Глава 3. Сценарий, который мы не писали

Какая трагедия!

Всё должно быть не так,

Как ты со мной обращаешься – проклятия и богохульство,

Настоящее кино, заснимите на плёнку, прошу,

Иначе никто не поверит.

Oscar Winning Tears – Raye

Я проснулась резко, будто от толчка. Рывком вдохнула воздух, задержала дыхание и открыла глаза. Потолок был мой. Обычный. Утренний свет пробивался сквозь неплотно закрытые шторы. Я выдохнула. Голова слегка закружилась, но остатки сна уже таяли. Я потянулась, села и попыталась осознать, что приснилось. Подсознание вывернуло вчерашний день на мотив ужастика: я бегала по пустой, тёмной больнице, искала выход. Единственная найденная дверь вела в кабинет Майкрофта. Тёмный классический интерьер, книжные шкафы до потолка и тяжёлый запах алкоголя - того крепкого, от которого сразу кружится голова. И он - в белой рубашке, расстёгнутой на пару пуговиц, сидящий за столом со стаканом в руке. Неожиданно он резко поставил напиток, устало и с какой-то беспомощной злостью провёл ладонями по лицу. Меня будто подтолкнуло за порог, и я сделала два шага. Мужчина заметил меня, резко вскинул голову. Обычно синие глаза в полумраке казались тёмными, почти чёрными. И этот взгляд, он мне сразу не понравился, вызывая леденящие мурашки по телу. Я хотела развернуться и покинуть это негостеприимное место, но дверь, через которую я вошла, исчезла. В неверии провела рукой по гладкой белой стене. Ни следа. - Тебе не стоило сюда входить, - тихо произнёс Майкрофт. Переход на «ты» прозвучал непривычно. Я обернулась. Тёмные глаза, как бездна, затягивали, не позволяя отвести взгляд. Я пыталась что-то ответить, но образовавшийся в горле ком не давал мне произнести и звука. - Выбор сделан. Теперь придётся держать слово. Тьма начала сочиться из углов, подступая всё ближе. Свет мерк, погружая комнату в густой сумрак. Я попыталась отступить, но ноги не слушались. Точнее, тело просто застыло на месте. Сердце зашлось паническим ритмом. Я попыталась отыскать Холмса глазами, но он будто растворился. Может, и стоял где-то рядом, но из-за надвигающейся темноты даже стол было не разглядеть. Рванулась ещё раз - безрезультатно. Тьма уже оплела ноги, поднималась выше. Отчаяние и паника нахлынули вдвойне. Я попыталась закричать, но не смогла даже вдохнуть. Темнота сомкнулась надо мной. Я тряхнула головой, прогоняя липкие остатки кошмара, подскочила с кровати и быстрым шагом направилась в ванную. И что это вообще было? Подсознание, обычно столь щедрое на метафоры, на этот раз выдало какой-то сюрреалистический пазл без инструкции. Единственный выход ведёт в его кабинет но и он не выглядит спасением. Скорее, новым лабиринтом. Майкрофт Холмс - это опасность или защита? То, что утянет с головой в тень, или щит от больничного переутомления, от которого я уже начинаю сходить с ума, и опасности, которая незримо висит и надо мной тоже? А эта фраза… «Выбор сделан. Теперь придётся держать слово». Какое слово? Что я уже успела задолжать мирозданию? В памяти всплыла картинка: он сидит за столом, уставший, потирает лицо, перед ним стакан. Со стороны это выглядело не как угроза, а как… усталость человека, который давно привык нести чужие тяжести, но не имеет права показывать, как они давят. Может, во сне переплелись моя тревога и его молчаливое согласие на эту ношу. А может, я просто ищу оправдания тому, что сама позволила себе сократить дистанцию всего лишь на один вечер. Психология учит: сны редко бывают прямыми указами. Чаще - эхо невысказанного. Но что это черт возьми может означать? Как там учила мама? «Если приснился кошмар, первым делом иди умойся холодной водой и проговори: «Куда вода, туда и сон». Всё детство она повторяла это, когда ночи меня мучили. «Да, вот и настало время, когда даже психолог уверовал в магию», - саркастично заметила я про себя, умываясь под ледяной струёй. С точки зрения науки сны действительно могут быть подсказками: заполошный разум часто не видит решений, а подсознание… вещь мало изученная. В моей жизни бывали моменты, когда через сны приходили отблески ответов. Но только отблески. Не такие яркие, а уж тем более не кошмары. Я ещё раз окатила лицо водой и уставилась на отражение. Те же беспокойные кудри, голубые глаза, но в них заметен лихорадочный блеск. Бледная кожа, яркий румянец от холода. Милота просто. Я оперлась ладонями о раковину и тяжело вздохнула. - Итак, Роза. Сейчас мы идём на пробежку. Потом завтрак. Потом уборка, - скривилась я. - Нет, точно не уборка. Надо Иззи навестить. - Тут же улыбнулась своему отражению. Да, решение принято. Привычку разговаривать с зеркалом я подхватила уже после общежития, когда съехала сюда. Быть одной в тишине было непривычно. То, что меня никто не слушает, кроме меня самой, тоже. Но я не считала это отклонением. Просто мысли вслух. Я еще раз умылась, собрала волосы в высокий хвост и натянула спортивный костюм. Утренние пробежки оставались для меня адским занятием, но нужно было освежиться и прогнать мысли о сне. Нет, ну надо же было такому присниться. Подсознание не шлёт инструкций. Оно просто подсвечивает то, что мы уже выбрали, но боимся признать. А значит, пора бежать, чтобы убрать лишние эмоции и быть полностью в согласии с собой.

