Часть 15

Глава 15. Новость о свадьбе и ее последствия

Андрей Васильев вызвал Полину домой в пятницу вечером. Не позвонил — именно вызвал, сухим сообщением: «Будь дома в семь. Разговор». И Полина поехала, потому что за годы жизни с отчимом усвоила: спорить себе дороже. Мама, Дана, суетилась на кухне, накрывая стол. Андрей сидел в гостиной с бокалом коньяка — непривычно трезвый, непривычно собранный. Полина сразу почуяла неладное. — Садись, — он указал на кресло напротив. — Разговор серьёзный. Она села, сжав руки в замок. Андрей посмотрел на неё долгим, оценивающим взглядом — как на товар, который предстоит выгодно продать. — У нас проблемы, Полина. Бизнес трещит. Ещё пара месяцев — и мы банкроты. Твоя мать об этом не знает, и знать не должна. Но есть выход. — Какой? — тихо спросила она, хотя сердце уже упало куда-то в пятки. — Один очень влиятельный человек предложил сделку. Я получаю инвестиции, компания выходит из задницы. А взамен... — он выдержал паузу, — взамен ты выходишь замуж за его сына. Полина побледнела. — Что? Нет. Нет, я не буду... — Будешь, — отрезал Андрей. — Это не обсуждается. Брак фиктивный, формальность. Поживёте пару лет для виду, а там хоть разводитесь. Но сделку я упустить не могу. — Ты с ума сошёл! — она вскочила. — Я не вещь, чтобы меня менять на инвестиции! — Ты — член семьи! — рявкнул он, и в его голосе прорезалась та самая гнилая сталь, которую она так ненавидела. — А семья должна помогать друг другу. Или ты хочешь, чтобы твоя мать оказалась на улице? Без денег, без всего? — Не смей манипулировать мной за счет мамы, — прошептала Полина, но голос предательски дрогнул. — Я не манипулирую. Я ставлю тебя перед фактом. Ты согласишься. — Я даже не знаю, кто это! Ты даже имени не называешь! — Имя узнаешь позже, — он холодно улыбнулся. — Когда всё будет решено. Меньше знаешь — крепче спишь. Сын моего партнёра — парень видный, не пропадёшь. Полина стояла, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Где-то в груди ещё жила боль от предательства Барса, а теперь ещё и это. Её продают. Просто продают, как фарфоровую статуэтку. — У меня есть выбор? — спросила она глухо. — Нет, — отрезал Андрей. — Свадьба через три недели. Готовься. Полина вылетела из дома, хлопнув дверью, и всю дорогу до общаги ревела в такси. Дилара и Лика встретили её встревоженными взглядами, но она только мотнула головой: «Потом». Заперлась в комнате и сидела, обхватив колени, до самого утра. В гараже у Барса было не продохнуть от сигаретного дыма. Вал, Лёха и Егор сидели кто на чём — кто на старом диване, кто на ящиках из-под инструментов. Сам Барс стоял у верстака, забивая окурок в пепельницу, и молчал. — Ты ебанулся, — нарушил тишину Лёха. — Я, конечно, многое видел, но чтоб ты к Сперанскому на поклон пошёл... — Это не поклон, — отрезал Барс. — Это сделка. — Сделка, блядь, — фыркнул Вал. — Ты продал себя в компанию, которую ненавидишь. Ради фиктивного брака. С девушкой, которая тебя сейчас ненавидит. — Она меня не ненавидит, — Барс сжал челюсти. — Она запуталась. Лайм ей голову засрал. — Допустим, — Егор потёр переносицу. — Допустим, ты женишься на ней фиктивно. А дальше что? Ты думаешь, она обрадуется, когда узнает, что ты всё это организовал через её мудака-отчима? Что ты, блядь, купил её, как... как акцию на бирже? — Я не покупал! — взревел Барс. — Я спасаю её! Васильев её сожрёт. Ты не видел синяков у неё на запястьях. А