Глава 4. Тени и откровения

      День, начавшийся с задумчивости и апатии, к обеду принёс Кейт пробуждение. Мозг, уставший от бесконечных размышлений о вчерашнем конфузе в хранилище, требовал новой информации для анализа. Она решила отправиться в библиотеку — единственное место в этом замке, где тишина и запах книг могли подарить ей хотя бы иллюзию покоя.       Она шла по коридору, обдумывая свойства лунного камня в составе приворотных зелий, когда из-за поворота в неё кто-то влетел на полной скорости. Благо, реакция у Кейт была отменной, и она устояла на ногах, лишь сделав шаг назад. Тот, с кем она столкнулась, оказался Роном Уизли.       Рыжий гриффиндорец отскочил от неё, как от прокажённой, и его лицо мгновенно исказила гримаса отвращения.       — Смотри, куда прёшь, Лирайх! — выплюнул он. — Думаешь, если тебя перевели на шестой курс, так можно расталкивать всех локтями?       Кейт ничего не ответила. Она просто стояла и смотрела на него с равнодушным лицом, лишь левая бровь едва заметно приподнялась. Это молчание взбесило Рона ещё больше.       — Я про тебя всё знаю! — зашипел он, делая шаг вперёд. — Вся твоя семейка — тёмные маги, которых выперли из приличного общества. Думаешь, мы не видим, что ты из себя представляешь? Очередная слизеринская змея, которая строит из себя невесть что!       Он продолжал и продолжал, вываливая на неё поток оскорблений и нелепых обвинений, перемежая их домыслами о её роде, которые сам только что выдумал. Его словарный запас был удручающе беден. Кейт слушала его с тем же выражением лица, с каким натуралист наблюдает за особо крикливым видом обезьян, — с исследовательским любопытством и лёгкой брезгливостью.       Когда его монолог наконец иссяк, и он остановился, тяжело дыша и сжимая кулаки, Кейт нарушила тишину. Её голос был тих, но каждое слово прозвучало с убийственной чёткостью.       — Не густо.       Рон побагровел.       — С чего ты вообще решил, — продолжила она, глядя ему прямо в глаза, — что мне хоть в малейшей степени интересно твоё мнение?       И, не дожидаясь ответа, она спокойно обошла его и направилась дальше по коридору, оставив гриффиндорца в бессильной ярости.       Вечером она, как и вчера, за минуту до семи постучала в дверь кабинета.       — Войдите, — раздался мгновенный холодный оклик.       Снейп стоял у окна спиной к ней, заложив руки за спину. Его тёмный силуэт чётко вырисовывался на фоне сумеречного неба. Когда он развернулся, его взгляд первым делом просканировал её лицо, цепко выискивая следы недавней стычки. Кейт знала, что он уже в курсе. Ни одна ссора в этом замке не ускользала от его внимания.       — Вы выглядите излишне спокойной для того, кто только что подвергся обстрелу из всего арсенала ограниченного ума мистера Уизли, — произнёс он с кривой усмешкой. — Полагаю, вы нашли его лекцию о вашем роде достаточно примитивной?       Кейт лишь хмыкнула, ничуть не удивлённая его осведомлённостью.       — Оставьте свои размышления о «зверушках» за дверью. Сегодня мы займёмся анализом компонентов, которые ваши предки считали подходящими аналогами для стабилизации зелий. Посмотрим, насколько ваша хвалёная семейная интуиция поможет вам перевести этот текст, не превратив мой кабинет в руины. Приступайте.       Он протянул ей древний свиток, пожелтевший от времени. Кейт взяла его и села за свободный стол. Язык, на котором был написан текст — староарамейский с вкраплениями шумерских клинописных символов, — оказался ей знаком. Ещё одно спасибо суровому домашнему обучению. Она обмакнула перо в чернильницу и с головой ушла в перевод.       Тишина, нарушаемая лишь скрипом пера и тихим шипением котлов в кладовой, окутала кабинет. Кейт чувствовала, как напряжение дня наконец отпускает её. Здесь, в этом полумраке, пропитанном запахом трав и опасности, она чувствовала себя странно спокойно. ***       Снейп не сводил с неё глаз, ощущаясь тяжёлым, давящим облаком где-то на периферии сознания. Он наблюдал, как уверенно скользит её перо, как легко она справляется с диалектом, который поставил бы в тупик большинство выпускников. Это раздражало и интриговало одновременно. Он медленно встал и начал обходить её по кругу, словно хищник, изучающий добычу. Внезапно остановился за её спиной, заглядывая в тетрадь.       — Слишком легко, не так ли? — его голос прозвучал тихо, почти интимно, над самым её ухом. Он слегка наклонился, и она снова почувствовала этот запах — горькие травы, старый лёд, что-то тёмное и терпкое. Запах, который она уже начинала узнавать. — Вы перевели этот пассаж с пугающей точностью. Однако вы упустили одну маленькую деталь в третьем абзаце. Автор намеренно использовал двойной смысл слова «очищение». Если вы продолжите полагаться только на знание языка, а не на понимание сути зельеварения, вы совершите ту же ошибку, что и ваши предки. Исправьте это. Сейчас же.       Мысли Кейт зашуршали в голове. Слегка покраснев — и возблагодарив полумрак кабинета, — она сохранила на лице безразличие, молча кивнула и исправила ошибку, стараясь впредь быть ещё внимательнее, чтобы не подвергаться столь изощрённой пытке.       Снейп снова отстранился, возвращая в кабинет холод.       — Ваша реакция на моё приближение весьма любопытна, мисс Лирайх, — он сделал паузу, смакуя каждое слово. — Вы так отчаянно пытаетесь скрыть своё смущение, что это становится почти очевидным. Полагаю, в вашей «отбитой» семейке не учили, что в присутствии мастера окклюменции бесполезно пытаться скрыть эмоции с помощью одного лишь выражения лица. Завтра мы перейдём к практике. Надеюсь, ваша способность концентрироваться не исчезнет, стоит мне подойти к вам чуть ближе, чем на два фута. Свободны. ***       Вернувшись в гостиную, Кейт заварила свой любимый чай с мелиссой. Мысли её были далеки от умиротворения.       За последние дни обстановка в Хогвартсе ощутимо накалилась. Амбридж, эта розовая жаба, издавала один идиотский декрет за другим. Сегодня она объявила о создании Инквизиторского отряда — группы студентов, которые должны были следить за остальными и докладывать ей о любых нарушениях. Слизеринцы во главе с Малфоем уже записывались в него с восторгом, предвкушая власть над другими факультетами. Кейт же смотрела на это с холодным отвращением.       И был ещё Поттер. Она слышала обрывки разговоров в коридорах — Гермиона Грейнджер что-то говорила о «тайных собраниях» и «настоящей Защите от Тёмных Искусств». Кажется, гриффиндорцы что-то затевали. Что-то, что могло привлечь к ним ненужное внимание. И если они ввяжутся в открытое противостояние с Амбридж, последствия могут задеть всех, включая её саму.       Впрочем, сейчас её волновало другое.       «Ах, мастер окклюменции, — думала она, делая маленький глоток чая и глядя на огонь в камине. — Ну, раз ему нравятся загадки, что ж, в это можно поиграть вдвоём».       Она села на кровать, скрестив ноги, и закрыла глаза. Окклюменция. Она не любила это занятие, но считала его необходимым. В семье боевых магов это было не искусство, а базовая потребность, такая же, как дыхание. Из-за разносторонности и паранойи семейки, дети вместо игр подвергались бесконечным тренировкам. В школе она порядком расслабилась, позволила эмоциям выйти из-под контроля. Пора было возвращать дисциплину.       Пара часов кропотливой, изнурительной работы с собственным сознанием — и всё было кончено. Она возвела бастионы. Она вырыла рвы и наполнила их ледяной водой. Все намёки на чувства, все предательские реакции, весь этот хаос были отрезаны и спрятаны в глубокий, тёмный колодец, поставленный в зависимость от одного-единственного триггера — его присутствия. Если его нет рядом, нет ни эмоций, ни запаха, ни этого предательского румянца.       Она не собиралась играть с профессором в кошки-мышки. Это было правильно. Это было отрезвляюще.       И это было единственным, что могло её защитить. Не только от него, но и от самой себя.       