Глава 6. Норма драмы на сегодня

Каждый день я притворяюсь,

Что держу все под контролем...

Но ночью я прихожу домой и поворачиваю ключ,

Там нет никого, кто бы позаботился обо мне...

Какой смысл в попытках отыскать мечты,

Если не с кем их разделить?

Скажи мне, что это значит?

Run to You - Whitney Houston

Утро пятницы, как и всех предыдущих дней, начиналось в состоянии «Отпустите меня на море, видеть я вас больше не могу». Я просыпалась, на автомате сбрасывала с себя одеяло, чтобы не уснуть обратно, а взбодриться ещё утренней прохладой, шла собираться и где-то между чашкой кофе и шкафом костерила себя на чём свет стоит, потому что мыслями возвращалась к двум ситуациям: Стив и Майкрофт. С первым я пересекалась достаточно редко, потому что не была уверена, что мои подозрения помогут мне сохранить лицо, а язык не развяжется и не выльет на него все мои переживания. Тех пациентов, которым он «прописал» условный перевод в другое лечебное заведение, так и оставались в клинике, а мои гипотезы не подтверждались. Второй же бесил меня неимоверно, потому что занимал большую часть моих мыслей, не появляясь собственной персоной в реальности. Он написал лишь один раз за всё время после встречи на Бейкер-стрит, что Стивен вне подозрений пока что. И что мне прикажете с этой информацией делать? Я не могла просто так, на веру, отвергнуть все те мелочи, которые и вносили его в список подозреваемых в глобальном заговоре здравоохранения. Переводы, препараты, которые он хоть в бланке и прописывал как легальные, но что было на самом деле - я не знала. По своему характеру я бы могла честно поговорить, но мне было страшно ещё сильнее в нём разочароваться. Как удивительно жизнь строит свои планы на двух людей - вначале любовники, в конце - недомолвки, скандалы и недоверие по всем фронтам жизни. И эти отношения буквально держатся на тех тёплых воспоминаниях из недавнего прошлого. А вот настоящее могло бы хотя бы зайти, подробно рассказать и успокоить мою с каждым днём нарастающую панику. Холмс же, как и в первые дни знакомства, напрочь игнорировал все мои сообщения, а я… А я просто хотела его видеть, чтобы утвердиться в своих мыслях, что тогда, на Бейкер-стрит, все мои чувства были вызваны помутнением из-за усталости. И если я увижу его сейчас, я всё также не буду ничего к нему чувствовать, кроме уважения и раздражения. Но профессиональная чуйка подсказывала мне, что это совсем не так. Как вообще можно было чувствовать симпатию к тому, кто был сильно старше и являлся совершенной противоположностью моему вкусу - безэмоциональный, временами циничный и немногословный. «А ещё стабильный, как ты, невероятно одинокий, всегда готов прийти на помощь», - и на этой ноте я заткнула этот противный, противоречащий голос. - Всегда готов прийти на помощь, как же. Роза, ты самодостаточная женщина, тебя воспитали опираться только на себя, а отношения - это так, приятное дополнение, - начала я уже вслух отбиваться от назойливых мыслей. - До-пол-не-ние. Не основная её часть. И раз уж этот мистер Зонтик не может рассказать мне нормально, что происходит, то всегда есть два варианта. Я открыла шкаф с одеждой и задумчиво постучала пальцем по подбородку. - Нет, даже три! - воскликнула я и похлопала своей гениальности в ладоши. - Первый, - я вытащила из шкафа вешалку с лёгким платьем, - сложить лапки и встать в позицию наблюдателя. А что, безопасно и всё равно узнаешь, чем всё разрешится, - я тут же сморщилась и повесила платье обратно. - Нет, скучно и слишком легко. - Тут же я достала следующий комплект одежды из юбки и костюмной жилетки. - Второй - достать одного из Холмсов, вероятнее даже можно и Джона подключить. Зайти под благовидным предлогом на чай к миссис Хадсон и невзначай выяснить, - я внимательно ещё раз оглядела костюм и отвесила его обратно. - Слишком вычурно и не в моём настроении, - сказала я, сама не поняв, про что - про одежду или всё-таки про идею. Следующая вешалка представляла собой нагромождение рубашек всех видов за неимением места развешивать каждую отдельно. - И третий вариант - поговорить. - Я достала плечики с брюками. Рассматривая вытащенную из шкафа одежду, я окончательно приняла решение. - Да, поговорить. То, что я лучше всего умею. Со Стивом, с Изабеллой или даже достать его тёмное величество Джима Мориарти. Думаю, в отличие от Айсберга, - я невольно нахмурилась на этом слове, - он не откажет мне во встрече. Кинув обе вешалки на кровать, я сняла с одной из них светло-розовую рубашку, а со второй - белые брюки. Я согласно кивнула, соглашаясь на оба решения, и ярко улыбнулась себе в отражении. - Вот видишь, Роза, всё ты можешь сама.

