Глава 4. Неприятные догадки, неожиданные опасения и новая роль детектива

Я просыпаюсь с утра,

Я выхожу наружу,

Делаю глубокий вздох

И кричу во всю мочь:

Что происходит?

What's Up? - 4 Non Blondes

Утро понедельника всегда подкрадывается неожиданно, обдавая нагретое тело ледяным потоком воздуха, а настроение всячески стремится отложить момент пробуждения еще на пять минуточек. Реальность, впрочем, была неумолима: будильник настойчиво оповещал, что я уже опаздываю, и это во второй раз. Я резко откинула одеяло и в настроении «подождите, мне надо поплакать от жалости к себе либо кого-то придушить» с всё ещё закрытыми глазами пошла умываться, чтобы хоть как-то взбодриться. Ходить с закрытыми глазами, конечно, было той еще ошибкой, но за долгие месяцы практики я уже примерно запомнила расположение всех углов, о которые когда-то набивала синяки, и сейчас с минимальными потерями могла добираться в пункт назначения. Холодная вода не особо придала бодрости, но открыть глаза все же получилось. Свет в ванной я принципиально не включала, чтобы еще больше не вгонять свою нервную систему в стресс. - Кофе. Определенно мне сейчас нужен очень крепкий кофе. Желательно с чем-нибудь покрепче, - проговорила я хриплым ото сна голосом и прошла на кухню, мысленно рассуждая о том, что, кажется, я поняла, почему Изабелла так любила кофе, что с легкостью могла им заменять завтрак, обед и ужин. Видимо, я превращаюсь в такого же бурчащего по утрам кофейного зомби, который вместо «мозги» будет бродить по больнице и хрипеть: «Кофе... дайте кофе». Ярко представив этот образ в голове, я аж передернулась. - Так, никакой эры страданий, Роза Картер, ты рождена явно не для того, чтобы жаловаться на весь мир и жалеть себя, как большая половина земного шара, - начала я причитать, попутно включая кофемашину. - Сама выбрала этот путь и то, что с тобой сейчас происходит. Если не нравится – меняй. Но не будь жертвой. - Я достала свою любимую керамическую кружку с маленькими сердечками и надписью внутри: «Сияй», и стукнула ею по столу, ставя точку в своем рассуждении. От этой проповеди я аж взбодрилась и ярко улыбнулась этому дню, понимая, что, на самом-то деле, жизнь сейчас у меня хорошая. Не каждый может похвастаться, что ему хватает средств на существование, что он живет в прекрасном районе и красивой квартире, просыпается и идет на свою любимую работу, выглядя при этом просто восхитительно. «Еще бы отношения были…», - ехидно заметил голос в голове. - А ну отставить критику, - шикнула я на него и, поставив кружку в кофемашину, нажала кнопку «американо». В холодильнике я отыскала вчера купленные в одной из кофеен сырники и молоко, чтобы не пить этот ужасно бодрящий напиток в чистом виде, а разбавить его чем-то приятно мягким. Воскресенье у меня выдалось на удивление спокойным – ни звонков, ни людей, достающих меня в мой законный выходной. Просто самый лучший день, посвященный себе любимой: наведению уюта в доме, полезным лекциям и просто «ничегонеделанию». Я открыла пластиковый контейнер и выложила свой завтрак на блюдце, парное с чашкой, такое же милое, в сердечках, и поставила на стол. Кофемашина пропищала, что мой напиток готов, и я села за стол, начиная свой день самым чудесным образом. Кофе действительно делал свое дело, бодря и согревая изнутри. Настроение пока еще качалось на грани ворчливого и радостного, поэтому, подойдя к шкафу, я в нерешительности замерла. «Чем бы мне порадовать сегодня мир?» - задала я себе главный вопрос. Но из-за переменчивости настроения ответ давался с трудом. То ли надеть что-то вроде платья? В любом случае, белый халат позволял выглядеть как положено медицинскому работнику, да и мои постоянные пациенты часто радовались моему виду и старались равняться на меня как на пример для подражания. Я заметила это спустя год работы: люди и правда начинают прихорашиваться даже в условиях стационара и для прогулок меняют свою «больничную униформу» на что-то более яркое. То ли остановиться на базовом и удобном - брюки или брючный костюм. Или того проще: трикотажный костюм, но ближе к классике. - Аргх, - с раздражением простонала я и хлопнула дверцей шкафа. Как же трудно быть женщиной. Дав себе время на раздумья, я начала краситься и делать укладку. Волосы