Часть 21

Глава 21. Война начинается

Дом оказался именно таким, как описывал Лайм. Три этажа, высокий забор, охрана на въезде, сад с подстриженными кустами. Красивая тюрьма. Полина вышла из машины, не дожидаясь, пока Барс откроет дверь. Поднялась на крыльцо. Ключ ей выдали заранее — Андрей сунул ещё до свадьбы, с ухмылкой: «Хозяйничай, дочка». Она тогда чуть не швырнула его в лицо отчиму, но сдержалась. Сейчас он жёг ладонь. Внутри пахло свежим ремонтом и чужим дорогим одеколоном. Гостиная, кухня с мраморными столешницами, лестница наверх. В углу громоздились коробки с её вещами — мама и Андрей аккуратно сложили всё, что украли из её прошлой жизни. Полина медленно обошла первый этаж, потом поднялась на второй. Четыре комнаты. Она заглянула в каждую. Одна явно хозяйская — огромная кровать, гардеробная, панорамные окна. На кровати лежал чемодан Барса. Она взяла чемодан и выставила его в коридор. Потом зашла внутрь и закрыла дверь. Через пятнадцать минут Барс поднялся наверх с Лордом. Увидел свой чемодан в коридоре и замер. Постоял, собираясь с мыслями, потом тихо постучал. — Полина. Она открыла. Стояла в дверях, маленькая, бледная, с лихорадочным румянцем на скулах. — Что? — Это... вообще-то моя комната. Я здесь вещи оставил. На секунду повисла тишина. А потом Полина взорвалась. — Твоя?! — её голос взлетел до крика, звенящего, истеричного. — Ты купил меня через моего мучителя-отчима, запер в этом доме, лишил общаги, лишил выбора, лишил всего, и ещё смеешь говорить, что здесь что-то твоё?! Это всё куплено на деньги твоего отца! Весь этот дом, каждая подушка, каждая занавеска — и я в том числе, да, Барс?! Так вот — нет! Я заняла эту комнату! И будь добр, забери свой чемодан и проваливай в любую другую! — Полина, я не... — Я не договорила! Ты думаешь, я должна быть благодарной? За что? За то, что ты «спас» меня от Андрея, объединившись с ним? За то, что ты, блядь, врал мне, пока я тебе верила? За то, что поспорил на меня, как на породистую суку? — Зайка... — Не смей меня так называть! Она тяжело дышала, грудь вздымалась. Барс стоял, опустив руки. Его лицо было бледным, но он молчал. Просто молчал и смотрел на неё. — Эта комната теперь моя, — отчеканила Полина, понизив голос почти до шёпота. — Ты спишь где угодно, но не здесь. Ты входишь сюда, только если я разрешу. Ты прикасаешься ко мне, только если я сама этого захочу. Понял? — Понял, — тихо ответил он. Она захлопнула дверь. Неделя превратилась в ад. Не для неё — для него. Полина кричала по поводу и без. Разбила его любимую кружку — случайно задела локтем, но извиняться не стала. Раскричалась, когда он приготовил завтрак и оставил тарелку у двери её комнаты: «Я тебе не собака, чтобы меня кормить с порога!». Кричала, когда он включил музыку в гостиной слишком громко. Кричала, когда он, по привычке, назвал её «зайкой» при разговоре. Кричала, когда Лорд поскуливал у её двери: «Убери свою собаку!». Кричала просто так — потому что внутри всё кипело и требовало выхода. Барс молчал. Он убрал разбитую кружку без единого слова. Перестал готовить завтраки — но оставлял в холодильнике свежие продукты, которые она любила. Убрал музыку в наушники. Следил, чтобы Лорд не мешал ей, и выгуливал пса в те часы, когда она спала или сидела в своей комнате. Спал в гостевой на первом этаже. Не спорил. Не оправдывался. Просто делал то, что она требовала, и молчал. На четвёртый день она накинулась на него из-за того, что он посмел дышать с ней в одной гостиной. Он встал и ушёл в гараж. На пятый — орала, что он «строит из себя жертву» своим молчанием. Он кивнул и сказал: «Ты права. Прости». На шестой — заявила, что он специально её бесит своим присутствием. Он собрал вещи и переехал в гараж на целый день, вернувшись только к ночи. На седьмой день она сидела на кухне одна. Лорд осторожно подошёл и положил голову ей на колено. Полина замерла, потом медленно опустила ладонь на тёплую голову пса. Тот заскулил и лизнул её пальцы. — Только ты меня понимаешь, — прошептала она, глядя в умные глаза стаффордшира. — Ты не врёшь. Лорд стукнул хвостом по полу. В гараже Барс сидел на старом диване и смотрел в стену. Лёха, приехавший без предупреждения, осторожно кашлянул: — Как ты? — Нормально. — Выглядишь хреново. — Я знаю. — Она всё ещё?.. — Каждый день, — Барс потёр переносицу. — Кричит. Бьёт посуду. Ненавидит меня. Но она здесь, Лёх. Она в этом доме. Не ушла. Не сбежала. Значит, ещё не всё кончено. Лёха хотел что-то сказать, но передумал. Просто сел рядом и молча протянул банку пива. Барс взял, но пить не стал. Поставил банку на пол и закрыл глаза. — Я выдержу, — сказал он тихо. — Ради неё — выдержу. Наверху, в главной спальне, Полина сидела у окна и смотрела на звёзды. В руке она держала камеру. Всё ещё не снимала. Но уже держала в руках. И это было началом.