались только у нас с Курапикой. В просторном холле снова стало тихо. Теперь взгляд Гото остановился на Курапике. — Прошу. Курапика спокойно подошёл ближе. В отличие от нас, он не смотрел на сами руки. Его внимание было приковано к лицу дворецкого, к движениям плеч, положению корпуса и даже дыханию. Казалось, он пытался увидеть то, чего никто из нас не замечал. Прошла почти минута, наконец Курапика медленно поднял руку. — Правая. Гото открыл правую ладонь, однако она оказалась пустой. Курапика лишь едва заметно прикрыл глаза, словно заранее ожидал именно такого результата. — Господин Курапика тоже ошибся. В просторном холле вновь воцарилась напряжённая тишина. После поражения Курапики никто больше не произносил ни слова. Леорио с досадой смотрел себе под ноги, Лина задумчиво не сводила взгляда с рук Гото, а сам Курапика сохранял привычное спокойствие, хотя я хорошо понимал, что внутри он наверняка переживает не меньше остальных. Теперь право на ошибку оставалось только у меня. Если я выберу неверную руку, игра закончится нашим поражением, и поговорить с Киллуа без присутствия старших дворецких нам не позволят. Мы проделали слишком долгий путь, чтобы позволить всему закончиться именно так. Кроме того, я не хотел, чтобы Гото решил, будто она ошиблась, поверив нам. Гото неторопливо поднял монету на уровень глаз, позволяя мне ещё раз внимательно рассмотреть её, после чего лёгким движением большого пальца отправил вверх. Серебристый круг несколько раз перевернулся в воздухе, ярко блеснув в лучах заходящего солнца, а затем начал опускаться прямо к раскрытой ладони дворецкого. Его руки пришли в движение настолько быстро, что уже спустя мгновение я снова потерял монету из виду. Пальцы Гото мелькали перед глазами, ладони несколько раз пересеклись, а затем он спокойно вытянул перед собой два одинаково сжатых кулака. — Господин Гон, теперь ваш ход. Я не торопился отвечать. Сначала внимательно посмотрел на его кулаки, однако они ничем не отличались друг от друга. Потом перевёл взгляд на запястья и неожиданно заметил, что правую руку Гото держит немного иначе. Она казалась такой же расслабленной, как левая, но почти не двигалась, а край рукава был слегка приподнят, словно дворецкий старался случайно не задеть спрятанный предмет. Тогда я вспомнил точные слова, которыми он объяснял правила. Гото попросил определить, в какой руке находится монета, но ни разу не сказал, что она обязательно будет спрятана внутри одного из кулаков. Мы сами решили, что должны смотреть только на его ладони, а он позволил нам поверить в это. Я медленно поднялся с кресла, стараясь не обращать внимания на боль в боку, и подошёл немного ближе. — Монета находится в правой руке. Гото едва заметно приподнял бровь. — Вы уверены? — Да, только она не внутри кулака. В просторном холле стало совершенно тихо. Леорио непонимающе нахмурился, Лина пристально посмотрела на правую руку дворецкого, а Курапика почти сразу перевёл взгляд на его запястье. — Вы сказали, что мы должны определить, в какой руке находится монета, — продолжил я. — Но не говорили, что спрячете её в ладони. Думаю, вы удерживаете её с тыльной стороны правой руки, между пальцами. Несколько секунд Гото молча смотрел на меня, после чего медленно раскрыл левую ладонь. Она оказалась пустой. Затем он разжал правый кулак, однако монеты внутри тоже не было. Леорио растерянно моргнул. — Но тогда где она? Гото неторопливо повернул правую кисть. На тыльной стороне ладони, зажатая между двумя пальцами так, что её невозможно было заметить спереди, находилась серебристая монета. — Именно здесь, — спокойно произнёс дворецкий. Я облегчённо выдохнул. — Значит, я угадал? — Нет, — ответил Гото, убирая монету в карман. — Вы не угадали. Вы внимательно выслушали правила, заметили то, что остальные приняли как нечто очевидное, и назвали точное местонахождение монеты. Поэтому вы победили. Леорио несколько секунд молчал, а потом неожиданно рассмеялся. — Честно говоря, я вообще ничего не понял, но раз Гон выиграл, значит, всё было не зря. Лина облегчённо улыбнулась, а Курапика, как обычно сохраняя спокойствие, лишь едва заметно кивнул, словно давно ожидал, что именно Гону удастся найти выход там, где остальные искали правильный ответ. Гото ещё раз внимательно посмотрел на каждого из нас, после чего впервые за всё время позволил себе лёгкую улыбку. — Теперь я понимаю, почему молодой господин так стремился вернуться именно к вам. Он нашёл друзей, которые не сдаются, не ищут лёгких путей и продолжают думать даже тогда, когда остальные уже готовы признать поражение. Признаться, я рад, что именно такие люди стоят сейчас передо мной. Не успел он договорить, как где-то в глубине особняка послышались быстрые шаги. Они становились всё ближе с каждой секундой, а потом по длинному коридору разнёсся хорошо знакомый голос, который я не смог бы перепутать ни с чьим другим. — Гон! Я резко обернулся к двери, и боль тут же отозвалась в боку, однако в тот момент я почти не почувствовал её. На моём лице сама собой появилась широкая улыбка. Киллуа наконец пришёл.