Si vis pacem, para bellum.

В пропитанном вонью Нижнем

Под плесенью стареньких стен

Средь черни обиженной жизнью 

Родится дитя перемен…

***

Карн лежа на боку, крепко прижимает к себе измученное тело Аверрис. Раны, залеченные магией Хранителя, исчезли физически, но душевные еще зияли внутри. Мужчина нежно водил носом по серебристой макушке, пытаясь заземлить ускользающий разум, вот только чей конкретно? Лирен будто вновь прожила тот ужас, что преследовал ее с детства. Принуждение, насилие, боль… Вновь дрянной ледяной страх сковал все внутри, заставляя сотрясаться от паники. Тогда ее спас вовремя вернувшийся Элиан; сегодня, так же как брат когда-то, снося дверь с петель, ангелом-хранителем выступил Ашриэль. А она, совсем как в тот день, в далеком детстве, ничего не смогла предпринять: скованная по рукам и ногам, обездвиженная, уязвимая, слабая… Скользкий холодный страх собственной беспомощности тек по венам подобно рептилии. За спиной — твердая горячая грудь, жар которой не в силах скрыть полотно рубашки. Неосознанно придвигаясь еще ближе, девушка вжимается в тело позади себя. Капитан дает себе четкое указание: не позволять этой змее укорениться внутри, не дать разрушить возводимый годами бастион уверенности в своей силе. «Ты, Лирен, не слабая, не одинокая, у тебя есть друзья, любимый человек, и плевать, что чертова аномалия впала в спячку, она тебе больше не нужна! И давай будем честны: за последние годы кто только не пытался залезть тебе в трусы, кому ты только не ломала руки… В этот раз просто было всё не так гладко, но все уже позади, Лирен, расслабься». — «Раз и два, скоро дома окажусь я… Корабли придут в прилив, беды в море утопив», — начинает проговаривать в голове детскую считалочку Аверрис. — «Три, четыре, успокою свою душу в соленом эфире… — Ветер стихнет, дым уйдет, нас удача приберет…» — каждая строчка, как молитва, снимает напряжение и отгоняет тени страхов, пока нежная рука Ашриэля гладит и перебирает волосы. — «Пять и шесть, ничто не сможет меня съесть… — Ни туман, ни бездны зев — спи, тревогу одолев. — Семь и восемь…» — незаметно капитан проваливается в сон, который накрывает ее, будто тяжелое прохладное одеяло, придавливая обглоданное сознание, даря спасительное беспамятство. Ашриэль почувствовал, как расслабляется тело жены. Мужчина нежно, едва касается ее головы, тихо распутывая сбившиеся пряди. Местами на серебристых колтунах еще виднеются бурые пятна. При виде их у магистра сводит челюсть от гнева. — «Засада? Могла ли стычка головорезов быть ловушкой для привлечения внимания? Но никто не знал, что меня будет сопровождать Лирен, да и меня самого там не должно было быть. Максимилиан получил строгое указание: в обход непосредственного руководства Внутренней Службы докладывать о волнениях в стоковых районах. Маловероятно, что мальчишка — предатель: слишком безупречная биография и снобы-родители, такой не позволит себе мараться о связи с бандитами. Идеалист, а такие не продаются. Значит, вариант ловушки, нацеленной лично на нас, отпадает. Тогда цель посеять хаос? Преступник — выходец с островов, изолированных территорий на востоке, где сейчас кипят феодальные войны. Сотни беженцев стекаются в Аркадис еженедельно. Диверсант? Возможно, ведь связь с «Ржавыми» не подтвердилась. Думай, сеньор-магистр, думай!» — тяжелый бурный поток мыслей закручивается водоворотом в голове председателя Магистериума. — «Разборки группировок — обыденность в Нижнем городе, чуть ли не дважды в неделю ублюдки делят территории. Но никогда чужаки не позволяли себе встревать в конфликты. Пора заканчивать этот беспредел. Чистка — единственное верное решение этой нагноившейся проблемы». — Долгий выдох разочарования и усталости вырывается из груди сеньора Карна. Стоит успокоить участившийся сердечный ритм, разгоняющий тревогу по телу. Давящая тишина действует на нервы. Карн жмурится, как от боли. — «Признай, ты виноват во всем этом: расслабился, потерял контроль. Твоя халатность чуть не стоила ей жизни. Единственное ценное, что у тебя есть, — она, и сегодня ты её почти потерял, идиот!» — Каждое слово — как оплеуха. Каждый удар сердечной мышцы боем отдается в висках. Каждый рваный вдох обжигает легкие ядом саморазрушения. — «С днем рождения, ничтожество!» — едкий голос внутреннего «я» вбивает очередной гнилой гвоздь в крышку гроба самообладания.

