Satisfactio. I

— За то, что меня выселили из собственной спальни, я должен тебя благодарить, Хранитель, — отпивая янтарную жидкость из стакана-тумблера, морщится Карн. Вальяжно откинувшийся на спинку дивана, слегка захмелевший Лиссан, чуть повернув голову, вопросительно смотрит на приятеля: — Как ловко ты перекинул на меня ответственность. — А кто дал ей разрешение на вступление во флот? — опустошив содержимое бокала, Ашриэль тянется через стол за следующей бутылкой. Но его руку останавливает чужая рука — когтистая. Покачав головой, Раэль намекает, что магистру, кажется, хватит. Карн игнорирует этот жест заботы и, перехватив удобнее бутылку, откупоривает крышку. В воздухе повисает сложный букет ароматов: дубовая кора, яблоко, ваниль и, кажется, корица. — Я. Но это было продиктовано сухим рационализмом. Лирен — умелый капитан, знающая воды и, главное, чувствующая их. Я был бы последним дураком, отказав такому кандидату, — даже не пытается оправдаться выходец из Нового Света. — Ты знал заранее мою реакцию, — опрокинув в себя еще один тумблер виски, магистр пытается придать пьяному взгляду суровость, но выходит, судя по всему, неважно. Мужчина, опустив пустой стакан на стол, растирает лицо ладонями. Отросшая челка свободными волнами спадает и закрывает половину верхней части лица, мешая обзору. Зачесав пальцами, как гребнями, волосы назад, осоловевший от градуса Карн пытается сфокусировать внимание уже на лице Хранителя. Магистру чудится, что светлые пятна на темной коже начали дрейфовать от щеки к носу и обратно. Карн кривится и щурится, пытаясь отследить маршрут движения пигмента, пока Раэль с недоумением взирает на судорожные гримасы лицевых мышц человека напротив. Магистр, прикрыв глаза, сильно тряхнул головой, пытаясь скинуть наваждение. После, открыв глаза, с облегчением замечает, что пятна на лице Раэля вновь статичны, но от тряски головой у Ашриэля появилось ощущение, что он не в своем собственном кабинете, а в какой-нибудь центрифуге. И именно в этот момент её начали раскручивать. — Послушай. Вы оба мои, не побоюсь этого слова, друзья, поэтому становиться между вами я был не намерен. Твоя жена проявила инициативу, я поддержал. Так что оставь свои упреки, — Раэль пьян в меньшей степени, чем его старосветский товарищ, но язык ворочается во рту неохотно, и потому каждое слово приходится растягивать. — Я был вынужден взять под арест собственную жену, — лохматит волосы магистр. — Раэль, ты вдумайся! Я ее как дикого зверя усыпил. Она же меня теперь ненавидит! — Карн эмоционально всплеснул руками и повалился вглубь кресла. — Да брось, Лирен отходчивая. Да и вольер ты ей удобный выделил. Через недельку-другую простит тебя и с концами забудет твою выходку с инъекцией. Вы скандалите по любым поводам, но всегда быстро находите путь к примирению. У вас, видимо, брачные игрища на этом только и построены, — приходит к интересному умозаключению Раэль. — Так и есть, но она до сих пор злится. Порой у меня от ее взгляда внутренности инеем покрываются. И вот смотри —доказательства, что она меня не скоро простит, — Магистр достает портативный коммуникатор и набирает текст. Печатать сложно: после выпитого пальцы то и дело норовят соскочить с расплывающихся клавиш. «Лирен, нам стоит поговорить», — голубое свечение озаряет стены. Карн умудряется набрать текст без ошибок, несмотря на то что алфавитная раскладка упрямо убегала от точечных нажатий. «С деспотичными вонючками не разговариваю», — зеленые буквы складываются в ответ. А Ашриэль, опустив уголки губ вниз, как грустный мим, всем своим видом показывает: «Вот, я же говорил». «Салли нагадил в гостиной. Убери», — следующее послание добивает и так приунывшего сеньора Карна. Видимо, теперь единственное, что они будут обсуждать в своих переписках, так это необходимость прибрать дерьмо за собакой. Подавив смешок, Хранитель старается выразить все свое дружеское