***

Погода стояла прохладная. Тонкая кофта не спасала от неприятных мурашек, но утреннюю расслабленность это сняло мгновенно. Солнце уже встало, и основная масса бегунов разошлась по квартирам, оставляя мне простор и одиночество на дорожках. Я быстро размяла одеревеневшее после сна тело. Мышцы просто отказывались растягиваться, а суставы то и дело похрустывали, напоминая, что уже не восемнадцать, и физической нагрузкой пренебрегать не стоит. И воткнув наушники, медленно побежала. Я очень любила место, где я жила – буквально, выйдя из дома, можно было сразу попасть в небольшой парк, где многие жители района проводили пикники, съезжались на прогулки, гуляли с животными, либо, как я, активно проводили время. Я бежала по выложенной дорожке среди плотных зеленых крон деревьев и наслаждалась тихим утром. Дыхание слегка сбивалось, а ноги все еще отказывались переходить на более быстрый темп. Но и у меня не было задачи до изнеможения ускорить темп. Просто легкая физическая нагрузка, чтобы выбить из головы ненужные мысли. Но сон не отступал. Я снова и снова возвращалась к странному образу уставшего Майкрофта, к этой давящей тьме и непонятной фразе про выбор. Я прибавила скорость, и наконец тяжёлые мысли начали растворяться в наступающем дне. - Роза Картер! - донёсся спустя какое-то время сквозь громкую поп-музыку чей-то вопль. Я резко остановилась, пренебрегая правилом, что после быстрого бега это самоубийство для сердечно-сосудистой системы. Сняла один наушник и обернулась. - Фух, догнал, - мужчина средних лет, в котором сложно было угадать возраст – слишком хорошо сохранился, зараза. Темные вьющиеся волосы, голубые глаза, слегка вздернутый нос и жилистая подтянутая фигура – не врач, а модель, когда строит из себя обычного человека, а не погружается в профессию. Он подбежал и, согнувшись пополам, пытался отдышаться. - Стив, я всё понимаю, но если ты не смог догнать девушку, то уже есть вопросы к твоей выносливости, - саркастично усмехнулась я, складывая руки на груди. Наш психиатр был тем ещё персонажем. После неудачных подкатов и попытки завязать отношения он, как назло, переехал в мой дом. Фактически мы стали соседями. Практически - я даже считала его другом. Он, видимо, нет. Иначе как объяснить его навязчивые попытки проводить со мной время в мои редкие выходные? Он поднял руку, прося пару минут на передышку. Я закатила глаза, раздражаясь, что прекрасное утро в одиночестве прервано. - Прошу устроиться поудобнее и отключить телефоны, потому что история вот-вот начнётся, - продекламировала я строчку из песни, игравшей в наушнике. Как нельзя кстати. Я намурлыкала мелодию, давая понять, что моё время не резиновое. - Предлагаю сделку, моё театральное чудо, - Стивен резко выпрямился и широко улыбнулся. Загляденье, а не психиатр. Увидишь ночью такой оскал в темном коридоре - и сразу станешь его пациентом. - Карамельный латте и круассан - завтрак истинной парижанки и приятные беседы. Что скажешь? - А вести приятные беседы кто будет? Если ты, то мне надо ещё подумать, - я, оправдывая своё прозвище, театрально накрутила прядь волос на палец и размяла шею. Стив перехватил мою руку и оставил лёгкий, фамильярный поцелуй на тыльной стороне ладони. - Подумала? - Нет. Я всё ещё злюсь и обижена на тебя. Сам знаешь, за что. - Я резко выдернула руку из его хватки. - Роза, хорошо. Давай ещё раз: пойдём и поговорим об этом за твоим любимым кофе, - произнёс он уже серьёзно. С его лица враз слетела вся доброжелательность. Он мгновенно превратился в того, кто вёл самых тяжёлых пациентов в нашей больнице: холодная жесткость и непримиримость, оставившие след на его лице за долгие годы практики. - Просто ты выслушаешь мою версию событий. И всё. Спокойно выслушаешь, - прервал он моё зарождающееся возмущение. - Пошли. Он снова схватил меня за руку и потянул в сторону ближайшего кафе, которое на весь район было, наверное, единственным. - Я, надеюсь, мне