***

Рона и Селеста сидели на холодном каменном полу нижней галереи особняка Карн. Девушка со шрамом на лице прислонилась к колонне спиной и медленно затягивалась самокруткой с табаком приправленным щепоткой трав из Нового Света; на её коленях лежал свернувшийся клубочком Сайлен. Щенок беззаботно спал, изредка забавно подрыгивая лапой или издавая короткие писклявые звуки. Селеста же свесила длинные ноги с балкона, просунув их между балясин балюстрады. Опираясь на руки, она чуть закинула голову назад, картинно разметав до пола локоны, рассыпанные вдоль спины. — Он отдал приказ о тотальной зачистке трущоб. Людей, как скот, сгоняют в портовые амбары, проверяют на принадлежность к бандам и лояльность к анархистам. Законники рыщут по углам. Они буквально роют землю носами. А что дальше? Он закроет Нижний город на изоляцию? Создаст гетто? — с напряжением шепчет Рона и выпускает из носа струйки дыма. — Ты же понимаешь, что оспаривать его жесткие меры сейчас бесполезно? — оборачивается на приятельницу сеньорита Орвьель. — Наш любимый тиран рвет и мечет. Никогда не видела его таким. Он будто сингулярность внутри черной дыры: притягивает и затягивает в пустоту. И сейчас мы как нельзя ближе к горизонту событий, — сказанное медиумом прозвучало для выросшей в трущобах Роны откровенной белибердой. — Ты давай полегче со своими умными фразочками. Я в академиях не училась. Слово из трех букв на стенке написать смогу без ошибок, но вот в ваших этих научных терминах я полный ноль, — хмыкает Рона, встречаясь глазами с медиумом. — Я рядом с ним чувствую опустошение, — разочаровано вздохнув пытается расшифровать свое высказывание Селеста. — А Лирен? — Она тревожно мерцает. Ей страшно и больно. — Значит тревожно мерцает… Еще бы. Если бы Аши не прибил этого ушлепка на месте, я бы голыми руками разорвала его лично. Сученыш,— злобно выплевывает черноволосая. От ее слов щенок вздрагивает и поднимает заспанный взгляд на девушку. — Прости, малыш, не хотела тебя будить, — ласково шепчет Рона и гладит встрепенувшегося зверька за ушком, успокаивая. — Разделяю твои чувства. Он не заслужил такой быстрой смерти. Сеньор Карн был излишне милосерден. — Милосерден, как же… Будем надеяться, что предпринятые им меры принесут пользу, а не усугубят и так непростые отношения между слоями населения. Чую, грядет что-то дурное. — У него же есть кодекс морали. — Ага, и бескрайняя жестокость в купе с жаждой контроля. — Рона, я бы и до рассвета обсуждала с тобой внутриполитические проблемы Аркадиса и личностные качества главы Магистериума, но боюсь, усну раньше, — Селеста показательно зевнула, после изящно подобрала полы платья, встала и бросила на прощание взгляд на уставшую и нервную брюнетку. — Много куришь. — Рона прыскает от смеха: — Это ты-то мне говоришь? Сама свою дудку с дурью изо рта не вынимаешь. На моих похоронах так же дымить будешь? Вместо ответа — лишь смешок. С немалой высоты своего роста медиум внимательно смотрит на подругу и, будто с чем-то согласившись, кивает. Девушка со шрамом отвлеклась на щенка и не увидела этих странных телодвижений. — Я еще посижу, а ты иди, — качает головой Рона, отчего черные прядки падают на глаза. — Добрых снов, принцесса. — Добрых, — и высокая фигура в лиловых шелках скрывается за поворотом.