сочувствие взглядом, но, смотря на то, как лицо Ашриэля приобретает по-мальчишечьи обиженное выражение, начинает трястись от хохота. Бархатный смех раскатисто заполняет кабинет. — Пока ты тут живот надрывать будешь, я пойду чистить ковер, — с усилием выбираясь из кресла, Карн плещет в бокал алкоголя еще на два пальца. — За засранца Салли! — проговаривая тост, он поднял тумблер, а после просто влил его содержимое в горло. — У вас же есть прислуга. — Дело не в прислуге. Дело в ответственности, — с важным видом магистр поднимает указательный палец вверх. — Собака моя? Моя. Значит, и ответственность моя, — шатко-валко, но сеньор Карн выходит из кабинета, скрываясь в коридоре. Раэль хмыкает от комичности и помпезности произнесенной речи и очень надеется, что не услышит в ближайшее время звук падения тела с лестницы. Неожиданно коммуникатор выдает зеленое зарево. Пробежав глазами по длинным строчкам, Раэль задумчиво почесал подбородок, а затем, вспомнив о чем-то, начинает лениво шарить во внутреннем кармане мантии, лежащей неподалеку на диване, и, нащупав мешочек, удовлетворенно кивает сам себе. Когда в кабинет возвращается Карн, Раэль отмечает про себя то, что видит Ашриэля впервые таким неприлично пьяным. Походка тяжелая, шаркающая, а вместе привычной ровной осанки расслабленно опущенные плечи. Пытаясь не упасть, магистр шарит по стенке рукой и далее старается опираться на кресла и столики, дабы дойти до середины своего собственного кабинета. — Ашриэль, — с нетрезвой улыбкой обращается к другу ремезар, — оцени степень своего опьянения: от «готов пить за здравие питомца» до «даровать Аверрис возможность участвовать в патрулировании прибрежной линии»? Издав крякающий звук, Карн плюхается на диван рядом с Лиссаном и расплывается в улыбке: — А есть промежуточный вариант? — Лицо Хранителя обдает сильный запах алкоголя. — Предположим: «я согласен учавствовать в дуэли», — Расслабленное и счастливое лицо Ашриэля на время застывает, и почти визуально становится понятно, что мыслительный процесс дается ему труднее чем обычно. Под прикрытыми веками дергаются глазные яблоки, тонкие брови сходятся на переносице и едва приподнимаются наверх. — Тогда выбираю дуэль, — откинув голову на изголовье бархатного дивана и еле ворочая языком, наконец отвечает магистр и открывает глаза выхватывая плывущий потолок. Хмыкнув, Раэль тянется к коммуникатору и щелкает по круглой клавише. В воздухе появляется длинное послание: «Ашриэль, если тебе, как и мне, надоели пустые склоки по поводу того, у кого из нас яйца больше, то предлагаю выяснить отношения с помощью поединка. Проигравший принимает условия победителя. Если пускаю кровь я, ты, несмотря на все свое недовольство, засунув язык в свой худосочный зад, возвращаешь «Айвери» и отпускаешь меня в небольшой патрульный рейд вдоль побережья Островов. А если схватку выигрываешь ты, я выполняю любое твое условие, какое только способна придумать твоя эгоистичная душонка тоталитария. Жду тебя с твоим секундантом через час в саду». Ашриэлю требуется перечитать сообщение несколько раз, чтобы понять смысл написанного. Пока в его притупленном опьяневшем мозгу скрипят шестеренки, устройство вновь вспыхивает: «Неужели сдрейфил? А где же твоя хваленая самоуверенность, солнце?» Будь в организме магистра сейчас на пять бокалов виски меньше, он точно бы не купился на такую очевидную провокацию, но, как говорят, у пьяных свои боги. Поэтому уязвленная гордость не позволила здравому рассудку сеньора Карна победить. — Лиссан, ты будешь секундантом, — пытаясь резко встать, Ашриэль заваливается обратно. Вторая попытка оторвать тело от дивана оказывается более успешной, и магистр, покачиваясь, плетется к двери личного арсенала. — Набери ей в ответ, что я принимаю вызов. — Ты же понимаешь, что это ее хитрый тактический план? Она видела тебя сейчас вдрызг пьяным и решила воспользоваться преимуществом, — взывает