Часть 14

Глава 14. Сделка

Особняк Сперанского встретил Барса тишиной и запахом дорогого одеколона. Отец сидел в кабинете, просматривая какие-то бумаги. При виде сына он приподнял бровь — Дима не появлялся здесь без крайней нужды. — Надо же, — Владимир Сперанский откинулся в кресле. — Какими судьбами, Дмитрий? — Дело есть. Барс сел напротив, не спрашивая разрешения. Он выглядел паршиво — не спал нормально неделями, глаза красные, на груди ожог от горячего шоколада. Но в осанке была сталь. — Мне нужна твоя помощь. И я готов заплатить цену, которую ты давно хотел. — Какую именно? — Владимир прищурился. — Я вступлю в твою компанию. На полную ставку. Закончу универ, войду в совет директоров, буду делать всё, что ты скажешь. Но взамен ты поможешь мне с одним делом. — Каким же? Барс выложил всё. Без утайки, без попыток выставить себя лучше. Про спор с Лаймом, про Полину, про то, как влюбился, про то, что она его возненавидела. Про отчима-абьюзера Андрея Васильева, про его бизнес, который трещит по швам. Про Лайма, который не успокоится, пока не уничтожит всё окончательно. — Мне нужен фиктивный брак с Полиной, — закончил он, глядя отцу прямо в глаза. — Чтобы защитить её. Чтобы убрать её из-под влияния Васильева. Чтобы Лайм отстал. И чтобы у меня был шанс всё исправить. Сперанский молчал. Его лицо, привыкшее скрывать эмоции, оставалось непроницаемым. Но в глазах мелькнуло что-то — то ли уважение, то ли удивление. Сын, который ненавидел его годами, пришёл просить о помощи ради девчонки. — Фиктивный, говоришь? — Владимир усмехнулся. — А ты уверен, что он останется фиктивным? — Я уверен, что он станет настоящим, — твёрдо сказал Барс. — Как только она меня простит. А она простит. Потому что я не отступлю. Сперанский побарабанил пальцами по столу. — Андрей Васильев... Знаю такого. У него проблемы с поставщиками, кредиты, почти банкрот. Если я предложу ему слияние активов под соусом «родственного союза», он ухватится обеими руками. Тем более, фамилия Сперанских чего-то стоит. — Значит, сделаешь? — Сделаю. Но помни наш уговор, Дмитрий. Ты входишь в компанию. И на этот раз — без фокусов. — Без фокусов, — кивнул Барс. Через два дня Владимир Сперанский сидел в дорогом ресторане напротив Андрея Васильева. Разговор тёк плавно, под хороший коньяк и стейки. Сперанский был сама любезность — циничный делец, оценивающий выгоду. — У вас дочь, Андрей Викторович. Полина, кажется? — Да, есть, — Васильев насторожился. — Мой сын, Дмитрий, проявил к ней интерес. А я, признаться, устал от его выходок. Пора остепениться. И тут я подумал: а почему бы не объединить наши усилия? Ваш бизнес, признаться, переживает не лучшие времена. Мои ресурсы могли бы помочь. А в качестве... скрепляющего звена — брак между нашими детьми. Андрей замер с недонесённой до рта рюмкой. — Вы серьёзно? — Абсолютно. — Сперанский сделал глоток коньяка. — Я человек прямой, поэтому скажу как есть: мне нужен контроль над вашим производством. Вам нужны мои инвестиции. А нашим детям... детям полезно иметь стабильность. Дмитрий давно ищет себе жену. Ваша дочь — воспитанная, красивая девушка. Чем не пара? — Она может быть... против, — неуверенно сказал Андрей, но глаза его уже загорелись. Слияние со Сперанским! Это спасение! Это выход из долговой ямы! — А вы как отец объясните ей выгоду, — Сперанский холодно улыбнулся. — В конце концов, это просто формальность. Брак по расчёту — самое надёжное, что есть в нашем мире. Чувства приходят и уходят, а активы остаются. Андрей кивнул, думая о своём. О кредитах, которые давили. О поставщиках, грозивших судом. О том, что Полина, в конце концов, обязана ему подчиняться. И пусть только попробует отказаться. — Я поговорю с дочерью, — сказал он. — Думаю, мы договоримся. Сперанский поднял бокал. — За успешное партнёрство. Они чокнулись. Барс, сидевший за соседним столиком в тёмных очках и кепке, смотрел на эту сцену и чувствовал, как внутри закипает ненависть к отцу, к Андрею, к самому себе. Но поверх всего этого лежало другое — холодная, спокойная уверенность. Он вернёт её. Даже если для этого придётся сыграть самую грязную партию в своей жизни. Даже если она возненавидит его ещё больше. А потом, когда она будет в безопасности, он проведёт всю оставшуюся жизнь, доказывая ей, что всё это — правда. Что она — его единственная. Что никакой фиктивный брак с ним невозможен. Потому что он любит её. И любовь эта — самое настоящее, что с ним когда-либо случалось.