***

Укрыв покрывалом спящую Аверрис, Карн быстрым шагом покидает спальню и направляется в свой новый кабинет. Среди завалов книг и неразобранных коробок с документами, прямой как стрела, магистра ожидает Максимилиан Ульф. Подчиненный приветствует вошедшего председателя официальным поклоном и докладывает: — Результаты вскрытия и личная информация преступника, как вы и просили, — без запинки произносит молодой офицер. На столе Ашриэль замечает две кожаных папки. Первая — тонкая, всего с одним листом заключения от коронера: «Мужчина, возраст — 25–30 лет. Рост — 189 см, вес — 85 кг, раса — человек. Причина смерти: рвано-резаная рана в области шеи, повреждение шейных позвонков и гортани, приведшее к массовой кровопотере. Хронических заболеваний не обнаружено. Инфекционных заболеваний не обнаружено», — от скудности заключения у Карна заходили желваки, еще немного и начнет скакать веко. — «Какой идиот заполнял бумаги? Никаких подробных результатов аутопсии. Кто так вообще дела ведет?» — председатель Магистериума мысленно ставит задачу пересмотреть в ближайшее время штат танатологов и непременно заменить засидевшихся бездарей. Вторая — досье: «Имя: Лу Ци Юн; пол: мужской. раса: человек. национальность: островитянин. возраст: 31 год. Место рождения: северная провинция Ге. Положение: беженец. Семейное положение: холост. Прибыл в Аркадис 17 августа 1924 года на торговом судне «Ундина». Багаж отсутствовал. Остановился в комнате над трактиром «Рука Посейдона». Опрошенные соседи и хозяин заведения охарактеризовали убитого как «спокойного, приятного, общительного и отзывчивого». За время нахождения в Аркадисе ни с кем в тесном контакте не замечен. Опись личных вещей при обнаружении трупа: рубашка (темно-синяя, лён); брюки (черные, шерсть); жилет (черный, кожа, пустые карманы-ножны для метательных кинжалов); ремень (черный, кожа); сапоги (черные, кожа, с металлическими вставками в носовой части, скрытый механизм выдвижных лезвий); плащ (черный, парусина). Содержимое карманов: кошелек, внутри сто тридцать соларов; веревка из синтетического материала, четыре метра; кинжал метательный; металлическая леска с деревянными ограничителями (пометка: гаррота); иглы полые, три единицы; две склянки с кислотой; две склянки с эфирными маслами; секатор садовый; хирургический скальпель». «Приписка: подлинность документов спорная, личные данные, такие как имя и возраст, возможно,сфальсифицированы». Прочтя худо-бедно составленный адъютантом отчет, Карн недовольно сводит брови, тут же переносицу уродует глубокая складка. Цепкий взгляд, направленный в пустоту, свидетельствует о сложном мыслительном процессе, происходящем в мозгу Верховного магистра. — Макс, этого мало. Найди мне все об этом ублюдке. Чем он питался, как часто отлучался из