Глава 8. Право на возмездие

      Северус Снейп переступил порог своих покоев, прижимая к груди маленький чёрный комок. Котёнок — нет, Кейт — всё ещё дрожала, хотя и старалась не подавать виду. Он чувствовал это по тому, как мелко подрагивали её лапки, вцепившиеся в ткань его мантии.       Он осторожно уложил её на бархатную подушку у камина. Взмах палочки — и в очаге запылал огонь, отбрасывая на стены длинные, пляшущие тени. Ещё один взмах — и на журнальном столике появился маленький флакон с зельем.       — Это общеукрепляющее, — произнёс он, опускаясь в кресло напротив. Его голос звучал глухо, лишённый привычного сарказма. — Я не знаю, можешь ли ты принять его в этой форме. Если нет — просто отдохни.       Котёнок подняла на него ярко-голубые глаза. В них читалась благодарность, смешанная с упрямством.       Снейп вздохнул и откинулся на спинку кресла, не сводя с неё тяжёлого взгляда. Несколько минут он молчал, потом заговорил — тихо, словно размышляя вслух:       — Ты пробыла в этой форме несколько часов. После такого даже сильнейшие анимаги нуждаются в отдыхе. Ты останешься здесь. Мои покои защищены лучше, чем любая гостиная в этом замке. Ты в безопасности.       Котёнок смотрела на него не отрываясь, и в этом взгляде он прочитал вопрос, на который ему не хотелось отвечать.       — Я должен уйти, — произнёс он, и голос его стал жёстче. — Дамблдор вызывает. Это срочно. Орден Феникса. Я бы предпочёл остаться, но... Когда я вернусь, мы поговорим. Обо всём. О том, что произошло, и о том, что ты скрывала от меня.       Он поднялся, набрасывая на плечи тяжёлую дорожную мантию. Уже у двери обернулся.       — Не покидай эту комнату. Если понадоблюсь — камин связан с моим кабинетом. Брось туда щепотку летучего пороха и назови моё имя. Я услышу.       Дверь закрылась. Кейт осталась одна. Она лежала у огня, глядя на пляшущие языки пламени, чувствуя, как тепло проникает в затёкшие мышцы. Анимагическая форма была сейчас для неё убежищем — в ней тело восстанавливалось быстрее, а мысли текли яснее и спокойнее. Она позволила себе просто быть. Кошкой. Хищницей, которая временно спряталась в норе, чтобы зализать раны и подготовиться к новой охоте.       Мысли её перебирали каждое лицо, каждое имя. Рон Уизли. Кормак МакЛагген. Лаванда Браун. Симус Финниган. Дин Томас. Элдрик Уоррингтон. Маркус Бэгнолд. Терренс Хиггс-младший. Она запомнила их всех. И когда наступит время, она вернёт этот долг. С процентами. О палочке она не волновалась — фамильный артефакт, настроенный на неё кровью, на расстоянии десяти метров от владельца автоматически переносился в её сундук в спальне. Сейчас палочка уже была там, в безопасности. А колдовать Кейт умела и без неё — боевая магия рода Лирайх не зависела от инструментов. ***       Время текло незаметно. Камин тихо потрескивал. Где-то за стенами замка завывал ветер. Кейт то проваливалась в дрёму, то снова открывала глаза, чутко прислушиваясь к звукам. Луна поднялась высоко над Чёрным озером, когда она наконец услышала знакомые шаги в коридоре.       Северус вернулся глубокой ночью. Он вошёл бесшумно, но Кейт почувствовала его присутствие сразу — по запаху, по едва уловимому колебанию воздуха. Она не шевелилась, продолжая лежать на подушке, и наблюдала за ним сквозь полуприкрытые веки.       Он выглядел измотанным. Глаза запали, лицо осунулось, а движения были медленными, словно каждое давалось ему с трудом. Он стянул мантию, бросил её на спинку кресла и опустился в него, глядя на спящий комочек у камина. Несколько долгих минут он просто смотрел на неё. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас было открытым — на нём читалась странная смесь тревоги и облегчения. Он провёл ладонью по лицу, отгоняя усталость, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Его дыхание постепенно выровнялось, стало глубже. Через некоторое время он заснул. ***       Кейт проснулась раньше. Огонь в камине почти догорел, и в комнате стало прохладнее. Она потянулась, разминая затёкшие лапки, и заметила, что Северус спит в кресле — бледный, уставший, но впервые за всё время их знакомства выглядящий по-настоящему спокойным. Его лицо разгладилось, и в нём больше не было той привычной горечи, которая, казалось, въелась в его кожу.       Осторожно, чтобы не разбудить, она спустилась с подушки и бесшумно подошла к креслу. Затем, повинуясь безошибочному инстинкту, запрыгнула к нему на колени и свернулась клубочком. Его запах — горькие травы, старый лёд, что-то тёмное и терпкое — обволакивал её, даря чувство абсолютной безопасности. Кейт закрыла глаза и замурлыкала.       Северус проснулся от этого звука. Он открыл глаза медленно, ещё не до конца осознавая, где находится. Взгляд его упал на маленький чёрный комок, устроившийся у него на коленях, и на мгновение в его глазах промелькнуло что-то, чего он никогда не позволил бы себе показать наяву. Удивление. Нежность. Облегчение.       — Ты полагаешь, что в облике котёнка стала неуязвима для моих выговоров, Кейт? — его голос звучал хрипло и низко от долгого молчания. — Прекрати это нелепое притворство и вернись в человеческий облик. Сейчас же.       