Глава 3. Слишком близко

Профессор Чан задержал Дохи, чтобы поговорить об успеваемости. После долгого разговора она стояла напротив здания университета и ждала отца, который сказал, что заедет за ней по дороге домой. Переминаясь с ноги на ногу, она жевала мармелад с кислой посыпкой — вкус был слишком ярким для такого обычного вечера, — и смотрела по сторонам в поисках знакомой «Тойоты». Однако вместо неё рядом притормозил «Форд Фокус». Джеюн. Он вышел из машины, закрыл дверь, обошёл её и встал напротив, так близко, что Дохи пришлось поднять голову, чтобы видеть его глаза. Он всегда казался выше, чем был на самом деле, словно пять лет разницы делали его частью другого, более устойчивого мира. И что здесь забыл Джеюн? Он уехал ещё два часа назад. Возможно, проезжал мимо, а может, отец в очередной раз попросил его заехать за ней, чтобы не стоять в пробках. Дохи вздохнула, не проронила ни слова, взяла ещё одну мармеладку и, почти не думая, протянула её ему, как делала это десятки раз раньше. Привычный жест, такой же простой, как «привет». Она ожидала, что он рассмеётся, отшутится, откажется. Но Шим Джеюн сделал иначе. Он наклонился, медленно, словно спрашивая разрешения, и зубами подцепил мармелад в форме арбузной дольки, а пухлые губы невесомо коснулись кончиков её пальцев. Лёгкое, мимолётное, почти случайное касание. Но всё же оно отозвалось в Дохи странным теплом, как если бы кто-то ненадолго прикрыл окно от сквозняка. Кисло-сладкий вкус вдруг перестал ощущаться так ярко, а кровь прилила к щекам. Она толком не понимала, что именно произошло, но знала точно одно — она хотела запомнить этот момент надолго. Прокручивать раз за разом, как в замедленной съёмке. — Ты забыла, что на улице зима? — Джеюн пробежался по её телу быстрым взглядом и нахмурился. — И когда ты начала вместо тёплых джинсов носить юбки? На тебе капроновые колготки? — он склонил голову набок, окончательно сбив Дохи с мысли. — Это… — она прикоснулась к кожаной юбке с тёплым ворсом внутри и закусила губу, ища хоть какое-то оправдание. Не будет же она говорить, что вырядилась именно для него. Вот только Джеюн, кажется, даже не замечал её стараний. Опять лез со своей заботой. — Колготки тёплые, это двойная кожа. — Что только не придумают, — он тихо рассмеялся, а Дохи на секунду залюбовалась его улыбкой и поймала себя на мысли, что смотрит на неё так же, как смотрела бы на рассвет — расслабленно, с полным чувством спокойствия и нежности. — Если ты решила кому-то понравиться, не советую делать это путём самоуничтожения. На улице минусовая температура, а ты ещё и без шапки. Дохи опустила голову, почувствовав себя нашкодившим ребёнком. Но Джеюн не ругал, не злился — он заботился, как делал это на протяжении десяти лет. А она всего лишь хотела пройтись по списку его предпочтений. Кажется, короткая юбка, открытые ноги и красивая укладка не произвели на него впечатления. Чем я вообще занимаюсь? — Садись в машину, — Джеюн аккуратно обхватил её запястье — от прикосновения ток пробежал по всему телу, — подтолкнул к автомобилю и открыл дверь. — Тебе не нужно меняться ради кого-то. Ты прекрасна такая, какая есть. Он улыбнулся, а у Дохи кошки на душе заскребли. Она до самого утра составляла дурацкий список предпочтений, а, оказывается, ей вовсе не нужно прикладывать усилий. Наверное, Джеюн говорил так потому, что видел в ней младшую сестру и не хотел, чтобы она страдала из-за какого-то парня. Дохи уже собиралась залезть в рюкзак за айпадом, но неожиданно Джеюн снял с себя пуховик и накрыл им её колени, наклонившись так близко, что дыхание едва касалось щеки и губ. Она замерла, не двинулась, пока он не пристегнул ремень безопасности и не вернулся на своё место. Забота заботой, но иногда Джеюн и правда обращался с ней как с детсадовцем. Первый пункт в заметках — смена гардероба — был зачёркнут. Дальше в дело шли подкаты, но ничего путного Дохи так и не придумала. Что такого сказать? Она поёрзала на сиденье, сжала в кулаках пуховик Джеюна, насквозь пропахший табаком и чем-то очень лёгким — похоже на лаванду — и впилась взглядом в его профиль. Абсолютно спокойное лицо, выглядел, как произведение искусства. — Ты обо всех заботишься так или я исключение? — Дохи мысленно влепила себе смачный подзатыльник. Так далеко она ещё никогда не заходила. — Конечно, — он снова улыбнулся. — Ты же мне как сестра. Наверное, Дохи должна была выдохнуть после этих слов, но вместо этого стало не по себе, как будто она вернулась в среднюю школу, когда мальчик, который ей нравился, отверг её чувства при всех. Только сейчас это признание осталось между ними, но прозвучало… как приговор. — Логично, — усмехнулась Дохи. — Спасибо за заботу. Домой они ехали молча. Разговаривать с ним совсем не хотелось.