к благоразумию товарища Раэль. — Тогда мне нужно очень постараться хоть чуточку протрезветь за этот час, — не оборачиваясь, отвечает магистр и скрывается за маленькой дверью. Звучит лязганье металла и неразборчивые ругательства. — Видишь, как она расстаралась, накрапала целое письмо. И это с её любовью к грамматике. Вот как после такого откажешь? — чуть приглушенный голос звучит из оружейной каморки. Снова слышится шум перебираемых предметов, а после магистр возвращается в кабинет вооруженным: в правой руке зажат чуть изогнутый катласс, а в левой — дага. На обычно спокойном лице растянулась хищная улыбка. Оценив грамотный выбор оружия, Хранитель одобрительно присвистнул. — Тебе стоит ополоснуться, может, холодная вода приведет в чувства, — советует ремезар. — И вот, возьми. Пожуй пучок этих листьев, должно стать получше. — Потянувшись к мешочку, Хранитель выуживает небольшой, перевязанный ниткой букетик трав. — Что это? — скептически осматривая всё разъезжающимися в стороны глазами, интересуется магистр. — Целебная бутоньерка? — Сбор на подобный случай. Думаешь, я позволял бы себе пить что-то крепче воды, не имея страховочного варианта? — Считав недоверие на лице друга, мужчина продолжает: — Тут сбор от тошноты, для успокоения нервной системы, стабилизации давления и вывода токсинов из организма, — перечисляет мужчина, загибая поочередно когтистые пальцы. Неловко, едва не поранившись, перехватывая из ремезарских пальцев пучок, Ашриэль, кривясь, начинает отрывать листья и засовывать их в рот. По мере того как редеет флористическая композиция, лицо Карна приобретает все более несчастный вид. От горечи и жжения язык и щеки немеют, а плотный ком встает посреди горла. С трудом проглотив горький сгусток травы и слюны, магистр скорчил забавную гримасу. Будет неловко отравиться или умереть от заворота кишок прямо перед шутовской дуэлью с Аверрис. Удовлетворенный увиденным, Раэль поднимается с дивана и аккуратно, стараясь не задеть острыми когтями друга, подталкивает того в спину к выходу: — А теперь иди и освежись. И постарайся не утонуть в ванне, пока сбор не начнет действовать. Если хочешь, могу пойти с тобой. — Вот уж спасибо, но не стоит. Я уже осведомлен о твоей любви к совместным водным процедурам. Но для такого я выпил еще слишком мало, — Карн начинает громко смеяться. — Подожди меня лучше здесь. — идя и раскачиваясь, будто на ходящей ходуном палубе, мужчина направляется в свою временную комнату, где вближайшие полчаса будет пытаться смыть с себя алкогольный дурман.

***

Бедняга Тисс, не успевший после дневного караула вовремя покинуть особняк Карнов, был пойман сеньорой Аверрис прямо в дверях. Капитан чуть ли не волоком утянула капрала на веранду, где, изложив свою безумную затею с вызовом на дуэль нетрезвого супруга, сообщила, что выбрала Антония своим секундантом. Судя по её снисходительной улыбке, она считает, что оказанное доверие должно потешить гордость Тисса. И угадала. Хотя поначалу на бледном аристократическом лице парнишки появилась лишь тень досады — ведь он планировал хорошенько отдохнуть от служебных будней, вдали от шумного семейства Карн, — но после решил, что упускать возможность лично лицезреть столь абсурдную дуэль крайне глупо. Капрал уже успел познакомиться со стилем ведения боя капитана и теперь хотел лично убедиться, что эта юркая и умелая фехтовальщица сможет надрать зад самому сильному из ныне живущих бойцов Старого Света. Хотя, конечно, Антоний считал подлым приемчиком использовать алкогольное опьянение противника как свое превосходство для достижения целей. Но, решив, что это останется лишь на совести капитана, дал свое согласие на роль секунданта. Лирен, так же как и её оппонент, предпочла основным орудием для ведения боя абордажную саблю — катласс, но вторым клинком выбрала изящный кортик. Легкий короткий, он  идеально ложился в ладонь и будто был её продолжением.