***

Ехать на работу пришлось на метро, так как с этими всеми противными и занудными рассуждениями я уже начинала опаздывать, поэтому стоять в пробках было категорически нельзя. Выйдя на свежий воздух, я облегчённо вдохнула полной грудью. О да, воздух, наполненный городской пылью, запахом подступающего дождя, из-за чего было невероятно влажно и душно, но не так, как там, под землёй, в душных вагонах с толпами людей, которые не все вспоминают про то, что надо пользоваться средствами гигиены. - Фу, гадость какая, - я вздрогнула, вспоминая этот ужасный запах, и направилась в сторону больницы. На ум пришла какая-то весёлая песенка, которая соответствовала этому суматошному утру. Только теперь, когда прошла утренняя нега после вечерних эмоциональных качелей, я поняла, как смешно я выглядела в своих же глазах, когда начинала страдать. Как будто жизнь сама не расставит всё на свои места, вот правда. А что до Майкрофта - меньше мыслей, потому что, скорее всего, это из-за одиночества мозг пытается заполнить пустоту тем, кто хоть чуть, но соответствовал моим предпочтениям - богатый, мудрый и ответственный. Я остановилась и рассмеялась самой себе. Надо же было неделю так страдать. - Доктор Картер, у вас сегодня прекрасное настроение? Кто-то сделал его лучше? - окликнул меня мой пациент, мистер Янг, которого я спасала тогда в холле от вооружённого человека. - Мистер Янг, доброе утро! Я смотрю, вы тоже в чудесном настроении, раз выбрались на прогулку из своего убежища, - подмигнула я ему. Я прекрасно осознавала, что где-то хожу по грани, разговаривая неформально с пациентами, но по-другому я и не могла - в этом была моя суть: быть обычным человеком для другого человека, а не роботом, который следует протоколам и программе. Мистер Янг лишь пожал плечами, как бы говоря: «Как видите, доктор Картер, как видите». - А отвечая на ваш вопрос - нет, конечно. Настроение, как вы помните, мы создаём себе сами. Просто я наконец приняла важное для своего внутреннего спокойствия решение. - Надеюсь, в это решение я тоже вхожу, - сзади кто-то подошёл и тихо проговорил мне это практически на ухо. Я вздрогнула от неожиданности и подавила вскрик. Стивен лишь довольно рассмеялся от того, что застал меня врасплох. Мистер Янг, стоявший в нескольких метрах, явно не расслышал тихих слов и с любопытством наблюдал за моей реакцией. Я хотела было по обыкновению прописать «хук справа», но вовремя вспомнила, что мы здесь не одни. Поэтому, сделав глубокий вдох и выдох, успокаивая своё бешено колотящееся сердце и убийственную злость на одного конкретного человека, я широко улыбнулась и сказала: - Доктор Барнс, смотрю, вы давно не вспоминали, как зарождаются рефлексы. Мистер Янг, вот если этот конкретный врач вас будет пугать - сразу же зовите меня, мы его с вами… проработаем. Стивен на всю эту тираду лишь усмехнулся и сложил руки на груди. Мы стали ждать, пока медсестра уведёт развеселившегося маленьким представлением депрессивного когда-то больного, чтобы продолжить нашу перепалку. Вот кто бы мог представить, что я смогу вытащить человека из глубочайшей апатии и потери интереса к жизни из-за своего заболевания - человека, который даже отказывался говорить и вставать с кровати. И вот так, час по чайной ложке, мы дошли до такого неимоверно прекрасного результата, что я вижу, как этот «ковбой» улыбается, выходит из палаты и разговаривает со всеми. Это на самом деле так приятно - видеть, что ты нужен людям, что благодаря тебе, твоим знаниям, люди становятся счастливее. И лично для меня очень важно подтверждать то, что я тоже в этом мире не какой-нибудь одинокий лишний винтик, а тот элемент, который может менять его в лучшую сторону. - При чём тут рефлексы? - заговорил Стив, когда мистера Янга увели подальше. Мы всё так же стояли практически у входа в