В трезвом уме и твердой памяти

***

Сырая, потемневшая кирпичная кладка и стойкий запах сырости — вот что из себя представляют узкие коридоры, соединяющие два мира: полного ярких красок, пресыщенной роскоши и апофеоза людского тщеславия — Верхний, и его изнанку — задыхающийся от газов, тонущий в мазуте и грязи вперемешку с кровью, где выживание — главная цель — Нижний. Карн знает все пути и развилки как свои пять пальцев. Он мог бы пройти через верхние ворота, отделявшие Верхний Город от Нижнего, но, решив, что даже пятиминутная заминка на контрольно-пропускном посту ему ни к чему, отправляется крысиными тропами: они быстрее и надёжнее. В начале Ашриэль просто закинул тушку Аверрис на плечо, после чего, выслушав от неё с десяток недовольств и одно обещание опорожнить желудок прямо ему на плащ, если ей не придадут вертикальное положение, нехотя спускает капитана на землю, а через секунду вновь перехватывает, и протестующая девушка барахтается уже в его крепких руках. Один раз, в порыве особого желания пойти своими ногами, капитан саданула локтем председателю Магистериума в подбородок и успокоилась только после того, как на неё рявкнули. Но долго молчать и бездействовать Переходящая не привыкла: — А-а-аши-и-и, солнце, ты такая бука! — лапочет на ухо мужчине Лирен, пока тот несёт её по тёмным тоннелям. — Я та-а-ак соскучилась. Ашриэль шипит от боли, когда вертлявая капитан закусывает его мочку: — Угомонись уже! — Ну во-о-от опя-я-ять, чего ты такой напряжённый? — тянет слова Аверрис и начинает глупо хихикать. — Давай сделаем остановку, и я помогу тебе расслабиться? Гнев председателя Магистериума сейчас настолько велик, что двусмысленные намёки его будущей жены только усиливают его раздражение. — Если ты сейчас же не успокоишься, я совершенно случайно приложу тебя головой о свод тоннеля и, возможно, спокойно донесу твоё молчаливое тельце до дома. — Злюка. Говорю же, сама дотопать могу, ножками, — двумя пальцами изображает шаги и дует губы Лирен, но, поняв, что спорить с этой глыбой льда бесполезно, как будто задумавшись о чём-то, затихает. — Так-то лучше, — перехватив поудобнее ношу, похожий на грозовую тучу, сеньор Карн продолжает путь уже с молчаливым, мило сопящим телом на руках. Хоть во сне она не пытается его лягнуть или укусить. Серебристые волосы покачиваются в такт шагам, белеют как флаг, символизирующий полную капитуляцию. Гулкие шаги отражаются от каменных стен сырых коридоров, создавая аккомпанемент мыслям мужчины. — «Устроить беспорядки, покалечить каких-то головорезов — теперь так развлекаются девицы? Дурная, шумная, невозможная…» Верхний город еще спал, пекарни только открылись, и по светлым улочкам разносился аромат выпечки с ванилью. В центре площади возвышался монументальный и помпезный отель, который стал почти родным домом для эксцентричной парочки. Встретив в залитом рассветным солнцем лобби «Элизиума» одного единственного портье в столь ранний час, Карн одним своим взглядом дает парнишке понять, что тот должен забыть,что он вообще их видел. Ограничившись поклоном, портье прячет глаза и скрывается за стойкой из красного дерева. — «Умный малый, быстро сообразил.» Уже в номере, обойдя оставленный беспорядок, Ашриэль аккуратно укладывает задремавшую по пути девушку на заправленную постель. Чертовски вымотанный и все еще находящийся вне себя от злости, мужчина устало откидывается на перину рядом с сопящей невестой. Может, если сейчас прикрыть глаза, то удастся уснуть и на время забыть о ночном балагане. Впереди тяжелый день. — Только не отменяй свадьбу, Аши, —тихо сквозь сон бормочет Лирен. Удивленный подобной просьбой, теоретик