Часть 18

Глава 18. Свадьба

День свадьбы выпал на сухую, солнечную субботу. ЗАГС встретил их казённой прохладой и запахом цветов. Полина в белом платье, с волосами, убранными в низкий пучок, стояла перед регистратором и механически повторяла нужные слова. Барс в чёрном костюме сжимал её холодные пальцы и отвечал хрипло, не сводя с неё глаз. Обмен кольцами. Подписи. Вспышка фотографа. Андрей сиял, Дана плакала от умиления, Сперанский-старший сохранял невозмутимый вид. Молодожёны поцеловались — коротко, сухо, почти формально. Губы Полины были ледяными. Ресторан гремел музыкой и звоном бокалов. Гости поздравляли, дарили конверты, толкали тосты. Полина улыбалась дежурной улыбкой, Барс сидел рядом и почти не притрагивался к еде. Когда официальная часть закончилась, Андрей объявил, что молодёжь отправляется праздновать отдельно — на яхту, арендованную Сперанскими. Полина не возражала. Ей было всё равно. Яхта мягко покачивалась на вечерней воде. Играла музыка, горели гирлянды, шампанское лилось рекой. Полина сразу направилась к бару. Лика и Дилара присоединились к ней без лишних слов. — Наливай, — коротко бросила Полина бармену, и тот не посмел отказать невесте. Первый бокал ушёл почти сразу. Второй — следом. К третьему Лика попыталась остановить подругу, но Полина мотнула головой. — Сегодня можно. Сегодня мой день. Или его. Я уже не знаю. — Подруга, ты накидаешься, — Дилара взяла её за локоть. — Именно, — Полина сделала глоток. — Именно этого я и хочу. Парни держались на другом конце яхты. Вал, Лёха и Егор пили пиво, почти не пьянея, и наблюдали за девочками с нарастающей тревогой. Барс стоял у перил, закурив уже пятую сигарету подряд, и не сводил глаз с Полины. — Она себя угробит, — тихо сказал Вал. — Она имеет право, — ответил Барс, не оборачиваясь. — Я угробил её первым. Прошёл час. Потом два. Полина пила шампанское, как воду, смеялась слишком громко, танцевала босиком, скинув туфли. Лика и Дилара пытались угнаться, но тоже изрядно набрались. К полуночи все три девушки сидели на диванчике у бара, и даже Лика, самая стойкая из них, уже клевала носом. Дилара обнимала Полину за плечи и что-то неразборчиво шептала ей на ухо. Лёха допил своё пиво и кивнул парням. — Пора забирать. Они уже никакие. — Я Лику, — Егор отставил бутылку и решительно направился к диванчику. Лика попыталась возмутиться, но Егор просто закинул её на плечо и унёс в каюту. Её протесты быстро стихли. Лёха подошёл к Диларе. Та вцепилась в Полину обеими руками. — Я её не брошу, — заявила она заплетающимся языком. — Она моя... моя подруга. — Диль, ты сейчас сама свалишься, — Лёха осторожно разжал её пальцы. — О Полине Барс позаботится. Он её муж теперь, забыла? — Муж... — горько усмехнулась Полина, не поднимая головы. — Фиктивный. — Вот пусть фиктивный муж и разбирается, — отрезал Лёха и, подхватив упирающуюся Дилару, утащил её вниз по лестнице. Полина осталась одна. Она сидела, глядя в пустой бокал, и покачивалась. Мир вокруг плыл, гирлянды размазывались в жёлтые полосы, музыка превратилась в сплошной гул. Она попыталась встать, но ноги не держали. И тут рядом возник Барс. Он ничего не сказал — просто наклонился и попытался подхватить её на руки. Полина дёрнулась. — Не трогай меня. — Ты еле стоишь, зайка. Давай я помогу. — Я тебе не зайка! — она оттолкнула его руки и попыталась сделать шаг. Каблук подвернулся, и она бы рухнула на палубу, если бы Барс не поймал её в последний момент. Он подхватил её — одну руку под колени, другую под спину, — и понёс в каюту. Полина слабо упиралась, колотя его по груди, но сил не было. Она уткнулась лбом в его плечо и замолчала. В каюте было тихо и полутемно. Горел только ночник у кровати. Барс осторожно опустил её на постель и начал расстёгивать молнию на платье — просто чтобы ей было удобнее спать. — Давай снимем это, сладкая. Ты устала. Но стоило его пальцам коснуться молнии, как Полина взорвалась. — Не трогай! — она отшатнулась, глаза вдруг стали огромными и совершенно трезвыми от ярости. — Не смей ко мне прикасаться! Ты! Ты всё испортил! Всё! — Полина, тише... — Нет! — она вскочила с кровати, пошатываясь, и её кулаки обрушились на его грудь. — Ты врал мне! С самого начала! Спор! Лайм! Фиктивный брак! Ты купил меня! Купил, как вещь! Она била его, колотила кулачками по груди, по плечам, по лицу, куда попадала. Барс не уворачивался. Стоял и принимал каждый удар. — Я отдала тебе всё! — кричала она, и слёзы наконец хлынули, смывая двухнедельное оцепенение. — Всё своё первое! Я верила тебе! Я любила тебя, придурок! А ты... ты просто поспорил на меня! — Прости, — выдохнул он, ловя её запястья. — Прости, зайка. — Не называй меня так! — она вырвала руки и снова ударила. Удар пришёлся по скуле, и она почувствовала, как горит ладонь. — Ты разрушил меня! Ты, а не Лайм, не Андрей — ты! Потому что ты единственный, кому я поверила по-настоящему! — Прости, — повторил он, и его голос дрогнул. — Прости, родная. Прости. Он прижал её к себе, несмотря на сопротивление. Она упиралась, пыталась вырваться, но он держал крепко, уткнувшись лицом в её растрепавшиеся волосы. Её кулаки всё ещё слабо стучали по его груди, но сил уже не было. — Прости, — шептал он снова и снова, как молитву. — Прости, маленькая. Прости меня. — Я тебя ненавижу, — всхлипнула она в его рубашку. — Знаю, солнышко. Знаю. — Я не прощу тебя. Никогда. — Не прощай. Только не уходи. Только живи. Она затихла. Слёзы текли по щекам, плечи вздрагивали. Барс гладил её по спине, по растрёпанным волосам, целовал в макушку. Она больше не била. Просто плакала, уткнувшись в него, и позволяла держать. Позволяла быть рядом. Хотя бы на эту ночь. — Я сниму платье, ладно? — тихо спросил он через несколько минут. — Только платье. Чтобы тебе было удобно. Я больше ничего не сделаю. Клянусь. Она не ответила. Он осторожно расстегнул молнию, помог ей выскользнуть из белого кружева. Потом укрыл одеялом. Она свернулась калачиком, закрыв глаза. Ресницы ещё были мокрыми, но дыхание выравнивалось. Он сел рядом, на пол, привалившись спиной к кровати, и взял её холодную ладонь в свою. — Я буду рядом, — прошептал он. — Всегда. Даже если ты никогда меня не простишь. Я буду рядом. Полина не ответила. Но её пальцы чуть сжали его ладонь. Совсем чуть-чуть. Барс закрыл глаза. Наверху, на опустевшей палубе, Лорд свернулся калачиком у двери каюты, охраняя сон тех, кого любил больше всего на свете. Гирлянды мигали, музыка стихла, яхта мягко покачивалась на волнах. Где-то в каютах спали Лика, Дилара и парни. В главной каюте тихо плакала невеста, а жених сидел у её кровати, повторяя одно слово. Война не окончена. Но и любовь — тоже.