Глава 9. Тайны и слухи

      Утро началось для Кейт задолго до рассвета. Она вернулась в свою комнату после разговора с Северусом, быстро привела себя в порядок, наложила лёгкие чары гламура, чтобы скрыть синяк на запястье, и, обернувшись кошкой, бесшумно выскользнула в коридор. Ей нужно было попасть в гостиную до того, как проснутся остальные.       Путь до слизеринской гостиной прошёл без происшествий. У входа она приняла человеческий облик, назвала пароль и вошла. В гостиной было пусто — большинство студентов ещё спали. Кейт уже направлялась к лестнице, ведущей в спальни, когда из тени у камина раздался знакомый голос:       — Лирайх.       Драко Малфой сидел в кресле с таким видом, будто провёл здесь всю ночь. Под глазами у него залегли тени, а во взгляде читалась смесь раздражения и любопытства.       — Ты вчера не вернулась в гостиную, — произнёс он, поднимаясь. — Я проверял. Тебя не было всю ночь.       Кейт спокойно выдержала его взгляд.       — И что с того?       — А то, — он шагнул ближе, понижая голос, — что мой крёстный в последнее время ведёт себя странно. Очень странно. Особенно когда речь заходит о тебе.       Она промолчала. Драко прищурился.       — Я не знаю, что между вами происходит, Лирайх. Но я слежу за тобой. И если ты думаешь, что можешь использовать профессора Снейпа в каких-то своих целях...       — Ты закончил? — холодно перебила она. — Если у тебя есть вопросы, задавай их своему крёстному. А мои дела тебя не касаются.       Она развернулась и направилась к лестнице, оставив Малфоя стоять посреди гостиной с выражением крайнего раздражения на лице. ***       После обеда библиотека Хогвартса была почти пуста. Мадам Пинс, восседавшая за своей конторкой, подозрительно косилась на студентов, которые по одному и парами просачивались в читальный зал. Кейт выбрала дальний стол, скрытый за высокими стеллажами. К ней уже спешили двое слизеринцев-третьекурсников, которых она заметила вчера в Большом зале. Следом подошли ещё несколько студентов — хаффлпаффец, две рейвенкловки и ещё один слизеринец. Все они старались держать руки в карманах или в рукавах мантий.       — Показывайте, — негромко произнесла Кейт, доставая палочку.       Первой к ней подошла рейвенкловка с четвёртого курса — невысокая, худенькая девушка с заплаканными глазами. Она протянула дрожащую руку. На тыльной стороне ладони багровела надпись: «Я не должна задавать вопросы». Рана была воспалена, кожа вокруг неё покраснела и вспухла. Кейт осторожно взяла её за запястье и приступила к работе.       Она начала с диагностического заклинания, которому её научила бабушка ещё в детстве. Тонкая серебристая нить сорвалась с кончика её палочки и, коснувшись раны, окрасилась в грязно-багровый цвет. Так и есть — тёмная магия. Кровавое перо вплетало частицы проклятия прямо в плоть, не давая ране заживать.       Кейт сменила заклинание. Теперь её палочка засветилась мягким золотистым светом, и она начала медленно, миллиметр за миллиметром, вытягивать тёмную энергию из раны. Это была ювелирная работа, требовавшая предельной концентрации. Девушка тихо всхлипнула, но не от боли — наоборот, воспаление начало спадать прямо на глазах.       — Это особые родовые чары очищения, — пояснила Кейт, не отрываясь от работы. — Они вытягивают проклятие, но не трогают живую ткань. А теперь — заживление.       Она перешла к следующему этапу, и через несколько минут рука девушки была чиста. Лишь тонкие, едва заметные белые линии напоминали о том, что здесь было.       — Эссенция Муртлапа, — Кейт протянула ей маленький флакон. — Будешь смазывать перед сном. Через неделю шрамов не останется.       Девушка, не веря своим глазам, прижала руку к груди и что-то зашептала сквозь слёзы. Кейт лишь кивнула и повернулась к следующему.       На этот раз перед ней оказался хаффлпаффец с третьего курса. Его случай был хуже. Надпись «Я должен уважать старших» была вырезана глубоко, почти до кости, и рана успела загноиться. Кейт нахмурилась.       — Как давно?       — Три дня, — прошептал он. — Я пытался лечить сам, но становилось только хуже.       Кейт прикрыла глаза, беря себя в руки. Затем приступила к работе. Здесь потребовалось больше времени: сначала — мощное очищающее заклинание, которое заставило тёмную энергию буквально испариться из раны, затем — осторожное иссечение омертвевшей ткани магическим лучом, и только потом — заживление. Парень стиснул зубы, но не издал ни звука.       Когда всё было кончено, Кейт протянула ему флакон с эссенцией.       — Смазывай дважды в день. И найди способ держаться от неё подальше.       Она закончила с остальными студентами за полчаса. Каждый случай был разным, но принцип оставался тем же: очищение, восстановление, эссенция Муртлапа. ***       Мадам Пинс, проходившая мимо с тележкой книг, задержалась у дальнего стеллажа и несколько мгновений наблюдала за работой Кейт. Её лицо, обычно строгое и недовольное, смягчилось. Она ничего не сказала, но про себя отметила, что эта новая слизеринка, о которой уже ходили слухи как о способной и не по годам собранной ученице, оказалась ещё и неравнодушной к чужой боли. Это вызывало уважение.       