Глава 5. Там, где строй рассыпался

Шифт понял, что их снова отправляют туда, где все уже пошло не так, еще до того, как прозвучал приказ. Он понял это по голосу оператора связи. На республиканском канале сначала шли обычные помехи: короткие доклады, запросы артиллерии, координаты посадочных зон, подтверждения по медэвакуации, глухой фон корабельной связи. Потом сквозь них прорезался другой тон - слишком быстрый, с сорванным дыханием под шлемом. - Северный уступ потерян. Повторяю, северный уступ потерян. Связь с третьим взводом... - голос захлебнулся треском. - Дроидные танки вышли к генераторам. Нам нужен отход, нам нужен... Канал оборвался. В десантном отсеке ЛААТ на миг стало тише. Не по-настоящему, конечно. Канонерка ревела всеми внутренностями: силовые узлы дрожали под полом, крепления брони звенели от вибрации, рядом кто-то проверял энергокассету бластера, у дверей пахло горячим металлом и смазкой. Но среди клонов прошла та особая тишина, которую не слышали гражданские. Тишина, когда каждый уже понял задачу до команды. Шифт поправил крепление на левом предплечье. Броня была еще обычной белой, с маркировкой Великой армии Республики и временными обозначениями 321-го. На ней оставались царапины после Хейдан-Вира, серые полосы от пыли и темные следы там, где в прошлой высадке его задело осколком дроидной гранаты. Техники обещали заменить пластину, но потом пришел срочный приказ, и пластина осталась на месте. Так было почти у всех. Новый легион еще не успел стать новым внешне. Он собирался из тех, кого штаб успел выдернуть, назначить, перевести, согласовать и погрузить на временную корабельную группу. Кто-то пришел из пехотных рот. Кто-то из штурмовых. Несколько расчетов АТ-ТЕ перевели после Геонозиса. Пилоты ЛААТ пока ругались на несостыкованные расписания, медики спорили с интендантами, оружейники писали запросы на детали так часто, что у них уже кончались терпение и приличные слова. Но после первых выходов среди клонов начало появляться странное, упрямое понимание. 321-й бросали не туда, где все было просто. 321-й бросали туда, где уже ломалось. - Сектор «Каскад», - сказал Корд по общему каналу. Его голос не был громче остальных. Просто в нем не было лишнего шума. Шифт повернул голову. Коммандер стоял ближе к открытой двери канонерки, держась одной рукой за верхнюю скобу. На бедрах у него были закреплены два бластерных пистолета DC-17. Не винтовка, не тяжелая система, не показной офицерский комплект. Два пистолета - быстрые, короткие, удобные в тесном бою, когда командир не должен ждать, пока кто-то расчистит ему линию огня. Рядом с Кордом стоял генерал Кор. Темный силуэт среди белой брони всегда бросался в глаза, даже когда Макс не двигался. Черная туника, темный плащ, спокойные руки, световой меч на поясе. Вибрация канонерки почти не касалась его осанки. Он смотрел не в открытую дверь и не на мигающую голопроекцию сектора, а куда-то дальше, будто поле боя уже поднималось перед ним не картой, а множеством пересекающихся линий. Шифт не любил, когда джедаи так смотрели. От этого казалось, что они видят слишком много. Но генерал Кор не был похож на тех джедаев, которых Шифт видел раньше. Некоторые из них приносили в бой странное тепло. Некоторые - уверенность. Некоторые двигались так быстро, что за ними хотелось идти просто потому, что они уже были впереди. Кор приносил другое. Рядом с ним воздух становился плотнее. Не холоднее, как рассказывали те, кто видел его в Храме еще мальчишкой. Не страшнее. Просто тяжелее и строже, будто все вокруг переставало болтаться без дела. Даже шум канонерки делался как будто собраннее: двигатель, дыхание, броня, голос пилота, собственный пульс - все занимало свое