Глава 11, или котёнок-маг огня разговаривает со взрослыми и думает о взрослом

      Тойя пришёл к Айзаве сам.       Это было странно — не потому что он не мог, а потому что обычно он не делал так. Обычно он ждал, пока его позовут, или терпел до последнего, пока проблема не становилась слишком большой, чтобы её игнорировать. Но сейчас он просто встал и пошёл. Шото хотел пойти с ним, но Тойя отказался.       — Я быстро.       На самом деле он не был уверен. Внутри всё ещё ныло — не физически, а где-то глубже, там, где он прятал все те слова, которые не умел произносить вслух. После разговора с матерью. После алтаря. После фразы, которая врезалась в память, как клеймо: «возможно, тебе осталось пару недель».       Он постучал в кабинет Айзавы. Дождался усталого «входи» и открыл дверь.       Внутри сидел Незу. Пил чай. Как всегда.       — Тойя-кун? — директор слегка наклонил голову, отставляя чашку. — Что-то случилось?       Тойя закрыл за собой дверь и остался стоять. Не сел. Ему нужно было быть готовым уйти, если ответ окажется слишком страшным.       — Можно вопрос?       — Конечно.       Тойя помолчал секунду. Собирался с мыслями. А потом спросил прямо, без обходных путей:       — Меня безопасно отправлять на стажировку?       Повисла тишина. Айзава медленно моргнул. Незу поставил чашку на стол — медленно, осторожно, словно боялся разбить.       — …В каком смысле? — переспросил Айзава, и в его голосе послышалась настороженность, которую Тойя уже научился распознавать.       Он нахмурился. Разве это не очевидно?       — Ну… если я исчезну.       Тишина стала тяжелее. Айзава резко выпрямился в кресле, и в его глазах мелькнуло что-то, чего Тойя не мог прочитать.       — Что?       Тойя слегка напрягся. Почему они удивлены? Разве они не знали, что он знает? Или они надеялись, что он не узнает?       — Я знаю, что мёртв, — сказал он. Голос прозвучал ровно, но внутри всё дрожало.       Айзава прикрыл глаза рукой. Выдохнул — тяжело, как будто его ударили. А потом прошипел — зло, резко, с такой горечью, что Тойя невольно вздрогнул:       — Кто вообще сообщает ребёнку о его смерти?..       — Мне не сообщали.       Айзава открыл глаза. В них была усталость, смешанная с чем-то тёплым и почти беспомощным.       — Что?       — Я сам… увидел. — Тойя опустил взгляд. — Это моя вина.       Незу очень тихо произнёс:       — Поподробнее, пожалуйста.       Тойя кивнул — сразу, как на отчёте, чётко и по делу.       — Я поторопился и зашёл в свою старую комнату. Там был алтарь. — Он помолчал, проглатывая комок в горле. — Мама меня увидела. Немного поругала… но объяснила.       Повисла тишина. Долгая, тягучая, почти осязаемая.       Незу медленно потёр переносицу лапой, и в его голосе впервые за всё время послышалась настоящая усталость.       — Вот поэтому я не люблю людей, Айзава-кун.       Тойя растерянно поднял голову.       — Особенно взрослых, — закончил Незу, и в этих словах было столько всего, что Тойя не мог разобрать.       Айзава шумно выдохнул.       — Не все такие.       Пауза.       — Но я тоже их недолюбливаю.       Тойя сильнее сжал рукава формы. Он снова всё испортил? Он снова стал обузой, проблемой, той самой «неудобной» вещью, которую надо решать?       Айзава заметил это почти сразу. Он всегда замечал, когда Тойя начинал уходить в себя, в ту тёмную комнату, где он прятал все свои «простите» и «я не хотел».       — Тойя.       Он поднял голову.       — Всё будет нормально. — Айзава сказал это спокойно, твёрдо, без сомнения. — Не волнуйся. Мы хотим дать тебе максимум возможного сейчас. Всё под контролем.       Незу кивнул.       — Да. Я не просто так умнейшее существо в Японии, Тойя.       На секунду в голосе промелькнуло что-то почти весёлое, почти тёплое.       — С тобой всё будет хорошо.       Тойя смотрел на них несколько секунд. На Айзаву — с его вечной усталостью и стальной прямотой. На Незу — с его хитрыми глазами и странной, почти кошачьей мудростью.       И медленно кивнул.       — …Хорошо.       Но внутри почему-то всё равно было тревожно.