больницу, пропуская людей, спешащих по своим делам. - Как при чём? Помнишь собаку Павлова и то, как у неё вырабатывались рефлексы? Так вот, - теперь я уже развернулась к нему и тоже сложила руки на груди, удивляясь, куда же подевалось то напряжение из-за моих подозрений, потому что я сейчас чувствовала себя с ним как в старые добрые времена - самой умной и раздражённой по поводу его несуразных выходок. - Вот ты меня пугаешь постоянно, когда подкрадываешься сзади, у меня возникает испуг. Ты повторяешь это из раза в раз, и через какое-то время я уже буду пугаться, как только увижу тебя, потому что... что? - Я слегка толкнула его в плечо, видя, как он пытается сдержать смех. - Ты меня раздражаешь. - Хорошо, понял, - вдруг серьёзно согласился он, - то есть твои побегушки от меня всю неделю зависели именно от того, что у тебя рефлекс на меня выработался? - М, - я задумчиво прикусила губу, в это время спокойно перебирая в голове варианты ответов. «Так, Роза, вот мы и подошли к опасному месту, которое надо эффектно обойти», - пронеслось у меня в голове. Я пыталась просчитать, как сохранить всю ту же лёгкость, где-то игривость, и внимательно отследить все свои движения тела, чтобы не выдать того, что я сейчас буду виртуозно говорить полуправду. Мы многое можем понять, в основном даже бессознательно, что человек испытывает на самом деле, поэтому я театрально вздохнула, взглянула на Стива из-под ресниц, перевела взгляд на свой маникюр, который давно пора бы обновить, и, прицокнув языком, сказала: - Ну, конечно, ты же в последнее время вызываешь в основном неприятные эмоции при общении с тобой. Ну знаешь, напряжение от разговора, странные намёки, пугаешь, - я начала перечислять, загибая пальцы. Если всё гиперболизировать, то никто не поймёт - игра это или скрытая ложь. Вполне логично, что я буду избегать неприятных эмоций… - Я тебя слишком хорошо знаю, чтобы не понять, что ты явно что-то недоговариваешь, - он слегка прищурился, а я ещё больше начинала злиться на него из-за его проницательности. Внутри так и разгоралось желание что-нибудь побить или накричать, что аж начинало потряхивать всё внутри. Мне сейчас так хотелось всё высказать ему в лицо, обвинить в том, что заставлял меня сомневаться в себе, чтобы он опроверг эти нелепые заявления в свой адрес, но я лишь смотрела на него и понимала, что сейчас лучше доверюсь Майкрофту с его советом не лезть яро в это дело. Если Стив в конце концов окажется просто случайно попавшим под подозрение - будет восхитительно, а если нет… Я могу подставить и себя под удар, и Изабеллу, и даже Джима. И что сейчас получается в приоритетах - мои чувства, которые так хочется заглушить, или безопасность подруги? Я смотрела в эти знакомые карие глаза, в которых отражались насмешка на мои попытки скрыть правду от него - человека, чующего ложь за версту, непонимание и какая-то тоска, - и у меня разрывалось сердце. - Стивен, - начала я осторожно и тихо, с обречённостью в голосе от того, что я сейчас скажу. Психиатр вздрогнул, явно не ожидая, что я назову его полным именем. - Нет, дело не в том, что я тебя избегаю, дело в том, что ты пытаешься навязать свои отношения мне, которой сейчас не до этого. Я. Устаю. Я просто хочу поддержки и тишины. И не надо, - я жестом остановила его от тирады, - я видела листы перевода, я вижу, что ты пытаешься этим меня разгрузить, но не лезь в мою работу, не лезь сейчас в мою жизнь, потому что чем больше ты пытаешься наседать и показывать, какой ты хороший, играя на моём чувстве вины и ответственности, ты ещё больше отвращаешь от себя, и ты это прекрасно знаешь - как работает этот потенциал. - Всё сказала? - с плохо скрываемой злостью спросил Стив. - Да! - также резко ответила я и собралась развернуться, чтобы отправиться в раздевалку и немного пореветь от жалости к себе. Слова