место. Шифт не знал, нравилось ему это или нет. Знал только, что в прошлой высадке это спасло ему жизнь. - Задача, - сказал Макс. Корд кивнул Ригелю, который стоял у переносного голопроектора. Тактический офицер вывел схему сектора прямо в воздухе между рядами бойцов. Красные метки дроидов двигались слишком быстро. Синие значки республиканских рот рвались на три части. - Здесь был оборонительный узел, - сказал Ригель. - Три линии окопов, две батареи легкой артиллерии, щитовые генераторы и склад боеприпасов. КНС ударила дроидными танками по северному уступу, затем высадила пехоту в ложбину. Связь глушат. Вторая рота отходит без подтверждения приказа. Четвертая держит генераторы, но их обходит броня. - Если генераторы падут, - добавил Корд, - вся посадочная зона станет открытой для дальнего огня КНС. В десантном отсеке никто не спросил, почему туда отправляют именно их. Не нужно было. - Мы не удерживаем линию, - сказал генерал Кор. - Мы собираем ее обратно. Слова были простые. Не вдохновляющие. Не торжественные. От этого они прозвучали крепче. Шифт почувствовал, как кто-то рядом тихо выдохнул. Это был Трак, тяжелый стрелок из соседнего отделения. Он всегда смеялся громче нужного и ругался еще громче, но перед высадкой замолкал. Шифт уже научился понимать: так Трак не боялся меньше. Так он просто не тратил лишний воздух. - Генерал, - сказал Корд, не сводя взгляда с голокарты. - Если вторая рота уже пошла назад, у нас будет проход между ними и четвертой. - Будет провал, - ответил Макс. - Да, сэр. - Значит, туда и войдем. Корд повернул шлем к нему на долю секунды. Шифт не видел лица коммандера, но почему-то был уверен: тот сейчас прищурился. - По провалу обычно стреляют все, кто его видит. - Поэтому мы не будем задерживаться. В другом легионе кто-нибудь обязательно сказал бы что-то вроде «люблю хорошие планы, особенно если в них мало слов и много смерти». В 321-м пока еще никто не шутил так свободно при генерале. Они присматривались. Корд дал приказ отделениям. Вектор с пилотами вывел три ЛААТ на снижение. Внизу, за открытой дверью, серо-бурый мир Керрос-Четыре поднимался сквозь дым, как ожог на коже планеты. Керрос-Четыре был не важен красивыми городами или древними храмами. Он был важен узлом связи, складскими станциями, топливными магистралями и плоскими долинами, по которым удобно было вести бронетехнику. Поэтому за него и дрались. Война редко выбирала красивые причины. Канонерка нырнула под облако пепла. Мир взорвался звуком. Внизу били дроидные танки. Их снаряды ложились по склону, переворачивая землю и остатки республиканских укреплений. Одна батарея еще отвечала, но стреляла с перебоями. Вдалеке АТ-ТЕ медленно разворачивался на трех уцелевших опорах, пытаясь выровнять орудие по наступающей броне КНС. Рядом с ним горел бронетранспорт. Черный дым стелился низко, его рвало турбулентным потоком от канонерок. - Посадка через десять! - бросил пилот. Корд поднял руку. В десантном отсеке бойцы встали. Генерал Кор не схватился за поручень. Только чуть повернул голову, и Шифт вдруг почувствовал, как плотность вокруг изменилась. Не ударила. Не придавила. Просто стала точной. Это было не похоже на спокойствие. Шифт не успокоился. Он все еще знал, что внизу танки, дроиды, разорванная связь, горящий транспорт и рота, которая могла в любой момент побежать прямо через их будущую линию огня. Сердце билось быстро. Пальцы на рукояти бластера были слишком жесткими. Но лишние мысли исчезли. Не растворились. Не были отняты. Просто ушли в сторону, как ненужные помехи на канале. Он сразу понял, где стоит Трак. Понял, что у бойца слева заедает крепление на подсумке, но тот уже поправляет его большим пальцем. Понял, что Корд шагнет первым после генерала, но возьмет не центр, а чуть правее, закрывая генералу бок. Понял, что их отделение не должно задерживаться у дымящейся воронки, хотя она даст укрытие. Слишком низкая. Слишком очевидная. Дроидные танки уже пристреляли этот угол. Шифт моргнул. Это были его мысли. Его. И все же они пришли слишком чисто. - Пошли! - сказал Корд. ЛААТ ударила посадочными опорами о землю. Двери раскрылись полностью. 