***

Ноябрьская серая хмарь и сад, который больше похож на пустырь. Обледенелая стылая земля покрылась жесткой коркой после того, как на неделе, строго по только богам известной очереди, прошел вначале дождь, потом снег, а следом, добивочкой, — снегодождь. Антоний нес небольшой мешок с проделанной в углу днища дырой, из которой сыпалась мелкая зола, окрашивая снег в черный. Отметив ровной линией середину, капрал начал отсчитывать от центра пятнадцать шагов в одну сторону, пятнадцать — в другую; осталось отсчитать десять шагов вширь и довести до конца границы импровизированной арены. Тисс хмыкнул про себя, отмечая, что ровная, без укладки настила поверхность придомовой территории будто бы изначально задумывалась под пист. Быстро подготовив разметку и барьер, секунданты теперь стояли в стороне и о чем-то тихо переговаривались, изредка косясь на дуэлянтов. — Надеюсь, эти двое не покалечат друг друга в запале боя, — тихо проговаривает Антоний, кутаясь в теплую, отороченную мехом мантию с вышитой эмблемой Магистериума. Смерив спокойным взглядом юношу с локонами медного отлива, Лиссан понимающе кивает: — Не поверите, но я молюсь об этом каждый день на протяжении уже пары лет. — Мужчины обменялись вымученными улыбками. — Есть ли причины всерьез беспокоиться? — вновь подает голос молодой офицер. — Уйма. Карн лично обучал Аверрис все эти годы. А она, знаете ли, очень старательная ученица. Так что, боюсь, нас ждет поистине жаркое соперничество. И ввиду не самой лучшей на данный момент формы сеньора Карна, смею предположить, что у нашей дорогой сеньоры Карн есть все шансы победить. Рванул ледяной поток воздуха. Затягивать смысла не имело. — К барьеру, сеньор и сеньора, — громко хлопнув в ладоши, обращается к дуэлянтам Тисс. — Выход за пределы писта приравнивается к поражению. И помните, сеньор и сеньора Карн, до первой крови, — напоследок напоминает он правила. Сейчас Ашриэль, благодаря чудодейственным целебным свойствам трав и прохладному душу, почти твердо стоял на ногах. В глазах перестало двоиться, и телу вернулась почти привычная скорость движений. Мужчина уже пару минут молча прокручивал в руке клинок, проверяя баланс и мысленно продумывая стратегию. Лирен знала все его сильные и слабые стороны, впрочем, как и он сам знал, где в ее защите брешь и какие уловки она может использовать. Но, зная напор этой женщины, он подозревал: легко не будет. Напоследок бросил на друга полный благодарности взгляд — гербарий Хранителя сильно выручил, без него, Карн возможно бы уже спал беспробудным сном после длительной центрифуги перед глазами. Услышав призыв секунданта, магистр медленно подошел к центру импровизированного писта, который секунданты обозначили разметкой, насыпав мелкий угольный порошок по периметру. Ноябрьский скудный снег тонкой коркой покрывал землю, отчего подошвы немного скользили. Ашриэль наблюдал, как его супруга, скинув с плеч теплую накидку, которую вовремя успел поймать её рыжий секундант, осталась стоять на морозном ветру в темно-синем камзоле и высоких ботфортах. Волосы Аверрис предусмотрительно собрала в косу и, как корону, умостила на голове. Отметив про себя, что она не безнадежна, Карн тоже сняло двубортное пальто и передал в руки Раэлю. Тут же, кожаный жакет задубел от низкой температуры и сопровождал каждое движение противным скрипом. На морозе влажные пряди быстро затвердели, покрывшись тончайшей ледяной корочкой. Откинув жесткие волосы с лица, мужчина принял стойку и взял орудие на изготовку. — Может, отступишь от своей дурацкой затеи, Лирен? — магистр решил дать капитану последний шанс прекратить этот глупый фарс, больше похожий на баловство, нежели на реальную сатисфакцию. Секундное замешательство на лице капитана быстро сменилось гаденькой ухмылкой: — И упущу возможность надрать тебе зад, Аши? Ну уж нет. — В глазах Аверрис плясали бесы. По её мнению после череды нудных перепалок с криками и битьем сервизов и люстр, сейчас намечалось что-то по-настоящему занятное. — Ты себя компрометируешь, — сказал магистр. — Даже если ты победишь, эти двое, — он кивком указал на секундантов, — будут знать, что ты одолела чертовски пьяного противника. А это такая себе победа, как у ребенка конфету отнять. А ты, насколько я помню, у нас благородная. — Хорош трепаться, солнце. Мы оба знаем, что ты и в таком состоянии способен двигаться как бог. — Услышав столь неожиданный комплимент, Ашриэль удивленно вздернул бровь. — Начали! — Облачко пара вырвалось изо рта капитана, а румяные от мороза щеки вспыхнули еще ярче. И дуэлянты закружили по снегу, ни один не решался нанести удар первым. После