Ужин на шестерых

— Ну и булыжник! — выровняв дыхание и ловко уходя от атаки, капитан начинает теснить оппонента дальше от центра комнаты. Перед самым спаррингом Лирен лично сдвигала мебель так, чтобы Ашриэль терял преимущество передвижения в пространстве. — Вышла бы я в море с такой цапкой, точно пошла бы ко дну, —рассматривая руку, констатирует Аверрис, нанося другой рукой колющий удар. Звучит звяканье мечей. — Не нравится, заберу, — не глядя, отбивает удар Ашриэль. После, извернувшись, мужчина перехватывает девичье запястье и дергает на себя. Мужчина скользит взглядом по раскрасневшемуся лицу невесты, на то, как капелька пота стекает по тонкой шее и скрывается за воротом сорочки, скользя ниже по ложбинке. Серебристые пряди, выбившиеся из прически, прилипли к вискам, а в светлых голубо-зеленых глазах пляшет шальной огонек азарта. Магистериумский председатель вовремя отпускает запястье невесты и ныряет под лезвие. Еще чуть-чуть— и пришлось бы менять прическу. При отступлении он едва не растягивается на полу, задев столик с объемным, нелепым подстольем, которое весьма ощутимо кольнуло в икру кованным элементом в виде загнутого хобота. —«Вот ведь. Как на дикого звеня капканы ставит!» — Эй, куда лапы тянешь! Мое! — удар сверху и снова блок. — Я так просто ворчу, для вида. Это мое перманентное состояние, — Аверрис отбивается от серии колющих ударов. Если Ашриэль продолжит в том же духе, она выдохнется быстрее запланированного. Нужно получить преимущество любой ценой. Хоть Лирен и не дышит сейчас как загнанная лошадь, но она явно вымотана больше, чем её жених. Он, в отличие от нее, почти не делает резких выпадов, чуть ли не считает удары, да и почти все «ловушки» обходит с кошачьей грацией. Даже ужасный столик-слоник с хоботом его не особо замедлил. От досады девушка дует губы, что не скрывается от внимательного взгляда противника. — И ты еще говоришь, что это у меня самый скверный характер? — хмыкает Карн и, сделав неловкую атаку,подставляется под удар. Лезвие меча капитана застывает в паре миллиметров от шеи председателя Магистериума. В глазах Лирен вспыхивает огонек торжества. — Выдохся, Аши? — выбивает оружие из рук противника и толчком отправляет сеньора Карна на стоящий позади него диван. — Сядь, отдохни. О-о-ох! — не ожидая подлой подсечки, Аверрис теряет равновесие, а продумавший все заранее Ашриэль ловит невесту и усаживает сверху. —Вот ты гад магистериумский! — Купилась! — неприкрытое ликование слышно в голосе бывшего теоретика. Обычно их шуточные дуэли длятся подольше, но сегодня у сеньора Карна слишком хорошее настроение для злословия и фехтования. Недовольная нечестным приемом, Аверрис вновь прижимает лезвие к незащищенному горлу бывшего теоретика, слишком близко: на коже выступают крошечные капельки крови. Его глаза темнеют, приобретая схожесть со штормовым морем. Холодный и безэмоциональный с виду, Ашриэль на самом деле был тем еще адреналинозависимым, и если раньше при ломке приходилось ввязываться в авантюры, то с появлением Лирен приток необходимого наркотика был в избытке. Уголки тонких губ ползут наверх, из-за чего лицо магистра приобретает хищные очертания. Мужские пальцы на талии сжимаются сильнее, кожаный корсет скрипит, а сидящая на бедрах Карна Аверрис недовольно шипит от боли. — Старые привычки, да, дорогая? — Ну и мерзость! Вы хоть на мгновение отлипаете друг от друга? — недовольный голос Элеонор звучит из дверного проема. Гримаса отвращения смешно кривит округлившееся лицо брюнетки. — Эй, слезь с него уже, смотреть тошно. — Женщина медленно и вразвалочку заходит в гостиную, а Лирен, отбросив клинок в сторону, выгибается и вниз головой осматривает гостью со счастливой улыбкой. — Это кто прикатился к нам из Нового Света? — выдает сереброволосая, продолжая находиться в неудобной и нелепой позе, а Ашриэлю приходится крепче держать девушку за бедра, чтобы та, не дай бог, не перекувырнулась через себя в порыве экспрессии. — Я была недавно в ваших краях, но Раэль сказал, что ты с муженьком в отъезде. — Мы ездили к моим родным в их поселение, это глубоко в горах. — Вместо приветствия выдает двухметровый