сегодня отправятся в высокий закол-крабик, а макияж, как обычно, останется легким и естественным: немного румян, много блеска для губ, легкие тушёванные стрелки (чтобы выглядеть чуть постарше) и тушь коричневых оттенков. Говорят, понедельник - день тяжелый. Но если правильно сместить фокус внимания, он не будет казаться столь ужасным. Уверенно кивнув своим мыслям, я наконец решила, в чем сегодня пойду: голубой шелковый комплект из юбки миди и блузки с коротким рукавом и небольшой баской. А чтобы сделать себе день чуточку лучше или, наоборот, хуже, - добавила удобные белые лодочки на среднем каблуке. Я покрутилась перед зеркалом и осталась в полном восторге от своего отражения. Образ получился легким, по-настоящему летним, а этот цвет выигрышно оттенял мои глаза, делая их ярче. - Все-таки день будет точно прекрасным, - сказала я себе. Добавив каплю духов с легким, практически незаметным ароматом розы, чтобы не нарушать правила больницы, и надев скромные украшения, я вызвала такси. Я явно не планировала тащить эту красоту в пыльный общественный транспорт, где по утрам жутко тесно. Уж лучше я пораньше выеду и постою в наземных пробках, чем спущусь в метро или, что еще хуже, поеду на автобусе. Захватив с собой форму для реанимации и халат, я вышла из квартиры. - Мисс Картер, - окликнул меня чей-то голос. Я обернулась, пытаясь понять, кому я понадобилась с самого утра, когда мое настроение было еще прекрасным. Радовало одно: это явно был не Стив, которого я принципиально видеть не хотела. Звал меня молодой человек, стоявший чуть поодаль на обочине возле черной дорогой машины. Не человек Мориарти - это точно. Но смутно он напоминал мне того самого водителя Холмса-старшего. «И что ему от меня так рано понадобилось?» - пробормотала я недовольно, но сквозь улыбку, чтобы не терять расположение духа, и направилась к машине. Мое такси где-то задерживалось, так что у меня была пара минут на разговор. Водитель галантно открыл переднюю пассажирскую дверь. Я закатила глаза, но все же села. - Доброе утро, мистер Холмс. Вы могли бы просто позвонить или написать, не тратя время на то, чтобы стоять в утренних пробках по дороге ко мне, - я шире улыбнулась и повернулась к Майкрофту. Как всегда: одет с иголочки, с невозмутимо-серьезным выражением лица. Он оторвался от телефона и посмотрел на меня, скользнув оценивающим взглядом по моему образу. - Нравится? - не преминула я игриво заметить, пытаясь пробить его хотя бы на легкое смущение. - Вы прекрасно выглядите, - заметил он абсолютно безэмоционально. - Когда делают комплименты, голос обычно должен звучать соответственно словам. Если нет, то лучше не делать их в принципе, а то звучит как вынужденная мера. - Держите. - Он протянул мне папку, полностью проигнорировав мою реплику. - А можно вкратце, словами? У меня такси сейчас подъедет. - Я с подозрением посмотрела на бумаги, не решаясь их брать. Майкрофт смерил меня тем самым надменным взглядом, от которого обычно хотелось съежиться и извиниться за свое непонимание. Но я лишь мысленно шикнула на себя, не позволяя этому бюрократу занижать мою самооценку, и потянулась к дверной ручке. Раз со мной по-нормальному говорить не хотят - их проблемы. Не хочу тратить на это свое настроение. - Брат, которого искал тот вооруженный человек в пятницу, в своей медицинской карте имел записи о таких же странных переводах внутри больницы. Вот знает же, чем меня заинтересовать. Я откинулась на сиденье, мгновенно потеряв свой пыл, и, состроив грустное лицо, спросила: - Если обсуждение надолго, то не довезете меня до больницы? Майкрофт сдержанно кивнул и постучал по стеклу, давая водителю знак садиться. Я же, зайдя в приложение, отменила вызов. Говорю же, день складывается очень удачно: даже сэкономила на такси. Машина плавно тронулась. Я взяла папку, которую Майкрофт всё ещё держал наготове, и открыла её. Внутри лежала копия медицинской карты Артура Аддисона. Я быстро пробежалась глазами по датам. Последний осмотр психолога и лечащего врача - месяц назад. А дальше - лист направления. Пациент якобы был экстренно переведен в специализированную клинику неврологии. Я нахмурилась, вглядываясь в документ. - Это какая-то ошибка, - пробормотала я, постукивая ногтем по бумаге. - Здесь