Не все вокруг гады

***

Пытаясь унять бешено бьющееся в груди сердце и выровнять шумные вздохи, мальчик прижимается к прохладной стене. Трясущиеся после быстрого бега ноги совсем не держат, и он сползает на сырую брусчатку. Живот предательски скручивается и издает китовые напевы. Сколько он не ел? Сутки? Двое? Если сейчас не раздобудет хоть немного еды, точно откинется. Может, стоит поискать объедки? На распухший от удара нос падает крупная капля; свинцовые тучи, набежавшие с моря, спешно образуют купол над Нижним городом. Глядя на то, как быстро темнеет от небесной влаги камень, бродяжка судорожно ищет укрытие. Заприметив пустующий торговый навес, словно зверек, мальчик перебежками несется под крышу. Наперерез ему бежит высокая фигура и в считанные мгновения занимает приглянувшееся несчастному ребенку местечко. Дождь уже вовсю течет по шее, заливая спину; волосы сальными патлами под тяжестью воды липнут к лицу. — Чего встал? Места для всех хватит, — перекрикивая ливень, машет рукой более расторопный парень. Высокий жилистый подросток с каштановыми волосами в рабочей форме продолжает жестикулировать, приглашая под навес. Желания продрогнуть и умереть в горячке у мальчишки нет, и он соглашается. — Ну и погодка, скажи? — дружелюбно улыбаясь, выдает подросток, с интересом рассматривая соседа ореховыми глазами. — М-м-м… — Ты чего мычишь? Немой, что ли? — мокрый и голодный пацан недовольно смотрит на долговязого. — Да не смотри на меня так. Не знал я. Ну немой и немой. Не обижайся, — все так же открыто улыбается парень, разматывая на шее выцветшую тряпку, служащую шарфом. — Вот, укройся. Совсем продрогнешь иначе. — Ветошь падает на темные грязные волосы. — Не надо мне! — ощетинился беспризорник, но ткань не скинул. — О, да ты говорить умеешь! Вперив в доставучего подростка раздраженный взгляд серо-зеленых глаз, он мысленно посылает того к морскому дьяволу. Живот вновь выдает арию кашалота. — На! — порывшись в холщовой сумке, паренек достает крупное яблоко. Мальчик недоверчиво переводит взгляд с протянутого плода на незнакомца. За свою жизнь он не привык, что кто-то добровольно с ним чем-то делится. — Ну ты чего? Возьми, у меня еще есть, — и, в подтверждение своих слов, выуживает из торбы второе яблоко. Молча выхватив угощение, пацан вгрызается в него зубами. Сладкий сок брызгает по сторонам. Живот сводит болезненным спазмом. — Да не торопись ты, не отниму, — тихо смеется добродетель и откусывает кусок от своего фрукта. Слишком спешно покончив со своей порцией, черноволосый незаметно косится на надкушенное яблоко в чужой руке и спешно отворачивается. А когда поворачивается вновь, перед его носом уже мозолистая ладонь с горстью орехов. — Угощайся. — Ты чего добрый такой? — с подозрением спрашивает черноволосый. — Какой уж есть. Ты костлявый, как мертвец; от десятка орехов, конечно, не наберешь, но хоть живот притихнет. — Пока мокрый пацан жует твердые орехи, подросток представляется: — Я Элиан. — Элиас, — с трудом проглотив содержимое рта, сообщает черноволосый. — Кто это так тебя, Элиас? — с круговым движением пальца перед лицом, указывая на разбитый нос, спрашивает новый знакомый. — Никто. — А ты неразговорчивый, как я посмотрю, да, лопоухий? — Зато ты все не заткнешься. — Да ты не обижайся, — неожиданно треплет по голове Элиаса парень. — Я же не со зла. Струи воды, словно стрелы, вонзаются в землю, создавая шум. Разошедшийся ливень не думает останавливаться. — Такими темпами все хибары смоет в море. Ты где живешь-то? — Нигде. — А родители? — Нету. — Засада. Померли? — Не знаю! И знать не хочу! — срывается на крик Элиас. Ему порядком надоел этот участливый тон. — Отвяжись! — Прости, — будто совершенно не обидевшись на грубость, отвечает парень по имени Элиан. — Действительно, зря спросил, — и, уперев взгляд в стену дождя, замолкает. — Спасибо, — тихо бурчит под нос кутающийся в шарф Элиас. Высокий паренек лет пятнадцати рядом лишь хмыкает. — Не помню я их. Сколько себя знаю — всегда один, — не зная зачем, открывается сирота и тут же жалеет. Тело напрягается, и кулаки сами собой крепко сжимают ткань. — А у меня сестренка родилась, — вдруг выдает Элиан, переводя неудобную тему. — Маленькая такая, сморщенная, вечно орет. Мама говорит: «красавица», а как по мне — на старушку похожа, крикливую такую, — парень начинает смеяться. — Но я ее люблю. Хочу стать хорошим старшим братом. — М-м-м, — вновь мычит черноволосый. Ему на самом деле все равно, что там у этого добряка происходит; главное, чтобы проклятый дождь поскорее перестал заливать все кругом, иначе опять придется спать на сырых досках. — Слышь, Элиас, ты это, драться научись, чтоб не пришлось с расквашенным носом ходить. Ты хоть и щуплый, но руки и ноги длинные, ловкости наберись, подкачайся — глядишь, и жить полегче станет, — широкая ладонь хлопает по спине. Наконец небесный гидрант ослабляет напор. Тьма медленно расползается, тонкие лучи солнца несмело прорезают полог туч. — Ладно, пойду я. Матери обещал пораньше вернуться, помочь по дому, пока отец в рейсе, — снова выдает поток бесполезной информации долговязый. — А ты, лопоухий, научись помощь принимать. Не все вокруг гады, кто-то искренне желает добра, — бросает напутствие Элиан, прежде чем выйти из-под навеса. — Читать, кстати, научись, полезно будет. Вдруг ты шибко умным станешь и найдешь нормальную работу, — сказал он и, отвернувшись, бодро зашагал, насвистывая под нос «Мой лихой моряк». Элиас молча провожает глазами фигуру. Впервые в жизни он встретил по-настоящему доброго человека, который без всякого дурного умысла обратил на грязного оборванца свое внимание. Впервые за двенадцать лет он почувствовал тепло. Мысленно он еще раз благодарит этого чудака за подачки и даже за непрошеные советы. — Теперь буквы учить придется, — бурчит мальчишка и пониже надвигает ткань на лоб.