своей комнаты, с кем имел дела, все связи и интрижки. Рой землю, но найди связи. Как он оказался в припортовой зоне и, главное, связан ли был с радикально настроенными анархистами? Если багажа не было, откуда оружие и весь этот эклектичный набор юного палача? Ну и самое важное — выясни, откуда у островного человека на руках оказалась «теневая» граната. — Мрачный, как ночь, председатель Магистериума приказным тоном выдает новый список заданий своему адъютанту. Юноша лишь кивает на каждое слово, сохраняя молчание. Теперь еще и по арсеналам побегать придется, выискивая пропажу военной разработки. «Теневыми» называют вид взрывчатых устройств с малой силой поражения, но имеющих плотную дымовую завесу. По факту — безделица, потому и не используемая в основных операциях, благодаря своей малой эффективности долгое время не всплывавшая где-то, кроме учебных полигонов. А тут, в Нижнем, да еще и в руках у островитянина. Ситуация крайне неудобная. Уже собравшись покинуть кабинет, Макс замирает у самой двери, услышав очередной указ: — Тело скинуть в выгребную яму. Никакого захоронения. Исполняй. От ледяного тона у офицера по загривку пробегает стадо мурашек. Парень сглатывает и, не поворачиваясь, отвечает: — Будет сделано, сеньор Карн! — покорно склоняет голову юноша. —«Глупый, ты же спиной стоишь.» — одергивает себя Максимилиан. Нелегально избавиться от тела весьма варварским способом явно не входило в его планы, но ослушаться председателя себе дороже. Даже убив преступника, Верховному палачу мало — он хочет лишить тело последних почестей: вместо кремации попросту утопят в дерьме. Сеньор Ульф мысленно проклинает себя в прошлом за выбор места службы и собирается с духом. Измотанный, все еще кипящий злобой Ашриэль падает в кресло и устало массирует пальцами переносицу. Кажется, аура мигрени уже опоясала череп изнутри и теперь планомерно вгрызается в виски поочередно. Мужчина переводит из-под полуприкрытых век недовольный взгляд на все еще стоящего посреди кабинета адъютанта: — Есть что добавить? — Прошу простить меня. В том, что произошло с вашей супругой, есть моя косвенная вина, — стараясь унять волнение, произносит подчиненный. Юноша искренен, он правда места себе не находит от осознания того, что жена его начальника пострадала из-за него. — Мне стоило проявить твердость характера и отстоять свое право вас сопровождать, магистр. — Максимилиан, — с недоброй ухмылкой начинает Верховный, — ты плохо знаешь характер сеньоры Карн. Эта женщина перегрызла бы тебе жилы, окажи ты хоть малейшее сопротивление. Так что не пори чушь. Твоей вины здесь нет. «А вот я напортачил…» — очередной болезненный укол вины. — Не стой столбом, у тебя много работы. — На негнущихся ногах подчиненный наконец покидает рабочий кабинет магистра.