поворачивает голову вбок и смотрит на подрагивающие ресницы и россыпь веснушек. В его голове сейчас стойкое желание прибить эту девчонку, а следом — её пустоголовых собутыльниц. Между его темных бровей залегла глубокая морщинка, а губы плотно сжались в тонкую линию. — И не подумаю, — тихим шепотом, скорее для себя, отвечает Ашриэль. — Потому что любишь меня? — не открывая глаз, улыбается веснушчатая бестия. — Потому что я вложил в это чертово событие гору соларов, а еще потому, что отмена свадьбы нанесет вред моей репутации, — сеньор Карн говорит эти слова из вредности. Гнев понемногу сходит на нет. — «Пора бы привыкнуть к твоим выходкам, сеньорита Аверрис.» — Не-а. Ты меня люби-и-и-ишь, — все еще не открывая глаз, девушка начинает улыбаться еще шире, когда чувствует, как теплая ладонь осторожно касается ее пострадавшего лица. Лирен медленно открывает глаза и смотрит на красивое, суровое лицо напротив. Сонливость уже начала отпускать ее тело, взгляд понемногу становится ясным, краткой дремы, кажется, хватило для восполнения сил. Ашриэль, лежащий рядом, шумно выдыхает и сгребает в охапку хрупкое девичье тельце. Аверрис, больно уткнувшись разбитым носом в жесткую кожаную куртку, жалобно стонет, но, несмотря на ощутимый дискомфорт, отвечает на объятия. — Я убить тебя готов, — продолжает вжимать в себя капитана, и Лирен на секунду задумалась, не намерен ли он ее сейчас придушить, но, почувствовав, как теплое дыхание обдает макушку, расслабляется. Сеньор-серьезная моська не умеет долго дуться. — Любимая проблема. — Поцелуй меня, — тихо просит капитан, начиная медленно расстегивать на женихе куртку. Девушке хочется дотронуться до обнаженной кожи, прижаться, но Карн одной рукой пресекает ее тактильные поползновения. — У тебя разбита губа. Возможно, сотрясение твоего, как мне иногда кажется, несуществующего мозга. Ты до сих пор не в себе, — будто зачитывая с бумажки, говорит Ашриэль. — Не в моих правилах спать с женщиной в измененном сознании. —Карн чувствует, как тело капитана начинает сотрясаться от беззвучного смеха. Странная реакция на его гневную тираду вызывает у мужчины недоумение. — Аши, солнце. Я отдаю отчет абсолютно всем своим действиям, — все еще подрагивает от смеха Аверрис. — Ты думаешь, я не увидела глупой попытки принцессы меня опоить? Пришлось ей самой свой медиумский транквилизатор употребить, а она и не заметила.  Мужчина резко отстраняется и внимательно всматривается в освещенное пробивающимися сквозь плотные шторы лучами солнца лицо: зрачки нормального размера, испарины пота нет, кроме запаха мулкара, ничего не свидетельствует о ночном кутеже, ну кроме разбитых губы и носа.  — Я абсолютно чистая. — Ты. Сейчас. Хочешь. Мне. Сказать. Что. Всё. Это. Безумие. Ты. Творила. Сама? — каждое слово вылетает с нажимом. Магистр сейчас буквально в шаге от того, чтобы не придушить Аверрис подушкой. — Ага, — довольная вызванной реакцией, отвечает девушка. — Весело получилось? — Ненормальная! — Ашриэль вскакивает как ужаленный. — Больная! — на его лице сейчас непередаваемый спектр эмоций от чистого гнева до почти нескрываемого восхищения. С одной стороны, он рад, что никакая растительная дрянь не повлияла на рассудок Лирен, с другой — его пугает абсолютная безбашенность капитана, способную учинить лютейший беспорядок в трезвом уме и твердой памяти. — Выходит, ты сама разнесла своему приятелю его паб, а после покалечила полдюжины уродов? — Так точно, сеньор! — довольная капитан салютует ладонью ото лба. — Ну и Рона помогала, конечно, бочонки спереть была ее идея, а вот бросаться стульями и прыгать на люстры — групповая работа. Ты бы видел, как Сел