На следующий вечер, ровно без минуты семь, она вновь стояла у двери его кабинета, но теперь внутри неё была не буря, а ледяной штиль.       — Войдите. ***       Снейп сидел за столом, просматривая какие-то пергаменты. Когда она вошла, он поднял голову, готовый к очередной словесной дуэли. Но одного взгляда на неё было достаточно, чтобы его лицо застыло в изумлении. Он не мог прочитать её. Вообще. Там, где раньше был открытый, пусть и дерзкий разум, теперь возвышалась глухая, неприступная стена.       В его глазах на мгновение промелькнуло искреннее восхищение, тут же скрытое за привычной маской сарказма. Он был впечатлён. Мало кто из взрослых, тренированных волшебников мог похвастаться таким уровнем окклюменции. А перед ним стояла девчонка. Но в то же время его кольнуло что-то, похожее на разочарование. Эта крепость, которую она выстроила за одну ночь, была направлена и против него.       — Что за... — его голос стал ещё тише и опаснее. Он медленно отложил перо. — Какое любопытное преображение, мисс Лирайх. Вчера вы были открытой книгой с весьма примитивными пометками на полях, а сегодня вы решили поиграть в «запертый сундук»?       Он поднялся из-за стола и начал медленно обходить её, словно хищник, изучающий новое препятствие. Его голос прозвучал над самым её ухом, переходя на шёпот:       — Полагаю, вы решили, что посредственные основы окклюменции, которым вас учили в вашем специфическом семействе, помогут вам скрыть от меня ваши маленькие секреты? Как наивно.       Кейт ответила холодно, без единой эмоции, и от этого её слова прозвучали ещё более весомо:       — С чего вы решили, что я играю, профессор? Насколько я помню, вы сами вчера беспокоились о моей концентрации во время важного процесса. Так что я просто для вашего же спокойствия, чтобы не терять бдительность из-за странных своих реакций на вас, решила подстраховаться.       «Посредственные? Не зря постаралась спрятать свои навыки, — промелькнуло в её голове, надёжно скрытое за тремя слоями защиты. — Всё-таки бабка была страшным человеком, а в добавок ещё и магистром разума, что на порядок выше мастеров окклюменции».       — Так мы начинаем, профессор?       Снейп замер. Её интонация теперь напоминала его собственную — такая же выхолощенная и отстранённая. Это вызывало смесь профессионального уважения и острого, почти физического раздражения. Ему захотелось разбить этот лёд.       — Для моего спокойствия... — повторил он с опасным сарказмом. — Какое самопожертвование. Начинаем.       Он дал ей сложнейшее задание — модификацию нестабильного состава на основе экстракта полыни. Кейт работала методично, точно, как бездушный автомат. Каждое движение было выверено, каждая капля отмерена с аптекарской точностью. Её безупречность заставила Снейпа чувствовать странный зуд внутри — желание найти в ней трещину.       — Приемлемо, — произнёс он, хотя зелье было идеальным. — Однако не стоит путать точность исполнения с истинным мастерством. Мастерство — это когда вы чувствуете зелье, а не просто следуете инструкции, как бездушный автомат.       Он приблизился вплотную, пытаясь спровоцировать хоть какую-то реакцию.       — Скажите мне, мисс Лирайх... вам не кажется, что в погоне за «безопасностью» вы стёрли из себя всё, что делало вас интересной? Неужели вам самой не скучно в этой пустоте, которую вы так старательно воздвигли?       И тут внутри неё что-то дрогнуло. Этот вопрос ударил глубже, чем она ожидала. Она позволила себе быть уязвимой. Всего на мгновение.       — Скучно? Определённо, профессор, это невероятно скучно. Но вызывать у вас лишнее раздражение своим присутствием, желания я тоже не имею. Поначалу вы посчитали, что я наглая и бездарная особа в глазах такого мастера, как вы, что не стало для меня приятным событием. И чтобы лишний раз не портить с вами такие приятные для меня моменты отработок в вашей компании, мне проще вспомнить то, чему меня учили дома, а не портить вам настроение своими неуместными реакциями и словами. Да и не думаю, что вам бы хотелось случайно пострадать от такого состава, как афродизиак. Я так понимаю, на этом мои отработки заканчиваются? Или вы согласитесь потерпеть моё присутствие несколько дольше, профессор?       