***

— Опять смолишь как не в себя? — веселый голос капитана вырывает из раздумий сидящую в галерее Рону. Черноволосая поворачивает голову и встречается взглядом с улыбающейся Аверрис. Босые ноги с острыми коленками покрываются мурашками под осенней прохладой. Не утруждая себя долгими сборами, девушка накинула на себя первую попавшуюся сорочку мужа и теперь дефилировала по балкону, сверкая длинными стройными ногами. — Я думала, ты спишь, как ремезар после шторма — бес-про-буд-но. Аши хотел тебе транквилизаторов дать, — хмыкает брюнетка, затушив очередной окурок в пепельнице. Брюнетка растирает покрасневшие глаза ладонями и любуется из под век на плывущий калейдоскоп пятен. — Когтястый лекарь запретил мешать кровь с веществами. Я же завтра донором выступаю, моя кровь — как стабилизатор крови Хранителя, — спокойно поясняет капитан. — А, точно, Эл… я уже и забыла, с вашими этими приключениями. Подойдя вплотную к подруге, Лирен медленно опускается ниже и садится рядом на пол, скрестив ноги. Аверрис замечает, как вновь задремавший Салли тихо посапывает уютно устроившись на складках юбки черноволосой: — Смотрю, вы подружились, — довольно улыбаясь, проворковала капитан. — После десятка кучек, что мне пришлось за ним убрать, мы вышли на новый уровень отношений, — шутит Рона, но, решив узнать, как самочувствие Аверрис, участливо спрашивает: — Ты как? — О, просто потрясающе! Все-таки удобно иметь под боком магического лекаря, а то без него пришлось бы парочку недель отлеживаться, сращивая ребра и вправляя челюсть. А так — ни следа. — Хорош храбриться, дурная. Я же видела, как тебя колошматило, когда Аши тебя втащил в дом, — внимательно вглядывается в веснушчатое лицо подруги, будто сканируя. — Что было? Твой мрачный нам ничего толком не объяснил, все орал на пацаненка из Магистериума, думала — убьет его. — Бедный Максик, — посочувствовав сеньору Ульфу, качает головой Лирен, а после протянув руку, без спроса захватывает пачку сигарет с зажигалкой и закуривает: — Да ничего особенного. Просто не повезло, что у одного особо прыткого пройдохи оказалась пиротехника. Пока Аши резал придурков, меня под белы рученьки утащил какой-то урод оглушив дымовой шашкой. Оказалось, что не так далеко утащил, Аши по крикам нашел. Сказал — десять минут бегал по округе, аж похолодел от страха, — не в тему хихикая, рассказывает капитан и кривится от горечи табака. Смех вышел нервный, она вспомнила как Карн ей в красках описал, какого ужаса он натерпелся, пока среди тел погибших искал жену. — Этот урод с ожогом, который меня как мешок картошки спер, не местный оказался. Все выпытывал, кто со мной в паре был, методы ведения допроса у него явно хромали. Видимо, реально не понимал, в чьи охотничьи угодья забрел. — Судя по тому, что ты была вся залита кровью, беседа была красочной. — Более чем, красотка. Более чем. Зверь попался зубастый, — затянувшись сигаретой, Лирен выпускает подряд пару дымных колец и протыкает их указательным пальцем. — Хорошо, что я там оказалась. На эту реплику капитана Рона вопросительно выгибает брови: — В каком это смысле «хорошо»? — Я имею в виду, что был бы это Максик, то его тонкая душевная конструкция не выдержала бы подобных трюков. Псих со вставной челюстью и явным недотрахом. Отличный уик-энд с начальством! —  высунув язык и чуть прикусив его кончик выдает порцию черного юмора Лирен. — Ты больная, Аверрис, — качает головой брюнетка. — А если бы Карн не успел? — О, моя хорошая, об этом я думать не буду и тебе не советую, — щелкнув по носу подругу, проворковала Лирен. — Ладно, я пойду искать своего обожаемого муженька, получать порцию нагоняя. Салли, подъем! Будешь моим меховым щитом на случай, если Аши начнет кидаться угрозами. — Нежно подхватив щенка с колен Роны, сеньора Карн удаляется, сверкая бедрами. Найдя Ашриэля в его кабинете, Аверрис, в обнимку с шерстяным гвардейцем, выслушивала эмоциональную тираду о собственной безответственности и о том, что оспаривать решения председателя Магистериума, по совместительству собственного мужа, — рискованная затея. Пока Карн занудствовал, Лирен успела пересчитать висевшие на стене клинки и огорчиться, что двух не хватает. «Видимо, потеряла, когда тащили в подвал. Жаль, удобно в руке лежали», — с сожалением подумала капитан. — Лирен, ты меня вообще слушаешь? — недовольно сложив руки на