на них запрыгивала, с какой-то кошачьей грацией. Мы то с Роной коротышки, пришлось со столешниц сигать… — Твою мать, — ругательство быстро срывается с бледных губ Карна. Мужчина двумя руками касается волос и взъерошивает прическу. Мысленно считает от одного до десяти. У него в висках стучит кровь, пальцы глубже зарываются в темные пряди, пытаясь легким массажем унять бунт в черепной коробке. — Ты меня целовать будешь, нет? Разбубнился, сеньор-хмурая моська. — Обойдёшься! Я сейчас пойду за аптечкой, а ты сиди, считай ворсинки на ковре и сочиняй покаянную речь, —рявкает Ашриэль, забавно трёт лицо ладонями, пытаясь снять усталость и напряжение. — А ты мне тогда расскажешь, как меня нашёл, — Аверрис действительно не представляет, как Карн смог её найти. И когда он вообще затеял её поиски. Слежку она бы заметила сразу, по крайней мере, Лирен была в этом уверена. — Ты мне тут ещё условия повыставляй, безумная женщина, — Ашриэль уже уходит в ванную за коробкой с медикаментами. До бракосочетания осталось шесть часов. Ашриэль Карн,не спавший сутки, с красными глазами и бледным лицом, выглядит сейчас ничуть не лучше Лирен Аверрис, чьё лицо украшает ссадина на носу и распухшая нижняя губа. Неужели он всерьёз надеялся, что в этот день всё пройдёт как по маслу? Это же Лирен, спасибо, что обошлась без более масштабных беспорядков. Хотя ещё не вечер, рано зарекаться. Мысленно помолившись богам, чтобы хотя бы в церкви всё прошло без поножовщины, Карн закрывает за собой дверь и принимается перебирать медикаменты, стоящие рядом с раковиной на тумбе перед огромным зеркалом.

***

Оказавшись в тишине светлой ванной комнаты, мужчина откидывается на гладкую поверхность плитки, закрывает глаза и устало трёт лицо, пытаясь взбодриться. Затем снимает забрызганную кровью куртку и рубашку. Смотрит в зеркало и замирает, поначалу приняв движение за обман зрения. В отражении видит, как дверь за его спиной открывается и на пороге появляется она — его главная головная боль, причина бессонных ночей, будущая жена. «Жена». Он про себя пробует произнести это слово ещё пару раз, и ему нравится. Аверрис тихо ступает, медленно подходя со спины, неотрывно глядя ему в глаза. Девичьи пальцы осторожно ложатся на прохладную кожу плеча, а горячие губы оставляют невесомые поцелуи на украшающих спину шрамах. — Не подлизывайся, Аверрис, — стараясь не поддаться ласкам, цедит председатель Магистериума. — Ты превзошла саму себя. По уровню безрассудства. Лирен пропускает колкость мимо ушей и продолжает осыпать нежными поцелуями кожу, чувствуя, как под пальцами бугрятся мышцы. Давно капитан не видела Ашриэля настолько раздражённым, стоит приложить больше усилий, чтобы свести его гнев на милость. Её, на самом деле, забавляет его реакция на маленькую шалость, которую она себе позволила напоследок перед тем, как стать сеньорой Карн. — Тебе же было весело, Аши. Не ври, тебе точно было весело. А то ты засиделся в своём тёмном лабиринте на каменном стуле, зад, небось, квадратный. — Вытаскивать тебя из осиного гнезда, которое ты разворотила? О да, дорогая, это было чрезвычайно занятно. Надо было подождать, пока твоим подружкам под юбки успеют залезть, а тебе шею свернут на песке, — ядовитый сарказм, который в последнее время столь редко использовался в разговоре с ней, вновь выходит наружу. Карна буквально разрывает от желания выдать с десяток едких комментариев по поводу поведения Аверрис. — Да брось. Ты злишься на самом деле на себя, за то, что упустил из виду свою невесту, позволив ей нарушить порядок твоего города. Кто-то поигрался в твоей песочнице без спросу. Да, сеньор Карн? — Я, Лирен, искренне