были с одной стороны справедливыми, а с другой - слишком хлёсткими, особенно для него, кто прекрасно понимал, что они означают на самом деле - что я назвала его сейчас моральным насильником, а для людей нашей профессии это хуже, чем лишение лицензии - это значит, что ты становишься тем, от чего лечишь других людей. - Тогда вместо того, чтобы бегать от меня и говорить всеми терминами психологии, лучше давай просто поговорим, потому что я не хочу тебя терять, - он попытался остановить меня, схватив за руку - мягко и осторожно. Я же на этой фразе лишь закатила глаза, развернулась и перебила его: - А я просто не хочу сейчас заново находить, понимаешь? Я просто хочу уволиться и стать какой-нибудь содержанкой, а потом после отпуска уже и думать о своём, о чём-то таком высоком, как отношения. - Я со всей злостью, что у меня была, посмотрела ему в глаза, чтобы поскорее закончить этот диалог и окончательно уже разойтись. Он на миг замер, всё прекрасно поняв, и его рука отпустила мою, безвольно повиснув. Сам он весь выпрямился, эмоционально закрываясь от меня, а мне стало очень стыдно, что я причиняю такую боль человеку. Как же мне хотелось сбежать, спрятаться, чтобы мои же эмоции не нашли меня, но так, конечно же, не получится. Придётся вариться в этой боли, чувстве вины и злости на всю эту ситуацию, и пить этот коктейль маленькими глотками, чтобы принять это, пережить и потом с высоко поднятой головой пойти дальше. Потому что только так можно пережить этот период без потерь, депрессии и ещё чего похуже - принять. А если отвергать - то всё это затянется слишком надолго и с последствиями в виде различных установок и проблем в дальнейших отношениях. Я молча развернулась и, стараясь не перейти на бег, пошла ко входу. Открывая дверь, я боковым зрением увидела Стива, который всё так же неподвижно стоял и смотрел мне вслед. «Да что бы все вы горели синим пламенем», - в сердцах, но про себя бросила я. В раздевалке слёзы всё-таки не выдержали и начали убегать от меня - видимо, тоже устали терпеть мой переменчиво-взрывной характер. Сегодня была смена в реанимации, поэтому я даже не сильно переживала, что от моей небольшой истерики у меня будет чуть опухшее лицо - под медицинской маской видно не будет. Как хорошо, что с работы я уйду гораздо раньше, чем обычно, так как смены в реанимации всегда короче моей основной деятельности - слишком много стресса. Хоть тут о работниках заботятся… Я с силой захлопнула шкафчик, от чего по всей раздевалке раздался громкий хлопок. И, опершись спиной о стенку, тяжело вздохнула и стала растирать ладони, чтобы вернуть себя из эмоций обратно в тело. Меня начинало потряхивать от пережитых эмоций. Как бы я ни храбрилась и ни говорила, что всё хорошо, но мне было больно - я Стива знала не один день, и привязанность была. Он всё же иногда и поддерживал меня, кофе таскал в перерывах, просто смешил и веселил. А я не чувствовала себя ужасно одинокой, что даже посоветоваться мне больше не с кем. Правильно говорят - когда ты находишься в тревоге, то не видишь ситуации в целом. Хоть сколько думай и переживай, выхода ты не найдёшь, пока не успокоишься. Но и я приняла решение не спонтанно, к этому всё шло. А всё равно хочется вернуться в то знакомое прошлое, хоть оно и не было таким уж хорошим, как кажется сейчас. - Ну и чего ты добилась, Роза? Закрылась теперь совсем в своём одиночестве. Изабелла вышла из него, а ты влилась. Вот тебе и цикличность. Кто-то должен быть всегда на другой стороне. Я громко и некрасиво шмыгнула и стерла слезинки, похлопав себя по щекам. Руки от растирания были практически горячие, и их слегка покалывало от прилившей крови. Чтобы уж точно вытрясти из себя все тяжёлые думы и жалость к себе, я даже попрыгала на месте чуть-чуть и, широко улыбнувшись, надела маску и вышла в коридор.

