Девичник в Аркадисе

***

Рона с большим трудом открывает глаза и силится подняться. Голова нещадно болит, впрочем, как и всё тело, будто на нём прыгала толпа разъяренных матросов. Девушка лежит на деревянном причале. Рядом шумят волны и слышны громкие крики чаек. После череды попыток ей всё-таки удаётся подняться на локтях и оценить обстановку. Песчаная насыпь аккурат возле городских стен. На деревянном пирсе, в десяти шагах от неё, валяются вещи. Неужели её ограбили? Или того хуже? Девушка быстро осматривает себя. Нет, всё в порядке, одежда цела. Но это не её одежда. Рона точно помнит, что вчера на девичник она надевала платье, а сейчас на ней плотные бриджи, сорочка и жилет, которые ей явно велики. От подступающей паники и рассуждений её отвлекает стон. Вскочив на ноги и чуть не упав снова от накатившей дурноты, черноволосая замечает, что рядом, в деревянной лодке, бьющейся об причал, лежит Селеста. Видок у медиума тоже странноватый: одета в офицерскую форму, а волосы на голове с одной стороны обрезаны почти до корней. — Ох, красотка, ты как? — спрыгнув в воду и ухватившись за борт лодки, спрашивает Рона. — Ты хоть что-нибудь помнишь? Снова стон. Селеста, жмурясь от палящего солнца, пытается сесть, но тут же падает обратно. И если бы Рона не держала так крепко края лодки, та точно бы перевернулась. — Воды-ы-ы-ы, — хрипло просит медиум. — Я будто стекло пожевала. — Глядя на плывущий силуэт подруги и прислушиваясь к звукам вокруг, Селеста спрашивает: — Где это мы? — Без понятия. Сама очухалась пару минут назад. — Что это на тебе за тряпки? — А на тебе? — Девушка со шрамом на лице с недоумением рассматривает форменный китель, нелепо сидящий поверх грязного и порванного платья подруги. — Боги! Это же форма законников. Мы что, кого-то из них… — В ужасе медиум закрывает рот ладонью. — Да брось, вряд ли три пьяных девицы решили завалить кого-то из Магистериума. Кстати, а где Лирен? —Неожиданно осознав, что с ними нет Аверрис, Рона в ужасе начинает озираться, боясь натолкнуться на дрейфующее по волнам тело капитана. — Я ничего не помню. — Медиум обхватывает трещащую по швам голову и нащупывает неровный срез на виске.Выдав парочку крепких ругательств, позаимствованных у Аверрис, смотрит на Рону и в панике спрашивает: —Ты хоть что-нибудь помнишь? — Ни-че-го. После «Золотого Кракена» темнота. — Может, она там осталась? О, боги, Карн нас убьёт.

***

Войдя в «Золотой Кракен», две девушки застали жуткую картину: часть мебели в зале разрушена, дверь, через которую они только что зашли, висела на одной петле, в баре перебиты почти все бутылки с мулкаром, пара люстрлежали хламом в углу. А посреди всего этого безумия со шваброй и ведром стоял хозяин этого злачного заведения. Злой, как тысяча чертей. — Гарр, приятель. Что тут случилось? — Рона обращается к здоровяку, но, встретив его свирепый взгляд, чуть ли не юркает за спину своей рослой подруги. Обычно добродушный и большой, как медведь, сейчас он выглядел разъяренным диким зверем. — Ты еще спрашиваешь? Вы вчера приперлись, думал, посидите спокойно, а вы как с цепи сорвались, разнесли тут все, устроили драку и вынесли три бочонка мулкара, пьяные бестии! — рычит хозяин паба. — Где Аверрис? Она обещала покрыть все расходы. Мне из-за вас, ссыкухи, теперь на неделю прикрыть все на ремонт придется. — Мы думали, она здесь отсыпается, — тихо пищит Селеста, ей явно стыдно перед этим бородатым мужчиной за учиненный беспорядок. — Неужели это все мы? — Спрашиваешь. Дверь ты сама с ноги выбила, а эти две в окна сиганули. Теперь неделю буду ремонтом