321-й выпал в дым и огонь. Первые секунды всегда были самыми шумными. Земля била в ноги. Фильтры шлема захлебывались пылью. Канонерка над головой уходила вверх, и ее турели плевали огнем по дроидной пехоте. Бластерные заряды резали воздух так густо, что мир на миг превращался в красные и синие линии. Генерал оказался впереди не рывком героя, а точным движением бойца, который уже выбрал место. Темно-зеленый клинок вспыхнул в дыму. Шифт ожидал, что генерал сразу развернет что-то огромное. Щит. Волну. Тот самый страшный ритм, о котором после Геонозиса говорили полушепотом. Но Кор сделал другое. Он просто вошел в бой. Быстро. Первый дроид не успел поднять винтовку. Клинок рассек его от плеча до корпуса. Второй получил короткий телекинетический удар, отлетел назад и сбил еще двоих. Третий выстрелил почти в упор, но он уже не был там, куда он целился: шаг в сторону, разворот корпуса, зеленая дуга снизу вверх, обломки механической руки в пыли. Это была не красивая храмовая тренировка. Шифт видел работу. Удар - когда генерал прыгнул через низкий обломок бронеплиты и вошел в группу дроидов сверху, заставив их поднять стволы на долю секунды слишком поздно. Удар - когда тяжелый дроид ударил прикладом, а генерал принял силу, перевел ее в разворот и ответил так, что корпус машины сложился внутрь. Удар - когда очередь с фланга пошла по Траку, и зеленый клинок вдруг стал не атакой, а стеной, короткой и точной, ровно на те три секунды, которые нужны были тяжелому стрелку, чтобы сменить позицию. Не одна форма. Не один прием. Не джедай, который заменяет все Силой. Клинок вел тело, тело держало Силу в рамках, и от этого рядом с ним было страшнее, чем если бы он просто швырял дроидов по полю. - Левый склон! - крикнул Корд. - Два отделения, отсечь пехоту! Шифт, Трак - за мной! Шифт побежал. Он не думал, что бежит красиво или героически. Ноги скользили по рыхлой земле, один раз он едва не врезался в обломок стабилизатора от разбитой ЛААТ, но тело само выправило шаг. Справа Трак развернул тяжелый бластер и дал длинную очередь, отрезая дроидов от ложбины. Впереди отступали клоны второй роты. Не 321-й. Обычные белые бронепластины с выжженными отметками другого подразделения. Их строй был уже не строем, а серией отдельных попыток выжить. Один тащил раненого. Двое стреляли назад, не видя, что с фланга к ним заходят боевые дроиды. Командир, судя по наплечной маркировке, был мертв или без связи: никто не собирал движение. Шифт увидел это и впервые понял фразу генерала. Мы не удерживаем линию. Мы собираем ее обратно. Корд поднял оба DC-17 почти одновременно. Два выстрела - два дроида на фланге рухнули, третий дернулся от попадания в грудную пластину, и Шифт добил его короткой очередью. - Вторая рота! - рявкнул Корд в общий канал, пробивая помехи усилителем шлемного канала. - По меткам 321-го! Не назад, вправо! Повторяю: не назад, вправо! Ответа не было. Только шум. Потом в канал вошел голос генерала. Не громкий. Не давящий. - Вторая рота. Видите дымящийся АТ-ТЕ слева от генераторов. Двигайтесь к нему. Три группы. Раненых в центр. Огонь назад только по команде. Шифт услышал этот голос и вздрогнул. Потому что вместе с голосом пришел ритм. Не приказ, от которого невозможно отказаться. Не воля, которая тащит за горло. Скорее