***

Всю смену я думала лишь о том, как мне всё же повезло в жизни, потому что увидела наглядный пример того, что у кого-то может быть всё ещё хуже, чем у меня сейчас. И просто начинала благодарить всю вселенную, что хоть я и драматизирую, то это драма практически на пустом месте — от нечего делать, наверное. Выплыв из отделения туда, где и началось моё утро - в раздевалку, я стянула с себя одежду, чтобы снять с себя роль медицинского работника и вернуться в своё обычное амплуа - уставшей модели на показе, правда уставшей и в отвратительном настроении. -Красиво свалить в закат в конце рабочей недели и не думать, просто больше не думать, а жить. Всё рассосётся, Роза, обещаю тебе, всё будет хорошо. По-другому и быть не может. - Попыталась я приободрить себя, чтобы остались силы добраться до дома. Сегодня я и так слишком много приняла на себя чужих эмоций, что чувствовала себя хуже, чем засохший лимон у стенки холодильника, и мой изначальный план поговорить со всеми, видимо, откладывался на неопределённый срок. Хотя одну часть этого плана я выполнила - поговорила со Стивом. Я рассмеялась от того, как жизнь любит вторгаться в наши планы. Планировала спокойно всё выяснить - закатила скандал и рассталась. Да уж, кажется, я реально попала в какую-то трагикомедию. И раз трагедия уже была, значит, теперь надо сделать комедию. Я порылась в сумке, отыскав свои духи - ветивер и лимон - чем-то довольно холодный и мужской аромат, но самое то для жаркой погоды и уставшего настроения, чтобы взбодриться этой немного ментоловой свежестью. Я обновила парфюм и распустила волосы. - Всё, работа закончена, оставляю все мысли о ней и здесь и иду отдыхать. Проговорила я вслух, чтобы не тащить все пережитые эмоции домой. И запретив себе хоть как-то рассуждать о Стивене, пациентах и странностях в больнице хотя бы на одни выходные, я вышла и закрыла за собой дверь. На улице стояла тяжёлая влажная погода, которая не добавляла мне желания снова ехать на общественном транспорте, уже заранее предсказывая, как это будет неприятно. Небо уже затянуло предгрозовыми тучами. Вся природа замерла в ожидании буйства стихии, которая охладит каменные джунгли, что летний зной нагрел за день. Даже такой нужный сейчас ветер исчез совсем, не давая освежиться и отогнать усталость прошедшего дня. Я приняла поистине нерациональное решение пройти хоть часть расстояния до дома пешком. Свою ошибку я поняла минут так через пятнадцать, когда сердце от усталости и духоты начало выплясывать свой танец в слишком быстром темпе, взяв в партнёры ещё и одышку, которой я не страдала никогда. Оглянувшись в поисках какого-нибудь кафе и кофе, я быстро перебежала дорогу в неположенном месте, посылая извиняющуюся улыбку сигналившей машине, но про себя высказывая всё отношение к его нетерпеливости. Но простите, тут уж моё состояние в приоритете. Сомневаюсь, что этот водитель имеет медицинское образование и спасёт меня от внезапного обморока. В кафе было прохладно, и что удивительно, практически не было людей. Только одинокая женщина с собакой сидела рядом с выходом, да парочка подростков шушукались за отдельным столиком. Я заказала холодный чай, даже не кофе, чтобы не испытывать организм кофеином на прочность, и в ожидании облокотилась на стойку, посматривая то и дело за изменчивой погодой, которая уже начала нагнетать страсти нарастающим ветром. - Ей-богу, после такого шторма мы всем городом откроем купальный сезон ещё раз, - тихо проворчала женщина, вставая из-за столика. Я хмыкнула на такое заявление. Бариста, подмигнув мне, тоже оценил шутку. Я улыбнулась ему в ответ и, забирая чай, тихо сказала: - О, я только за. Надеюсь, чай поможет мне дождаться этого спасения в хоть сколько-нибудь презентабельном виде. Бариста тихо рассмеялся, а я, чтобы не давать надежду на продолжение беседы, кивнула ему и вышла из кафе, окунаясь всё в ту же духоту, но уже разгоняемую поднимающимся ветром. Первые капли дождя упали внезапно, тут же высыхая на разгорячённом асфальте. Я подняла голову и закрыла глаза. Я, конечно, не представляла, как доберусь до дома, не промокнув до нитки и избежав общественного транспорта, но, ощущая влагу на лице, улыбнулась как дурочка, чувствуя себя как в детстве, когда мы с мамой выбегали в сад, как только начинался