заниматься. Неделю! У меня матросня себя тише ведет, чем вы, сеньориты. — А ты случайно не знаешь, куда мы могли после «Кракена» пойти? — неуверенно спрашивает Рона. Ей неловко смотреть в глаза бармену. — Эта ваша бесноватая кричала что-то про кулачные бои. Видимо, на зрелище потянуло. Куда это вы, а кто платить будет? — уже вслед убегающим крикнул Гарр. — Тьфу! Вот ведь, девки, а льют за воротник хуже боцманов. — Еще раз мрачно осмотрев беспорядок вокруг, Гарр злобно пинает в сторону лежащую рядом ножку стула. — Как думаешь, про какие бои он говорил? — волнение сквозило в голосе медиума. Они бежали по улочкам Нижнего, почти не встречая прохожих, совсем раннее утро, кто-то только проснулся, а кто-то только закончил гуляния и собирался спать. Оббежав еще пару кварталов, они остановились на маленькой площади, чтобы перевести дыхание. Рона согнулась и уперла руки в колени, крайне мрачно осматриваясь вокруг: — Тут рядом только одно место, куда нас могли пустить. Это здесь, за углом. Но ты в этом можешь вызвать как минимум вопросы, хотя черт знает, чего вообще стоит там ожидать. — Многозначительно с ног до головы осматривает Селесту, все еще облаченную в китель, черноволосую. — Если мы не найдем Аверрис, Ашриэль открутит нам голову. Думаешь, меня испугают оборванцы? —поднимает когтистую руку медиум. — И то верно, Аши страшнее всех местных ублюдков вместе взятых. Погнали, красотка! — Рона выпрямляется, одергивает жилетку и уверенным шагом направляется вглубь неприметной улочки. Пройдя по узкому, грязному и пахнущему нечистотами переулку, девушки оказались перед неприметной грязной дверью. Рона набрала побольше воздуха и постучала. Молчание. Пришлось стучать еще настойчивее и громче. За дверью послышалось движение. Маленькое смотровое окошко открылось: — Закрыто! А-а-а-а, это вы. Чего явились? — в проеме показались припухшие глаза, в которых точно читалось узнавание вперемешку со страхом. — Открывай. Мы кое-кого ищем. Из окошка на них продолжали смотреть два заплывших глаза, синяки были свежими. Неужели это тоже их работа? Слишком долго этот придурок за дверью соображает. Рона решила припугнуть несговорчивого охранника: — Открывай, не то вынесу дверь и оставлю тебя под ней. — Видя решимость брюнетки со шрамом на лице и форму на долговязой из Нового Света, хмырь за дверью решил не рисковать снова, резко захлопнул окошко и начал поспешно открывать засов. Ребра и расквашенная физиономия еще долго будут болеть, не хватало ему еще новых травм. — Поживее! — черноволосая девушка теряла терпение. И как только дверь открылась, она оттолкнула охранника и, схватив за когтистую руку подругу, потащила в темноту коридоров. Рона здесь плохо ориентировалась и больше двигалась на чистой интуиции и адреналине. Арена представляла собой темное помещение, похожее на заброшенный винный погреб. Посреди комнаты располагалась арена — площадка, покрытая песком и огороженная парапетами из мешков с этим самым песком. По краям зала зияли проходы, куда они ведут, девушки не знали. Главное — запомнить, из какого коридора они только что вышли сами. Обернувшись на медиума, Рона молча кивает, мол, все в порядке, не дрейфь. Не хватало, чтобы непривыкшая к подобным местам принцесса грохнулась без чувств на этот грязный пол. Пахло потом, мулкаром, кровью и рвотой. В бойцовых ямах всегда воняло. И этот запах отталкивал. Иногда пахло даже смертью. И почему их только понесло сюда? Странный выбор развлечений для девичника. «Лирен, Боги, пусть ты будешь в порядке!» — мысленно Рона молилась всем богам о сохранности подруги и заодно о себе