Конфликт интересов.

I need him so much that it hurts I wish he didn't have to go to work He keeps complaining that his vision's blurred But he's my man We're hand in hand To hell and back And I love him like nobody else can He's my man I've been damned No, nobody has to understand Me and my man

***

Цоканье каблуков гулко отражается и несется далеко вперед по лабиринту коридоров, будто предупреждая: идет гроза. Покачивая бедрами, плотно обтянутыми кожей брюк, Аверрис вальяжно вышагивает по мраморным плитам. Ленивым взглядом скользит по мрачным стенам цитадели, подмечая, что среди офицеров, отвечающих за безопасность здания, не осталось никого старше тридцати. Видимо, Ашриэль решил обновить состав молодой кровью, переведя «стариков» в архивы и в академию. Проходя атриум Магистериума и встретив там одного из секретарей Совета, девушка узнала, что собрание уже кончилось и что сейчас сеньор Карн находится у себя в кабинете. Не став дослушивать причитания конторского сотрудника о том, что глава сейчас сильно занят и просил его ничем не беспокоить, капитан спешит в большую башню цитадели. Все так же неважно ориентируясь в одинаковых коридорах каменного монстра, где так обожает пропадать дражайший супруг, Лирен надеется на удачу. Не хватало еще завалиться к какому-нибудь не тому бюрократическому сухарю в разгар его рабочей деятельности: лишний шум, суета, вопросы. А спрашивать путь у гвардейцев — выше её достоинства. Поэтому она лишь молча кивает, проносясь мимо офицеров, которые с особым рвением отдают честь, стоит девушке поравняться с очередным караулом. И причина не только в статусе супруги председателя Магистериума, но еще и в том, как быстро слухи о её выходке в Нижнем разнеслись среди младших чинов. Мало того, что сеньора Карн сражалась наравне с солдатами, так еще и жестко отстаивала провинившегося военнослужащего. После подобного поклонников в офицерском штате у сереброволосой стало неприлично много. Вновь петляя в лабиринте окон и дверей, она начинала злиться: — «Неужели нельзя было стрелочки с указателями развесить? Хоть компас с собой бери…» — С другой стороны, ее неспешный поиск нужного кабинета дает лишние минуты на борьбу с подступающей паникой. Лирен прокручивала возможный разговор в голове уже бесчисленное количество раз, и каждый раз воображаемый Карн побеждал в словесной перепалке. Это раздражало, потому как Аверрис богов переживет, лишь бы последнее слово осталось за ней. Остановившись и тряхнув головой, капитан уничтожает фантазию неудачных переговоров и, комкая провальный сценарий, отправляет тот в ментальный мусорный бак. — «Вдох, выдох, соберись. Не переспоришь словами — попробуешь физически победить, устроишь спарринг или дуэль»,— шуткой пытается снять напряжение. Минуя, как ей кажется, уже знакомую винтовую лестницу, девушка оказывается перед темной лакированной дверью. Несколько секунд капитан смотрит на бронзовый дверной молоток, но решает, что это излишнее проявление вежливости, и толкает тяжелую створку. Дверь натужно скрипит и впускает непрошеную гостью в круглый кабинет. Каменный мешок, не иначе. Сенат тараканов в голове капитана принимает решение о наступлении, и девушка переступает порог. Ноябрьское серое небо тусклым полотном простирается за огромным окном. Нехватку освещения восполняют настенные светильники и огромный камин. В таком и тело сжечь целиком можно, настолько громадная у него топка. Облицованный блестящим камнем портал занимает добрую часть стены. Стараясь отвлечься и успокоиться, Лирен бегло изучает помещение. Высокие книжные полки выставлены вдоль стен. На каминной полке, помимо звонких массивных часов, расставлены макеты кораблей, настолько детально выполненные, что Аверрис с трудом сдерживается, чтобы не разобрать один из фрегатов на сувениры. Поднявший глаза от бумаг Ашриэль