Сквозь щиты просочились эмоции: растерянность, вина, лёгкая грусть. Снейп замер. Это не было похоже на расчёт. Это было искренне. В его взгляде на мгновение мелькнула тень понимания.       — «Приятные моменты отработок»... — повторил он с лёгким, почти невидимым изгибом губ. — Ваша способность к самообману почти так же впечатляет, как и ваши навыки окклюменции. Отработки за нарушение субординации окончены. Однако... ваши познания в модификации редких составов слишком специфичны, чтобы позволить им пропасть впустую. Я не потерплю в своём кабинете «серой тени», но я вполне могу потерпеть ассистента, который не заставляет меня переписывать весь журнал ингредиентов из-за собственной безалаберности.       Он сделал паузу, и его голос прозвучал почти как приказ:       — Завтра в семь. И не смейте приходить с этим стерильным выражением лица. Это начинает меня утомлять. Свободны.       Кейт позволила себе лёгкую улыбку и вышла, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. «Играть с профессором в кошки-мышки у меня желания не было», — вспомнила она свои же слова. Кажется, мышка сама бежала в лапы кота. ***       Она шла по тёмным коридорам в сторону слизеринской гостиной, всё ещё ощущая тепло от его последних слов. «Ассистент». Это было признание. Признание её таланта, её знаний. И это значило для неё больше, чем она готова была признать.       Внезапно тишину разорвал знакомый шорох за спиной, а за ним — тяжёлый топот. Её сердце пропустило удар. Она мгновенно насторожилась. Слизеринцы так не ходят. Её кошачья сущность, всегда бывшая настороже, тут же послала сигнал тревоги.       Она сделала вид, что запнулась, и метнула быстрый взгляд за спину. Из-за угла торчал край красной мантии. Гриффиндор.       Что забыл представитель львов так поздно в подземельях? Она лихорадочно перебирала варианты, продолжая идти и не подавая виду. И успела. Воздух за её спиной свистнул от выпущенного заклинания. Она ушла в перекат, одновременно разворачиваясь и выхватывая палочку.       Перед ней стоял Рон Уизли с перекошенным от злобы лицом. Из-за его спины выступила Гермиона Грейнджер с палочкой наизготовку.       — Что, теперь не такая смелая, как в прошлый раз?! — выкрикнул Рон, и его голос сорвался на фальцет.       Внутренне Кейт была напряжена до предела, но внешне оставалась спокойной, даже расслабленной. Она медленно выпрямилась, и её голос зазвучал протяжно и ядовито:       — Уизли-и-и... Что же ты тут делаешь? Скоро время отбоя, а ты ещё явно к нему не готов.       Её интонация, то, как она растянула его фамилию, подействовала на Рона, как красная тряпка на быка. Его лицо побагровело.       — Не твоего ума дело, слизеринская подстилка! — злобно зашипел он.       Кейт сохраняла спокойную маску, под которой прятался настоящий шок. «Кто?» — пронеслось у неё в голове. Но вслух она произнесла с холодной, надменной интонацией:       — Удивительные у вас выверты сознания, Уизли. То, что вы при построении столь безосновательных теорий пользовались мозгом, — явная ошибка. Боюсь, сей необходимый орган у вас уже давно атрофировался.       Это было последней каплей. Рон, больше не в силах сдерживаться, ринулся в атаку. «Петрификус Тоталус!» — пронеслось мимо неё. «Эверте Статум!» — Кейт легко отбила щитом. Она танцевала в узком пространстве коридора, уклоняясь, отражая и посылая в ответ короткие, хлёсткие заклинания. «Левакорпус!» — взвизгнула Гермиона, присоединяясь к битве. Кейт пригнулась, и заклинание врезалось в стену за её спиной.       Она сдерживалась. Сдерживалась изо всех сил, потому что знала то, что знали они. С самого начала она чувствовала третьего. Гарри Поттер, невидимый под своей мантией, стоял у неё за спиной, ожидая удобного момента для удара. Если бы она пустила в ход хотя бы десятую часть своих истинных возможностей, эти трое были бы уже мертвы. А убивать детей, даже таких невыносимых, в её планы не входило.       