не надо напоминать, что я не один из твоих пациентов, а дееспособный человек, который принимает решения самостоятельно, - я попыталась вырваться. Стивен резко обернулся и посмотрел на меня с немым упрёком. - В последнее время в этом есть сомнения. Ты бегаешь от меня и даже в выходные не хочешь увидеться, как обычно. - Да! - громко, не сдерживая эмоций, выпалила я. На фоне музыки, которую слышала только я, назревающий скандал смотрелся, наверное, со стороны весьма эпично. - Потому что меня загрузили работой до отказа! Я падаю лицом в подушку, приходя домой, а ты всё так же не хочешь взять на себя хоть часть нагрузки, прохлаждаясь в своей частной клинике. Так уволься, чёрт возьми, и не беси меня! Я вырвала руку и злобно посмотрела на него. Он поймёт этот взгляд. Он прекрасно считывал эмоции, особенно мои. Мозгоправ с хорошей квалификацией, чтоб его. Именно из-за его трусости Иззи оказалась под трибуналом. Это был его пациент, его зона ответственности. Главврач об этом знал, но всё равно назначил её ведущим специалистом. Стивен тоже знал. Но на все мои уговоры и аргументы он лишь отмахнулся: «Больница знает, что делает». А когда пациент подал в суд и комиссию, требуя компенсацию за «непрофессионализм», всё полетело к чертям. Больница могла бы замять дело, но Стив даже слышать не хотел о том, чтобы как-то помочь или прикрыть коллегу. Я была в ярости. Меня жутко выводили из себя люди, которые проходят мимо чужой беды, имея все ресурсы для помощи. Именно на этом мы и споткнулись ещё на заре нашего знакомства. Я всегда ожидала к себе отношения, как к принцессе. Папа воспитывал меня именно в таких понятиях: если мужчина не хочет решать проблемы женщины, если он не помогает сделать её жизнь легче, то он не получит ни капли поддержки и уюта взамен. У неё просто не будет на это ресурса. Столкнувшись с таким поведением Стива, я сначала мирилась. Мне было с ним легко - и в общении, и просто как с человеком. Но когда понадобилась реальная поддержка, он слился. Обесценивать мои проблемы, в силу профессии, он не мог. Но и я не могла позволить к себе такого отношения. Мы разошлись ровно в тот момент, когда я поняла: мне без него лучше. Благо, подруга тогда не знала об этих «недоотношениях», иначе ей в период суда было бы совсем несладко. Вот у Иззи теперь есть тот, кто решает все её проблемы. Тот, кто по идее является угрозой всему Лондону, а для неё - пушистый котик, готовый поцарапать любого, кто её обидит. С одной стороны, меня это умиляло. С другой - до сих пор настораживало. - Я не собираюсь выслушивать оправдания о том, какой ты золотой и хороший, - сказала я уже спокойнее, но твёрже. Злость улеглась, уступив место привычной, теплой, но уже осторожной привязанности. - Просто закроем эту тему. Стивен выдохнул с облегчением, и его лицо снова озарила та самая обезоруживающая улыбка, на которую я когда-то и повелась. - Договорились, чудо. Тренировку всё же пришлось прервать, но, как я и планировала, получаса хватило организму, чтобы вернуть любовь к жизни на прежний уровень. Хотя Майкрофт, видимо, научился бесить меня не только при личных встречах, но и во сне, и даже после него. Я отпила горячий латте и скривилась от собственных мыслей. Вот опять: хорошая тренировка, прекрасное утро выходного, сладость кофе, а я опять думаю о нём. - Может, присядем внутри всё-таки? - спросил Стив, протягивая мне бумажный пакет со свежим круассаном. - Не хочу. - Я сделала глоток кофе и зажмурилась, подставляя лицо солнцу. - Ты посмотри, какая чудесная погода. У меня совершенно нет настроения сидеть в помещении. Хочешь - можешь идти, а я тут побуду. - Как всегда в своём репертуаре, - хмыкнул он. Я лишь слегка приоткрыла глаза и хитро взглянула на него. - Конечно. Зачем мне менять репертуар, если меня и этот устраивает? Пошли обратно в парк. - Мы хотели поговорить, вообще-то. Если ты не забыла. - На память не жалуюсь, так что к тебе на