вперивает в вошедшую удивленный взгляд. Черные брови изгибаются над стеклами безоправных очков. Отросшие черные пряди зачесаны назад, так что бледный овал лица на фоне темного интерьера и в оправе черных одежд кажется почти молочно-белым, делая своего обладателя схожим со сказочными кровососущими злодеями из дамских романов. И восседал этот мрачный герой в глубоком кожаном кресле. Аверрис мысленно сравнила мужа с головоногим моллюском, с очень мрачным наутилусом. — Лирен? — обращается мужчина охрипшим после долгих споров на прошедшем собрании голосом. — Что-то случилось? — Огонек беспокойства мимолетно вспыхивает в светлых глазах. Кажется, тень легкой тревоги пробегает волной по бледному лицу. Никогда прежде она не появлялась в его кабинете без предупреждения или хотя бы без сопровождения адъютанта. Магистериум — не пассаж, где можно разгуливать без какой-либо цели, это святая святых власти, сосредоточение мощи Старого Света, подкрепленное лояльностью Нового. — «Неужели охрана настолько прониклась чувствами к Аверрис, что не удосужилась сообщить о вторжении?» — Случилось, — закрывает за собой дверь Аверрис и широким шагом приближается к столу. Упирается ладонями в красное дерево и чуть наклоняется вперед, чтобы их лица были на одном уровне. — Мой муж третий день не ночует дома. — Лучший способ защиты — нападение. — «Бей на опережение, задави его чувством вины», — одобрительно выдает внутренний голос. Председатель Магистериума, все еще не понимающий цели столь внезапного визита, молча смотрит на девушку. Склеры его глаз покрылись мелкой красной паутинкой от постоянного напряжения, а кожа вокруг приобрела землистый оттенок. Незначительные до этого морщинки углубились и при скудном освещении испещрили мелкой сеткой бледную кожу. Мужчина устало снимает очки и массирует пальцами переносицу, болезненно жмурясь. Эти действия дают возможность капитану продолжить наступление: — Сеньор-председатель Магистериума, — от неожиданного обращения брови мужчины взлетают еще выше, за стеклами очков блеснул интерес. Видимо, капитан решила поиграть, раз обратилась к мужу так официально. — В какую комиссию по охране труда мне писать жалобу на то, что мой благоверный не ночует дома: в профсоюз умирающих от трудоголизма зануд или в партию не умеющих делегировать чиновников? Карн, оценив шутку, коротко улыбается, напоследок окидывает взглядом отчеты о затратах на восстановление жилых комплексов Нижнего города и, решив, что это подождёт, поднимается из рабочего кресла. Черная мантия тихо шуршит при каждом движении, отражающееся пламя камина отблесками пляшет в рубинах фибул, закрепляющих на строгом сюртуке тяжелую драпировку. Неспешным шагом, под ехидным взглядом Аверрис, магистр огибает стол и, оказавшись подле девушки, откинув полы мантии, усаживается на край столешницы. Несмотря на утомленный вид, держится величественно. Лирен хмыкает и, наклонив голову чуть вбок, наблюдает за тем, как он мастерски прячет заинтересованность за непроницаемой маской. Мысленно отметив, что после её признания ему будет крайне сложно сохранить это нейтральное выражение лица, Лирен салютует сенату тараканов: — «Поехали! Кто не рискует, тот не блюет на палубе.» — Сеньора пришла жаловаться на рабские условия труда? — вкрадчиво спрашивает Ашриэль, принимая правила игры. Чуть откинув с лица успевшие заметно отрасти волосы, магистр изучает гостью своего кабинета. Он с удовольствием подмечает, как прекрасно выглядит Лирен: в тонкой полупрозрачной блузе, поверх которой небрежно накинут черный с золотой вышивкой жакет, в ушах массивные серьги с драгоценными камнями, волосы собраны в высокий пучок и закреплены длинными шпильками. От девушки пахнет мылом и ненавязчивым парфюмом с нотками цитруса. Это ради него такой марафет? Россыпь веснушек на бронзовой коже так и манит