стоит подпись заведующего архивом и согласование главного врача, доктора Уитлока. Но я знаю расписание: в тот день доктор Уитлок был на конференции в Эдинбурге. Я сама пыталась связаться с ним по поводу одного сложного пациента и получила автоматический ответ об отсутствии. Без его реального согласования этот документ о переводе - просто фантик. Майкрофт слегка приподнял бровь, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение. - Именно поэтому я здесь, мисс Картер. Мои люди видят, что камеры были отключены, а охрана дает противоречивые показания. Но они не видят того, что видите вы: бюрократическую нестыковку, которая позволяет человеку исчезнуть, оставаясь при этом «официально переведенным» по бумагам. Хоть это и была в некотором роде похвала и выражение доверия после почти двух месяцев знакомства, но рабочее возмущение тут же перебило зарождающееся чувство гордости за себя любимую. - Это же вопиющее нарушение! Я прямо сейчас зайду к главврачу, когда мы приедем, и потребую объяснений. Пусть объяснит, как в его больнице подделывают документы о переводе пациентов! - Вы не сделаете этого, - голос Майкрофта прозвучал тихо, но с такой стальной ноткой, что я невольно замерла. Он медленно прикрыл мою папку своей рукой. - Если главврач не причастен к этому, ваш визит просто спугнет того, кто действительно подделал документы. Он заметет следы, и мы потеряем нить. Если же доктор Уитлок причастен... - Майкрофт сделал многозначительную паузу, - ...то вы, как любопытный психолог, задающий неудобные вопросы, станете следующей в списке «пропавших». Я сжала челюсти и с возмущением смотрела ему в глаза, пытаясь примириться с ситуацией. Он был прав, и это бесило больше всего. - И что вы предлагаете мне делать? Смотреть на это и молчать? - Я предлагаю вам быть внимательнее, чем обычно, - произнес он, наконец повернувшись ко мне. - Найдите оригинал этого документа или его аналоги в других картах. Узнайте, кто имел физический доступ к архиву в тот вечер. Действуйте в рамках своих обычных обязанностей, мисс Картер. Никаких героических допросов. Мы должны понять, кто использует вашу больницу как черную дыру, не поднимая тревогу. Я выдохнула, чувствуя, как адреналин смешивается с холодным расчетом. В моей голове уже крутился список пациентов, доставшихся мне от Иззи. У троих из них в картах стояла точно такая же печать о переводе, хотя сама Иззи категорически опровергала даже возможность такого. Вот на них-то я как раз и посмотрю. - Но я не понимаю, - начала я, - если тут и происходят махинации, должны, по логике, идти пациенты, у которых нет родственников. Если бы не этот случай в пятницу, мы бы вообще не узнали о связи странных пометок и пропаже пациента, с которым по документам всё хорошо. Тем более, мало ли какие процессы могут идти в больнице, а я могу и не знать… - Его брат не значился в документах, так как он военнообязанный и служит в структуре с уровнем допуска, исключающим упоминание в открытых реестрах, - сухо парировал Майкрофт. - То есть, возможно, есть еще не один пациент, которого просто куда-то дели, а мы даже не знаем? - с полным неверием и нежеланием даже об этом думать, спросила я. - Доступ к архиву больницы получить сложно даже с моими полномочиями. Тем более, объем карт слишком велик, чтобы можно было быстро проверить информацию о каждом из них, - заметил Майкрофт, слегка скривившись, будто нехотя признавая свою не всесильность. - Хорошо, мистер Холмс. Я поищу оригиналы переводов или похожих пациентов. Но, - резко переключилась я с задумчивости на игривость, - вы будете мне должны. - Я многозначительно посмотрела на него, намекая на излишнюю и не совсем безопасную работу, раз в больнице творится такое. - И не папкой с копией, а чем-то более существенным. И пусть ваш брат тоже не сидит сложа руки, у него уж точно получится лучше, чем у меня. На его губах впервые за всё утро появилась едва заметная, почти неуловимая тень улыбки. - Я запомню это, мисс Картер. Машина плавно затормозила у главного входа в больницу. Я вышла на улицу и остановилась в задумчивости: как-то подозрительно быстро мы приехали. Неужели существуют тайные улицы без пробок? Я развернулась, чтобы спросить, но черный автомобиль уже растворился в потоке машин. - Ну