с Селестой. Идя к песчаной арене, девушки не встретили никого из местных вышибал. Было пусто и тихо, зрители разошлись недавно, на рассвете, значит, местные отсыпались. — Есть тут кто? А ну поднимайте задницы, мы ищем человека! — брюнетка громко закричала, постаравшись унять дрожь в голосе. Она заметила на песке пятна крови. Раз песок не пропахали в поисках потерянных зубов или глазных протезов, значит, кровь свежая. От этого по спине прогнулся табун мурашек. Рона вновь обернулась на посеревшую от волнения Селесту: — Эй, ты в порядке? — Это всё из-за меня, — не то всхлипнула, не то икнула медиум. — О чём ты? — Я решила, что нечестно, что Лирен не сможет по-настоящему расслабиться, ведь она не пьянеет… И… я… Он меня убьёт или запрет в подвалах Магистериума, — подумав о гневе жениха Аверрис, уроженка Нового Света уже тысячу раз пожалела о своём глупом поступке. — Я идиотка. Можешь меня не прощать, — всхлипывает и давится подступающими к горлу слезами медиум. — Селеста, отбой паники! Соберись, что ты сделала? Ты ей что-то подмешала? — Да. У меня с собой был пузырёк с настоем из трав, которые я, ну ты знаешь, использую для расслабления. Вот… — С ума сойти, принцесса. Мы в полной жо… — выпучив глаза, начала Рона. — Вы че, за выигрышем припёрлись? — откуда-то слева от арены вышел хромой с испещренным шрамами лицомседой старик. — Мне после вашей сучки бешеной пришлось лекаря вызывать, парней, чтоб подлатал. Вот только ушёл. И шум из-за вас тут такой поднялся. Я пятьдесят соларов отдал. По этому минус сорок процентов от вашего навара, — старик бросает кожаный мешок с монетами на песок. Ближе не подходит и смотрит на возвышающуюся в форме Магистериума медиума со смесью подозрения и ехидства, видимо, понимая, что китель с чужого плеча. Но после того, что произошло несколько часов назад, он всё ещё опасается приближаться. Ведь девки навели шороху и ещё легавых на хвост принесли. — Вот, берите и проваливайте, и бешеной своей передайте, чтоб возвращалась, как выйдет из каменного мешка, — в том, что девчонку с серебряными волосами повязали, он не сомневался. Она точно маньячка, и законники ночью приходили за ней. На его скромный бизнес всем было плевать. Хозяин арены умел давать взятки. — Примем как родную, деньгами не обидим. — Так, стоп. Мужик, какой выигрыш? При чём тут Аверрис и какой ещё каменный мешок? — у Роны от непонимания ситуации начинает кипеть мозг. Вначале Селеста признаётся, что накачала Лирен какой-то бурдой, и та, видимо, сорвав все пломбы трезвости разума, впала в какое-то безумие. Сейчас этот дед с исполосованной рожей говорит, что Лирен кого-то покалечила, выиграла деньги и теперь сидит на нарах. — «Блестяще, просто блестяще! Аши точно нас прибьёт. — Вы что, девки, совсем ничего не помните или меня за дурака держите? — хмыкнул хозяин бойцовых ям и,перекинув хромую ногу через бортик арены, сел на край. В нем нет уже былой силы, и его молодчиков кто-то порезал, потому ссориться с этими двумя ему сейчас явно не на руку. — Ну вы даете, сеньориты. Хорошо, расскажу, но за плату. — Издав неприятный, скрипучий смешок, он достал кисет и начал забивать трубку вонючим табаком. Хотят информацию — пусть раскошеливаются. Так просто со всей прибылью он не расстанется. Ловко подкинув носком мешок с соларами, Рона пинком отправила тот в сторону мерзкого старика. На удивление,хрыч оказался резвым и умудрился поймать его на лету. Убрав деньги обратно за пазуху, морда со шрамами довольно затянулся и начал рассказ: В самый разгар вечера ворвались три сеньориты, одеты с иголочки, красотки. Одна