второго круга Лирен начала терять терпение и прошипела: — Аши, так ты будешь нападать или решил просто узоры вытаптывать? — Ей нужно было считать его технику и физику, понять, каковы шансы на победу. Но муж, будто специально, лениво, по-кошачьи медленно вышагивал по кругу, неотрывно следя за капитаном и ее клинками. — Уступлю даме первый ход, — насмешливо протянул Карн. В глазах Аверрис блеснул азарт, и, как по сигналу, девушка сорвалась с места, решив атаковать сразу всерьез. Ашриэль, зная нетерпеливость супруги, легко отвел первый удар. Второй парировал и тут же в развороте ударил сам. Аверрис едва успела увильнуть, пригнувшись и шагнув в сторону. Попыталась дотянуться саблей до задней поверхности икры, но лишь мазанула по воздуху. Карн отскочил и, провернув катласс в руке, скрестил клинки и приготовился обороняться. Воздух обжигал легкие, а от ветра покалывало оголенные участки кожи. На бледных щеках теперь тоже красовался морозный румянец. — Сеньор Хранитель, остановите это безумие, — надрывно прошептал капрал стоящему рядом ремезару.  Но Лиссан лишь покачал головой. Он хорошо знал эту парочку и понимал, что, пока они оба не наиграются в бравых вояк, никто из них не остановится.  — Они же всерьез сражаются! — капрал, конечно, не рассчитывал, что это будет театральная дуэль с бутафорским оружием и громкими репликами, но и становиться невольным свидетелем того, как Карны с решительным рвением пытаются пустить друг другу кровь, он не желал. — То место, откуда они оба родом, научило их простому правилу: хочешь выжить — дерись. Это и извратило их понимание самой концепции мирного сосуществования и возможности договариваться без применения насилия,— выдал витиеватую речь Раэль. Где-то завыл ветер, и в лицо полетели ледяные песчинки. Выходец из Нового Света поднял озябшие ладони и попытался согреть их горячим дыханием. Если этот сумасшедший променад затянется, они тут все промерзнут до костей. Тратить сейчас силы на обогрев своего тела Хранитель посчитал глупым неуважением к магии. Несчастный капрал Тисс вжал голову в меховой воротник и придерживал под подбородком складки капюшона двумя руками в тонких кожаных перчатках. Из-за статичности их роли, мужчины были вынуждены замерзать, стоя на месте. Боясь пропустить любой момент схватки, секунданты неотрывно следили за движущимися на снегу фигурами. Пока Аверрис и Карн вальсировали с клинками, совсем стемнело. Поздний вечер пришел не один, а в компании мелкого колючего как стекло снега, который, попадая за шиворот, заставлял как минимум ежиться. Капитан решила совершить обманный маневр: дернулась вперед, имитируя рубящий удар в правое плечо. Девушка ожидала, что после этого её муж откроется с левой стороны, но, видя тонкую улыбку на губах Ашриэля, поняла, что финт раскрыт. Ашриэль с какой-то змеиной грацией скользящим движением поднырнул под клинок, пока Аверрис пыталась затормозить атаку, а после выскочил прямо перед веснушчатым лицом, перекошенным досадой. — Слишком предсказуемо, — нараспев шепчет Ашриэль и наслаждается вспыхнувшей в глазах злостью. Мужчина, вместо того чтобы отразить атаку и оттеснить противника, подкидывает в левой руке дагу, меняя хват, и наносит Лирен удар под дых гардой. — Зараза, — Зашипев от боли, капитан отскакивает и пытается выровнять дыхание. Она и не думала, что будет просто. Даже в тренировочных спаррингах Карн редко давал ей послабление, так что сейчас она тем более не рассчитывала получить от мужа джентльменского поведения. — Как благородно с твоей стороны, бить по корпусу, Аши. — язвит Аверрис. — Спасибо что бережешь мою моську и свою репутацию. А то, представь как оживится пресса узнав что моральный компас Аркадиса поднимает руку на жену. — Опять засмотрелась на ведущую руку, а про дублирующее оружие забыла, — издевательским тоном ментора сообщает магистр. Несмотря на легкую слабость от опьянения, все его движения четко выверены. — Плевать я хотел на прессу. Те, кто лично знакомы с тобой, моя дорогая, знают что в нашей семье роль жертвы домашнего насилия досталась мне. — все с той же издевкой проговаривает Карн, не ведясь на провокацию жены.  