приблизить лицо и расцеловать каждое пятнышко на нежных щеках. Но вот шальные глаза выдают её с головой — пришла она не для любезных бесед или приятного досуга. — Сеньора пришла, чтобы сообщить: пока её мужа не было дома, она приняла решение отправиться в рейс. — Лирен не сводит глаз с успевшего напрячься Ашриэля. Сама девушка взведена как курок. Она готова отстаивать свое решение, даже если это выльется в очередной скандал. Воздух в кабинете густеет, каждый вздох дается с трудом, но, попытавшись выровнять шкалящий пульс, капитан выдает фразу-приговор: — Форсирование восточных вод. Карн, застыв, вслушивается в тишину; кажется, он ослышался, ведь такого откровенного бреда она произнести не могла. Аверрис не настолько глупа, чтобы прийти и сказать, что отправляется в самую горячую точку на карте. Чертов участок вод, принадлежащий Островам, где еще хозяйничали пираты и остатки вражеского флота. Головная боль ремезаров и адмиралов. Место, где ведутся ожесточенные бои, и именно туда, конечно же, мечтает отправиться капитан. Медленно закрыв глаза, мужчина отсчитывает до десяти. Сейчас он откроет глаза, а перед ним предстанет пустой кабинет, а это представление окажется лишь больной фантазией его воспаленного мозга. Открыв глаза, Карн к своему великому неудовольствию встречается с безумным взглядом супруги. Он подмечает, как напряжена её поза, как побелели костяшки на руках от того, как крепко она сжимает кулаки, пытаясь не выдать тремор. — Нет, — абсолютно сухо и безэмоционально. — Да! — громче, чем рассчитывала, восклицает капитан. — Я уже подала заявку и зарегистрировала судно, —ехидно продолжает Аверрис. — Завтра отплытие. — В глазах плещется решительность: она пришла не за разрешением, Лирен пришла сообщить о скором отплытии и, возможно, попрощаться. Жаль только, у них с Аши разнятся по этому поводу мнения. На бледном лице Верховного заходили желваки. Стальные глаза неотрывно сканируют лицо напротив. Ашриэль с трудом сдерживается, чтобы не схватить зарвавшуюся девицу и с силой встряхнуть — может, тогда размягченная мулкаром и аномалией серая масса выдаст здравую мысль. Тонкие пальцы бессильно сжимаются и разжимаются от нарастающего гнева. — «Главное — не свернуть ей шею». — Ты, верно, шутишь, дорогая, — нарочито растягивая последнее слово, произносит магистр, — иначе я решу, что ты совершенно выжила из ума, раз решила, что я отпущу тебя на фронт? — Он дает ей последний шанс на отступление. Пусть она признается, что это неудачный розыгрыш, что после череды непрекращающихся споров и ссор, которые стали обыденностью за эту неделю, Лирен решила таким глупым способом привлечь его внимание. Но то, с каким упрямством она отвечает ему взглядом, дает понять, что все сказанное — правда.  Карн снимает очки, нарочито медленно складывает дужки и аккуратно, с присущей ему педантичностью, укладывает их на один из альманахов, стопкой лежащих на столе. Неотрывно следящая за движениями тонких пальцев Лирен нервно облизывает губы и, подняв глаза, сообщает: — Я пришла уведомить тебя, что прислуга получила распоряжение по дальнейшему уходу за домом, а твой питомец, пока ты будешь здесь прохлаждаться, поживет у Роны. — Ты не посмеешь, — шипит Ашриэль и хватает плечо капитана. Пальцы впиваются в кожу через ткань. Аверрис чуть кривится от боли, но все так же упрямо смотрит. Карн злится на жену за то, что та, решив все за его спиной, пришла и теперь нагло ставит перед фактом. Она даже не подумала спросить его мнения. — Уже посмела. За флот отвечает Лиссан, он принял мою кандидатуру еще вчера утром. Ты можешь командовать своими сухопутными крысами, но я не подчиняюсь твоим приказам. — Ошибаешься, — глаза Карна опасно сужаются, он наклоняется ближе, и его горячее дыхание обжигает ее щеку. — Сегодня утром было принято решение о введении авторитарного