я видел. Она живёт с абьюзером, который только и ждёт повода её сломать. А теперь этот повод появился — какой-то «сын партнёра». Если не я, то кто? Вы? Повисла тишина. Лорд заскулил и ткнулся носом в колено хозяину. — Мы просто боимся, что ты потеряешь её навсегда, — тихо сказал Лёха. — Ты строишь огромную комбинацию, но забываешь главное: она сама должна тебя простить. А когда она узнает, что ты с её отчимом заодно... — Я не с ним заодно! — Барс грохнул кулаком по верстаку. — Я использую его, как он использовал её. Это другое. — А она поймёт? — спросил Вал. — Ты ей объяснишь: «Зайка, я тут с твоим мучителем сделку заключил, но ты не думай, это ради тебя»? Ты серьёзно? Барс закрыл глаза. Перед мысленным взором встало её лицо там, в коридоре общаги, когда она плеснула в него горячим шоколадом. «Ты и раньше клялся. И каждый раз — ложь». — У меня нет другого пути, — сказал он глухо. — Я пробовал по-хорошему. Пробовал объяснять, ждать, стоять под дверью. Лайм каждый раз находит способ всё разрушить. А теперь ещё и Васильев в игру вступил. Если я сейчас ничего не сделаю — её отдадут кому-то другому. Может, реально какому-то уроду. Я этого не допущу. — А ты не думал, что ей просто нужно время? — спросил Егор. — Что если ты сейчас провернёшь эту авантюру, а она воспримет это как очередной обман, ты потеряешь её уже безвозвратно? Не как любимую, а как человека, который тебе просто не поверит больше никогда. Барс молчал. Каждое слово било в цель, но он уже принял решение. — Я готов рискнуть, — сказал он наконец. — Потому что если я не рискну, она достанется кому-то другому. И тогда я её точно потеряю. А так... так у меня есть шанс. Она будет моей женой. Фиктивно — похуй. Я докажу ей. Каждый день. Год. Два. Всю жизнь. Друзья переглянулись. Возражать было бесполезно — они слишком хорошо знали этот упрямый взгляд. Лайм узнал обо всём на следующий день. Узнал не от Барса, не от его друзей — у него были свои уши в бизнес-тусовке. Когда знакомый юрист в баре по пьяни проболтался, что Сперанские и Васильевы договариваются о браке, Руслан сначала не поверил. А потом проверил. И когда подтвердилось — взбесился так, как никогда в жизни. Он метался по своей квартире, пиная мебель и швыряя вещи. Телефон полетел в стену, оставив вмятину в гипсокартоне. — Сука! — орал он в пустоту. — Ты что, блядь, реально жениться на ней собрался?! Из-за спора?! Из-за тупого, ёбучего спора?! Он схватил уцелевший планшет, открыл переписку с Барсом, посмотрел на то самое селфи — голая грудь, спящая Полина на плече, «Какой, блядь, спор?». Тогда он думал, что Барс просто понтуется. А теперь понял — тот не играл. Тот с самого начала вёл какую-то свою, отдельную игру. — Ты ради неё к отцу пошёл? — шептал Лайм, меряя шагами комнату. — Ты, который его ненавидишь? Ты, который клялся, что никогда не вступишь в его компанию? Ты продал себя с потрохами ради этой пигалицы? Он швырнул в стену бутылку, и та разлетелась осколками. Ярость душила. Он проигрывал. Не просто спор — он проигрывал всю войну. Барс забирал не только девчонку, но и право называться победителем. Он выходил на уровень, куда Лайму не было хода — бизнес, связи, семья. Он превращал грязный спор, блядь, в романтическую историю с хэппи-эндом. А Лайм оставался в роли дешёвого злодея, который подло врал и ставил подножки. — Ну уж нет, — прошептал он, глядя на осколки. — Этого не будет. Он поднял с