переживал за сохранность твоей жизни и двух других. Плевать я хотел на порядок, —теоретик резко разворачивается, оказавшись лицом к лицу с капитаном. Ей приходится задрать голову, чтобы, находясь в такой близости, иметь зрительный контакт. Он выше больше чем на голову, и сейчас его взгляд сверху вниз буквально препарирует. Глаза Ашриэля, обычно холодные, ясные и светлые, начинали мутнеть, приобретая сходство с бурными волнами в шторм. Будто в первый раз, Лирен с интересом рассматривает тонкую линию шрама, рассекающего глаз —«Заточка, в четырнадцать, дрался за кусок хлеба», — в голове эхом проносятся его слова, в ту первую ночь, что она провела в этом чёртовом номере. Тогда всё было иначе. Почти два года прошли, даже пролетели как мгновения. В ссорах и примирениях, с криками и шёпотом так они и уживались всё это время. Через несколько часов она станет его женой, а тогда, пару лет назад, Аверрис с превеликим удовольствием намотала бы его кишки на флагшток Магистериума. Вот ведь ирония. Не зря говорят: опасно для здоровья спать в одной постели со своим врагом. А когда он перестал быть для неё врагом? В какой момент точно это произошло? Как быстро они из статуса «враги» перешли в статус «любовники»? Ведь была промежуточная стадия, совсем короткая — «вынужденные союзники», как получилось, что на этом перевалочном пункте они особо не задержались и перебрались на более интересную позицию? — Врёшь, — веснушчатое лицо оказывается в сантиметрах от бледного лица с тонким шрамом. Носы почти соприкасаются. Её тёплые пальцы ложатся на его горло, будто удавка, тянут ближе. — Последний раз спрашиваю: — Ты меня поцелуешь? — мазнув губами по прохладной щеке, шепчет Лирен. Кажется, она сейчас оглохнет от его громко бьющегося сердца, или это обман, и пульс чувствуют только лежащие на шее пальцы, а мозг дорисовывает полноту восприятия звуковыми галлюцинациями? — Почему ты такая невыносимая? —страдальчески шепчет Карн, закрывая глаза. — Почему ты каждый день устраиваешь испытание на прочность моим нервам? — Мужские пальцы стальными капканами сжимаются на талии, до тёмных пятен, которые останутся на нежной коже. — Потому что это моя натура. Я создана как твоё наказание, карма свыше. Понимаешь? — жарко шепчет в ухо Аверрис, от звука её голоса в венах Ашриэля начинает кипеть кровь. — За все твои прегрешения, палач. — Она вдыхает запах его кожи и волос, лёгкие нотки одеколона щекочут нос. Хочется оставить на себе этот набор ароматов. — Зачем же я тебе такой нужен, грешный, с руками по локоть в крови? — Ты не по локоть, ты уже по горло, Аши. Но у каждого святого есть прошлое, а у каждого грешника есть будущее, — едва слышно проговаривает Лирен, медленно оглаживая грудь и опускаясь ниже к животу. Под её скользящими касаниями мышцы каменеют, Карн едва себя сдерживает, начинает шумно дышать: — Моё будущее — через несколько часов навсегда связать свою жизнь с женщиной-катастрофой. — Ашриэль ослабляет хватку на талии и спускает руки на девичьи бёдра. Он открывает глаза, и Аверрис видит что-то тянущее, тёмное и голодное, что плещется в его взгляде. «Монстр проснулся». Секундная задержка, и вот его губы накрывают её, поцелуй выходит несдержанным, глубоким, Карн глотает стоны, пальцами надавливает на щёки капитана, тем самым глубже открывая рот, вторгается языком. Второй рукой он уже расшнуровывает ворот её сорочки, отодвигает бельё и до боли стискивает грудь. Вновь ловит губами стон, чувствует на языке привкус её крови, едва засохшая ранка вновь треснула. Стоило бы остановиться, обработать её ссадины, завернуть в одеяло и дать поспать обоим, но тот эмоциональный аттракцион, который