Позже, в учительской, она обмолвилась в разговоре с профессором Флитвиком:       — Эта мисс Лирайх, знаете ли, удивительная девушка. Помогает младшим, не кичится знаниями. Приятно видеть, что хоть кто-то в этом замке не считает школьные правила пустым звуком.       Флитвик радостно закивал — он и сам успел отметить Кейт как одну из самых способных учениц на своём предмете. Профессор Спраут, сидевшая рядом, добавила, что девочка не по годам собрана и никогда не позволяет себе высокомерия, что выгодно отличает её от некоторых других слизеринцев.       Долорес Амбридж, сидевшая в углу с неизменной чашкой чая и делавшая вид, что читает какой-то министерский циркуляр, навострила уши. Она ничего не сказала, но её маленькие глазки хищно блеснули. Значит, эта Лирайх не просто умна, но ещё и помогает другим? Это было подозрительно. Слишком многие в замке начинали её уважать. А люди, которых уважают, всегда представляли угрозу для её власти. ***       Вечером Кейт, как обычно, стояла у двери кабинета Северуса. Она постучала и вошла, не дожидаясь ответа.       Он сидел за столом, просматривая какие-то бумаги. Поднял голову и окинул её долгим, изучающим взглядом.       — Ты выглядишь уставшей.       — Был долгий день, — призналась Кейт, опускаясь в кресло напротив. — Но дело сделано. Все, кого Амбридж успела покалечить кровавым пером, теперь здоровы.       Он медленно кивнул, но в его глазах промелькнуло что-то похожее на тревогу.       — Будь осторожна. Слухи в этом замке распространяются быстрее, чем драконья оспа.       — Я знаю. Поэтому у меня есть другое дело.       Она достала из кармана мантии сложенный пергамент и разложила его на столе. Это был список из восьми имён.       — Я начала собирать информацию о каждом из них, — произнесла Кейт, и её голос стал холоднее. — Расписание, привычки, слабости.       Северус подался вперёд, и его глаза хищно блеснули в свете свечей.       — Рассказывай.       Она провела пальцем по первому имени.       — Рон Уизли. Организатор. Глуп, вспыльчив, легко поддаётся на провокации. Часто ходит один по вечерам в гостиную Гриффиндора через портрет Полной Дамы. Боится пауков. Азартен — проигрывает деньги Малфою на квиддичных ставках. Кормак МакЛагген. Самоуверен, любит выставлять себя героем. Тренируется с командой по квиддичу, часто задерживается на поле после заката. Идеальное место для засады. Лаванда Браун — эмоциональна, впечатлительна, склонна к панике. Боится темноты и, по слухам, до сих пор спит с ночником. Симус Финниган — вспыльчив, но отходчив. Увлекается пиротехникой, из-за чего часто попадает в Больничное крыло. Дин Томас — художник, часто рисует у окна Астрономической башни по вечерам, когда там никого нет. Элдрик Уоррингтон — угрюмый, неразговорчивый, но физически силён. Часто тренируется в одиночку в пустых классах. Терренс Хиггс-младший — пятикурсник, самый младший из них. Трусоват, примкнул к нападению, скорее всего, из страха перед старшими. Его можно сломать психологически, даже не прибегая к магии. Маркус Бэгнолд — староста седьмого курса. Самый опасный из них — не из-за силы, а из-за положения. Если что-то случится с ним первым, начнётся расследование. Его нужно оставить на финал.       Она замолчала, переводя дыхание.       — Я предлагаю начать с Лаванды и Терренса — они самые слабые звенья. Мягко, через страх и кошмары, чтобы посеять панику. Затем Рон и МакЛагген — для них есть первый метод, с афродизиаком на отработке. Симус, Дин и Элдрик — ими займёмся после, когда первые цели уже будут обработаны. Бэгнолда — последним.       Северус медленно выпрямился в кресле и посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом.       — Ты провела анализ, достойный опытного тактика, — произнёс он негромко. — Это не комплимент. Это факт.       Кейт встретила его взгляд и не отвела глаз.       — Я знаю. И у меня есть конкретные предложения по методам. — Она разложила на столе второй пергамент. — Первый: затащить двоих на отработку и использовать афродизиак. Подойдёт для Рона Уизли и Кормака МакЛаггена — унизительно и эффективно. Второй: воздействие на разум через заклинания на стыке окклюменции и леглименции. Для Лаванды и Терренса — мягко, только чтобы посеять страх. Третий вариант — для Маркуса Бэгнолда: долгосрочное проклятие, которое лишит его магии, а через год после выпуска сведёт в могилу.       Северус медленно кивнул.       — Второе — интригует. Разум — это то, что они ценят больше всего. Сломать его незаметно... Но третье — это шедевр. Лишить магии и заставить ждать неизбежного, не зная, когда оно наступит. Гениально, Кейт.       Кейт позволила себе лёгкую усмешку.       — Тогда договорились. Начинаем с Лаванды и Терренса. Мне понадобится твоя помощь с одним зельем. Тем, что вызывает кошмары.       — Я знаю рецепт, — уголки его губ дрогнули в усмешке.       — Я не сомневалась.       Она разложила на столе чертёж коридоров подземелий с пометками о маршрутах патрулей.       — Вот что я предлагаю...