приём я не попаду, не надейся. А насчёт поговорить... - Я отвернулась и пошла в сторону зелёного островка в этих каменных джунглях. - Считай, что я прикрыла глаза и не хочу портить себе настроение разговором, который ни к чему не приведёт. - Почему ты считаешь, что ни к чему? - Стив пошёл за мной, не имея особого выбора. - Потому что за всё наше знакомство ты ни разу не изменил эту модель поведения. И дальше будешь поступать так же. Мне проще слегка простить и махнуть рукой, продолжая держать пистолет на взводе, на всякий повторный случай. – Я мило улыбнулась и посмотрела на своего оппонента. - А если я хочу поменяться и вернуть твоё расположение? - Он заискивающе растянул губы в улыбке. Какой идиот, зная меня, стал бы на это рассчитывать? - Я верю только в действия, - пожала я плечами. «Вот Майкрофт вызывает у меня доверие», - пронеслось в голове. – «Он даже проведал меня после того случая в больнице, и карты, наверное, на всякий случай проверит». Чёрт. Опять я за старое. - Тогда позволь мне тебе это доказать, - он понизил голос. Я скептично посмотрела на собеседника. Подобных вывертов от психиатра не ожидаешь. От пикаперов - да, но от человека, который слишком глубоко знаком с патологиями психики, - точно нет. - Ты же понимаешь, как ужасно это звучит? - Всё-таки решила я уточнить. - Прекрасно понимаю. Но если тебя не берут серьёзные разговоры, я попробовал зайти с другой стороны, - он развёл руками. - И снова ошибся, значит. Такими переругиваниями и подколами мы дошли до парка, так и не достигнув согласия. А потом и вовсе перестали пытаться нормально поговорить - в наших отношениях это никогда не работало. Два человека, слишком хорошо знающие психологию, редко находят взаимопонимание. Отношения - это всегда сложные разговоры, выяснения, кто и где был не прав, ненужные ссоры. А когда на работе полно пациентов, которые вываливают на тебя те же самые проблемы, начинаешь избегать этого дома в пользу тактики: «Замяли, ну и ладно, как-нибудь само решится». Подозреваю, что у Стива было такое же мнение, поэтому наши отношения можно было смело назвать классическими «эмоциональными качелями». Внезапно наушник отозвался противным громким звонком телефона. Я аж подскочила, пытаясь не выронить кофе с круассаном, и ткнула пальцем в сенсор. - Чёрт, чёрт, чёрт. Подержи, - я быстро спихнула всё это добро на друга и шутливо пригрозила: - Посмеешь выпить - пойдёшь за новым. Наушники наконец среагировали, и на том конце раздался голос Изабеллы. - Я буду у тебя минут через десять. Очень надеюсь, что у тебя найдётся бутылочка чего-то покрепче, - прозвучал её раздражённый голос. Точнее, она была на той грани, за которой начиналась убийственная, холодная ярость. - Так, - протянула я. - Ключ ты знаешь где. Буду минут через двадцать, но если надо - быстрее. Что случилось? У меня была идея, кто мог её так довести. Но вдруг что-то серьёзное. - Потом расскажу, - уже тише проговорила она. - Бутылочка покрепче - в холодильнике, уже открытая. Но, как врач, я тебе запрещаю её трогать. Тебе ещё нельзя. А вот расскажешь что случилось - посмотрим, - сказала я строго. - Роза... - в голосе прозвучал явный упрёк. - Ничего не знаю. Без меня - нельзя. Скоро буду. - Я первая сбросила вызов. - Только не говори, что опять побежишь к своей подружке, которая ничего без твоей помощи сделать не может, - скривился Стив. - Вот поэтому мы с тобой только друзья, да и то ближе к знакомым с общим прошлым. - Я забрала у него свой кофе и направилась к дому. - Не обижайся, но я вижу это именно так, - бросил он мне вслед. - Как кто? Как специалист или как тот, кому снова недодали внимания? - нейтрально спросила я, пытаясь эмоционально не включаться в этот диалог, чтобы снова не злиться попусту. - Как специалист - не могу сказать. Не был близко знаком, - недовольно признался он. Я лишь невесело рассмеялась. А говорят ещё, что психологи - здоровые люди. Нагло врут.