ему устроила Аверрис, разбудил в нём вновь то хищное, эгоистичное и жадное чувство обладания и доминирования. Ашриэлю необходимо сейчас, в данный момент, взять её, почувствовать, что она принадлежит ему. Терпкий вкус мулкара сильно контрастирует с её сладостью и пьянит, или всё же дело в другом. Пальцы Лирен, до этого беспорядочно блуждавшие по косым мышцам живота, опустились на пояс брюк, отточенным движением она расстёгивает замок и рукой спускается ниже, чувствует возбуждение. Проходится пальцами по длине, слышит сдавленный рык, от которого подгибаются ноги. Его поцелуи влажные и горячие переходят на линию подбородка, затем на шею, зубы оставляют следы, плевать, что багровые отметины будут сильнее видны на контрасте с подвенечным платьем. Плевать, что и кто подумает, грязные слухи о их связи давно гуляют по Верхнему Городу, не стоит переживать по пустякам, когда рядом она. Теряя всякое терпение, Ашриэль просто разрывает светлую ткань сорочки, оголяя непозволительно много тела капитана, следом трещит кружево лифа, руки уже спускаются к узким брюкам, плотно сидящим на бёдрах, но Лирен перехватывает его ладони дрожащими пальцами: — Ш-ш-ш-ш-ш… — тихо успокаивает она. — Это мои любимые штаны, не тронь хоть их, — стараясь выровнять дыхание, рвано и тихо просит Аверрис. Член Магистериума смотрит на раскрасневшуюся девушку, любуется остротой плеч, тонкими линиями ключиц, плавностью форм, он громко выдыхает и, прикрыв на секунду глаза,кивает. Дав Аверрис возможность самой раздеться, Ашриэль тоже спешно избавляется от остатков одежды и притягивает капитана ближе, продолжив серию прерванных поцелуев. Пальцы скользят по внутренней стороне бедра, гладят и движутся выше. Размазывают влагу. Два пальца входят и начинают движения, от которых неосознанно Лирен изгибается в пояснице, упираясь во влажный прохладный камень позади себя. Темп чёткий, размашистый, девушка подаётся бёдрами к руке, усиливает трение и тонет в ощущениях. — Как ты меня нашёл? — хриплым от возбуждения голосом спрашивает Аверрис. Она начинает сильнее тереться своим тесно прижатым к стене телом о тело стоящего вплотную Карна. Его сводит с ума и хрипотца в её нежном голосе, и попытка управлять ситуацией, и из вредности хочется не отвечать, но он решает не мучить неизвестностью: — Сайлен… явился… и сказал, где тебя искать… и тех двоих он увёл из ям… — Почти перед каждым словом Ашриэль увеличивал амплитуду и угол вхождения пальцев, вызывая стоны восторга. От подступающего оргазма Аверрис уже потеряла суть их диалога. Сама спросила и сама забыла. В голове шумело, а перед глазами плясали белые пятна. — Всё-таки его одержимость тобой сыграла на руку. — Карн даёт девушке сполна насладиться волнами удовольствия, но отступает на шаг и резким рывком разворачивает её лицом к стене. — Прости, дорогая, сегодня без нежностей. —  Одна его ладонь ложится на живот, вторая давит на поясницу, вынуждая Аверрис прогнуться. — Позже выскажешь, какое я животное, — и он резко входит, так что у девушки поджимаются пальцы на ногах. Ногтями Аверрис скоблит каменную плитку, пока её тело в диком темпе вбивают в стенку. Забывшись, капитан закусывает губы и тут же чувствует, как из ранки на губе на подбородок начинает течь кровь. Пошлые влажные звуки заполняют пространство. Крик срывается с губ, стоит ему намотать серебристые волосы на кулак и с силой оттянуть её голову назад, чтобы впиться в открывшуюся шею укусом, оставляющим следы зубов на тонкой коже. Следом за укусами приходят поцелуи, развязные и мокрые. Тело трясет от толчков, его бедра бьются о мягкие ягодицы с характерными шлепками. Карн целует позвонки, посылая