⁺˚*•͙✩•͙˚⁺‧͙⁺˚•͙✩•͙˚⁺‧͙⁺˚•͙✩•͙*˚⁺‧͙

Дохи надеялась, что сегодня больше не увидит Шим Джеюна, но все надежды разбились вдребезги, стоило ей услышать вопли из гостиной. Сонхун и Джей играли в приставку, съев всё, что было в холодильнике. Поэтому, не выслушивая отказов, они отправили новоприбывшего друга в магазин за пивом. Сама Дохи плюхнулась рядом с двоюродным братом и вытащила из миски последнюю чипсину с сырным вкусом. — Когда ты уже съедешь? — сквозь стиснутые зубы прошипела она, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не выключить телевизор. — Пока не окончу универ и не заработаю на съёмную квартиру, — Сонхун не взглянул в её сторону, полностью погрузившись в игру, но был чуть добрее обычного. — Прости, мы будем потише, чтобы не мешать тебе. Дядя с тётей на каком-то мероприятии, будут поздно. — А мне даже не сказали. Просто молча отправили Джеюна, — Дохи от злости скрестила руки на груди и откинулась на спинку дивана. Она до сих пор не пришла в себя после того признания в машине. — Будь я на месте этого старичка, ворчал бы без остановки, — Джей вскрикнул, когда Сонхун в очередной раз «убил» его в игре, и бросил джойстик на стол. Он выиграл всего один раз. — Ты это о чём? — выгнула бровь Дохи, не понимая, к чему он клонит. — У него же свидание было с Хваён. Он бросил её и приехал за тобой. Не представляю, каково ей и каково будет завтра тебе, — он наконец посмотрел в её сторону и заговорщически улыбнулся. — Ты хоть знаешь, что раздражаешь всех девушек в университете? — Ещё как, — Сонхун сделал глоток газировки и тоже посмотрел на растерянную Дохи. — Он за тобой бегает, будто дал клятву твоим родителям. — Надо же кому-то присматривать, а то ты со своими девушками меня вообще не замечаешь! — Не девушками, а девушкой, — быстро поправил Сонхун, зло зыркнув на неё. — Я завязал с разгульной жизнью и решил взяться за ум. — Попался, да? — Джей прыснул в кулак и подмигнул Дохи. Догадаться было несложно, кто именно заставил его пересмотреть взгляды на жизнь. Седжон добилась своего. — Надо теперь и нам с Джеюном найти свои половинки. Дохи хмыкнула и мотнула головой, но слова зацепились где-то внутри. Мысль о том, что у Джеюна может появиться «половинка», показалась странной, не пугающей, просто непривычной. Словно кто-то без спроса поменял привычный порядок вещей. Она отобрала у Сонхуна спрайт и сделала два больших глотка, но вкуса не почувствовала — как не чувствовала и не контролировала эмоции, вырывающиеся наружу. Это неправильно. Немыслимо. И почему он каждый раз срывается, когда нужен ей, откладывая все свои дела? Это раздражало больше всего, будто он поставил крест на собственной личной жизни из-за неё. — Ладно, я пойду к себе. Сегодня профессор Чан сказал, что я вылечу из университета, если не подготовлюсь к сессии. Сидеть и по кругу заучивать всё пройденное Дохи, конечно, не собиралась. Это был всего лишь предлог, чтобы закрыться в комнате. Она скинула пальто, бросила рюкзак на пол и, дойдя до кровати, рухнула лицом в подушки, раскинув руки. Весь план — коту под хвост. Джеюну нравится Хваён. — Она ведь ему совершенно не подходит!.. Дохи, лёжа, начала подпрыгивать на кровати, выкрикивая что-то нечленораздельное, пока с грохотом не свалилась на пол. Острая