Кейт приоткрыла один глаз, повела ухом и посмотрела на него долгим, оценивающим взглядом. Превращаться обратно, сидя у него на коленях, было неловко. Но он ждал, и она чувствовала, что это не просьба. Она хотела спрыгнуть на пол, но передумала и обернулась прямо у него на коленях — в положение боком. Её одежда была порвана, волосы спутаны, на запястье багровел синяк от заклинания Бэгнолда. Следы крови, уже засохшие, всё ещё виднелись на её лице.       Северус замер. Его рука, только что лежавшая на подлокотнике, переместилась на её подбородок, заставляя поднять голову и смотреть ему прямо в глаза.       — Кто? — его голос звучал как удар хлыста. — Имена. Все до одного.       Кейт, не успевшая восстановить ментальные щиты после сна, послушно перечислила известные имена, а неизвестных спроецировала мысленными образами — достаточно точными, чтобы их невозможно было ни с кем спутать. Под конец монолога она достаточно пришла в себя, чтобы вспомнить: она же собиралась мстить. И мстить зло. И тут же поняла, что сейчас она — как открытая книга. Все её мысли, ночные планы, холодная ярость и расчётливые идеи возмездия — он видел всё.       От осознания этого её захлестнула лёгкая паника. Она попыталась отстраниться и вернуть щиты на место.       Но Северус перехватил её запястье.       — Куда ты так спешишь? — его голос стал вкрадчивым и опасным, но в нём слышалось что-то новое. — Неужели ты решила, что я буду осуждать тебя за... расчётливость?       Она замерла. Смотрела в его тёмные глаза и не видела там ни отвращения, ни страха. Только холодное, профессиональное любопытство и странное, тёмное одобрение.       — Твоя жажда мести мне импонирует, — продолжил он, медленно отпуская её руку. — Вместо того чтобы пытаться спрятать свою «злобную сторону» от меня, я предлагаю тебе сделку. Я помогу тебе осуществить «возврат долга», о котором эти недоумки будут вспоминать до конца своего пребывания в Хогвартсе.       Он откинулся на спинку кресла, но его взгляд оставался прикованным к её лицу.       — Но взамен... ты перестанешь играть в прятки со своим разумом, когда находишься в этом кабинете. Ты меня услышала?       Кейт медленно кивнула, обдумывая предложение.       — Только в этом кабинете, и только если мы одни. Но в мести этим идиотам я принимаю участие лично. И единственное, что могу пообещать: в пределах школы они не умрут. — Она посмотрела на него холодным, расчётливым взглядом хищника, планирующего охоту.       — Твои условия приняты. Только здесь. Только когда мы одни. И ты участвуешь в «возврате долга» лично. — Он наклонился ближе. — Что касается твоих «резких вывертов характера»... я видел вещи и похуже, чем твоя мстительность. Покажи мне настоящую себя. Без щитов. Без масок.       Кейт тихо, заливисто рассмеялась — свободно и легко. Впервые она была настолько открыта с кем-то. Она откинулась на его грудь и, подняв голову, спросила с той самой хищной улыбкой, которую он уже начинал узнавать:       — С кого начнём?       — Ни с кого. У меня пока нет готового плана, — призналась она. — Я знаю только, что это должно произойти не сразу. Месть — блюдо, которое подают холодным. Я хочу, чтобы они забыли о том, что сделали. Чтобы расслабились. А потом...       Она замолчала, и в её глазах вспыхнул холодный, расчётливый огонь.       — А потом я ударю. По одному. Так, чтобы каждый знал: это за то нападение. И чтобы никто не мог ничего доказать.       Снейп слушал, и в его взгляде появилось что-то похожее на восхищение.       — У тебя уже есть идеи насчёт методов?       — Несколько. — Она позволила себе лёгкую усмешку. — Зелья, заклинания, возможно — анимагическая форма. Список длинный.       Он медленно кивнул.       — Хорошо. Тогда мы разработаем план вместе. Ты поделишься со мной каждой деталью, и я помогу тебе осуществить его так, чтобы ни одна живая душа не заподозрила твоей причастности. — Он сделал паузу. — Это не обсуждается.       Кейт выдержала его взгляд, затем медленно, уголками губ, улыбнулась — той самой акульей улыбкой, которую он уже начинал узнавать.       — Договорились. Но если ты решишь меня останавливать...       — Я не буду тебя останавливать, — перебил он. — Я буду тебя прикрывать.       Тишина, повисшая между ними, была наполнена чем-то новым — не напряжением, а взаимопониманием. Союзом.       — А теперь, — произнёс он, отступая на шаг, — тебе нужно идти. Скоро рассвет. А сегодня у тебя, кажется, важная встреча в библиотеке.       Кейт кивнула и нехотя поднялась с его колен. Уходить не хотелось, но впереди был долгий день. Уже у двери она обернулась.       — Я помогу пострадавшим от Амбридж. Слизеринцы соберут всех, кого она успела покалечить.       — Будь осторожна. Если она узнает...       — Не узнает. Я умею быть незаметной, а если даже и узнает — она мне ничего не сделает.       Он бросил на неё долгий, оценивающий взгляд.       — Иди. И возвращайся вечером. У меня есть несколько идей насчёт зелья для твоих... целей. ***       Она ушла, оставив его в одиночестве. Северус сидел в кресле, глядя на догорающий камин, и на его губах играла холодная, предвкушающая усмешка. Эта девушка была полна сюрпризов. И он, против своей воли, с нетерпением ждал вечера.