амбал, сопровождающий Элеонор. Ремезар в просторной мантии без доспехов выглядит гораздо расслабленнее, а то, с каким видом он опекает свою супругу, всегда вызывает умиление. Он и раньше с Эл пылинки сдувал, а теперь, когда близится срок рождения их общего ребенка, Каэль буквально сон потерял от волнения. Лиссан, понимая опасения друга, дал тому длительный отпуск. Дети-полукровки, рожденные от матери-человека,выживают крайне редко, причина в физиологии. Поэтому, решив, что роды с хирургическим вмешательством лучше провести на родине Элеонор, они вместе напоследок посетили его малую родину и попросили благословения у родных. Раэль пообещал Каэлю лично присутствовать с Эл во время операции, обеспечивая тем самым дополнительную гарантию, что с малышом и матерью точно все будет в порядке. — Каэ-э-эль, лапуля словоохотливая, рада тебя видеть, здоровяк! — Лирен посылает бывшему ремезару воздушный поцелуй, а после выпрямляется и быстро соскакивает с колен теоретика. — Какая встреча! Идите, я вас обниму, мои пупсики! — Девушка с энтузиазмом сжимает в объятиях ворчливую подругу, а затем — ее габаритного супруга. — Эл, ты такая кругленькая, у вас там точно не двойня? — хихикая, Аверрис нежно прикладывает руку к уже довольно большому животу брюнетки. — Через ткань одежды чувствовались ритмичные удары. — Бушует. — Плод крупный, — краснея, выдает Элеонор. — Осторожно, он пинается. — Он? Так это мальчик? Кла-а-а-ас! А как назовете? — оживляется и без того возбужденная Лирен. — Ашриэль, угомони ее, пожалуйста. Мы же даже еще не сели, а твоя личная головная боль становится нашей, —жалобно просит Элеонор Карна. — У тебя тут кровь, кстати, — жестом указывает себе на шею. Ашриэль проводит рукой по своему горлу и смотрит на испачканные пальцы. Он уже и забыл, что пару минут назад у шеи был острый клинок. Но, решив, что мелкая царапина не достойна хоть йоты его внимания, мужчина встает с дивана и движется к гостям. В отличие от своей невесты, сеньор Карн более сдержан в приветствии: Каэль удостаивается кивка, так как ему сложно контролировать силу при рукопожатии, а его беременная жена — нежного поглаживания по плечу и легкого поцелуя в щеку. Когда-то она работала на члена Магистериума, была правой рукой, хладнокровной наемницей, шпионкой, если нужно — убийцей, и немного свихнувшейся на экспериментах ученой. — Рад видеть вас, друзья. Как добрались? Уже успели разместиться? — Все в порядке, и да, спасибо, твоими стараниями мы теперь временно ваши соседи. Надеюсь, три этажа камня и дерева заглушают вашу ругань, а то я и так сплю плохо, — без всякого недовольства произносит женщина. —Не стой истуканом, проходи. — Элеонор оборачивается на мужа и красноречивым взглядом торопит, указывая,чтобы проходил и не загораживал дверной проем. — Ашриэль, я верну ключ-карту от твоего пентхауса, лишь бы снова не нарваться на сцены ваших прелюдий. Пока ждали ужин, гости успели рассказать, что произошло за последние полгода, пока они не виделись. Обсудили ситуацию с переформированием ремезарского ордена и то, что команда сеньора Лиссана теперь — почетные ветераны с полагающимися выплатами и возможностью продвижения в политической и торговой структурах Нового Света. Штормов теперь не случается, а вот контрабандистов меньше не стало, но зато ремезары теперь не выжигают себя изнутри, жертвуя жизнями. Сейчас они просто строгое элитное подразделение пограничников, без приписки «смертники». Благодаря стараниям Карна им увеличили пенсию и выделили квоты за участие в губительной миссии. — Так, когда вы планируете торжество? — отодвигая от себя очередную пустую тарелку, спрашивает Эл. Вы не могли пораньше всё это затеять, обязательно было дожидаться, когда я буду на сносях? — своей репликой брюнетка вызывает общий смех. Скоро срок появления на свет малыша, и ей не хотелось бы пропускать свадьбу друзей. Ведь они, Аверрис и Карн, несмотря на занятость и царивший вокруг бардак, умудрились побывать на их с Каэлем церемонии. — Почему решили сейчас? Или вы тоже? — красноречиво опускает глаза на свой округлый живот. — Нет! — в голос выпаливают Ашриэль и Лирен. Быстро переглянувшись, отводят