Часть 31

Глава 31. Разговор и ночная забота

Барс не мог остановиться. Слова лились сами — тихие, сбивчивые, пьяные и абсолютно искренние. — У тебя животик мягкий, зайка, — шептал он, уткнувшись носом в её футболку. — Тёплый. Я тебе грелку новую куплю. Электрическую. С вишнёвыми косточками. Ты только не болей. Я не могу, когда тебе больно. Я лучше сам получу, чем ты. Я тебя на руках носить буду, когда болит. Ты только скажи. Просто скажи — и я всё сделаю. Всё, что хочешь... Он бормотал что-то про таблетки, про чай с имбирём, про то, что надо вызвать врача, что надо убрать Лорда, если она устала, что Обеда он больше не будет дразнить, что он вообще больше никогда в жизни не сделает ничего плохого, лишь бы она не мучилась. Его ладони гладили её бёдра сквозь тонкую ткань пижамных шорт — неосознанно, просто потому что он не мог не касаться её. Полина заворочалась. Пальцы её руки разжались, выпуская край пледа, и мягко легли на его затылок. Он замер, перестав дышать. Она, ещё не проснувшись, погладила его волосы — медленно, сонно, нежно. Потом вторая рука скользнула к его шее, и она обняла его голову, прижимая к своему животу. Барс не двигался. Боялся спугнуть. Её пальцы перебирали пряди на его затылке, и это было самое прекрасное, что он чувствовал за последние недели. Даже сквозь запах виски и сигарет, даже с разбитыми костяшками, даже стоя на коленях у дивана. — Тёплый, — пробормотала она сонно. — Как грелка... Она открыла глаза. Медленно, нехотя. Сначала смотрела в потолок, пытаясь понять, где находится. Потом опустила взгляд и увидела его — стоящего на коленях, с её ладонями на его затылке, с её пальцами в его волосах. Её руки дрогнули. — Барс?.. — Я, — хрипло ответил он. — Прости. Я не хотел тебя будить. — Что ты делаешь? Он не знал, как объяснить. «Я напился, подрался с Лаймом, приехал домой и уткнулся в твой живот» — звучало как бред. Поэтому он сказал правду: — Грел тебя. У тебя грелка остыла. Она нахмурилась, пытаясь собрать мысли в кучу. Сознание возвращалось, а с ним — осознание: она только что обнимала его. Во сне. Сама. Без принуждения, без игры, без тактики. Просто потому что ей было хорошо. — Я... — она запнулась и отпустила его голову. — Извини. Это машинально. Я не специально. — Ничего, — он медленно выпрямился и сел на корточки, морщась от боли в разбитых руках. — Я понял. Полина села на диване, сгоняя с коленей сонного Обеда. Котёнок возмущённо мявкнул и переполз к Лорду, который тут же принюхался к рыжему комку и чихнул. Она потёрла глаза и только теперь заметила его костяшки — сбитые, опухшие, с запёкшейся кровью. — Что с твоими руками? — её голос резко изменился. — Ты что, подрался? — Ничего серьёзного. — Ничего серьёзного?! — она вскочила, пошатываясь спросонья и от боли в животе. Схватилась за спинку дивана, переждала головокружение и упрямо направилась к шкафу в ванной. — Сиди. Я принесу аптечку. — Полин, не надо... — Сиди, я сказала! Она притащила белую коробку с красным крестом, села рядом и решительно взяла его за запястье. Барс молча повиновался. Её тонкие пальцы осторожно осматривали ссадины, протирали хлоргексидином, наносили мазь. Она хмурилась, кусала губу, и от этого становилась такой красивой, что у него перехватывало дыхание. — Зачем ты полез в драку? — спросила она тихо. — Лайм, — коротко ответил он. — Он сказал про тебя такое... Не мог стерпеть. Она подняла глаза, и в них мелькнуло что-то сложное — смесь тревоги, вины и ещё чего-то, чему она сама не знала названия. — Не лезь больше в драки, — сказала она, заклеивая последний пластырь. — У тебя теперь кот. И пёс. И... — она осеклась, не закончив. — И ты, — закончил он за неё едва слышно. Она не подтвердила. Но и не опровергла. Просто закрыла аптечку и хотела встать, но Барс вдруг качнулся вперёд, поймал момент и, не спрашивая разрешения, лёг на диван утягивая Полину следом. Его рука уверенно легла ей на низ живота — туда, где только что лежала грелка. — Барс, ты что... — Я пьяный, — перебил он, закрывая глаза. — Мне холодно. И я хочу спать. Давай просто полежим. Без игр. Без войны. Просто полежим. Она застыла на мгновение. Его ладонь была горячей — гораздо горячее грелки. Тепло разливалось по животу, успокаивая ноющую боль. От него пахло виски, и это должно было бесить, но не бесило. — Ты наглый, — прошептала она. — Знаю, — ответил он, не открывая глаз. — Но руку не уберу. Она могла бы столкнуть его. Могла бы встать и уйти в свою спальню. Но боль утихала, а тело было слишком уставшим для войны. Она медленно опустилась обратно на подушки и закрыла глаза. — Только до утра, — сказала она. — Конечно, зайка, — солгал он. Лорд, лежавший в ногах, тихо стукнул хвостом по дивану. Обед, свернувшийся клубком у него под боком, замурлыкал. А Полина, сама того не замечая, накрыла его руку своей ладонью и заснула.