пола сим-карту, вставил в старый телефон. Набрал номер. — Алло? Это Кисляк. У меня к вам предложение. Касается Васильевых. Да, Андрея Викторовича. Нет, не по телефону. Встретимся завтра. Уверен, вам будет интересно. Он сбросил звонок и ухмыльнулся. Барс играет по-крупному? Что ж, он тоже умеет. В общаге Полина сидела на подоконнике, глядя на серое небо. Дилара и Лика молчали, не зная, чем помочь. Она уже рассказала им про требование отчима — без подробностей, но достаточно, чтобы подруги пришли в ужас. — Ты не можешь согласиться, — твёрдо сказала Лика. — Это средневековье какое-то. — У меня нет выбора, — Полина пожала плечами, и в этом жесте было столько обречённости, что у Дилары защемило сердце. — Ты не знаешь Андрея. Если я откажусь, он сделает жизнь мамы невыносимой. Он уже... он уже делал так раньше. — А Барс? — осторожно спросила Дилара. — Ты ему не расскажешь? — Барс мне никто, — отрезала Полина, но в голосе дрогнула предательская нотка. — Он врал мне. Всё, что у нас было — ложь. — Не всё, — тихо сказала Лика. — Я его не защищаю, Полин. Я ему до сих пор морду готова разбить. Но... он каждый день ходил под твою дверь. Каждый день, неделями. И Лорда таскал с собой. Ты видела хоть одного парня, который бы так убивался из-за «удобной тёлки»? — Он называл меня так, — прошептала Полина. — Лайм слышал. — Лайм — мразь, — отчеканила Дилара. — И ты это знаешь. Он специально тебе это сказал, чтобы добить. Вспомни, кто вообще затеял спор. Полина закрыла глаза. Она помнила всё. И это «всё» разрывало её на части. — Я не знаю, чему верить, — призналась она. — Но прямо сейчас у меня нет сил разбираться. Мне нужно подумать. О браке, об учёбе, о маме. — Ты хотя бы узнай, за кого тебя выдают, — сказала Лика. — Может, там какой-нибудь шестидесятилетний извращенец. — Мне сказали — сын партнёра. Молодой. — Ну хоть не дед, — хмыкнула Дилара. — Ладно, давай спать. Утро вечера мудренее. Полина легла, но не спала почти до рассвета. Она думала о Барсе. О том, как он смотрел на неё на аэродроме. О том, как дрожали его руки, когда он впервые её целовал. О том, как он плакал — она слышала, — сидя под дверью и прося прощения. Может ли такой человек врать? Может. Но может ли такой человек любить? Она не знала. И от этого было только больнее. Барс получил сообщение от отца в три часа ночи: «Она согласна. Готовься к помолвке. Через две недели». Он сидел в гараже один. Лорд спал на лежаке. Друзья разошлись, устав спорить. Он смотрел на экран телефона и чувствовал, как внутри смешиваются страх, радость и глухое отчаяние. Она согласилась. Не зная, что он — это он. Что жених — тот самый парень, которого она якобы ненавидит. Он представил её лицо, когда она узнает. Представил ярость, слёзы, возможно — ещё одну пощёчину. Но он выдержит. Он выдержит всё. — Я верну тебя, зайка, — прошептал он в темноту. — Даже если ты меня возненавидишь ещё больше. Даже если на развод подашь через неделю. Я верну тебя. И докажу, что ты — единственное, что имеет значение. Лорд поднял голову и тихо гавкнул, будто соглашаясь. Барс погладил пса по голове. — Потерпи, дружище. Скоро она будет с нами. А в пустой квартире Лайма осколки бутылок хрустели под ногами, и злоба закипала, грозя выплеснуться наружу. Он не знал пока, что сделает. Но что-то — обязательно. Потому что Барс не получит свою сказку. Не после всего. Не после того, как Лайм проиграл. Эта война ещё не окончена.