и ладно, спрошу потом, - пробормотала я, поправила воротник халата и уверенно шагнула к входу в больницу. Поднявшись на свой этаж, я завернула в ординаторскую и тут же об этом пожалела. - Доброе утро, чудо! - широко расставив руки, словно приглашая в объятия, проговорил Стив. - Да ладно, кого я вижу так рано на работе! - с деланным удивлением воскликнула я, но, в противовес его жесту, сложила руки на груди. - Я думала, ты последуешь моему совету и уйдешь на полную ставку в другую клинику. - Плохое настроение? - «Псих», как я его обычно называла, мгновенно потерял всю свою показную харизму, став серьезным. Я прошла мимо него и скинула сумку с пакетом на диван. В отражении окна на миг поймала его оценивающий взгляд, но когда я развернулась, он стоял всё с тем же невозмутимым выражением лица. - Понедельник - это всегда день не для хорошего настроения, - повторила я общую истину и нахмурилась. А вдруг это он тот, кто подделывает переводы и вообще мутит воду в больнице? Я села на диван и недовольно посмотрела на него. - Может, тебе кофе принести? - сочувственно произнес Стив, явно не догадываясь об истинных причинах моей задумчивости. - Я уже провела процедуру вливания в себя утреннего кофе, - проговорила я и проследила за тем, как он прошел и сел рядом. - Что не так у тебя сегодня? - Он уставился в противоположную стену, скопировав мою позу со скрещенными руками. - Все в порядке, просто… - я тяжело вздохнула. - Понедельник. Сам понимаешь, не успела за выходные психика восстановиться, а тут первый рабочий день и сразу куча задач. Уехать бы куда-нибудь за город, - мечтательно протянула я и потянулась. Надеюсь, моя игра не вызвала у него подозрений. Стив усмехнулся и посмотрел на меня. - Поедем за город? - огорошил он меня неожиданным предложением. «Да ни за что!» - мысленно возразила я. Пока моя паранойя не уляжется, я буду подозревать всех, хоть и понимаю, что это совершенно бессмысленно. Я посмотрела на него: в его взгляде читалась затаенная надежда, но мне пришлось разрушить все его планы. - Прости, но нет. Я слишком устаю, чтобы проводить выходные с кем-то, кто может доводить меня до ручки не хуже работы. Стив недовольно поджал губы. - Роза… - Не надо, Стив, прошу. Мне совершенно не до этого сейчас. Моя основная задача - не уйти на тот свет раньше времени, а когда я решу эту задачу, буду думать о «светлом» будущем, - последнее я даже решила визуализировать, изобразив руками радугу. - Ловлю на слове, чудо, - он уже более радостно улыбнулся и, встав с дивана, быстрым шагом вышел из ординаторской, не забыв подмигнуть мне на прощание. Я скривилась и шлепнула ладонью по дивану рядом с собой. «Хватит уже раздавать всем надежду, Роза!» - возмутилась я про себя и съехала чуть ниже, приняв полулежачее положение. Подозревать Стива, психиатра всея Сент-Барт, было тем еще недоразумением. Хотя… он прекрасно мог бы вписаться во всю эту махинацию с картами. Как психиатр, он имел право выписывать направления в неврологическую клинику и брать в работу пациентов психологов, если считал, что это уже его область компетенции. У него был доступ к картам, и он прекрасно мог делать в них пометки, а затем утверждать их у главврача, никого не уведомляя. А работникам просто постфактум сообщались бы новые планы и задачи. Но зачем ему это? Сколько лет я его знаю, никогда не видела за ним ничего подозрительного. Наоборот, он всегда выступал против любых грязных махинаций. Но то, как он подставил Иззи… А теперь в её картах стали появляться эти пометки. Да и его предубеждение против неё, которое только усилилось после того случая с судом. Неужели он прознал о её связи с Мориарти и теперь через неё пытается подобраться к Джиму? Хотя я пока не видела прямой связи между странностями в больнице и ситуацией с Мориарти. Но, как говорится, с чем чёрт не шутит. А может, я просто прочитала в школьные годы слишком много детективов, вот и лезут в голову всякие ненужные мысли. - А-а-а, - простонала я, хватаясь за голову. Вот только этих мыслей мне сейчас не хватало. Моя интуиция всегда четко определяла, есть ли в человеке гниль. Могли ли мои прошлые чувства к нему затмить и заставить её замолчать - я не знала. Я встала с дивана, на миг покачнувшись от легкой темноты в глазах, и