режима. И теперь вся власть сосредоточена вот в этих руках, — недобро улыбаясь, он поднимает свободную ладонь перед лицом капитана. — Я отправлю сеньору Лиссану депешу и сообщу, что заигравшаяся девчонка, решившая поиграть в адмирала, снимается с этого рейда. Выход в море для тебя закрыт. Точка. Осознавая сказанное, Аверрис с неверием раскрывает глаза, глядя на нового диктатора? Президента? Или, может, канцлера? Каким словом он захочет обозвать свою должность? Или же так и останется «Магистром»? — Ты сейчас же возвращаешься домой, иначе я буду вынужден отдать приказ о твоем аресте. Домашнем, естественно. — Я твоя жена! — Именно! Ты. Моя. Жена, — чеканя каждое слово, произносит магистр. — И если ты решила, что это дает тебе право рисковать своей жизнью, поправ все мои предупреждения, то ты еще более безумна, чем мне казалось пару лет назад. — Ну ты и гад! Мелочный и жадный до власти идиот! — скинув руку с плеча, Аверрис порывисто отстраняется. Девушка делает шаг назад, надеясь увеличить между ними расстояние, но Карн грубо перехватывает ее запястья и тянет на себя. — Отпусти! Я пытаюсь быть полезна, пытаюсь спасти жизни, а ты вечно оттаскиваешь меня за волосы от любой опасности. — Ты ненормальная, свихнувшаяся контрабандистка, но никак не капитан военного фрегата. Ты прекрасный мореход, но не воин. Я поклялся тогда, в Разломе, что больше никогда не позволю тебе рисковать своей жизнью ради других. Пару раз я сплоховал, но не теперь, — выдает пламенную эмоциональную речь Ашриэль, в чьих глазах плещется коктейль решимости и тоскливой нежности. Он протягивает пальцы, желая нежно заправить за ухо выбившуюся серебристую прядь, но ударом руки капитан пресекает эту попытку:  — Тебе что, зубы жмут, Аш? Или пальцы лишние? Злость захлестывает Аверрис, и она бездумно начинает скручивать поочередно с безымянных пальцев кольца: вначале обручальное, а после — помолвочное. С силой опустив украшения на стол, девушка со скрипом пододвигает их к краю, оставляя полосы царапин на лаке. Карн, будто оглушенный, смотрит на золотые обручи и тяжело сглатывает. Не для того три месяца назад он надевал эти символичные украшения на её пальцы, чтобы в порыве гнева она ими бросалась, как безделушками. — Подавись, — зло выплевывает Лирен. — Если ты думаешь, что можешь мне указывать лишь потому, что мы обменялись этими побрякушками, то ты ошибаешься. Глядя на эту демонстрацию, верховный магистр лишь хмыкает и, повернув голову к двери, громко окликает: — Тисс! Вальтер! — Спустя несколько секунд дверь отворяется, и на пороге возникают два гвардейца. Лирен с недовольным удивлением подмечает, что несколько минут назад, когда она входила, у кабинета точно не было охраны. Теперь, глядя на топчущихся в дверном проеме вооруженных людей, в капитане начинает бушевать беспомощная ярость. Ашриэль с непроницаемым лицом отдает приказ: — Сопроводите сеньору Карн в комнату временного содержания и обеспечьте комфортное пребывание. — Видя, как после озвучивания приказа вытягиваются от изумления лица офицеров, он добавляет: — Исполняйте! — Ты меня сейчас серьезно арестовываешь? — неверяще спрашивает капитан, пока гвардейцы медленно обступают ее по бокам. Офицер Тисс ловит себя на мысли, что это будто дежавю: ведь чуть больше недели назад он уже имел несчастье охранять сеньору Карн. — Совсем фляга свистнула, Аши? — Пока Лирен нервно озиралась, ища возможность свинтить от долговязых конвоиров, Карн незаметно достал из ящика стола шприц и быстрым движением засадил короткую иглу в шею жены; нажав на поршень, впрыснул транквилизатор. — Ах ты ж сука… — Глаза Аверрис стремительно закатываются, и ее тело начинает опадать. Капрал Тисс пытается подхватить бесчувственное тело, но сеньор Карн, оказавшись быстрее, сам ловит девушку и, поудобнее перехватив ту под коленями, несет к дверям.