Молча проглотив замечание, Аверрис коротко вздохнула, больно проталкивая морозный воздух в легкие. Если она будет много болтать на холоде, ей будет сложнее восстановить дыхание. Острый язык — её излюбленное орудие, но сегодня приходится держать его при себе и размахивать сталью. Капитан вновь атаковала, желая навязать бой на короткой дистанции, думая, что сможет вырвать преимущество благодаря своим габаритам. Девушка наносила серию быстрых ударов, тесня Карна к краю импровизированной арены. Магистр, изловчившись, пытался вывернуться, уйдя от атаки влево, но нога предательски поехала по жесткой корочке снега. Мгновение — и Лирен на рефлексе ударила справа. Интуитивно Карн выставил защиту, клинок мазнул по гарде, неприятно звякнул металл. Не дожидаясь ответной атаки, капитан отскочила назад. Сеньор Карн, выпрямившись, смотрел на супругу оценивающе. Девушка в ответ на этот взгляд гордо задрала подбородок. — Когда ты молчишь, ты еще прекраснее,— язвительно улыбается магистр и, наставив кончик сабли на жену, иронично спрашивает: — Почему не практикуешь это в обычной жизни? — От раздражения у Лирен дернулась верхняя губа. — «Вот ведь пёс, Салли, прости за сравнение, брехливый, еще и издевается», — ругается про себя капитан, и напускное хладнокровие начинает трещать по швам. И наконец, Ашриэль начинает атаковать первым. Аверрис нужно срочно перестроиться, ведь первую часть боя ее оппонент только и делал, что уходил в защиту. Теперь ее очередь. Она знала, что Ашриэль пластичнее и искуснее в технике боя, но он будто бы начал играть в поддавки, дразня — хватка на катлассе ослабла. Может, так он надеялся усыпить её бдительность и дать расслабиться? Аверрис пошла в наступление, а Карн с завидным спокойствием останавливал удары на середине и контратаковал. Ни один обманный маневр теперь не работал, девушку теснили к границам арены. От досады хотелось вопить. У нее не получалось даже прервать атаку, чтобы совершить выпад. Пока она пыхтела от натуги, Ашриэль атаковал лениво и широко, но с такой скоростью, что капитану не удавалось его опередить. Чувствуя подступающую колющую боль в боку и то, как мелкие прядки неприятно липли ко лбу, Лирен начинала нервничать. Ей кровь из носу как нужна эта победа. В очередной раз блокируя удар капитана, председатель Магистериума откинул её к середине писта. Времени на ожидание его ошибки у Лирен уже не было — нужно действовать. С трудом заставив тело расслабиться, она нанесла очередной обманный удар справа, но Карн снова проявил чудеса молниеносной реакции и парировал атаку. От силы, с которой был выставлен блок, капитана повело в сторону, и тут её стопа предательски поехала на скользкой поверхности. Аверрис, желая сохранить вертикальное положение, начала размахивать руками в надежде поймать баланс. Едва удержавшись на ногах, девушка затравленно зыркнула на мужа, но тот, будто бы из благородства, не воспользовался этой ситуацией и отступил на шаг назад, с трудом скрывая улыбку. — «Вот ведь хмырь, я тут чуть не разложилась, а он лыбится», — негодует сеньора Карн; у нее есть несколько секунд, чтобы восстановить дыхание и продолжить поединок. Возможно, вскоре, о своем благородном жесте сеньор Карн еще пожалеет. Совершив рывок, Лирен нанесла серию рубящих, и, когда Карн полностью сосредоточился на клинке, пнула того в колено. Проглотив стон боли, Ашриэль отпрыгнул на здоровой ноге в сторону, едва не потеряв равновесие. Вот теперь в его серо-зеленых глазах окончательно растворилась поволока и загорелся откровенный интерес. Мужчина, несмотря на боль в ноге, рванул вперед, обогнул капитана по дуге и унизительно шлепнул плашмя саблей по ягодице. Стон негодования вырвался у Лирен, повиснув в воздухе облачком пара. Глаза капитана блеснули стальной решимостью совершить кровавую расправу над одним слишком долго живущим чиновником.  Нагло улыбаясь и пряча за этой улыбкой боль, Карн припал на ушибленную ногу и нанес удар снизу, но капитан вовремя отклонилась и, не удержав равновесия, завалилась на спину, проезжаясь по припорошенной снегом почве. Девушка хотела встать, но замерла: кончик лезвия был приставлен к горлу.  От накрывшего отчаяния она решилась на рискованный бросок кортиком. Лезвие вспороло рукав жакета чуть ниже плеча, из-за чего рука магистра дрогнула, и острие катласса больно мазнуло по тонкой шее, оставляя линию, из которой через несколько секунд проступили бисеринки крови. В то же мгновение алая влага проявилась и на ране Ашриэля. — Туше! — сбоку звучит зычный голос Антония. Юноша зафиксировал окончание схватки. Он переводит взгляд на сосредоточенного Хранителя и уточняет: — Насколько я понимаю, ничья? — Ничья, друзья, — подтверждает Раэль и облегченно вздыхает. — А теперь, если вы не против, мы все вместе отправимся в дом, где в тепле обговорим результаты дуэли и обработаем следы вашей великой любви. — выдал с сарказмом сеньор Хранитель, а затем развернувшись, огромная фигура ремезара скрылась за стеклянными дверями веранды, где все это время с округлившимися от ужаса глазами за битвой господ наблюдали кухарка и горничная.