похлопала себя по щекам, приводя себя в чувство. «Просто попрошу Майкрофта на всякий случай проверить его, раз уж мы теперь в одной лодке и в вопросах безопасности больницы», - мысленно поставила я себе задачу. Накинув халат и сбросив сумку в общий шкаф, я пошла готовиться к первой сессии. Но, так как я приехала на работу сильно заранее, у меня еще было время на поддерживание полезных связей. Хотя тут больше было желание просто с кем-нибудь поговорить, чтобы развеять гнетущую атмосферу у себя в голове. На мою удачу Молли уже тоже была в своем кабинете, поэтому я прошла внутрь и с широкой улыбкой поставила ей на стол бумажный стаканчик кофе из автомата. Другого, к сожалению, в больнице не добыть. - Доброго бодрого утречка, - заявила я жизнерадостно, уловив ее сонный взгляд, - как выходные прошли? - У меня были дежурства, - тихо сказала Молли, с благодарностью принимая стаканчик. - Спасибо. - Ох, кошмар, сочувствую, - с наигранным ужасом ответила я. - Тогда как прошли рабочие выходные? - уже более деловым тоном добавила я. Молли тихо рассмеялась. - Кто-нибудь говорил тебе, что ты чудесная? - Ага, буквально каждый день это слышу, - я слегка скривилась, вспомнив, что примерно так меня часто называет Стив, и откинула волосы назад. - Но смотря в каком контексте. Если подразумевается, что там, где я, там хорошее настроение, то да, я чудесная. В этот момент дверь распахнулась без стука. Шерлок Холмс влетел в кабинет, даже не взглянув в мою сторону. Его внимание было сфокусировано исключительно на Молли. - Молли, токсикологический скрининг по образцам из 412-й палаты. Мне нужны результаты немедленно, - бросил он, нервно потирая руки. - О, какие люди, - я с деланным счастьем громко хлопнула в ладоши. Холмс младший на секунду замер и недовольно скривился. - Мисс Картер, как там мой брат поживает? - Психологически или человечески? - Не стала я отрицать намек на то, что мы видимся. - Это был риторический вопрос. - Скорее, ты захотел попытаться меня смутить или показать, что от тебя ничего не скрыть. Но я бы хотела рассчитывать, что братские отношения играли основополагающую роль в этом вопросе. Но я опять разочаровываюсь в своих навязанных ожиданиях, - патетично вздохнула я. - Они уже на твоем столе, Шерлок, - тихо вставила Молли, разбавляя наши дебаты. - Но там есть... аномалия. Шерлок замер, его взгляд стал острым и сфокусированным. - Какая именно? - В крови пациентов, чьи карты помечены для перевода, обнаружены следы незарегистрированных в Великобритании сильнодействующих нейролептиков нового поколения, - тихо, но четко произнесла она. - Тех, что используются для подавления воли и контроля над поведением. - Чего? - Я в шоке уставилась на неё, забыв о сарказме. - Вы каким образом это выяснили? И почему об этом знает патологоанатом, а не лечащий врач? Я перевела тяжелый взгляд на Шерлока. Тот стоял абсолютно неподвижно, сложив руки в замок под подбородком, обдумывая информацию. - У меня есть... анонимный источник, который предоставил данные о странных расхождениях в аптечных накладных этой больницы, - сухо и максимально абстрактно произнес Шерлок, намеренно избегая любых деталей, которые могли бы хоть как-то задеть Молли или намекнуть на криминальный мир. - Они обратили внимание на специфические закупки. Мы с Шерлоком переглянулись. Я прекрасно знала, чей это «анонимный источник». Изабелла. А за ней, как тень, стоял Джим. Он мог проверить информацию через свои каналы на черном рынке, потому что Иззи заинтересовалась, вероятно, моей брошенной фразой о переводах. А затем, скорее всего, слил это Майкрофту в рамках их сделки, о которой Иззи, вероятно, случайно проговорилась. Надо будет поговорить об этом с подругой, чтобы «сначала я, а потом уже все остальные», кто будет узнавать информацию. Я потерла переносицу, пытаясь уложить эту информацию в голове. Пазл начинал складываться, и картина выходила пугающей. - Нет, я понимала, что в любой системе есть выход на черную сторону, но не здесь же, - прошептала я. - Мы в госпитале, который считается лучшим в стране. Вы выяснили, кто выписывает эти препараты? Я с надеждой посмотрела сначала на Молли, потом на Шерлока. Холмс лишь недовольно поджал губы, а Молли виновато покачала головой. - Ладно, - я встала со