***

Словно вынырнув из темного омута, Лирен резко просыпается и, вскочив, едва не стонет от сильного головокружения. Черные точки мельтешат перед глазами; с трудом переборов тошноту, Аверрис пытается сфокусировать зрение. Знакомый потолок с лепниной, резные балки и тяжелый изумрудно-золотой балдахин… Это что, ее спальня? Судя по последним воспоминаниям, она должна была очнуться в какой-нибудь келье Магистериума, но никак не в собственной постели. Видимо, у муженька-тирана взыграла совесть. Но это его не спасет, особенно после того, как он вырубил ее лошадиной дозой снотворного. Порывисто вскочив, капитан бежит босиком к двери. Поскользнувшись у самого выхода, цепляется за спасительную бронзовую ручку, резко дергает дверь и чуть не налетает на кого-то. Знакомая рыжеватая шевелюра и форменный китель. Подхватив вываливающуюся из комнаты заключенную, Антоний Тисс бережно помогает той твердо встать на ноги. Травянисто-зеленые глаза с юношеским озорством следят за «грациозной» беглянкой-рецидивисткой. — Тонни, — выдыхает Аверрис, — ты что тут делаешь? — Доброго вечера, сеньора Карн. Я приставлен к вам как личная охрана, — старается как можно дружелюбнее улыбнуться молодой человек и убирает невидимую соринку с её оголенного плеча. Аверрис жалеет, что не стала утруждать себя поиском халата и рванула к двери в чем была — тонкое домашнее платье на тонких бретелях, не самый подходящий наряд для встречи конвоя. И теперь капитан понимает, что рыжая морда беззастенчиво изучает то, как её босые стопы, торчащие из-под тонкого подола, поджимают от холода пальцы, а открытые плечи и руки покрываются гусиной кожей; зону декольте юноша, благодаря хорошему воспитанию, предпочел игнорировать, и на том спасибо. — Тюремщик, получается, — Лирен смотрит на Антония исподлобья. Ей безумно хочется садануть этого болвана, но вместо этого она лишь спрашивает: — А где второй? — Отсыпается. Вальтер продежурил всю ночь, с рассветом я его сменил. Через час вновь его очередь охранять покой прекрасной принцессы, — кажется, эта дурацкая улыбка приклеилась к его лицу. Ссадина на носу уже почти зажила, а появившаяся благодаря Ашриэлю горбинка придавала молодому лицу еще больший шарм. — Хотя, глядя на вас сейчас, смею предположить, что вы скорее огнедышащий дракон, — выдает совсем потерявший страх офицер. — Слышь, рыжий, я тебе сейчас твой девственный пушок на подбородке-то выдеру, — начинает закипать Аверрис. Мало того что ее опьяневший от власти муженек засадил ей в шею какую-то убойную дрянь, так еще этот в край охамевший пацан над ней потешается. — Девственный не девственный, но дергать не стоит, — лишь хмыкает капрал Тисс и поглаживает подбородок со слегка отросшей редкой щетиной. — У меня кожа нежная, а работа нервная, так что как бы я невзначай вам сустав не выбил в попытке предотвращения прореживания и без того скромной растительности на моем лице, —спокойно парирует Антоний. Он выше Аверрис почти на две головы, и девушке приходится задирать подбородок, чтобы гневно смотреть на его лицо, а не сверлить взглядом дыры в его кителе.  Тонни, барбос магистериумский, ты что, мне угрожаешь? — расплывается в наглой ухмылке Аверрис. — Забыл, как подкатывал ко мне свои ржавые бубенцы, а, юноша? Пытаясь смутить и тем самым отвлечь охранника, капитан отводит колено для прицельного удара, но, будто считав её намерения, капрал легко ставит блок ногой и перехватывает бедро девушки. Решив действовать до конца, Аверрис наносит боковой под ребра, и, пока не ожидавший подобной подлянки Тисс восстанавливает дыхание, оттолкнув противника, пытается прорваться в коридор. Лирен не придумала никакого плана действий и, честно, сама не до конца понимает, куда она собирается бежать и что именно предпринимать, но упрямство и природная вредность гонят её к лестнице. Не успев отбежать от двери спальни и пары метров, тело Лирен сгребают охапкой и вталкивают обратно в комнату. Тисс, захлопывает за собой дверь и недовольно сводит брови: — Я уже доказал вам свою лояльность, сеньора. Из-за