Часть 2

— Вот уж не отдам, — взъярилась Эшти, вцепившись в аппарат. Разом, будто очнувшись из невнятного, бестолкового, тяжёлого сна. — Мой рабочий инструмент — не меховое боа, чтобы его спускать на барахолке, ясно? Я фотокорреспондентка. — Чья это ты корреспондентка? — насмешливо спросил тот, что сказал, что аппарат надо продать в пользу кибуца. Отец посмотрел на Эшти грустно: она, конечно, была ничья. — Еврейская, — мрачно сказала девушка. — Фотохроника. Летопись. Еврейская. Ясно? Тот, неприятный, мерзко захохотал. Второй поднял руку: — Ну что за предрассудки. Девушка дело говорит. Чем наш кибуц не стоит своей хроники? Групповые фото, фото с работ. — А чем она лучше остальных, кто продал аппараты? — нетерпеливо возразил первый. — Сейчас — ничем. Проявит первую плёнку, посмотрим — корреспондентка она или как. Сколько осталось кадров? — Пятнадцать. — Пятнадцать кадров кибуц подождёт, Йоси. Точно, вот как их звали. Йоси и Миша. Оба — возраста отца, но в кибуце всех надо было звать на ты и по имени. Пока она как фотограф была на испытании — а значит, работу определили другую. На кухне. — Почти всех девчонок сначала на кухню кидают, а там уж потихоньку... Эшти сначала решила, что это значит — куда полегче. Но первый же день расставил всё по своим местам. Тащить огромную кастрюлю супа даже вдвоём — отрываются руки. Маленькими не варили. Драить эту кастрюлю потом — отрываются ногти. Мыть, чистить, резать — всё огромными, дикими порциями. Работаешь не одна, конечно. Но пока поймёшь, что уже затупился нож, так заболят суставы пилить тупым — ой-ой! К концу первого дня она рухнула в постель в бараке едва живой, тупо глядя перед собой. Взгляд её упёрся в пустые глаза девочки-подростка на кровати через проход. У бедняги ещё была светлая кожа — совершенно красное, дико обожжённое лицо. Эшти захотелось сказать ей что-то доброе. Она пробормотала: — Спокойной ночи. Девочка медленно моргнула. На другое утро соседка металась в бреду. Дежурная сказала: — Все они так. Ничего, отлежится. Эшти, как смогла, привела себя в порядок. Ей было проще многих новеньких: короткая стрижка. Второй день в кухне оказался точно таким же адом, как первый. Девочка, Анна, смогла встать через три дня. Зашёл Миша, покрутился среди поварих. На него глядели устало. Выцепил глазами Эшти: — Что там, снимала новое? — Когда? — хрипло спросила она. Правая рука сейчас была завязана тряпкой: без ожогов не обходилось. — А, ну да. Соображая, покрутился ещё. Сказал: — Так, завтра выписываю тебе весь день на хронику. Походи, погляди, пощёлкай. Послезавтра в кухню снова. — А проявка? — Позже ещё день дам. Сама видишь, каждые рабочие руки на счету, нельзя бросать товарок надолго. Задание ясно тебе? — Ясно. Он ушёл, женщины глядели на неё. Не понять было — с завистью, с осуждением, просто с любопытством? Это шанс. Нельзя упускать шансы. Время, когда можно было ждать следующего поезда, осталось где-то в Будапеште. Поняла, Эшти? — Очень даже, смотрите, — довольно сказал Миша, двигая отпечатанные карточки. — Есть что показать! И помогающим кибуцу, и внукам. Йоси, смотри, ты тут даже на обезьяну не похож. — Сам ты... Впрочем, было видно, что фото Йоси нравится. Он что-то объяснял кибуцникам, показывая вилы. Эшти не дала себе труда запомнить, что. Когда она ехала в Палестину, она не ехала в кибуц. — Вот эти тоже надо обязательно по нескольку экземпляров, и разослать, — Миша положил рядом фото братьев Эшти, уснувших на полу съёмной комнаты, и ряды кроватей в бараке. — Дети в грязи индивидуализма — и санитарная организация пространства. Смотрите, индивидуализма нет, а индивидуальные кровати — есть. Остальные кивали. — А это... это что? — Двадцать восьмое августа, — хмуро ответила Эшти. Миша вздохнул, качая головой: — Чувствую, нужна. Может, потом даже в учебниках будет. Но... не сейчас. Не к месту сейчас. — Я на память просто оставлю. — Да, бери. Ну что, товарищи, я вижу, фотографа мы нашли. У нас будет летопись кибуца. Да и письма станут... нагляднее. Не возражал даже Йоси. — Можешь их размножить? — спросил Миша. — И купить новую плёнку. Снимать часто не надо, но держать под рукой — да. — В городе? — Да. Поедешь с Йоси в город, размножишь, и отправите по нужным адресам. В городе у кибуца была «своя» квартира, Эшти об этом уже слышала. Она кивнула.