стула, бросив взгляд на часы. До первой сессии оставалось буквально десять минут. - Как только что-то узнаю, дам вам знать. Но, пожалуйста, держите и меня в курсе. Лично я не хочу по незнанию оказаться под прицелом чьих-то грязных игр. - Майкрофт категорически против того, чтобы ты активно в этом участвовала, - криво усмехнулся Шерлок, наконец удостоив меня полным взглядом. - Твой брат - это твой брат. А мои интересы и жизнь явно не вписываются в его планы по сохранению статус-кво. И я не намерена ими жертвовать. Так что, как я ему и обещала: помогу, чем смогу. Но и с вашей стороны, - я ткнула указательным пальцем в сторону моих собеседников, - мне важно знать правду. А если я не получу нужной информации, я лично заявлюсь на Бейкер-стрит и буду задавать вопросы до тех пор, пока вы оба не сойдете с ума. А я, уверяю вас, очень настойчива. - Крайне маловероятный сценарий, - фыркнул Шерлок. - У меня нет времени нянчить взволнованных больничных работников. - Это потому, что ты со мной близко не знаком, - спокойно ответила я, направляясь к двери. - Я не администратор, Шерлок. Я - психолог. И я умею докопаться до сути человеческих мотивов гораздо быстрее, чем вы до разгадки своего преступления. - Упаси меня, ближе не надо, - бросил он мне вслед, уже полностью погружаясь в изучение бумаг Молли. Я вышла в коридор, пожелав им «чудесного дня», раз уж сама была сегодня чудом, и решительным шагом направилась на первый прием. Теперь я точно знала, что искать.

***

Первая часть смены прошла тихо. У меня были только мои пациенты, с которыми мы, как всегда, интересно проводили наши беседы. Но я была как на иголках из-за разливающейся в воздухе тревоги по поводу всей этой ситуации. А вдруг и моим пациентам что-то меняют в лечении, а я не в курсе? А вдруг кто-то поймет, что я знаю, что происходит, и попытается меня убрать? А вдруг мы выясним всё слишком поздно? Я постоянно хотела быстрее закончить работу, чтобы закопаться в картах и всё перепроверить. Я старалась быть на сессиях максимально расслабленной, чтобы пациенты не замечали моей напряженности, но, видимо, мне это не всегда удавалось. - Мисс Картер, милочка, что у вас случилось? - спросила в конце сессии одна из моих любимых пациенток. Она уже давно перешагнула экватор жизни, и мы вместе с ней проживали реабилитацию после операции на мозге из-за инсульта. Речь, к счастью, затронута не была, но вот подвижность тела - еще как. Нижняя часть была полностью парализована. Мы старались научиться жить дальше с этим и позитивно настроиться на безудержно веселую старость даже с таким недугом. Столько мы вместе девичников с убойной музыкой провели и жизненных обсуждений, что она сама начала замечать: готова еще «показать этому миру, какие черти водятся в ее омуте». - Всё в порядке, просто погода, видимо, меняется, - добродушно и мягко ответила я ей. - Мне-то не надо говорить такие бессмысленные слова. Я прекрасно знаю, когда в настроение вмешиваются мужчины, - она подмигнула, и меня вмиг разобрало на смех. - Мужчины? - недоверчиво уточнила я. - Да-да, не хотите поговорить? - Да вы что! Мне, во-первых, нельзя. А во-вторых, тут и обсуждать нечего. Отдыхайте и не пропускайте, пожалуйста, прогулки. - Я шутливо погрозила ей пальцем. На выходе меня догнал ее вопрос: - Знаете, что отличает настоящего мужчину от мальчика, которому лучше не отдавать даже половину сердца? Я обернулась, готовая выслушать очередную мудрость от этой невероятной женщины. - Ответственность? - Нет. С ним ты чувствуешь себя спокойно и под защитой. Ему можно доверить свою жизнь и свою душу и знать, что он всегда будет рядом. Так что все эти бабочки в животе и прочие нервные припадки - это всё то, что показывает: это не твой человек. - Вы абсолютно правы. Другие варианты я и не рассматриваю, - с мягкой улыбкой сказала я, удивленная ее неожиданной для меня точностью. Рядом со Стивеном я никогда не испытывала подобного спокойствия. Я больше была в восторге от того, как эффектно мы смотримся вместе, как весело нам бывает. Но то, что я постоянно старалась его наставлять, или то, как я бесилась из-за некоторых его выходок, заставляющих меня чувствовать себя не в своей тарелке, явно не относилось к понятию спокойствия. Как и наше вечное замалчивание