Часть 18

Снимки удались, и очень даже. Разве что жених с невестой, каждый на своём стуле, глядели в кадр неожиданно грустно. Вообще-то у них, наверное, будут красивые дети, подумала Эшти. Но тоже грустные. Ей сейчас так казалось. Дамаск и Пальмира удались тоже. Особенно кадр, где Керр стоял возле колонны. Распечатанную плёнку она аккуратно сложила в катушку, подписала. Для фотографий ей Керр купил большие белые конверты. Она взяла два: в один сложила снимки ему, в один — себе на портфолио. Обед принесли в номер, потому что Керр опять пропадал. Обычно они обедали в ресторане. Видимо, у него много дел с дядей. Зачем он вообще таскает своих женщин в Багдад? Это ненормально. Эшти сжевала принесённое: овощи, жареная рыба. Кажется, довольно роскошно. Впрочем, она уже привыкла. Вот после кибуца было... Да. Она уже закончила, когда Керр зашёл в гостиную. Он был не один, со скромно одетой дамой — в европейской одежде, но то ли арабкой, то ли еврейкой. — Это миссис Ад-Джабури, — представил он. — Преподавательница арабского. — Мне точно настолько нужен арабский? — Вы передумали ехать на раскопки? — Нет. — Тогда, поверьте мне, нужен. Это вопрос безопасности. Миссис Ад-Джабури, это мисс Кон, о которой я говорил... Уже после первого занятия он скупо улыбнулся: — Я, видите ли, помогаю не только сиротам, но и вдовам. — Но уж хотя бы их не планируете уложить? Он поморщился: — Меня просто за неё попросили. В этом мире важны человеческие связи. Взаимные услуги, уступки, подарки... — Ясно. — Я старая, миссис Ад-Джабури? — Простите? — Во сколько вы вышли замуж? Я вам кажусь уже старой для этого? — В пятнадцать… кажется. Не думайте об этом. Вы молодая. Каждый живёт свою судьбу, и никому не достанется чужая… Блеск и плеск, и вязь теней, и сеть стеблей, и солнце всюду. Легко было представить детей Вавилона, приходящих сюда в простых шерстяных одеждах, с подведёнными для защиты глазами, курчавых, смуглых, глядящих на эту реку и видящих в ней — божество. Блеск, и плеск, и дыхание вечности. Женщины, закутанные с ног до головы, и дети в пропылённых просторных рубахах. Эшти бродила, строя кадры и всё никак не начиная снимать. Керр глядел на неё. Она впервые задумалась, как он её видит. В вечных рубашках с подкатанными рукавами, с короткой стрижкой, с загаром пустыни, не оставляющим свежести на лице, худую и жёсткую. Почему так смотрит? Она резко развернулась, ловя его в кадр. Щёлк. Он моргнул, рассмеялся. Она щёлкнула снова. Кадры пошли один за другим, вереницей, будто утята: вода, тростники, солнце, лодки на середине реки. Теперь всё построилось правильно, словно история. — Почему вы не курите, мистер Керр? — В моих пороках не хватает ещё одного? — Это очень компанейски, многие вопросы обсуждают за перекуром. Человеческие связи... — Ещё есть чай, кофе и шахматы. Мне их хватает. Иногда — карты. — Выигрываете? — Я везучий.