Поэтому она играла по их правилам, отбиваясь простыми, безобидными заклинаниями. Но долго это продолжаться не могло. Тупое оглушающее «Ступефай», пущенное из-за спины Поттером, которого она не могла видеть, застало её врасплох. Увернуться в узком коридоре было негде. Заклинание ударило её точно между лопаток, и мир погас. ***       Северус Снейп в эту ночь патрулировал коридоры. Драко Малфой, прибежавший к нему в кабинет за полчаса до этого, сбивчиво доложил, что новенькая ушла на отработку, но так и не вернулась в гостиную. Снейп лишь холодно кивнул, отпуская крестника, но внутри у него что-то сжалось. Он должен был её найти.       Проходя по одному из тёмных ответвлений подземелий, он услышал звуки борьбы. Он ускорил шаг и вылетел из-за поворота как раз в тот момент, когда Кейт упала, сражённая ударом в спину.       Три фигуры в гриффиндорских мантиях склонились над ней. Ярость ослепила его.       — Экспеллиармус! — прорычал он, и три палочки взвились в воздух, зазвенев по каменному полу.       Гриффиндорцы застыли в ужасе. Снейп не тратил время на разговоры. Он медленно приблизился к ним, и его взгляд был страшнее любого проклятия.       — Мистер Уизли. Мисс Грейнджер. Мистер Поттер, — процедил он, и его голос был подобен удару хлыста. — Ваша ночная прогулка закончилась весьма неудачно. Двадцать баллов с Гриффиндора. Каждому. И вы оба, — он ткнул пальцем в Рона и Гермиону, — предстанете перед директором на рассвете. А вы, мистер Уизли и мисс Грейнджер, за нападение на ученицу вдобавок получите неделю отработок у мистера Филча. А теперь — в свои спальни. Немедленно!       Когда их шаги затихли вдали, он склонился над Кейт. Проверил пульс. Жива. Он осторожно, почти нежно, поднял её на руки. Она была лёгкой, невесомой. Её длинные чёрные волосы рассыпались по его плечу, и он невольно вдохнул исходящий от них аромат — смородина, мята и старые книги.       Он принёс её в свой кабинет и уложил на кушетку. Не колеблясь, направил на неё палочку.       — Эннервейт. ***       Кейт застонала и открыла глаза. Вокруг был уже знакомый полумрак кабинета, и над ней, скрестив руки на груди, возвышался мрачный профессор. Его взгляд был тяжёлым, но в нём не было презрения. Только холодная, сосредоточенная ярость. Но не на неё.       — А сколько я была без сознания, профессор? — спросила она, пытаясь сфокусировать зрение.       — Достаточно долго, чтобы мистер Уизли успел осознать всю глубину своего идиотизма, но недостаточно, чтобы вы забыли, как пользоваться собственными ногами, — ответил он ледяным тоном. — Ваша привычка вступать в словесные перепалки с людьми, чей интеллект не превышает уровня садового гнома, начинает меня утомлять. Вы проявили поразительную неосторожность, позволив зайти себе в тыл.       Кейт, не торопясь восстанавливать щиты, чувствуя странную, болезненную уязвимость, ответила:       — Последний удар последовал не от Уизли, а от Поттера, который под мантией-невидимкой изначально стоял за моей спиной.       Впервые на лице Снейпа отразилось что-то, кроме сарказма — холодная, расчётливая ярость. Ярость не на неё. На них.       — Поттер... — прошипел он. — Я должен был догадаться.       Он помолчал, глядя на неё с непонятным выражением. Затем выпрямился.       — Можете идти. И впредь будьте внимательнее. Если вы ещё раз позволите какому-то любителю мантий-невидимок отправить себя в обморок... я лично добавлю в вашу программу обучения курс по обнаружению скрытых угроз. И поверьте, он будет куда менее приятным, чем наши вечерние беседы.       Кейт слабо кивнула и, поднявшись, покинула кабинет. ***       А Снейп остался стоять в тишине, глядя в одну точку. Эта девчонка стала для него проблемой. Проблемой, которую он не мог игнорировать. И которую он, против своей воли, хотел защитить.