взгляды. Карна удивляет вопрос Элеонор, ведь она как медик в курсе всей ситуации, но, решив, что ставшая во время беременности рассеянной, его бывшая подчиненная просто забылась, задвигает своё негодование на задний план. — С вашим-то усердием… — с сарказмом подмечает обычно молчаливый Каэн. — У вас что-то с репродуктивными функциями, люди? — Эй, сеньор-такт и любезность, ты давай не сыпь на меня такие вопросы. Просто всему своё время. Эл, стукни своего громоотвода, пожалуйста, пока это не сделала я. — Как ты её только терпишь, Карн? — искренне интересуется Каэль у стратега. Он знал, что у подруги его ненаглядной Элеонор просто невозможный характер в купе с гиперактивностью и полной безответственностью. Бывшему ремезару до сих пор сложно поверить, что эти противоположности умудряются уживаться вместе под одной крышей. — Прав был Раэль, когда говорил, что ты святой мученик.— Начинает весело басить гость, но,получив предупреждающий взгляд от жены, быстро затихает. Ашриэль протягивает руку и накрывает ею ладонь Аверрис, смотрит в лицо гостю и в той же весёлой манере, которая привычна его женщине, отвечает: — С этой сеньорой можно договориться тремя способами: шантаж, угрозы и подкуп. Первые два всегда фатальны, последний — самый действенный, но сильно бьёт по кошельку. — Ой, ну подумаешь, пришлось тебе заплатить за мою малютку чуть дороже заявленной стоимости. — Аверрис всегда придумывала своему судну ласковые прозвища, относясь к нему как к любимому питомцу. — Лирен, ты в процессе покупки трижды меняла стоимость. Да на эти деньги можно два военных фрегата купить с полным арсеналом, а я заплатил горы соларов за какой-то рыбацкий баркас. — Карн замечает два удивлённых взгляда и быстро отвечает: — Не спрашивайте даже. А насчёт даты торжества, думаю, управимся за десять дней, если, конечно, этот срок устроит мою будущую супругу. — Ашриэль бросает вопросительный взгляд в сторону бывшего капитана, и та неоднозначно качает головой, мол, дай подумать. — Пока вы здесь, заодно сеньор Лиссан подтянется. — Я планировала девичник закатить такой, после которого минимум месяц отходить придется. Бледная, конечно,отпадает, ей крепче чая ничего нельзя, с ее-то пузожителем, но Рона и Селеста точно должны упиться до чертиков, — с задором начинает Аверрис. В её голове уже был нарисован маршрут алкогольного безумства, после которого и под венец не страшно, и в лечебницу. — Десять дней, дорогая. Но если ты хочешь оттянуть дату, то боюсь, наша драгоценная Элеонор не сможет насладиться твоими мучениями перед алтарем, — прямой взгляд светлых глаз, один из которых украшен шрамом,встречает ехидство светлых глаз, зашторенных серебряными прядками. — Ной, — резко и не к месту выдает обычно молчаливый Каэль. — Что, прости? — отвлекается от зрительной дуэли с невестой Карн. — Она спрашивала, как мы сына назовем, — кивает выходец из Нового Света в сторону Лирен. — Ной, — все так же просто отвечает ремезар и с нежностью поглаживает живот жены. — Ну вот, а я рассчитывала на «Наэль». Типа «Каэль», «Раэль», «Наэль». А тут прям полет фантазии, — не может удержаться от комментария Аверрис, за что получает сразу три осуждающих взгляда. — Да ладно вам, шучу я, шучу. Отличное имя. Элеонор вздыхает и качает головой, темные пряди падают на глаза, а Каэль с умильной нежностью их убирает и аккуратно поправляет прическу своей жены. Эл, поначалу, недовольно хмурится, но расслабляется и с благодарностью отвечает на жест заботы. — Боги-и-и, Аши, ну ты посмотри на них, какие лапочки. Так бы вас и съела, мои сладкие булочки, но боюсь фигуру испортить, — восторженно щебечет Аверрис, встав из-за стола, обходит его и заключает сидевших на стульях друзей в объятия. Даже сидя, Каэль чуть выше, чем стоящая рядом Лирен. — Эл, не хочешь посплетничать, пока эти двое будут обсуждать свои важные дела типа геополитики, погоды и чего-нибудь еще более скучного? — Сомневаюсь, что у меня есть выбор, — Каэль уже подскочил и отодвинул стул, чтобы Элеонор смогла без затруднения выйти из-за стола. Аверрис хватает её за руку и тащит за собой в комнату, которая раньше была отведена под её спальню.