вообще из Нового Света. Естественно, все внимание и зрителей, и бойцов сразу было переключено на пташек, так неосторожно залетевших в клетку с дикими и голодными котами. Пока кто-то похабно улюлюкал, а кто-то давился слюной, девка с серебряными волосами и сумасшедшей ролей изъявила желание выступить на арене. По залу прокатился гогот, вонючие докеры и прочая шушера заголосили: «Мол, лучше покажи, что под юбкой!» Но безумная девица одним ударом выбила передние зубы у стоящего вплотную к ней верзилы и быстрым шагом направилась в центр боевой ямы, легко перемахнув через парапет. Бальтазар, так звали старика, владеющего этой ареной, решил, что девчонка занятная и в любом случае улучшит сегодняшнее шоу, даже если ее отымеют прямо на арене, особенно если ее отымеют на этой арене. Он хозяйски махнул рукой, и на песок спрыгнул здоровый, похожий на тролля мужик, один из лучших костеломов этого, богами забытого, заведения. Толпа еще громче заулюлюкала, но как только девчонка встала в стойку и хищно улыбнулась, стало понятно, что она не просто перепившая идиотка, которая не знала, куда шла и чем ей это могло грозить. Через две минуты здоровяк уже лежал на песке с неестественно вывернутыми ногами и булькающим горлом. После здоровяка был ловкий акробат, парнишка со шрамом, так похожим на шрам одной из заявившихся сюда сеньорит. С ним сереброволосая провозилась чуть дольше, акробат даже умудрился парочку раз приложить бешеную лицом об коленку, разбив красотке нос и губу, чем, видимо, окончательно сорвал ей крышу. У пацана теперь нет уха, и это не самая высокая плата за его выкрутасы. После было ещё трое: одному она сломала нос с таким хрустом, что казалось, его услышали все присутствующие. У бедолаги до сих пор глаза не открываются. Другому переломала все пальцы на обеих руках и выбила коленку. Последнему досталось тоже: его сеньорита повалила и начала душить ногами, да с таким усердием, что парнишка едва душу богам не отдал. Еле откачали. Бальтазар был в восхищении. Такого первоклассного бойца редко встретишь. Девка была хороша своей жестокостью и скоростью. Она напоминала старику давно забытое имя, вернее, прозвище — «Маленький монстр». Вот уж на их бой с этой пигалицей он бы посмотрел. Закончив отряхивать песок с задницы, девица направилась к старику, явно намереваясь забрать свой выигрыш. Но тут кто-то заорал: «Облава!» — и обезумевшая толпа в панике начала разбегаться. — Слышь ты, плесень, ты хочешь сказать, что дал бы нам уйти спокойно? — Рона грозно сжала кулаки, не веря в напускное простодушие старика. Во время рассказа она несколько раз словила отрывки воспоминаний, как она отбивается от грязных рук всякой черни, ломая кому-то нос или запястье, а после как Селеста наглядно демонстрирует, как легко её коготки насквозь проходят ладонь и запястье особо непонятливых и приставучих мужланов.Правда, слегка перестаравшись, Сел вместе с пальцами какого-то ублюдка оттяпала себе и добрую прядь волос с виска. В этой потасовке как раз и пострадали их наряды. Вот почему они сейчас так одеты. Вопрос только: откуда шмотки взялись? — За кого вы меня держите, сеньориты? — мерзкое лицо, украшенное шрамами, расплывается в самой елейной улыбке. — Конечно. И сейчас спокойно отпущу, только подружке передайте, что старик Бальтазар ждёт её. Действительно, при всём своём желании он не смог бы им ничего сделать. Той, что со шрамом, явно драться не впервой, а вот дылда в кителе — она его может своими коготками пошинковать. Бальтазар не дожил бы до своих лет, не умея оценивать риски. Давным-давно он усвоил этот урок.