***

      Осознание пришло позже. Гораздо позже. Уже вечером.       Тойя сидел на подоконнике в общежитии и смотрел вниз, почти не замечая происходящего вокруг. Студенты смеялись где-то этажом ниже. Кто-то включил музыку. Ветер шевелил занавески.       И вдруг он понял.       Отец ведь даже не пытался отменить стажировку. Не сказал «останься дома». Не попросил провести время вместе. Не выглядел человеком, который боится потерять сына снова.       Потому что Айзава и Незу сказали: «всё будет под контролем». И Энджи… этого хватило.       Сердце болезненно сжалось.       Тойя медленно опустил взгляд на собственные руки. Отец знает, что он может исчезнуть. Знает, что Тойя уже был мёртв. И всё равно не захотел провести с ним больше времени. Не захотел быть рядом.       Тойя ссутулился сильнее, утыкаясь лбом в колени.       Это было глупо. Очень. Он ведь уже понял: отец изменился. Стал лучше. Правильнее. Но почему тогда так больно? Почему ощущение такое, будто его снова выбрали последним?       Он сидел так долго, пока холод от подоконника не начал пробираться сквозь ткань штанов. Пока за окном не зажглись первые фонари.       — Тойя-кун…       Он поднял голову. Серо стоял напротив, щурился очень подозрительно, и в его голосе слышалось что-то между удивлением и любопытством.       — Ты что… рыжий?..       — Да? — осторожно ответил Тойя, не понимая, к чему он ведёт.       Цую мгновенно повернулась.       — Серьёзно?!       — Покажи! — тут же влезла Ашидо, подлетая с другой стороны, и Тойя почувствовал себя экспонатом в музее.       Тойя непонимающе моргнул. А потом до него дошло. А. Причуда. Он уже несколько дней почти ей не пользовался из-за прививки, и пигмент начал восстанавливаться.       — Ого… — выдохнул Киришима, разглядывая его как диковинку.       На висках и у корней волос действительно начали отрастать рыжие пряди. Брови тоже, ресницы, даже отдельные пряди на макушке — рыжие, яркие, почти огненные.       Тойя машинально потрогал волосы, провёл пальцами по виску.       — Я вообще рыжий.       — ЧЕГО?!       — Просто пигмент сгорает, когда я использую причуду.       Повисла тишина. Каминари медленно моргнул.       — Это… жутко, — честно сказал он.       — У меня хотя бы не отключается мозг после причуды.       — Это подло!       — Я специально.       Бакуго со всей силы пнул Каминари по ноге, и тот взвыл.       — ЗАТКНИСЬ УЖЕ.       — АЙ!       Ашидо уже нависла над Тойей почти с исследовательским интересом, разглядывая его волосы так, будто они были произведением искусства.       — Подожди, а ты весь был рыжий?!       — Не совсем. — Тойя задумался. — Одно время примерно пятьдесят на пятьдесят. Как Шото.       Шото замер. Он стоял чуть поодаль, но теперь повернулся, и в его глазах мелькнуло что-то — удивление? боль? — Тойя не мог понять.       — Серьёзно?..       — Угу.       — А сейчас?       — Сейчас почти всё сгорает. — Тойя слегка поморщился. — И волосы тоже портятся.       Цую внимательно посмотрела на его макушку, и в её спокойном голосе послышалось что-то почти восхищённое.       — Они ещё и вьются.       — Немного.       — Немного?! — возмутилась Ашидо. — Да у тебя тут буквально локоны появляются!       Тойя выглядел так, будто не понимает, почему это вообще обсуждают. Для него это были просто волосы. Обычные волосы, которые он не рассматривал в зеркале уже несколько лет.