конфликтов. А вот на Майкрофта и вправду можно было положиться и почувствовать себя как за каменной стеной. А его характер так и намекал на это спокойствие. Так. Стоп. Не о том я опять думаю. Он такой в силу своего возраста, опыта и занимаемой должности. Так что не моего полета птица. Жестко отмахнувшись от этих мыслей, я пошла на один из последних приемов - к пациентам, которые передались мне от Иззи. Мистер Дэвис находился на этапе длительной послеоперационной реабилитации. Опухоль удалили успешно, но его преследовала тяжелая послеоперационная тревожность и бессонница, с которыми мы упорно работали последние две недели. Я зашла в его палату с теплой, профессиональной улыбкой. - Доброе утро, мистер Дэвис. Как ваше настроение сегодня? Удалось ли немного поспать? Он сидел в кресле у окна и выглядел на удивление бодрым. - Доброе утро, доктор Картер. На удивление, да. И знаете, я чувствую себя гораздо увереннее. На прошлой неделе ко мне заходил доктор Барнс. Он пересмотрел мою схему приема препаратов и сделал одно важное предложение. Сказал, что для моего окончательного восстановления мне будет гораздо спокойнее в его частной клинике. Он лично проследит за моей терапией. Моя ручка замерла над ежедневником. Что? Перевод? Смена препаратов? «Черт, черт, черт. Неужели мои предположения оказались верны? Да быть такого не может. Стив бы не пошел на такое. Он же… дурашка», - про себя проорала я, но на лице старалась не выразить своего смятения. - Доктор Барнс обсуждал с вами перевод? - переспросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - О, да, - кивнул мистер Дэвис, поправляя воротник пижамы. - Он сказал, что не хочет перегружать вас, доктор Картер, моими ночными тревогами. Сказал, что это его способ «разгрузить ваш график и взять ответственность на себя», как он выразился. Я был тронут такой заботой. Я вежливо улыбнулась, не отвечая ничего конкретного. Мне, как специалисту больницы, вообще не разрешено обсуждать с пациентами личные дела. Только работа. Я провела полноценную сессию, стараясь не выпадать в задумчивость и тревогу по поводу действий Стивена. Завершив сеанс, я вышла из палаты. Но как только дверь за мной закрылась, улыбка мгновенно сползла с моего лица, сменившись холодным напряжением. «Разгрузить мой график». Я знала, о чем он говорит. Я помнила тот разговор в парке. Я помнила свои жесткие слова о том, что он всегда бросает меня в сложных ситуациях, как это было с Иззи. И часть меня, та самая наивная часть, хотела поверить, что это просто его неуклюжий, но искренний способ показать: «Смотри, я справляюсь, я забочусь о тебе». Но другая часть меня - та, которая сегодня утром держала в руках дело пропавшего Артура Аддисона, - кричала об опасности. И тут мои мысли о нейролептиках сложились с этой новостью в пугающую картину. Если пациентов предварительно «готовят» этими незарегистрированными препаратами, делая их вялыми, покорными или, наоборот, создавая видимость легкого делирия, то заранее подписанный бланк на перевод - это не забота. Это конвейер. Способ быстро и без лишних вопросов консилиума убрать человека из стационара под благовидным предлогом. Я направилась в ординаторскую и вытащила папку мистера Дэвиса. Листая страницы, я нашла вложенный документ. Это был не просто врачебный комментарий, а полноценный, предварительно заполненный и подписанный Стивеном бланк направления на перевод в его частную клинику. Дата перевода стояла с пометкой «по первому требованию». Печать была на месте. А подпись Стива была подлинной - я знала этот небрежный росчерк лучше, чем свой собственный почерк. Меня бросило в холодный пот. С медицинской точки зрения мистер Дэвис был стабилен, и перевод не выглядел экстренным. Но сам факт существования этого заранее подписанного бланка, оформленного без моего ведома и без согласования с главврачом, доктором Уитлоком, пугающе напоминал ту самую «лазейку», которую использовали для исчезновения Артура. Я пробежала глазами по назначенным препаратам: всё легальное, ничего нового или запрещенного. Хоть в этом вопросе я могла спокойно выдохнуть. Неужели Стив настолько наивен, что не понимает, как это выглядит со стороны? Или он искренне верит, что делает благое дело, не осознавая, что стал частью