***

— Пизд… — глухо выдаёт, вышедшая из темноты и смрада, Рона. Вот теперь она злобно смотрит на всё ещёмолчавшую двухметровую приятельницу. — Вот удружила, Сел, спасибо, — ядовито шипит девушка со шрамом на лице. Тёмные щеки Селесты темнеют от смущения, сменяя серую бледность. Медиум уже мысленно казнила себя с десяток раз. Где теперь искать Аверрис? Всё ли с ней в порядке? И как объяснить её жениху, почему через пять часов он будет стоять перед алтарём в одиночестве? — Чтоб вас всех черти отодрали… — Рона прислоняется к грязной стенке и сползает на землю, достаёт пачку сигарет и закуривает. — Сел, это просто полный… — О, сеньориты, не стоит выражаться столь крепкими выражениями! — От неожиданности у брюнетки выпадает сигарета и падает в грязь, тухнет, шипя. Селеста, и без того шокированная всеми их ночными приключениями, и вовсе открывает и закрывает рот, как рыба, выброшенная на берег, глядя на появившегося будто из ниоткуда Сайлена. — Угости сигареткой, красотка. — Парень вальяжно подходит к сидящей у стенки брюнетке и тянет тонкие,украшенные кольцами пальцы. — За спасение ваших прекрасных задниц из очередной переделки это меньшее,что я заслужил. Все еще пребывающие в недоумении девушки переглядываются, и Рона вновь достает пачку, молча протягивает сигарету блондину, сама не забыв вытащить следующую для себя. — Ну, рассказывай, мутный, что случилось и где Аверрис? Затянувшись и выпустив из легких сизый дым, Вейрон с довольной улыбкой начинает рассказ о том, как он устроил маскарад с переодеванием в форму патруля, создал полнейшую неразбериху; о том, как, вытащив пьяных сеньорит, ему приходится похлопотать с их переодеванием в целую, хоть и не особо подходящую, одежду. А так же о том, как Рона и Селеста, пока он героически отбивался от поехавшей Аверрис, пока она не попала в руки своего разъяренного праведным гневом жениха, не став его дожидаться, сделали ноги в неизвестном направлении. И действительно, Вейрон не успел и глазом моргнуть, как стянувшая тряпки резвая брюнетка рванула в охапку с сеньоритой Орвьель, на плечи которой он успел накинуть форменный китель, по узким улочкам Нижнего Города, куда-то в сторону порта. — Вот влипли, — только и выдает Рона. Она встает, отряхиваясь, и подходит к замершей уроженке Нового Света. — Сел, дыши. Лирен в порядке. А Аши не станет нас убивать на своей собственной свадьбе. Я на это надеюсь, —докуривая уже третью сигарету, невесело хмыкает девушка.