летний дождь, и просто стояли или быстро собирали подушки с уличной мебели, при этом неприлично громко смеясь. Вот и сейчас я хотела раскинуть руки в стороны и кружиться под дождём, отдаваясь во власть стихии, но взрослая жизнь с её моральными принципами и правилами поведения такая скучная, что не позволяет мне исполнить моё маленькое желание. - Что ж, - я тряхнула волосами, которые от влаги ещё сильнее становились кудрявыми. - Если я не заболею до завтра, я определённо поеду к родителям загород. - Дала я обещание кому-то там наверху. Я отпила чай и достала телефон, чтобы вызвать такси до дома, не испытывая больше на прочность свой организм. Где-то в непрочитанных сообщениях числилось непрочитанным смс от Холмса-старшего, но раз и он позволяет меня игнорировать, то ничего не случится, если я тоже отвечу ему такой же взаимностью хоть раз. Пусть и у нас будет хоть что-то взаимное в этих отношениях, а я наконец перестану думать о том, чтобы всегда быть на связи и отвечать в первые минуты, как только кто-то мне напишет. Пусть хоть раз кто-то да поволнуется о моём эмоциональном состоянии и тоже подумает - почему она не отвечает. Естественно, я прочту и отвечу, как только доберусь домой. Мало ли там будет что-то важное или кому-нибудь потребуется помощь, а может, и плечо, чтобы поплакаться и выслушать совет. Но я сейчас была слишком в хорошем настроении, чтобы нагружать его переживаниями за других людей или ситуации. Может, в этом и есть прелесть одиночества - позволять себе быть тем, кто не будет всё время выслушивать жизнь других людей, а просто делать счастливой себя за счёт тишины вокруг? Такси остановилось у моего дома. Я вышла из машины и ещё раз посмотрела на небо - в моём районе дождь даже не начинался. Стояла всё та же противная духота, которую еще не успел охладить поток воды. Дети ещё катались на велосипедах по улице, наполняя её своими криками, или просто играли во дворе, не подозревая о непогоде, которая скоро настигнет их, заставляя свернуть все свои игры. Я слегка улыбнулась – вот кто тоже счастлив мелочам. Я поднялась по лестнице и, открыв дверь, скинула туфли прямо в коридоре, разрешая себе немного побыть ленивой и развести небольшой хаос. Квартира встретила меня тишиной и прохладой - я догадалась с утра закрыть все окна и задёрнуть шторы, чтобы не включать вечером кондиционер и не гонять нагретый воздух по квартире. Тишина в этот раз была уютной и долгожданной, а не с нотой грусти. Мой островок, где никто ничего от меня не хочет и не забирает с собой моё хорошее настроение. Я зашла на кухню, поставила чайник и всё-таки достала телефон. Я же обещала, что на всякий случай прочту все сообщения, оставленные мне за день. Может, хоть кто-то спросит, как прошёл мой день, или пожелает хорошего вечера. Первым делом я открыла сообщение от Майкрофта, в тайне надеясь, что вся детективная история с больницей уже решилась. Но сообщение не оправдало моих надежд - даже наоборот, знатно удивило. «Мисс Картер, надеюсь, вы добрались до дома в целости. Погода в Лондоне сегодня особенно драматична - под стать некоторым её жительницам». Чайник неожиданно громко щёлкнул, оповещая, что вода нагрелась, а я от неожиданности вздрогнула. Я ещё раз перечитала это сообщение, пытаясь понять, померещилось ли мне. С одной стороны - ирония в этом предложении считывалась однозначно. С другой - это что, выражение заботы и того самого вопроса «как прошёл мой день» от того, от которого ожидаешь этого меньше всего? Ведь он в любом случае мог получить информацию о том, что я дома, из разных источников и вообще не спрашивать. - Уплывать в ещё одну иллюзию и неподтверждённое ожидание или снять розовые очки? - спросила я у пустоты. Я решила отложить этот вопрос до завтра. Или послезавтра. Или когда у меня на это будут моральные силы. Поэтому я просто заблокировала телефон и налила себе кружку ромашкового чая в надежде, что он успокоит мои шалые нервы, и устроилась на диване с книгой, глядя, как за окном наконец-то разразился долгожданный ливень. Пятничную слезливую вечернюю традицию пришлось отложить до лучших времён - утром я уже выполнила норму драмы. Так что пусть этот вечер пятницы пройдёт совершенно по-другому - в тишине, которую разбивают уже не мои слёзы, а шум дождя за окном.