жесткая линия, проведенная через хаос. Клоны второй роты начали двигаться. Сначала плохо. Неровно. С задержками. Один почти повернул назад, но его товарищ дернул за наплечник. Двое перестроились вокруг раненого. Третий поднял голову и наконец увидел метки 321-го на тактическом канале. - Вот так, - пробормотал Трак. - Вот так, братья, давайте... Шифт стрелял и чувствовал, как общий рисунок вокруг становится плотнее. Не спокойнее. Точнее. В этом была разница, которую он пока не мог назвать. Генерал Кор не забирал страх. Страх оставался под броней, в горле, в слишком сухом дыхании, в желании пригнуться ниже, чем позволяла задача. Но страх переставал командовать руками. Переставал ломать шаг. Переставал забивать канал лишними выкриками. Шифт увидел дроидный танк, который разворачивал башню к отступающей второй роте. - Танк! - крикнул он. Генерал уже двигался. Он не остановил танк целиком. Не поднял его в воздух. Не сделал того, о чем потом любят рассказывать в столовых, преувеличивая с каждым пересказом. Он ударил Силой по башне в момент поворота. Недостаточно, чтобы сломать машину. Достаточно, чтобы сбить угол. Снаряд ушел выше, ударил в склон и обрушил на дроидную пехоту лавину камней и пыли. - Брэйк, окно! - сказал Корд. - Вижу! Голос Брэйка пришел с нижнего канала тяжелой группы. Через секунду два расчетчика выкатили переносную противотанковую установку из-за остова бронетранспорта. Выстрел ударил танку в бок. Машина дернулась, пошла наискось, получила второй заряд от АТ-ТЕ, который наконец сумел довернуть орудие, и остановилась в черном дыму. Шифт поймал себя на том, что улыбается под шлемом. Не потому, что было весело. Потому что сработало. Они не просто выжили в очередной мясорубке. Они вошли в чужой провал и нашли в нем форму. Но радоваться было рано. Северный уступ все еще горел. Щитовые генераторы мигали на тактическом канале желтым. Если они упадут, все посадочные зоны ниже склона накроет дальняя артиллерия КНС. Вторая рота только начала приходить в себя. Четвертая держалась, но ее правый край уже изгибался слишком сильно. - Коммандер, - сказал генерал. - Правый край четвертой. - Вижу, сэр. Их сейчас отрежут. - Нет, если мы ударим первыми. Корд даже не переспросил. - Тэлон, дым на ложбину. Вектор, мне нужен заход ЛААТ по низкой дуге. Брэйк, оставь расчет у танка, остальное - за генералом. Шифт, твое отделение со мной. Шифт перезарядил бластер. Руки слушались хорошо. Слишком хорошо, может быть. Он вспомнил разговор в казарменном отсеке после первой миссии. Тогда один из братьев из третьего отделения сказал, что под генералом Кором воевать легче, потому что он «убирает страх». Корд, проходивший мимо, остановился и сказал: - Нет. Он не убирает страх. Запомни разницу. Тогда Шифт не понял. Теперь начинал. Если страх убрать совсем, можно стать дураком. Если страх оставить командовать, можно умереть. Генерал Кор делал что-то третье. Он оставлял страх на месте, но ставил над ним задачу. Дымовые заряды ушли в ложбину. Серо-белые клубы поднялись перед наступающей дроидной пехотой. ЛААТ Вектора пронеслась низко, почти царапнув склон, и боковые турели прочертили огнем линию перед танками. - Вперед! - скомандовал Корд. 321-й пошел. Не широкой волной и не красивой атакой для голохроники. Тремя неровными группами, через воронки, между обломками, под свист снарядов и треск пыли по броне. Генерал двигался чуть впереди центра. Шифт видел его спину. Темный плащ был уже разорван по краю и припылен серым. Зеленый клинок вспыхивал то справа, то слева, отбивая выстрелы не для красоты, а ровно там, где бластерный заряд мог сломать движение группы. Корд шел справа и чуть позади. Он стрелял из двух DC-17 с такой сухой