ваших выходок я лишился чина, о чём особо-то не жалею. Но быть нянькой агрессивной женушке начальника я не нанимался. Через десять минут принесут ужин, через пятьдесят минут караул примет Вальтер, и я надеюсь, что я не проснусь от звуков драки и мне не придётся разнимать вас. И, кстати, в следующий раз при попытке побега надевайте что-то более закрытое, — озорной взгляд зелёных глаз вскользь пробегает по шёлковому ночному платью, в которое сейчас была облачена Аверрис,— если не хотите и дальше держать нас с Вальтером в сексуальном страхе. Скривив лицо, капитан поднимает руку и загибает пальцы, составляя неприличный жест, на что капрал Тисс лишь хмыкает и скрывается за дверью. Взревев от бессилия, Лирен окидывает взглядом комнату и, найдя несколько бьющихся предметов, начинает проверять их аэродинамику. Осколки ламп и ваз после минутного выброса гнева теперь усеивают пол. Чтобы не порезать стопы, Лирен усаживается на перину и гипнотизирует дверь в надежде, что причина её домашнего ареста наберётся совести и явится собственнолично проведать жену. Как и сказал Антоний, спустя десять минут в комнату вошла горничная, неся в руках поднос с дымящимися блюдами. Девушка, кажется, её имя Лиз, заметив страшный беспорядок, охнула и, поставив поднос на прикроватный столик, спешно удалилась, но вскоре вернулась с механическим аппаратом для уборки. Комната наполнилась гудением и шипением. Пока недовольная Аверрис вгрызалась в запечённое с овощами мясо и топила злобу в бокале вина, проворная девица под гул аппарата наводила в комнате порядок. Стоило только технике замолчать, Аверрис накинулась на прислугу с вопросами: — Где этот подонок? Почему он до сих пор не явился? — О ком вы, сеньора? — хлопая своими кукольными голубыми глазами, спросила горничная. Грозный тон хозяйки её напугал, и девушка прижала ладони к груди. Совсем юная девчонка искренне побаивалась эксцентричную хозяйку почти так же, как и сурового хозяина. — Муж мой. Рожа недовольная с черной шевелюрой. Где эта заноза магистериумская? — Сеньор Карн с тех пор, как принёс вас бессознательную домой, больше не появлялся, — опускает глаза девушка и теребит край своего передника. Лиз боится вызвать своими словами гнев, но сеньора Карн лишь недовольно морщит нос. — Лиз, позови ко мне того рыжего придурка, что обивает мой порог, — обращается к горничной Аверрис и отставляет в сторону недоеденный ужин. — Сеньор Тисс отошёл, сейчас у дверей дежурит сеньор Вальтер, — еле внятно говорит Лиз и с опаской поднимает глаза на хозяйку. — Тогда зови второго смотрителя зоопарка, — прикрыв ладонью лицо, просит Аверрис. Лиз, глубоко поклонившись, засеменила к двери. Когда в комнату входит крупный блондин с отросшими до плеч волосами, капитан уже мерит шагами спальню. Волосы растрёпанные, глаза мечут молнии. Вальтер рефлекторно кладёт руку на эфес, будто чувствуя опасность. Не останавливая порывистый шаг и даже не глядя на гвардейца, девушка спрашивает: — Где Карн? — Не могу знать, — слишком быстро отвечает офицер. — В смысле? — Он не отчитывался. — Чистая правда: когда сеньор Карн отдавал приказ о надзоре за своей бунтующей женушкой, то оставил лишь чёткое указание: из комнаты не выпускать, следить, чтобы оружие не попало в руки. — Никакой дополнительной информации от магистра не поступало. — То есть мой благоверный оставил меня одну под присмотром двух неандертальцев, а сам свалил в закат? — При нелестной характеристике их с Антонием внешности и, возможно, умственных способностей, губы молодого офицера надуваются от обиды; кажется, ещё немного — и он возмущённо засопит. — Сеньора Карн, — голос Антония доносится из коридора, — я надеюсь, вы ещё не успели прокусить сонную артерию моему сослуживцу? У него через две недели свадьба. — Довольный и улыбающийся, в спальню заходит второй офицер и протягивает хозяйке дома коробку. — Курьер передал пару минут назад. — Обойдя застывшего элементом декора Вальтера, Тисс протягивает загадочную посылку, а сам мимоходом осматривает целостность