Часть 13

Глава 13. Война Лайма

Полина начала оттаивать. Медленно, осторожно, как первый лёд на весенней реке. Она всё ещё не открывала дверь, но уже разговаривала с ним через неё — иногда сердито, иногда почти нежно. Барс чуял: ещё немного, и она простит. Ещё пара дней, ещё десяток признаний, и его зайка снова будет смотреть на него без боли. А потом всё рухнуло. В среду утром Полина вышла из общаги и направилась к универу. У ворот её ждал Лайм. Он стоял, небрежно прислонившись к столбу, и ухмылялся своей мерзкой ухмылкой. — Привет, сладкая. Как настроение? — Отвали, Лайм, — она попыталась обойти его, но он заступил дорогу. — Да ладно тебе, я ж по-дружески. Слушай, я тут подумал... ты на Барса злишься, а зря. Он ведь реально к тебе привязался. — Я не хочу это обсуждать. — Ну как знаешь. Просто он вчера у нас в баре сидел, бухал. И знаешь, что сказал? — Лайм выдержал паузу, смакуя момент. — Сказал, что, цитирую: «Зря я тогда психанул и погнал её возвращать. Спор есть спор, но тёлка реально удобная. Готовит, в постели старается. Надо было просто ещё немного её подержать для хозяйства, пока не надоест». Полина замерла. Кровь отхлынула от лица. — Ты врёшь, — прошептала она. — Да боже упаси! — Лайм театрально прижал руку к сердцу. — Спроси у Вала, он сидел рядом. Спроси у Лёхи. Хотя... они ж его друзья, прикроют. Но я тебе правду говорю. Ты ему удобна, Полин. А любовь... ну, сама понимаешь. Он похлопал её по плечу и ушёл, насвистывая. А Полина осталась стоять, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Снова. Опять. Она думала, что хуже быть не может. Оказалось — может. Барс пришёл к общаге вечером, как обычно. Поднялся на этаж, постучал. — Зайка, это я. Принёс тебе горячий шоколад. Тот, который ты любишь. С маршмэллоу. Дверь распахнулась. Он не успел обрадоваться — в лицо полетела кружка с шоколадом. Горячая жидкость ошпарила грудь, капли брызнули по коридору. Полина стояла на пороге с белым, искажённым яростью лицом. — Ты! Ты... мразь! — она задыхалась. — «Удобная тёлка»? «Подержать для хозяйства»? Ты говорил это? Говорил?! — Что? — Барс застыл, не обращая внимания на ожог. — Полина, о чём ты? Я никогда... — Лайм мне всё рассказал! Ты вчера в баре говорил, что зря погнал меня возвращать! Что я удобная! Что готовлю и в постели стараюсь! Ты! Внутри у Барса всё оборвалось. Он понял мгновенно — Лайм. Опять Лайм. Но Полина уже не слушала. Она кричала, плакала и пыталась закрыть дверь. Он поймал её за запястье, чувствуя, как она дрожит. — Солнышко... — его голос сорвался. — Я не был вчера в баре. Я был здесь. Под твоей дверью. Ты сама слышала, как я говорил с тобой. А потом поехал в гараж и уснул там. Я не говорил этих слов. Клянусь тебе. Клянусь своей матерью. Лайм врёт. — Ты и раньше клялся! — она вырвала руку. — Каждый раз! И каждый раз — ложь! Дверь захлопнулась. И на этот раз за ней было тихо. Ни всхлипов, ни дыхания. Только глухая, мёртвая тишина. Барс постоял минуту. Две. Три. Потом развернулся и пошёл прочь. Он не кричал, не бил кулаками в стены. Он шёл молча, и лицо его превратилось в каменную маску. Лорд, почуяв состояние хозяина, трусил рядом, не скуля. В гараже его ждали Лёха и Вал. — Что случилось? — Лёха вскочил при виде друга. — Лайм, — коротко бросил Барс. — Он сказал Полине, что я назвал её «удобной тёлкой». В баре, якобы при всех. Вы там были? — Мы вчера весь вечер с тобой были, — нахмурился Вал. — А потом ты уехал к общаге. — Значит, он нагло врёт. И она ему верит. Снова. Он сел на диван, уперев локти в колени и сжав голову руками. Молчал долго. Потом поднял глаза, и друзья отшатнулись — столько в них было холода и решимости. — Я иду к отцу. — К Сперанскому? — Лёха округлил глаза. — Ты ж его ненавидишь. — Похуй. Я пойду к отцу. Потому что по-другому мне её не вернуть. И потому что Лайм за всё заплатит.