точностью, будто поле боя было не хаосом, а коридором с заранее отмеченными целями. Один дроид падал до того, как успевал развернуться к генералу. Второй - когда поднимал ствол на Трака. Третий - когда пытался ударить по медику, выскочившему к раненому из четвертой роты. Шифт уже не думал о том, что коммандер прикрывает генерала. Он видел, что они держат друг друга в одном рисунке. Генерал ломал пространство впереди. Корд не давал этому разлому ударить по своим. В какой-то момент помехи на канале резко усилились. Связь зашипела. Метки на визоре дернулись, часть синих отметок пропала. Шифт услышал ругань Ригеля, потом сигнал исчез. Все стало хуже. Без связи линия снова начала распадаться. Клоны четвертой роты, не видя меток, замедлились. Одно отделение 321-го ушло слишком далеко влево. Танк КНС на дальнем склоне вывернул из дыма и начал наводиться по группе Брэйка. Шифт почувствовал, как хаос открывает пасть. И в этот момент сила генерала растеклась по полю. Не как волна. Как тень от огромной стены, внезапно закрывшей слишком яркий, слепящий огонь. Шифт замер на половину удара сердца. Внутри стало тесно. Не больно. Не страшно. Просто весь мир будто сжался до линий, углов и задач. Трак должен лечь. Шифт должен дать очередь выше. Корд уже стреляет по дроидам справа. Брэйк не видит танк. Генерал видит. Шифт не знал, откуда это понял. Но он лег на одно колено и дал очередь по дроидной группе выше склона еще до того, как полностью осознал решение. Трак рядом с ним рухнул на землю за миг до того, как над головой прошел заряд танка. Брэйк резко повернул тяжелую группу, будто кто-то дернул его за плечо, и успел отвести расчет от удара. - Генерал, - голос Корда прорезал канал. - Глубина. Одно слово. Шифт не понял смысла. Макс понял. Тень отступила на полшага. Нет, не исчезла. Она осталась рядом, но перестала давить на край мысли. Шифт снова ощутил себя отдельно. Свое колено в пыли. Свой палец на спуске. Свой злой вдох, когда понял, насколько близко танковый заряд прошел над Траком. - Принято, коммандер, - ответил генерал. И все. Ни спора. Ни раздражения. Ни пафоса. Только бой дальше. Шифт внезапно понял, почему Корд нужен рядом с генералом не меньше, чем генерал нужен им. Потому что ритм мог стать слишком хорошим. Слишком точным. Слишком удобным. А там, где все становится слишком удобным, клон обычно ждет мину. Они ударили по правому краю четвертой роты через семь минут после высадки. Семь минут на поле боя могли быть короткими, если сидишь в укрытии и ждешь приказа. Или длинными, если каждую секунду кто-то пытается разобрать тебя на части. Генерал вошел в дроидную линию без крика. Зеленый клинок вбил первый разрыв. Корд и Шифт с отделением расширили его огнем. Брэйк подтянул тяжелую группу и снес узел дроидов у края ложбины. Тэлон вывел разведчиков через боковой проход, который на карте считался заваленным, но оказался проходимым для пехоты. ЛААТ Вектора вернулась на втором заходе, высадила медиков и забрала первых раненых. Четвертая рота не побежала. Вторая рота дошла до дымящегося АТ-ТЕ, перегруппировалась и начала стрелять уже не назад, а в бок наступающим дроидам. Северный уступ не стал красивой победой. Он стал тем, чем часто становились настоящие победы: грязным, дымным, поломанным участком земли, где слишком много тел лежало между воронками, а живые еще не сразу понимали, что остались живыми. Когда щитовые генераторы снова вышли в устойчивый режим, по общему каналу прошел сигнал подтверждения. Сектор удержан. Шифт посмотрел на поле и понял: нет, не совсем. Сектор не выглядел спасенным. Но он снова держался. После боя они стояли у разбитого бронетранспорта, который все еще дымил внизу. Медики работали быстро и