интерьера. То, что капитан не крушит мебель, — хороший знак. — Что это? — вскидывает брови Аверрис и брезгливо косится на чёрную кожаную шкатулку. Особым желанием принимать что-то из рук солдафона она не горит. — Курьер сказал, что это от сеньора Карна. — Пусть засунет это себе в задницу. — капрал Тисс ловит себя на мысли, что даже очевидная грубость из уст сеньоры Карн для него звучит очаровательно. — Боюсь, не поместится, — шутливо отвечает капрал. Оценив смелость юмора, Лирен бросает одобряющий взгляд. Этот парнишка не трясется перед перед магистром как трусливый зверек, но и не выказывает очевидной неприязни. Таких, со стержнем и с чувством юмора, капитан уважает. Вырвав коробку из протянутых рук и откинув ту на постель, Аверрис скрещивает руки на груди: — Так и будете стоять в покоях беззащитной сеньоры, остолопы? Я же едва одета, где ваши приличия, мальчики? — Поверьте, беззащитной вас трудно назвать, — хмыкает блондин. И, стараясь не смотреть на едва одетую хозяйку покоев, с каким-то чересчур большим интересом всматривается в вензеля на обоях. — Да, кстати, сеньора. Верните нож, что успели припрятать за ужином, — зеркаля позу Аверрис, просит Тисс. Постукивая чистыми короткими ногтями по плотному рукаву кителя, Антоний, в отличие от коллеги, глаза не прячет — смотрит прямо и гордо. — Да пожалуйста. — Обернувшись к скомканному покрывалу и выудив оттуда спрятанный нож для стейка, Лирен ловким броском вонзает тот в дверной косяк позади гвардейцев. Капрал даже не шелохнулся, а вот чуть очумевший офицер Вальтер оборачивается и с недоумением смотрит на еще вибрирующий в дереве металл. — Еще раз завалишься так бесцеремонно в мои покои — рукоятка будет ходить ходуном между твоих глаз, дружок-пирожок. — Антоний понимающе кивает, принимая угрозу как новое условие общения. — Вон пошли! — рявкает капитан и, сняв с ноги домашнюю туфельку, бросает в офицеров. Не смекнувший увернуться Вальтер получает снарядом по затылку. Блондин охает и, не успев выразить негодование, подхваченный капралом, скрывается за дверью раньше, чем вторая туфля врезалась в деревянную преграду. Отскочившая обувка остается сиротливо лежать у порога. Еще полчаса бессмысленных метаний по комнате вконец утомляют Аверрис, и та падает плашмя на кровать, раскинув ноги и руки в позе морской звезды. Злобный крик, заглушаемый подушкой, вырывается из груди: — «Вот же задница хмурая, решил поиграть в укрощение строптивой. Ну ничего, я еще отыграюсь за подобное унижение», — дает себе слово сеньора Карн. Руки бесцельно шарят по постели, и вот пальцы случайно натыкаются на прохладную гладкую кожу футляра. Подняв голову, Лирен злобно смотрит на ненавистный короб и пару секунд решает, не запустить ли его в стену, но, решив открыть, садится на покрывало, спинывая подушки на пол. Небрежно открыв посылку, видит странное устройство. Небольшой кусок металла и дерева, пятнадцать клавиш с выгравированными наборами букв и цифр. Повертев в руках непонятную штуковину, капитан откидывает её в сторону; на дне короба лежит записка: «Лирен, понимаю, что ты сейчас зла как никогда, но считаю своим долгом уберечь тебя от твоих безумных идей. Когда решишь высказать мне с десяток гневных реплик, этот коммуникатор будет тебе полезен. Если не забыла, как пользоваться алфавитом, набери послание и нажми круглую клавишу. А. К.» — Ну ты и засранец, Аш, — злобно шипит Аверрис. Решив, что мысленно проклинать мужа не так захватывающе, капитан хватает коммуникатор и с остервенением, едва ли не высунув язык от усердия, начинает печатать: «Ты кусок дерьма…» — отправить. Из маленького отверстия вырывается проекционный луч голубого света. Ругательство повисает в воздухе мерцающими буквами. «И тебе доброго вечера», — спустя пару минут проекционный луч выдает зеленые буквы. «Ты там у себя в М. совсем обезумел?» — ей лень печатать длинное утомительное и порой ненавистное «Магистериум». «Что ты имеешь в виду?» — Аверрис читает сообщение и буквально представляет, каким обыденным тоном должны звучать