***

Несколькими часами ранее: Ашриэль сидел в гостиной и читал очередной доклад о случаях контрабанды за последнюю неделю. Работа не отпускала его ни на минуту. Аверрис еще ранним вечером, быстро собравшись, упорхнула, как она сказала, на посиделки с подружками. Так называемый девичник был ею запланирован аккурат за день до свадьбы. Перед уходом Лирен клятвенно заверила жениха, что вернется чуть за полночь. Карну, хоть и не нравилась идея попойки прямо перед торжеством, ничего не оставалось, как отпустить её. В конце концов, что могло бы такого произойти с тремя (двумя точно) женщинами, умеющими за себя постоять? Аверрис ясно дала понять, что отправлять за ней сопровождение не нужно, и это даже не обсуждается. Ссориться не хотелось. Поэтому Ашриэль решил дожидаться её возвращения, зарывшись в документацию. В груди Карна ворочалось нехорошее предчувствие. Часы на стене показывали половину четвертого утра. Мужчина потер усталые, покрасневшие глаза и встал из-за стола, начал нервно мерить комнату шагами. «Где тебя черти носят, Лирен?» — мысленно ругается председатель Магистериума. Внезапно от тревожных мыслей мужчину отвлекает шум лифта. —«Наконец-то», — успевает подумать он с облегчением. Створки раскрываются, и на пороге появляется тот, чьего присутствия Карн точно не ожидал. — Аши, дружище, прежде чем бросать в меня испепеляющий взгляд или отравленный кинжал, позволь сказать,что я тут не для праздной болтовни, —миролюбиво, подняв руки, начинает Вейрон. — Я же сказал: убираться из города!— В данной ситуации Карн действительно близок к тому, чтобы наконец убить назойливого интригана. — Да-да, обязательно, как только спасем твою дражайшую будущую жену и её бедовых подруг из очередной передряги. Собирайся, приятель, иначе быть беде. Спустя примерно десять минут, облаченный в свой боевой костюм и маску, вооруженный до зубов, Ашриэль уже мчался через тоннели в Нижний город. За ним неотступной тенью несся Сайлен, переодетый в служебный китель, на ходу сыпя неуместными шутками. Карн обязательно оторвет ему его белобрысую голову, вслед за головой Лирен. «Идиотки!» — он уже знает, что неспособная опьянеть из-за воздействия аномалии Лирен была под действием какой-то дряни из личных запасов сеньориты Орвьель. Ашриэль лично запрет эту рослую дуру навеки где-нибудь в катакомбах под Магистериумом, как только доберется до них. Выбив с ноги деревянную дверь и смачно приложив местного вышибалу, Карн бежит по коридору на шум, исходящий с арены. Стоит мужчине войти в толпу грязных ублюдков, с упоением и азартом наблюдавших за кровавым бесчинством, он методично начинает вырубать всех, кто хоть как-то мешает ему продвигаться к арене. Ашриэль, как ледоход, прокладывает путь, а Сайлен быстрым, оценивающим взглядом скользит по толпе и находит глазами парочку, совсем не вписывающуюся в местный колорит. Рона и Селеста весьма неплохо отбиваются от сальных боцманов и прочей пьяной рвани. Блондин отмечает про себя, что сеньориты весьма недурно работают в тандеме, но сейчас они явно в меньшинстве, и решает, что пора вмешаться: — «Облава!» — во все горло кричит, скинув китель, Сайлен и наблюдает, как грязный поток ублюдков бросается наутек, будто крысы, бегущие с тонущего судна. Блондин быстро подбегает к еле стоящим на ногах девушкам и хватает Рону за руку: «Бежим!» — дождавшись хоть какого-то узнавания во взгляде, он подталкивает парочку к выходу, расталкивая снующих вокруг зрителей. Обернувшись, замечает, как к ним бежит, измазанная в крови, но вполне целая Аверрис, а следом за ней — черная тень Ашриэля, методично убирающего тех, кто пытался прорваться к капитану. В общей суматохе никто не разбирал, что на самом деле произошло. Хаос, созданный им, играл на руку, они точно сумеют покинуть это весьма уютное и вонючее местечко незамеченными. — Эй ты, а ну отпустил их! — кричит Аверрис. Судя по голосу, она сильно не в духе, и зная, что её тело сейчас работает на чистых инстинктах, сеньор Вейрон надеется, что Ашриэль перехватит её быстрее, чем она успеет сломать бывшему картографу хребет. Сращивать кости — дело небыстрое. Лирен почти удается догнать подруг, когда они с каким-то хмырем бежали по узкой подворотне, но тут её перехватывают чьи-то крепкие руки. Не думая, капитан выхватывает из набедренных ножен кинжал и собирается слепо бить наотмашь, но его выбивают из рук, и хорошо знакомый голос злобно шипит на ухо: — Успокойся, несносная девчонка!