зло. Солас лично ругался на какого-то бойца второй роты, который пытался подняться с пробитой ногой и доказывал, что может держать винтовку. Трак помогал переносить ящики с боеприпасами, хотя сам едва не оглох от близкого взрыва. Ригель восстанавливал карту боя по обрывкам данных, потому что связь в секторе до сих пор работала кусками. Шифт сидел на куске бронеплиты и чистил забившийся песком механизм бластера. Руки дрожали только теперь. Это тоже было нормально. Пока бой идет, тело делает задачу. Потом тело вспоминает, что оно живое, и начинает требовать объяснений. - Ты видел? - спросил Трак, плюхнувшись рядом. - Что именно? - Когда связь легла. Ты лег до выстрела. Шифт не поднял головы. - Ты тоже. - Я потому что ты лег. - Значит, умный. Трак тихо фыркнул. Некоторое время они молчали. Над ними гудели ЛААТ, унося раненых. Вдалеке АТ-ТЕ медленно двигался к ремонтной зоне, одна его опора работала с перебоем. По склону ходили клоны, собирали оружие, метили уничтоженные дроидные корпуса, проверяли своих и чужих. Чужих уже было трудно назвать чужими после такого боя. - Это он? - спросил Трак тише. Шифт понял без уточнения. - Не знаю. - Я не про приказ. Не было приказа. Но я знал, куда лечь. Шифт вынул песчинку из затвора и щелкнул механизмом. - Я тоже знал. - Вот и спрашиваю. Шифт посмотрел туда, где генерал говорил с Кордом у голопроекции сектора. Он стоял спокойно, но теперь в его плечах была усталость. Не показная, не слабая. Просто тело молодого рыцаря, который за один бой сделал больше, чем должен был один человек, даже джедай. Корд что-то говорил ему. Не по стойке, не парадно. Шлем он снял, держал под рукой, и лицо его было серьезным. Генерал слушал. Не терпеливо, как генерал, который позволяет подчиненному закончить. А внимательно. Как человек, которому важно не пропустить то, что говорят. - Думаю, это были мы, - сказал Шифт наконец. Трак повернул к нему голову. - В смысле? - Он... - Шифт замолчал, подбирая слова. Не хотелось звучать как инструктор на Камино. - Он как будто дал нам общий темп. Но стрелял я сам. Лег я сам. Ты сам. Брэйк сам отвел расчет. - А если бы не он? Шифт посмотрел на дымящийся склон. - Тогда мы бы думали дольше. Это было самое честное, что он мог сказать. Трак кивнул. - Долго думать сегодня было плохой идеей. - Да. - Значит, хорошо, что он был здесь. Шифт снова посмотрел на генерала. Он снял с пояса флягу, отпил и протянул Корду. Коммандер взял, сказал что-то короткое. Генерал ответил. Корд усмехнулся краем рта, почти незаметно. Странно было видеть это после боя. Не потому, что командиры не должны пить воду и разговаривать. А потому, что после поля генерала легко было забыть: он тоже человек. Молодой. Уставший. С пылью на лице и ожогом на рукаве. Слишком темный для привычного джедая, слишком спокойный для того, кто только что держал на себе распадающийся сектор. Но человек. Шифт вдруг вспомнил первое построение. «Я не буду требовать от вас быть механизмами». Тогда эти слова звучали правильно, но слишком большими. Так часто говорили перед тем, как отправить в мясорубку. Командиры любили правильные слова. Война потом быстро показывала, сколько в них веса. Сегодня вес появился. Генерал Кор не хотел механизмов. Но мог сделать из людей почти идеальный механизм боя. И, похоже, сам знал, насколько это опасно. - Шифт, - сказал Трак. - Что? - Нас как назовут, думаешь? - В смысле? Трак кивнул на временную маркировку 321-го на собственной броне. - Ну, 501-й уже все знают. 