***

На свой этаж я поднималась в компании психанутого на голову Стива, который, несмотря на задетую гордость, решил проводить меня до самой квартиры. Странное действие, откровенно говоря: сейчас, посреди белого дня, мне опасаться было нечего. Ну да ладно, раз ему так хочется, препятствовать не буду. - Дальше не идёшь, - всё-таки предостерегла я, прекрасно помня, что Изабелла и Стив заочно друг друга терпеть не могут. Иззи начала недолюбливать его после ситуации с пациентом, а до этого относилась уважительно, видя в нём прекрасного специалиста. Жаль, что Стивен всегда смотрел на неё с предубеждением, хотя специалистом она была шикарным. - Как скажешь, чудо. Был рад хотя бы позавтракать с тобой. - Он взял меня за руку и заглянул в глаза. - Надеюсь, мы потихоньку снова до ужинов доберёмся. - Стив хитро улыбнулся и, развернувшись, сбежал вниз по лестнице. Мне дико хотелось запустить ему вслед туфлю на высокой шпильке, но, к сожалению, я была в кроссовках. Я терпеть не могла, когда меня не хотели слышать и нагло вторгались в моё пространство, игнорируя мои желания. А самое раздражающее, что устрой я ему скандал, он ведь добьётся своего - я обращу на него внимание. Чертов псих, который знает, как работает привязанность, и пользуется этим подло. Я закрыла глаза, пытаясь подавить всплеснувшую бурю эмоций, сделала глубокий вдох-выдох и грязно выругалась, насылая на него все известные мне проклятия. Вот только после этого мне стало легче. Я развернулась, быстро взбежала на этаж выше и ворвалась в свою квартиру. От подъёма по лестнице учащённо забилось сердце, отчего на миг потемнело в глазах. «Плохо, очень плохо, Роза. Если скачки адреналина так влияют, значит, организм уже близок к истощению», - читала я себе мысленную лекцию, а потом не выдержала и добавила: «А потом ещё и спрашивает, почему не хочешь снова встречаться. Да потому что ты быстрее загонишь меня в могилу, чем заставишь влюбиться без памяти». - Так, доставай бутылку! - прокричала я на всю квартиру. Из должна была уже приехать, потому что дверь я оставила незапертой. - Да ладно, - протянула она, выходя из кухни и опираясь на косяк. Она насмешливо посмотрела на меня. - Быстро же ты меняешь свои решения. Но я уже успокоилась, поэтому давай ты мне сначала расскажешь, что тебя так вывело из себя за четверть часа. - Не спрашивай, - отмахнулась я. Рассказывать - это долго, нудно, и тогда я не выйду сегодня из кухни, а выползу, умирая от жалости к себе. Изабелла лишь скептически подняла бровь и сложила руки на груди. Понятно, не отступится. - Может, пиццу закажем? - предложила я, проходя в спальню, чтобы переодеться. А ещё лучше - сбежать в душ, пока едет доставка. - У тебя в холодильнике есть паста, какой-то странный сыр и фрукты, — намекнула подруга, проследив за мной взглядом. Я скривилась, вспомнив вчерашний вечер, и, остановившись посреди комнаты, тряхнула головой. - Ничего рассказать не хочешь? - с весельем в голосе спросила Изабелла. Я выставила руку, показывая, что сейчас лучше помолчать, и шумно выдохнула. - Солнышко, а давай без допросов, - жалобно попросила я, но поняла, что эмоции сейчас выльются через край. Странный стыд за вчерашний вечер, где я вела себя слишком развязно, злость на Стива и раздражение на этот непонятный сон - и тут меня прорвало. - Да чтоб этих мужиков всех чертям унесло! - выпалила я. - Один преследует свои цели и играет в рыцаря-святошу, другой просто бесит, а ты вообще… - Я выставила указательный палец в сторону подруги. - Кинула меня, бросила на истязание судьбы в этом несчастном отделении, и я устала! Быстро и громко проговорив эту тираду, я тяжело села на кровать. - Роза, - тихо и сочувственно сказала Изабелла. Она подошла и опустилась рядом. - Ты же помнишь, мы давали обещание, ещё в университете, что будем помогать друг другу и всегда говорить правду. Я тебя впервые за долгое время вижу в состоянии, когда ты готова всех перестрелять… - Ой, давай без огнестрельного оружия, а? - Я с ужасом посмотрела на неё. - А то как-то этого добра в последнее время слишком много. Иззи в непонимании посмотрела на меня. - Так, - строго произнесла она, - ты мне сейчас выкладываешь абсолютно всё. В последний раз тебя бесил только Холмс-старший. Кто ещё появился? - Так, - передразнила я её тон, - иди пиццу заказывай и накрывай на стол, мне в душ надо.