эти слова из уст самого Карна. «Ты запер меня. И поставил двух идиотов надзирателями. Что дальше, на цепь меня посадишь?» Вновь зеленая вспышка: «Если потребуется — да». «Пиз…» — начинает набирать пришедшую на ум рифму Аверрис. «Лирен. Тебе не место на войне». «А где мне место?» «В доме для душевнобольных». — Прочитав зеленый текст, Аверрис открывает рот от изумления. — «Ах ты крысеныш!» «И, судя по тому, что я добровольно на тебе женился, моя палата с твоей должна быть по соседству. Если тебе больше нечего мне сказать, я вернусь к отчетам. Как раз пришли донесения от Лиссана». «Что там?» — едва ли не путаясь в клавишах, набирает текст Аверрис. От волнения пальцы промахиваются. «У нас без потерь. Вражеская флотилия разбита. Готовим ультиматум», — видимо, процитировал Хранителя. «Ложись спать», — зеленые буквы повисают в воздухе. «А ты?» «А мне нужно составить мирный договор с крайне жирными, выгодными условиями». «Когда ждать домой?» «Пока не знаю…» «Вот и женился бы на своей работе, старый карьерист», — с досадой отбросив устройство, Лирен откидывается на перину. Сквозь закрытые веки пробивается изумрудное свечение: «Я предпочел жениться на женщине-катастрофе с отвратительным нравом». «Ты еще поганее в этом плане». «Я лишь продемонстрировал характер». «Аш, характер, как и член: чем тверже, тем лучше, но не надо его мне постоянно демонстрировать». «Отвратительное сравнение, сеньора Карн. Просто безобразное. Но ничего не могу с собой поделать: и то, и другое демонстрировать тебе доставляет мне сплошное удовольствие». «Надеюсь, ты сотрешь свой член до кровавого огрызка, думая обо мне, пока торчишь у себя в катакомбах, хмырь мрачнолицый». «Ложись спать. Надеюсь, в скором времени оказаться дома и даже застать тебя в более добродушном расположении.» Решив, что не станет отвечать на последнее сообщение, капитан закидывает устройство связи в ящик прикроватного столика и, закинув руки за голову, начинает осматривать погрузившуюся во мрак комнату. Сон так и не идет. Отоспалась уже, спасибо транквилизатору. Примерно час спустя тьму прорывает бледно-зеленое свечение, исходящее из щели не задвинутого до конца ящика. Лирен подползла ближе к краю и потянула выдвижной механизм, тут же в воздухе повисло: «Полная капитуляция. Как закончу с бумагами, буду дома». «Поздно, твое место в постели я решила отдать Сайлену», — косит глаза на пустую лежанку. — «Стоит попросить кого-нибудь из этих двух остолопов забрать Салли у Роны. Буду с шерстяным дружком планировать свою месть. Выдрессирую его гадить в обувь Аши или съедать важные документы…» — радуясь будущим пакостям, девушка улыбается. «Я надеюсь, речь идет о четырехлапом проказнике?» — Аверрис мстительно хмыкнула и не стала отвечать. Спустя пять минут снова вспышка зелени: «Лирен…» «Я помню, как меня зовут», — она огрызнулась в послании. Иметь возможность точечно капать на мозг Ашриэлю на расстоянии все больше и больше ее веселило. Кипучий гнев на мужа уже схлынул, хотя обида за предательский укол снотворного еще шевелилась темным клубком внутри. Так что меньшее, что он заслужил, — мелкие провокации, слегка портящие кровь. Покосившись на столешницу тумбы с её стороны кровати, цепкий взгляд капитана выхватывает блеск. Два кольца аккуратно ждут, когда же их вернут на прежнее место. Видимо, Карн притащил их вместе с телом и заботливо оставил рядом в надежде, что капитан одумается и наденет их обратно. Тяжело вздохнув, Аверрис перекатывается на постели и сгребает два маленьких обруча из светлого металла. Вновь умостив колечки на пальцы, капитан откидывается на подушки и пытается хотя бы задремать.. — Ты теперь спишь в гостевой спальне, — первое, что услышал, войдя в свой собственный дом, человек, чье имя теперь славят по всему Аркадису. Тот, кто принёс перемены и победу. Карн смотрел на удаляющийся силуэт Аверрис, а после смирившись распорядился обустроить ближайшие к его кабинету покои. Выиграв войну с Островами, он развязал войну с женой. И тут его спину никто прикрывать не станет.