212-й тоже. У Вейр бело-золотые, «Эгида». А мы пока просто цифры. - Мы только начали. - Вот именно. Надо бы что-то получше цифр. Шифт хмыкнул. - Предложи «те, кого бросают в самый паршивый сектор». - Длинно. - «Паршивый сектор». - Не пойдет. Коммандер не одобрит. - Генерал тоже. Трак помолчал, потом сказал уже без шутки: - Когда связь легла, я слышал не голос. Не приказ. Будто... не знаю. Будто весь бой гудел одинаково. Как двигатель, когда его наконец правильно настроили. Шифт медленно повернул к нему голову. - Двигатель? - Да заткнись, я не технарь. - Это заметно. Трак толкнул его плечом. Шифт хотел ответить, но замер. Гудел одинаково. Не голос. Не приказ. Общий темп. Он посмотрел на склон, где клоны второй и четвертой рот теперь вместе вытаскивали раненых из разбитого укрепления. На Брэйка, который спорил с расчетом АТ-ТЕ о том, можно ли выжать из поврежденной машины еще один марш. На Корда, стоящего рядом с генералом. На Кора, вокруг которого воздух казался темнее, чем должен был быть в дымном свете дня. Нет, названия у них пока не было. Но Шифт впервые понял, что однажды оно появится не из приказа штаба. Такое слово не придумывают те, кто не стоял на северном уступе. Оно появляется позже, после боя, когда броня еще горячая, руки дрожат уже после выживания, а кто-то пытается объяснить другому, что именно произошло в тот момент, когда строй рассыпался и все равно не развалился до конца. Корд подошел ближе через несколько минут. - Живые? - спросил он. - Так точно, сэр, - ответил Шифт. - Почти, - добавил Трак. Корд посмотрел на него. - «Почти» медик должен услышать или это обычный шум? - Обычный шум, сэр. - Тогда тише. Трак сразу стал очень занятым своим бластером. Корд перевел взгляд на Шифта. - Видел тебя на склоне. Хорошая работа. Шифт выпрямился чуть сильнее. - Спасибо, сэр. - Не благодари. Запомни, что сработало. И что могло не сработать. - Да, сэр. Корд уже собирался идти дальше, но Шифт неожиданно для себя спросил: - Сэр? Коммандер остановился. - Говори. Шифт посмотрел на генерала. Он в это время помогал медику поднять раненого клона второй роты на носилки. Делал это без лишней торжественности, просто придерживая носилки Силой там, где один край проседал. - Когда связь легла... это был приказ? Корд молчал достаточно долго, чтобы вопрос стал тяжелее. Потом ответил: - Нет. - Но мы все почувствовали. - Да. - Тогда что это было, сэр? Корд посмотрел туда же, куда и он. - То, из-за чего нас собирают в отдельный легион. Ответ прозвучал сухо. Почти как строка будущего рапорта. Но Шифт услышал в нем другое. Предупреждение. И доверие. - Генерал дал вам ритм, - сказал Корд. - Вы сами сделали шаг. Не путай одно с другим. Шифт кивнул медленно. - Понял, сэр. - Хорошо. Потому что если когда-нибудь перестанешь понимать, скажешь мне. Сразу. Трак поднял голову. - А если я перестану? - Тоже скажешь. Но лучше до того, как начнешь думать, что это умная мысль. Трак тихо кашлянул. - Есть, сэр. Корд ушел дальше, проверяя отделения. Шифт долго смотрел ему вслед. Потом снова на генерала. Он стоял среди клонов, которых еще недавно не знал по именам. Раненые смотрели на него по-разному: кто-то с благодарностью, кто-то с усталой настороженностью, кто-то просто не видел ничего сквозь боль и седативы. Он не требовал от них веры. Не просил восхищения. Не говорил, что все будет хорошо. Он просто был рядом, пока их сектор переставал гореть. Шифт опустил взгляд на временную маркировку 321-го. Цифры еще ничего не значили. Но после Керроса-Четыре они уже перестали быть пустыми. И когда вечером, на временном транспортнике, клоны будут разбирать бой по кускам, спорить, ругаться на связь, на дроидные танки, на ремонтников, на штаб и на собственные ошибки, кто-нибудь обязательно скажет: - Нас опять кинули туда, где строй рассыпался. А кто-нибудь другой ответит: - Значит, правильно кинули. Шифт не знал, понравится ли ему этот ответ. Но уже знал, что поймет.