***

— Двухметровый, а не кажется ли тебе, что ты заливаешь? — скрестив руки на груди, возмущенно сопит Лирен. — Я первая вспорола кожу твоему хмурому дружку. Значит, победа моя. Кровь выступила одновременно. Я был предельно внимателен, Переходящая. — Спокойно, словно капризному ребенку, объясняет Лиссан. — Притом в моменте броска твоя рука пересекла черту. Так что все честно. Сузив глаза, капитан сверлит взглядом Ремезара и выискивает хоть тень лжи, но, понимая, что Хранитель абсолютно беспристрастен, разочарованно стонет: — Ну конечно. Просто как по волшебству все сошлось в ничью. Мухлёжники.  — Итак, предлагаю вам обсудить итоги вашего глупого противостояния, из-за которого мы с сеньором Тиссом были вынуждены мерзнуть на улице. — Лирен открывает рот и собирается возмутиться и продолжить спор, но, услышав голос Ашриэля, замирает: — Ты отправишься в столь желанный тобой патруль, — сразу три пары глаз впериваются в стоящего у камина магистра, который после окончания дуэли не произнес и слова. — Я снабжу «Айвери» всем необходимым и подберу команду. — Но? — зная своего супруга слишком хорошо, Аверрис ждет дополнительных условий и оговорок. — Но, не одна. — Лирен закатывает глаза. — Так как я не смогу лично тебя сопровождать и следить, чтобы с тобой ничего не случилось, капрал Тисс отправится вместо меня. В качестве телохранителя, или няньки, — Карн переводит взгляд с супруги на офицера. — Сеньор Тисс, надеюсь, вам не нужно объяснять, что вас ждет, если с ее головы упадет хоть волос? — холодный тон и острый изгиб брови магистра выдают угрозу. Юноша, совершив быстрый кивок-поклон головой, чеканит: — Так точно, сеньор-председатель! Магистр удовлетворенно кивает и, вновь переведя взгляд на Аверрис, сухо произносит: — Раз ты добилась своего, то я тоже прошу выполнить мои условия: я возвращаюсь в свою постель. После ужина, который прошел на удивление мирно, видимо потому что супруги Карн предпочли игнорировать присутствие друг друга, из-за скоро испортившейся погоды, сеньор Лиссан и капрал Тисс вынужденно согласились заночевать в гостевых комнатах. Карн отдал распоряжение Лиз о подготовке покоев и, пожелав всем доброго вечера и крепкого сна, покинул столовую. Салли потянулся на лежанке и, перекувыркнувшись, засеменил к мискам. Под мерное чавканье пса Ашриэль тщательно обрабатывал неглубокий порез на плече, радуясь, что не придется зашивать. Закончив самолечение, магистр опустился на пол, притянул питомца к себе, прижал к груди  теплую тушку и начал мять уши, приговаривая: — Ну как ты тут без меня справлялся, дружок? Явно неплохо, раз спал в хозяйской кровати. — Пес в ответ лижет кончик носа хозяина и пытается дотянуться до губ. Отодвигаясь от слюнявой ласки, Карн заливается искренним смехом: — Я тоже скучал, приятель. Хоть ты только и делаешь, что спишь, ешь и периодически гадишь везде, зато ты единственный, кто всегда рад мне в этом доме. — Розовый язык вновь размашисто проходит по щеке Ашриэля.