Часть 29

Глава 29. Дурные дни

Второй день котёнка в доме начался с шипения. Не от Лорда — Лорд, умный пёс, уже понял, что рыжий комок — не еда и не угроза, и теперь просто наблюдал за ним с ленивым любопытством. Шипел сам Винтик-Обед. — Не шипи на меня! — Полина поставила лоток в углу ванной и упёрла руки в бока. — Я тебя отмыла, я тебя накормила, я тебе туалет купила. Имей совесть. Котёнок, ещё всклокоченный после купания, сидел в раковине и таращился на неё голубыми глазищами. Потом снова зашипел — на этот раз на собственное отражение в зеркале. Полина вздохнула и укутала его в полотенце. — Ладно, давай сушиться. Боевой ты мой. День не задался с самого утра. Проснулась она с тянущей болью внизу живота — знакомая, тупая, выматывающая. Месячные. Она скрутилась под одеялом, пытаясь дышать ровно, но боль не отпускала. Потом доползла до ванной, выпила таблетку и спустилась на кухню. Барс сидел за столом, просматривая новости в телефоне. Лорд лежал у его ног. Котёнок, выпущенный из переноски, изучал углы гостиной. Вроде бы идиллия. Но Полину бесило всё. — Почему кружка грязная? — она выхватила из сушилки чашку и сунула под кран. — Я только что из неё пил, — ответил Барс, поднимая бровь. — Она чистая. — Она в разводах! — Полин, это известковый налёт. Вода жёсткая. — Ты ещё будешь мне рассказывать, какая вода! — она грохнула кружку на стол и схватила другую. Лорд подошёл и ткнулся носом в её ногу — проверить, всё ли в порядке. Обычно она гладила его в ответ. Но сегодня отмахнулась. — Отойди, Лорд. Не до тебя. Пёс обиженно фыркнул и отошёл к хозяину. Котёнок, проходя мимо, зашипел на Лорда — просто так, для профилактики. — А ты вообще заткнись! — рявкнула Полина на котёнка. — Тебя только вчера отмыли, а ты уже хамишь! Барс переглянулся с Лордом. Пёс вздохнул, как человек, видавший и не такое. — У тебя что, месячные? — осторожно спросил он. — У меня жизнь! — она резко обернулась, и в глазах стояли слёзы. — У меня болит живот, я не спала, этот кот меня всю ночь топтал, а теперь ещё ты с вопросами! — Понял. Молчу. И он правда замолчал. Сидел, пил кофе и не отсвечивал. К полудню Полина наорала на пылесос, который зажевал шнур. В два — на дверь шкафа, которая не закрылась с первого раза. В три она сорвалась на Барса за то, что он «слишком громко дышит». — Я выйду в гараж, — сказал он, поднимаясь. — Вот и вали! Без тебя только лучше! Он вышел без единого слова. К вечеру боль немного отпустила, но накатила усталость. Полина лежала на диване, прижимая к животу грелку, и смотрела в потолок. Котёнок спал на её коленях, Лорд свернулся калачиком на коврике у дивана. Она поняла, что вела себя как стерва. Но признаваться в этом не хотелось. Барс вошёл в гостиную, надевая куртку. — Я в бар с парнями. Вернусь поздно. Не жди. — А я и не жду, — ответила она без огня. — Еда в холодильнике. Грелка в тумбочке, если эта остынет. Она промолчала. Он постоял ещё секунду и вышел. Через минуту заревел мотор байка и затих вдали. В баре «Гараж» было шумно и накурено. Барс сидел за угловым столиком с Валом, Лёхой и Егором. Перед ним стояла уже третья бутылка пива, и он методично опустошал её, почти не пьянея. — Котёнок, — повторил Вал, качая головой. — Рыжий. И она его Винтиком назвала. — А я — Обедом, — хмыкнул Барс. — Потому что Лорд на него сначала смотрел как на корм. — И как они сейчас? — спросил Лёха. — Лорд уже не рычит. А Обед шипит. На Лорда. На отражение. На меня. — Котёнок на тебя шипит? — заржал Егор. — У вас там прям семейка. — Угу, — Барс сделал глоток. — А сегодня у неё ПМС. Она орала на всех. На меня. На Лорда. На кота. На пылесос. На дверь шкафа. — Понимаю, — кивнул Лёха. — У Дилары тоже бывает. Я в такие дни стараюсь не отсвечивать. — Я тоже стараюсь. Но она меня выцепила за то, что я дышу громко. Парни переглянулись. Егор хлопнул его по плечу. — Трахни её, Барс. Серьёзно. Хватит страдать. — Отвали, Егор. — Я серьёзно. Ты её любишь, она к тебе привыкает. Месячные — это гормоны. Пройдёт. — Дело не в этом, — Барс потёр лицо. — Она до сих пор мне не верит. После всего, что было. После спора, после Лайма, после свадьбы. Она привыкает, да. Но не верит. — А ты доказывай, — тихо сказал Лёха. — Не словами. Делом. — Я три недели сплю в гостевой. Я делаю всё, что она говорит. Я молчу, когда она орёт. Я даже кота её принял. Какие ещё дела? — Время, — Лёха пожал плечами. — Больше ничего. Парни посидели ещё час. Потом Вал засобирался домой — завтра на работу. Лёха уехал следом. Егор, зевая, хлопнул Барса по плечу и вышел, оставив его одного за столиком. Барс остался. Заказал ещё пива, хотя пить уже не хотелось. Просто сидел, крутил в пальцах зажигалку и смотрел в тёмное окно, где отражались огни бара. Бармен, старый знакомый, не трогал его — знал, когда человеку нужно побыть одному. Он думал о Полине. О том, как она прижимала к груди рыжего котёнка и плакала. О том, как орала на него за грязную кружку, а потом лежала на диване с грелкой — бледная, уставшая, но всё равно красивая до боли. О том, что дом без него сейчас — тихий. Лорд спит на коврике, Обед мурлыкает у неё на коленях, а она, может быть, думает о нём. Или не думает. Кто знает. Он отпил ещё глоток и поставил бутылку на стол. Ехать домой не хотелось. Хотелось тишины. Хотелось, чтобы она сама позвонила — просто спросить, где он. Но телефон молчал. Барс остался в баре. Один. Среди гудящего неона и приглушённой музыки. И где-то на краю сознания билась мысль: он всё равно не сдастся. Ни завтра, ни через месяц, ни через год. Потому что она — его. Даже если сама ещё не знает об этом.