боль прокатилась по всему телу. Она застонала и, приложив усилие, поднялась на ноги и открыла окно. Ким Сону всегда чувствовал, когда Дохи подходила к окну. Он и сейчас стоял во дворе, украшая дом, тогда как Сонхун до сих пор не повесил даже гирлянду. — Привет! — крикнул он на всю улицу, заметив её, и продолжил доставать из коробки новогодние украшения. Дохи широко улыбнулась и помахала ему рукой, после чего подставила ладони под хлопья снега. Он пошёл неожиданно — словно его и так было мало. Но на душе почему-то стало легче. — Ты правда хочешь заболеть? Она вздрогнула, но не обернулась. Джеюн, как обычно, разучился стучаться. Он вошёл в комнату и поставил на стол кружку. Дохи медленно повернулась и закрыла окно, заметив, как он распаковывает узкую бутылку с шипучими таблетками. — Это витамин C. Выпей на всякий случай, а то стояла на холоде, — он бросил таблетку в тёплую воду, затем полез в пакет. — Её только привезли, я подумал, что ты захочешь, — Джеюн протянул ей прозрачный контейнер со свежей клубникой и смущённо почесал затылок. Сейчас он вёл себя как подросток, и от этого у неё буквально уходила земля из-под ног. — Я тебя чем-то обидел? Если да, прости, я не нарочно. — Нет, — Дохи натянула улыбку. Правду ему знать необязательно: ни о списке, ни о внезапной вспышке ревности. — Это мне нужно извиниться. Джей сказал, что ваше свидание с Хваён сорвалось из-за меня. Я не хотела, чтобы так вышло, — в эти слова она вложила всю искренность, и Джеюн поверил. — Да ладно, свиданием это сложно назвать. Хваён попросила помочь с проектом, но, увидев накрытый стол и свечи, я понял, что говорить мы будем не об учёбе, — он неловко рассмеялся, и Дохи стало легче: во-первых, она не разрушила их «свидание», а во-вторых, он не заинтересован в Хваён. — Лучше обрубить всё сейчас. — Ты разбиваешь бедным девушкам сердца, Джеюн-а, — хихикнула Дохи и села в кресло, открывая контейнер. — Не боишься? Вдруг начнут мстить? — она надкусила самую большую клубнику, и красный сок потёк по губам и подбородку. Джеюн уже открыл рот, чтобы ответить, но, заметив алую дорожку, огляделся в поисках салфетки. Не найдя ничего, он подцепил край своей чёрной футболки и аккуратно промокнул ей губы и подбородок. Дохи застыла с клубникой между пальцами. Перестала дышать. Это было слишком близко. Слишком опасно. Она обмакнула языком губы и нашла в себе силы отвернуться, чтобы не смотреть в его глаза, которые при приглушённом свете казались чернее ночи. — Иногда ты ведёшь себя… — Дохи замялась, подбирая слово. — Слишком. — Слишком? — усмехнулся Джеюн, глядя на неё сверху вниз. — Заботливо. Он отвернулся, поглаживая мокрое пятно на футболке, словно пытался стереть не сок, а внезапно появившиеся мысли. Это было не просто «слишком» — это было резко. И Джеюн тихо радовался, что не спугнул её. Сдерживаться становилось всё труднее. — Выпей лекарство перед сном. Я пойду к парням, — он снова почесал затылок, направляясь к двери, и случайно врезался в пуфик, едва не упав. — Спокойной ночи. — Да… — Дохи слабо улыбнулась. — Спокойной ночи. Дверь за Джеюном хлопнула, и она тут же дрожащими и липкими пальцами прикоснулась к губам, ощущая те самые разрывающие на части чувства, которые когда-то испытывала при виде Чхве Сана.