***

      Стажировка у Ястреба началась с бега.       Очень быстрого бега — если можно так назвать попытку угнаться за героем номер два, который передвигался по крышам с лёгкостью, не снившейся большинству птиц.       — Обычно я беру гетероморфов, — лениво произнёс Кейго, идя впереди них по крыше и не оборачиваясь. — С крыльями, хвостами, когтями, всей этой весёлой биологией. Им проще.       Токоями понимающе кивнул, не сбивая дыхания. Он привык к таким темпам.       — Но для тебя сделал исключение, — Ястреб покосился на Тойю, и в его глазах мелькнул озорной огонёк. — Интересно стало.       Тойя кивнул.       — Понятно.       И всё. Никакого «спасибо», «я польщён», «вау» — просто «понятно». Как будто он согласился на встречу по работе, а не на стажировку у второго героя страны.       Забавный ребёнок.       Кейго хмыкнул и резко ускорился, начав лететь — чисто из вредности, чтобы посмотреть, как этот невозмутимый мальчишка будет справляться. Большинство стажёров уже бы задыхались. Токоями мгновенно напрягся, подстраиваясь под темп. А потом Ястреб услышал за спиной пламя.       Очень короткое. Очень точное.       Он обернулся — и едва не сбился с шага.       Тойя использовал огонь на ступнях как реактивную тягу: короткие направленные вспышки, минимум потерь, идеальный контроль импульса. Он двигался ненамного медленнее Токоями, но при этом не выглядел напряжённым — сосредоточенным, да, но не вымотанным.       И это было ненормально.       Кейго невольно прищурился, наблюдая за мальчиком. Он идеально распределял температуру, угол, мощность, давление — без лишних выбросов, без потери баланса, без хаоса. Только эффективность.       Пугающая. Почти нечеловеческая.       Тойя вдруг резко сменил угол движения, отталкиваясь от стены вспышкой пламени, и приземлился на соседнюю крышу мягко, словно кот. Идеально.       Кейго почувствовал странное ощущение — будто он уже видел что-то подобное. Не технику, а сам подход. Холодную расчётливость движения. Но мысль ускользнула раньше, чем он успел её поймать.       Тойя тем временем спокойно приземлился рядом, даже не запыхавшись.       — Я слишком медленный? — спросил он, и в его голосе не было ни тени сомнения — просто вопрос.       Кейго уставился на него, а потом нервно рассмеялся.       — Ребёнок, у тебя вообще есть право быть настолько хорошим?       Тойя слегка нахмурился, и в этом жесте промелькнуло что-то почти детское.       — Наверное. Отец много меня тренировал.       И вот теперь Кейго действительно стало немного страшно. Он хотел спросить, давно ли Тойя тренировал это, но мальчишка лишь повернул голову и ответил:       — Только что придумал.       Повисла пауза. Токоями уставился на Тойю с выражением, близким к благоговейному ужасу.       — Ты удивительный человек, Тойя-кун.       Тойя моргнул, и на его лице мелькнуло лёгкое замешательство, которое он почти сразу спрятал за спокойным кивком.       — Спасибо, Токоями-кун.       Ястреб тихо фыркнул. Никакого смущения, никакого «да нет, что ты», будто ему просто сообщили факт.       — Действительно поразительно, — протянул Кейго, чувствуя, как внутри закручивается любопытство и тревога. — Ладно. Идём на патрулирование.

***

      Патрулирование проходило быстро. Слишком быстро.       Ястреб почти не вмешивался — только наблюдал, как стажёры справляются с мелкими происшествиями. Мелкие кражи, потасовки, пьяный конфликт возле магазина, подозрительный тип в переулке. Ничего серьёзного — идеальные условия для оценки.       Токоями стал увереннее — это сразу бросалось в глаза. Он лучше работал с дистанцией, меньше зависел от прямых приказов, начал быстрее реагировать. Но всё ещё мешкал, слишком долго думал в критических точках. Нужно дорабатывать технику и физическую подготовку.       А вот Тойя — с ним было сложнее. Он напоминал Кейго самого себя. Не характером, не поведением — подходом. Эффективность, скорость анализа, приоритет результата. Никаких лишних движений.       Но если Тойя действительно придумал реактивное движение час назад, то это было ненормально.       — Слева, — коротко бросил Ястреб, замечая движение внизу.       Тойя среагировал мгновенно — даже быстрее Токоями. Пламя коротко вспыхнуло под ступнями, и он буквально сорвался вниз. Никакой паники, никакой суеты — только цель, траектория, перехват. Грабитель даже не успел понять, что произошло: Тойя ударил его по ногам, сбивая равновесие, перехватил руку с ножом и впечатал мужчину в стену.       Быстро. Чисто. Жёстко.       Слишком жёстко для тринадцатилетнего.       Кейго приземлился рядом почти сразу.       — Неплохо.       Тойя отпустил преступника, и только тогда Ястреб заметил запах — палёная кожа. Очень слабый, но знакомый.       Он резко схватил Тойю за запястье. Тот вздрогнул.       На ладони краснел свежий ожог.       — Ты ранен.       Тойя непонимающе посмотрел сначала на руку, потом на Кейго.       — Да?       — Рука.       — А, это. — Он попытался осторожно высвободиться. — Не критично.       И сказал это так спокойно, будто речь шла о поцарапанной бумаге, а не о собственной обожжённой коже. Кейго почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Тойя не игнорировал боль - просто не считал её важной.       — Ты использовал слишком высокую температуру, — заметил Ястреб, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — Иначе нож бы не расплавился достаточно быстро. — Сразу ответ, без оправданий, только расчёт.       — Можно было перехватить иначе.       — Да. — Тойя кивнул. — Но так было быстрее.       И вот тогда Ястребу впервые стало по-настоящему тревожно. Потому что Тойя действовал эффективнее Токоями — намного. Но Токоями всё ещё инстинктивно берёг себя. А Тойя — нет. Вообще. Будто собственное тело для него было просто ещё одним инструментом работы.       Кейго медленно отпустил чужое запястье. Тойя тут же убрал руку за спину — автоматически, словно прятал повреждение.       Ястреб очень хорошо знал это движение. Слишком хорошо.       Он смотрел, как мальчишка отворачивается и делает вид, что ничего не случилось, и в груди росло что-то тёмное и тревожное.       «Кто ты, Тойя?» — спросил он про себя.       И не нашёл ответа.