микроимпульсы по всему её телу. Кажется, если он сейчас её отпустит, Лирен просто упадет на мраморный пол, распадаясь на атомы, но он держит её и размашисто входит до упора. Она чувствует каждый дюйм его члена, обволакивает его, сжимает. Прохлада стены приятно холодит грудь. Аверрис пытается подмахивать бедрами в такт его диким движениям, но сбивается с ритма. Она чувствует,как её снова накрывает, а следом внутри всё заполняет горячее семя. Его стон звучит у самого уха. Рельефная грудь прижимается к спине, девушка чувствует, как бешено бьется его сердце. Ашриэль сдавленно стонет и нежно целует Лирен в висок, пока её тело прошибает судорога. Капитан без сил откидывается назад, полностью облокачиваясь на мужчину, чтобы не распластаться без сил на полу. — Что это было? Ты так мстишь? Мне нравиться, буду чаще бедокурить. — Последний секс вне брака, любимая. —Карн игриво кусает девушку за мочку уха и чуть оттягивает. — Считай это моим ответом на твой девичник. — Он медленно отстраняется и, придерживая еле стоящую на ногах капитана за предплечья, помогает развернуться, затем, подхватив на руки, несет к огромной ванне. — Нам осталось несколько часов, предлагаю помыться и немного отдохнуть, если ты, конечно, не против?

***

Лежа в каменной чаше, наполненной теплой водой, они еще долго разговаривали. Аверрис уложила голову на грудь жениха, расслабленно водила ладонями по пенистой поверхности, лопая особо крупные пузыри. Ашриэль, откинув голову назад, одной рукой обнимал Лирен, поглаживая линию ключицы, вторая же рука свисала с бортика. Черт с ним, что не выспятся, впереди еще вся жизнь, и если она вся будет похожа на безумный аттракцион с несущейся по мертвым петлям вагонеткой, то пусть так и будет. — Ты не пожалеешь? — неожиданно спрашивает капитан и чувствует, как под ней напрягаются мышцы. Ашриэль открывает глаза и задумчиво тянет: — Смотря о чем. — О своём выборе. — У меня было достаточно времени для принятия этого решения. Ты знаешь,как я скрупулезно просчитываю все риски и итоговую выгоду. И в данном случае последняя явно перевешивает. — Что это значит? — Это значит, что я принял тот факт, что люблю тебя безумно и готов всю оставшуюся жизнь терпеть твои выходки. — Аверрис чувствует теплое касание губ на своем виске. — Аши, насколько безобразно ты богат? — Мне уже не нравится этот вопрос. Опять хочешь поторговаться за «Айвери»? — Хмыкает Ашриэль и притягивает попытавшуюся сесть Лирен обратно, вызвав маленькое цунами в ванне, вода выплескивается за бортики. — Нет. Хочу знать, сможешь ли ты купить нормальный человеческий дом, чтобы мы перестали жить в этом человейнике. — Аверрис решила, что раз теперь у них будет полноценная семья, то и жить их маленькая ячейка общества должна в своем собственном доме, а не прожигать жизнь в арендованном пентхаусе. — Есть что-то на примете? — Карн не скрывает интереса в голосе. Ну надо же, она наконец созрела. Председатель Магистериума и сам не раз задумывался о необходимости нового жилья, подходящего по статусу их новому образу жизни, но, зная характер своей избранницы, решил не давить на девушку. И вот, наконец, Лирен сама подняла этот вопрос. Воистину великолепный день! — Неа, я же не разбираюсь в этих ваших сферах жизни, отвечающих за комфорт. Главное, антиквариат чтобы был, а то чем я тебе в голову бросаться буду? — Шутит Аверрис и укладывает свои руки поверх мужских рук на своем животе. — Тогда беру всё на себя. — Поставив точку в их разговоре, Ашриэль чуть приподнимается и тянет руку к каменной тумбе у чаши ванны, нащупывая огромное мягкое полотенце. — Хватит отмокать, через три часа нас ждут в церкви.