чьей-то схемы? Если кто-то узнает об этих бланках, под ударом окажется не только он, но и всё наше отделение. Я захлопнула папку. Моя интуиция, которую я так старалась заглушить, теперь кричала во весь голос. Мне нужны были факты. Мне нужно было знать, чиста ли его частная клиника и нет ли там финансовых или бюрократических нестыковок, о которых он даже не догадывается. Но одной папки было недостаточно. В нашей профессии, как и в детективной, одно совпадение - это случайность, два - закономерность, а три - уже система. Я огляделась. Ординаторская была пуста. Сердце колотилось где-то в горле, но руки двигались уверенно. Я вытащила еще две истории болезни пациентов Иззи. Первая пациентка, диагноз - постинсультная депрессия. В листе назначений от вчерашнего числа рукой Стивена Барнса было приписано: «Коррекция терапии. При ухудшении состояния - перевод в его клинику по прилагаемому направлению». Второй пациент. Та же история. Официальные, абсолютно легальные препараты, но с той самой припиской, дающей Стиву карт-бланш на изоляцию пациента в его частном заведении. Меня передернуло. Либо я чего-то не понимаю, и в его частной клинике (перевод в которую, возможно, даже оплачивается госпиталем) туго с финансированием, вот Стив и решил таким образом улучшить её положение. Либо... всё гораздо хуже. Я не стала класть документы обратно. Дрожащими пальцами я вытащила из папки мистера Дэвиса тот самый бланк направления, аккуратно сложила его и спрятала в свою личную папку для заметок, которую всегда носила с собой. Это было грубым нарушением врачебной этики и больничного регламента. Но если я оставлю это здесь, документ может «случайно» исчезнуть, как только кто-то поймет, что я задаю лишние вопросы. Я достала телефон и набрала номер Майкрофта. Гудки шли долго, а затем раздался холодный, бездушный голос автоответчика: «Абонент временно недоступен...» Черт. Я быстро набрала сообщение, стараясь быть максимально краткой и деловой: «Обнаружила серию заранее подписанных д-ром Барнсом бланков перевода стабильных пациентов в его частную клинику. Есть вероятность, что это тот самый человек, которого мы ищем». Ответ пришел почти мгновенно, что было нетипично для его обычно неторопливой манеры общения. Видимо, он был в режиме мультизадачности. «Понял. В данный момент занят вопросами, не терпящими отлагательств. Передайте все собранные вами данные Шерлоку». В теории, у меня на сегодня больше не осталось задач, и я спокойно могла уйти домой пораньше. С другой стороны - а можно ли было так делать? Но я махнула рукой на свою правильность в этом вопросе и набрала Молли. Она быстро ответила, сообщила, что Шерлок уже давно не в больнице, и выслала мне его номер. «Опачки, а коллекция номеров самых важных людей Лондона-то пополняется», - довольно заметила я про себя. Быстро написала и ему, что у меня есть кое-что по делу, которое мы обсуждали утром, и спросила, где я могу его найти. Ответ, к моему удивлению, пришел быстро: «Бейкер-стрит, 221Б». - А говорил, что это маловероятный сценарий, - усмехнулась я. Я потерла руки и, решив сбежать с работы пораньше, направилась в святая святых всех детективных новостных сводок. Обязательно надо будет потом всё рассказать Иззи. Она уж точно придет в восторг. Я вышла из главного входа больницы, вдохнула полной грудью еще жаркий, пропитанный выхлопными газами лондонский воздух и, не оглядываясь, направилась к стоянке такси. В детстве я всегда мечтала поиграть в детектива. Проверить, насколько я умна, насколько внимательна к деталям, смогу ли я разгадать загадку. Но время шло, и вместо лупы и шляпы я получила диплом психолога, научившись читать не отпечатки пальцев, а человеческую психику. И вот жизнь решила исполнить мою детскую мечту, только с той самой жестокой иронией, которую так любят сценаристы. Моя новая роль детектива поневоле сопровождалась не азартом и не триумфом, а липким, неприятным холодком в животе. Потому что самые страшные догадки - это не те, что касаются незнакомцев в темных переулках. Самые страшные догадки - это те, что заставляют смотреть на близких людей как на подозреваемых. И я, похоже, только что получила свою главную роль в этом триллере. Надеюсь, у меня хватит актерского мастерства, чтобы доиграть до финала.