груди, спрашивает Ашриэль, облокачиваясь бедрами на столешницу. — А? Да-да-да… продолжай, Аш. — И что я только что сказал? — темные брови ехидно изгибаются. — Что я несносная девица, не соблюдающая регламент, технику безопасности, а также не подчиняющаяся твоим указаниям. Еще — что я чуть не довела тебя до инфаркта своими трюками, а также что, возможно, у тебя появились седые волосы… — капитан перечисляет все то, что успела краем уха ухватить в потоке воспитательной беседы. Наученная предыдущими горькими опытами витания в облаках, она все таки урывками вслушивалась в поток сознания своего зануды-мужа. — Довольно, — Карн поднимает ладонь, указывая, что супруге стоит замолчать. — Я только что сказал, что я конченый идиот и что виноват перед тобою. И что я прошу тебя простить меня за слабость и недальновидность. А ты пропустила. — Лирен от удивления округляет глаза: — Эй, ты чего? Все же в порядке, подумаешь — нарвалась на маньяка. С кем не бывает, — хмыкает капитан, стараясь успокоить мужа. Его скачкообразные графики эмоций начинают пугать. В этом доме подобные нестабильности привилегия самой Аверрис. — Ни с кем не бывает! — неожиданно рявкает Ашриэль, отчего капитан вздрагивает. — Ты могла серьезно пострадать. Вернее, ты и так серьезно пострадала. Я не могу себе этого простить. — В порыве крайнего раздражения, мужчина вскакивает и развернувшись опрокидывает тяжелый стол со всем содержимым на пол. Чернила заливают паркет и впитываются в ворс ковра. — Пф-ф-ф! Аш, ты меня знаешь не первый год. И ты прекрасно осведомлен, откуда я родом и что со мной происходило… Я в порядке! Ты сделал все возможное, спас меня, миллион «спасибо» тебе, солнце, а теперь быстро взял себя в руки и прекратил ментально себя плетью вины избивать. Хочешь унижений и порки — обращайся ко мне, поиграем. — Это не так просто! — начинает спорить Карн, намеренно игнорируя шутливые намёки жены. Магистр мечется по комнате будто зверь в клетке. — А ты попробуй и прекрати мельтешить уже. — Аверрис хватает мужа за руку и притягивает к себе. Аккуратно оглаживая острую линию скул тыльной стороной ладони. Щетина покалывает кожу. — Лирен, я боюсь за тебя. Ты моя любимая женщина, и я… — Так, все, я тебя тоже люблю, Аши. И я искренне тебе благодарна, что ты появился до того, как мне какой-то урод начал в глотку член пихать. Но, согласись, мне это привычнее, чем твоему мальцу на побегушках. Парень бы потом лечил башку… — Лирен, твою мать! — пылит председатель Магистериума. Быстро сократив расстояние между ними, мужчина порывисто хватает жену за плечи и встряхивает. — Прекрати делать вид, что ничего не произошло! Твои идиотские шутки сейчас вообще ни к месту. — Аш, это не первый и не последний раз, когда я влипаю в передрягу. Не устраивай представление, — Аверрис пытается одной рукой вырваться из хватки мужа, второй продолжая держать щенка на весу. Салли пытаясь освободиться начинает истошно вопить. — Ты пугаешь шерстяного. — Нет, Лирен, ты не права. Это последний раз. Ты больше никогда не станешь соваться в разборки, никогда. И выпусти пса из рук, пока он не испортил твой экстравагантный наряд.  — И ты думаешь, я тебя послушаю? — глаза капитана хищно сужаются. — Да, — резко отвечает Карн. — Если ты хоть во что-то ставишь меня и те клятвы, что произнесла перед алтарем. — Ох, ничего себе у нас аргументы пошли... Это шантаж и манипуляция. А ты параноик!  — А ты идиотка! Хватит безрассудства и глупой отваги. Я должен тебя прикрывать, а не ты меня, — хватка рук на плечах становится крепче. Взаимные обвинения, ну все — они перешли черту мирных переговоров. — Аши, мне больно, — гневно шипит Лирен, прожигая мужа взглядом. — Ничего, потерпишь, — выплевывает он в ответ. — Отпусти меня, придурок! — с силой оттолкнув Ашриэля, Лирен разворачивается, чтобы уже покинуть кабинет, но мужская ладонь хватает её за шею сзади и дергает на себя. Когда Аверрис раскрывает было рот для потока брани, его губы уже жестко впечатываются в её. Карн целует жадно, собственнически, не давая и секунды для вдоха. Стоит в голове капитана появится мысли укусить разошедшегося мужа за губу, как Аши сам слегка отстраняется и шепчет: — Я люблю тебя и если нужно мир сожгу, лишь бы ты была в безопасности. От пафоса у меня несварение бывает. — качнув головой вперед капитан бодает лбом магистра. — Проще будь, глядишь люди потянутся.