***

Душ и правда помог, вымыв лишние эмоции и вернув лёгкую игривость в моё настроение. Покрутившись перед зеркалом и нанеся необходимые кремы, я поняла: мне нужно чувствовать себя на все сто процентов, а ещё лучше - на тысячу. Я нанесла на тело лёгкий крем с шиммером и добавила каплю любимых духов с отчётливой нотой крепкого алкоголя, смягчённой мягкой ванилью. Не совсем летний аромат, но сейчас меня это совсем не смущало. Для ещё лучшего самочувствия я надела шёлковый домашний костюм. Вот теперь можно вести задушевные беседы, несмотря на ранний час. Я вышла на кухню, а Из, увидев меня, скептически спросила: - Что, настолько всё плохо? - Я не поняла, я что, не всегда шикарно выгляжу? - с наездом ответила я вопросом на вопрос. - Всегда, - усмехнулась подруга и подняла руки в защитном жесте. - Я встречалась неделю со Стивеном, Майкрофт вчера приходил на ужин, в больнице творится ахинея, а я, кажется, схожу с ума. А у тебя как жизнь? - С очаровательной улыбкой вывалила я на подругу всю правду. - И что из этого должно было удивить меня сильнее? - С непробиваемым спокойствием спросила она, выкладывая доставленную еду из пакетов. Мне бы такую невозмутимость. Хотя, скорее всего, это была просто одна из её ролей, которую она отыгрывала, чтобы взять свои эмоции под контроль. - Второе? - неуверенно спросила я, садясь за стол. - Как будто ты изначально не понимала, к чему приведут твои попытки довести его до белого каления. - Ты на что намекаешь, солнце? - с ужасом спросила я. - Я же не ты, с «плохими мальчиками» даже близко не схожусь. Подруга весело рассмеялась. - Так ты же сама сказала, что он рыцарь-святоша. - Ты как хочешь отправиться на тот свет - через удушье или честный бой? - Ты меня слишком любишь, чтобы так просто избавиться от меня, - парировала Изабелла. - А я смотрю, ты в последнее время какая-то… счастливая. Неужели ты предпочитаешь водолазки с высоким воротом в такую жару чисто из эстетических соображений? - спросила я, переходя в наступление. Мне, как подруге, всё-таки было безумно интересно, до чего дойдут отношения криминального консультанта всея Британии и моей ледяной принцессы. Она, в свою очередь, посмотрела на меня с какой-то паникой. - Да ладно, - в неверии прошептала я. - Ты же из больницы недавно только вышла. - Роза, - возмущённо прошипела она. - Во-первых, ничего не было. Во-вторых, хватит делать грязные намёки. Она слегка скривилась, и я, кажется, поняла истинную причину её бешенства, с которым она ко мне ворвалась. - Не было, потому что кто-то проявляет чрезмерную заботу и не даёт спокойно жить? - Вот ты… - Гениальный психолог, знаю, - я широко улыбнулась, подтверждая, что не зря работаю в одной из лучших больниц Лондона. Изабелла тихо рассмеялась, и напряжение её наконец спало. - Это ещё хуже, чем когда я болела, - она откинулась на стуле и уставилась в потолок. - Он сидит днями дома и притаскивает бедного врача, как только у меня начинается малейшая мигрень. - Да ты что, - я подпёрла подбородок рукой, решив развеять её трагедию. - И как же он тебя ко мне тогда отпустил? Я была немного знакома с Джимом и точно не могла предположить, что он может ей навредить. Он сам прекрасно разбирался в психике и анализировал всё наперёд. Ещё тогда, в больнице, он сам признал: если будет её ограничивать, то мгновенно потеряет её расположение. Значит, угрозы для её здоровья или внешней опасности нет. Скорее всего, Иззи просто воспринимала обычную заботу и его страх потерять её как что-то удушающее. Так было с ней