***

— Тебя что-то беспокоит, — не вопрос, а констатация факта. Брюнетка смотрит, как её подруга нервно приобнимает себя за плечи и прислоняется к прохладному окну лбом. Даже в отражении видно, как напряжен взгляд Лирен. — Рассказывай. — Мне снятся кошмары, вернее, не совсем кошмары, просто липкие, неприятные сны. После Разлома почти год каждую ночь они меня мучали, затем все прекратилось, а сейчас все по новому кругу. — Что именно снится? Опять та дрянь? — Нет. Не знаю, как описать, но кажется, будто я проживаю альтернативный сценарий. Знаешь, там есть и ты, которая ставит на мне эксперименты или пытается прострелить мне голову из арбалета; есть и Аши, которого я за что-то чуть не убила, а он в отместку запирает меня в клетке и связывает цепями. Во сне я его ненавижу. Даже Когтястый, в этих снах, всегда рядом — эдакий ангел-хранитель с дальних берегов. И Сайлен, такой же, как прежде… в смысле, понятный, если такое слово возможно применить к кому-то столь изворотливому и излишне болтливому. При упоминании имени друга Эл вздрагивает. — Он, кстати, вчера объявился, вёл себя как засранец, конечно, пытался стравить нас с Аши, как и в снах. Знаешь, эдакий серый кардинал, плетущий козни из тени. Не знаю, что с ним стало, но прежний он мне нравился больше. — Я тебя предупреждала уже, что наш местный дурачок не так уж и прост, как пытался казаться. Не знаю, за что он точит зуб на Карна, но это началось ещё во время сборов к Разлому. Я надеялась, что это моя паранойя, но сейчас вижу, что мне не показалось. Опять мутит воду. Можешь рассказать подробнее, что между вами произошло? Эл усаживается на кушетку и расправляет мягкие складки на юбке. Через добрых полчаса Аверрис, как умела, структурированно рассказала обо всех минувших событиях. Элеонор слушала внимательно, не перебивая. Беременность сделала её менее колючей и язвительной. Видимо, тотальное обожание Каэля растопило её ледяное сердце и сделало более человечной. После окончания повествования брюнетка лишь вздохнула и после недолгого молчания выдала: — Видимо, маска добродушного шута треснула. Теперь это помешанный на тебе чудила. Обидно, мне он только начинал нравиться. Мой совет: не слушай его сладких речей. Карна ты уже неплохо изучила, ни в какие смертельные авантюры он тебя не потащит, скорее удавится, чем будет тобой рисковать. А вот наш картограф так и остался тёмной лошадкой. Лирен тяжело выдыхает, и стекло запотевает. Не удержавшись, девушка рисует забавную рожицу, но со временем рисунок пропадает. Вот бы и эти дурацкие сны из её памяти исчезали так же, а не оставляли тревожное послевкусие наутро. — Лиссан мне сказал, что вы провели последний ритуал. Ты говорила об этом с ним? — Элеонор кивает в сторону двери, за которой остались мужчины. — Чё-ё-ё-ёрт! Совсем из головы вылетело, — округлив глаза с досадой, тянет Лирен. — Боги, как я могла забыть, идиотка!

***

— Что-то они долго там, — забеспокоился Ремезар, кидая очередной взгляд на дверь, за которой скрылись женщины. — Не стоит волноваться, Эл не из тех, кто даст утомить себя беседой, — хмыкает Ашриэль. — Скажи, как отнеслись остальные к новости о моем назначении на пост главы? — Не то чтобы его на самом деле сейчас это волновало, но иметь хорошую поддержку со стороны избранных из Нового Света весьма приятный бонус. — Кто знает тебя, были воодушевлены, а те, кто лишь о тебе слышали, решили, что это очередная перестановка фигур и ничего путного не произойдет, как, впрочем, и дурного. Но в целом никаких волнений. Лиссан лоббирует тебя, а к нему все наши прислушиваются. — Спасибо за емкий ответ, — благодарно кивает Ашриэль. — Постараюсь навести порядок с двух сторон игровой доски. — В ответ получает одобрительную улыбку. На фоне темной кожи зубы выглядят как крупный жемчуг. Каэль — один из немногих, с кем, помимо Лиссана, у сеньора Карна завязались дружеские отношения. Достаточно молчаливый, всегда собранный, впрочем, как и вся команда Раэля, именно он первый начал как-то взаимодействовать с теоретиком во время их самоубийственной экспедиции. Поначалу мужчины просто перебрасывались вежливыми приветствиями, после начали обсуждать мореходство, затем обменивались скупыми шутками — так незаметно и подружились. — А зачем ты купил ее корабль? Я видел его — жалкое зрелище. Зря только деньги потратил. — Боюсь, это единственный способ удержать её дома, — хмыкает Ашриэль. — Ребенка сделать не пробовали? — без какой-либо иронии спрашивает Каэль. Ашриэль бросает на приятеля внимательный взгляд и, видимо, решив, что эту тему нужно закрыть раз и навсегда, отвечает: — У нас не может быть детей. Аномалия сжигает все плоды.