всегда, сколько я её знаю. - Ты намекаешь на то, что я драматизирую? - всё так же тихо спросила она. - Нет, конечно, - возразила я мягче. - Драматизировать - это в основном моя прерогатива. Просто ты, как всегда, воспринимаешь всё через призму прошлого травматичного опыта, забывая, что иногда такое поведение - просто неумелое выражение чувств. - Такое ощущение, что ты всегда всё знала с самого начала. - Ты о чём? - Совершенно не поняла я её реплики. - Тебе постоянно удаётся отыскать правильные слова. И тогда они сработали, и, вероятно, сработают сейчас. - Она качнулась на стуле и выпрямилась. - Допустим, тогда ты вообще всё скрыла, и я действовала на чистой интуиции… - Я же извинилась… вроде. - Забей, - я махнула рукой. - Я же тебе не раз говорила: всё анализировать вредно. Иногда нужно просто довериться и чувствовать. Вот тебе этого не хватает, а мне явно не помешало бы немного твоего циничного логического мышления. Я тяжело вздохнула и налила себе заваренный подругой чай. - Ты же не любишь зелёный чай. И вообще, где вино? - Зелёный чай сейчас будет намного полезнее, - с лёгким недовольством ответила Изабелла, складывая руки на груди. - Полезнее, чем даже кофе? - намекнула я на её давнюю зависимость. - Мне нельзя теперь много кофеина, - скривилась она. - Он может вызвать головную боль на фоне препаратов. - То есть всё-таки, его забота не лишняя? - хитро улыбнулась я. Подруга лишь закатила глаза и ничего не ответила. Я задумчиво побарабанила пальцами по столу и, пользуясь моментом, решила задать вопрос, который крутился в голове с самого утра. - Кстати, о больнице. Ты не замечала ничего странного с переводами твоих пациентов? И… Джим узнал что-нибудь о тех, кто тебя похитил? Изабелла покачала головой, и в её глазах мелькнула тень. - Переводами? – Удивилась она. - Ничего. В моих картах такого не было, да и при мне ничего подобного не происходило. Мои пациенты - чисто стационарные, Роза. Они лежат в отделении и никуда переводиться не должны по определению. - А Джим? - уточнила я. Она грустно усмехнулась. - Не знает. И от этого часто злится, хоть и старается изо всех сил этого не показывать. Я и сама не понимаю, где система дала сбой. Мы даже предположить не можем, кто организатор. Уж явно не Себастьян, Джим в этом абсолютно уверен. Да и на работу я теперь выйти не могу, хоть и нашла частную клинику. Мне страшно, если честно. Да и всем будет спокойнее, если я хотя бы месяц, а лучше два, пересежу дома и до конца восстановлюсь. Я стащила со своей тарелки ещё один большой кусок пиццы. - Да пусть их кара Божья накажет за то, что они наше спокойствие отбирают, - буркнула я с набитым ртом. Примерно в таком формате и прошел наш день. Мы посмотрели какой-то легкий фильм, болтали обо всем на свете и наконец-то просто провели время вместе, как раньше. До всей этой заварушки, которую, по сути, начал Мориарти. Или я, когда в свое время спихнула того сложного пациента, оказавшегося его пешкой, на подругу. Но что ни делается - всё к лучшему. Я уже не раз подтверждала это на собственном опыте. Сейчас у нас наступил тяжелый период становления: мы учимся быть кем-то новыми, сильными и сплоченными. Разве это не романтично, драматично и по-настоящему кинематографично? Вечером за Изабеллой заехал Майкл - её личный охранник и водитель. Мы тепло обнялись в прихожей, пообещав друг другу почаще проводить время вот так, наедине, потому что эти часы всегда были для нас исцеляющими: лучшим лекарством от лишних тревог, надумываний и ежедневных тягот жизни.